Приготовления продолжались до середины января 1945 г. Таким образом, было достаточно времени, чтобы хорошо подготовиться к операции.
Войска усиленно занимались отработкой навыков прорыва сильно укрепленной обороны противника, владения оружием в различной обстановке боя и ведения прицельного огня, действий в составе штурмовой группы в атаке, в траншеях, ходах сообщения и населенных пунктах. Офицерский состав совершенствовал уменье управлять подразделениями при атаке переднего края, в бою в глубине и организации взаимодействия.
В целях максимального приближения занятий к реальной действительности в полках были созданы учебные поля, воспроизводившие оборону противника. На завершающем этапе боевой подготовки проводились боевые стрельбы, отрабатывались детали своевременного перехода в атаку, движения за взрывами снарядов и мин и наращивания удара из глубины. С личным составом батальонов вторых эшелонов проводились занятия по подготовке к действиям в ночных условиях.
В процессе боевой подготовки весь офицерский состав выходил на передовые наблюдательные пункты, знакомился с местностью и вражеской обороной на направлениях предстоящих действий.
Разведка велась непрерывно. Была организована система наблюдательных пунктов от батальона и дивизиона до корпуса включительно. Ежедневно отсюда за действиями противника наблюдали офицеры стрелковых и артиллерийских частей. Кроме наземной разведки, имелись данные аэрофотосъемки. В результате к началу операции система траншей, укреплений, заграждений и наблюдательных пунктов противника была выявлена и изучена всем офицерским составом до командиров рот и батарей включительно.
В связи с этим отмечу, что ход подготовки к наступлению был проверен в конце декабря 1944 г. и начале января 1945 г. офицерами штаба фронта. Причем во всех дивизиях армии они особенно интересовались тем, насколько изучен противостоящий враг. Судя по их докладам командующему фронтом, они убедились в том, что офицеры разведки полков все дневное время находились на полковых и батальонных наблюдательных пунктах, а к исходу каждого дня доставляли в штабы дивизий схемы новых огневых точек противника и другие результаты наблюдения. Проверяющие также установили, что разведка велась и частями усиления, и дивизионами артиллерийской инструментальной разведки (АИР). Ознакомление показало, что все данные разведки обрабатываются в штабах дивизий и в штабах артиллерии, наносятся на карты.
Маскировочные мероприятия проводились систематически. В этом нам хорошо помогла авиация. По нашим заявкам она периодически проверяла маскировку войск, что позволяло все выявленные недостатки немедленно устранять. Передвижение войск и грузов осуществлялось, согласно указаниям командования армии, только в ночное время.
Успех нашей маскировки подтверждало и поведение противника. Он, несомненно, догадывался, что мы будем наступать. Но не знал, когда, на каком участке, какими силами. Поэтому враг явно нервничал. Об этом можно было судить хотя бы по его усиленной авиационной и артиллерийской разведке, попыткам добыть у нас «языка» или захватить документы. В разведку ходили мелкие вражеские группы, отделения, взводы и даже роты. Они действовали днем и ночью, перед рассветом и в сумерки, но всякий раз возвращались с пустыми руками, понеся потери. Радиоразведка также не давала противнику нужных ему данных, так как наши рации молчали.
Маскировка и длинные зимние ночи скрывали все то, что мы не хотели показывать. Дезинформация же наша доходила до противника. Она имела целью создать впечатление о сосредоточении войск на левом фланге армии, в районе Стронкова. Чтобы дать врагу ложные сведения, мы систематически осуществляли ряд мероприятий: то радиостанции начинали в названном районе работать на передачу и прием, то проходила группа или небольшая колонна бойцов с обозом. Здесь же действовали ложные офицерские рекогносцировочные группы и целая сеть наблюдательных пунктов.
Не бездействовал в этом отношении и правый фланг армии. За 7 дней до начала операции из полосы 101-го стрелкового корпуса в дневное время отдельными подразделениями были выведены на 15 км в тыл два полка 70-й гвардейской и 140-й стрелковых дивизий с обозом и артиллерией. Там они тщательно маскировались, а затем по ночам возвращались обратно. Одновременно наши части на левом фланге, строго рассчитав время, которое могло бы понадобиться для движения колонн с правого фланга сюда, и район Стронкова, зажигали по ночам костры. В первую ночь здесь горело 100 костров, на следующую – 200, потом – 300. Все это создавало впечатление переброски войск с правого фланга на левый, дезориентировало врага.
Вся эта кропотливая, требовавшая исключительной четкости и изобретательности работа была успешно проведена под руководством начальника разведывательного отдела штаба армии полковника И. С. Черных. Он отлично справился с возложенной на него задачей, еще раз показав себя блестящим мастером своего трудного и почетного дела. И. С. Черных хорошо зарекомендовал себя в течение всей войны, а после ее окончания столь же успешно служил в штабе одного из округов и получил звание генерала.
Я понимал, как трудно солдатам и офицерам осуществлять дезинформацию противника. Ведь мы не могли сообщить им истинную причину передвижений. Поэтому они, не зная ее и выполняя, казалось, не имевшие смысла приказы, приводившие к резкому увеличению физической нагрузки, относили все это к бестолковости и нераспорядительности командования.
В действительности же то были тщательно спланированные мероприятия, имевшие вполне определенную цель – ввести в заблуждение врага. И они полностью себя оправдали.
Днем мы с удовлетворением наблюдали, как противник ведет артиллерийский и минометный огонь по искусно расставленным макетам танков и орудий, бомбардирует их с воздуха, а ночью обстреливает предполагаемое скопление людей у костров. Не менее довольны были мы тем, что неприятельская разведка из кожи лезла вон, стремясь проникнуть как раз в ложный район сосредоточения, но неизменно попадала в расставленные нами ловушки. Не помогали ей и действия одновременно несколькими группами. Так было, например, 26 декабря, когда разведка врага на семи участках нашего левого фланга пыталась проникнуть в тыл армии.
Когда же, наконец, фашистское командование начало подтягивать сюда части для отражения угрозы, которой здесь фактически не существовало, мы поняли: дезинформация удалась. А это был залог внезапности нашего удара на главном направлении, залог успеха и сохранения жизни сотен и тысяч советских воинов.
Вот почему и осуществленный вскоре прорыв на правом фланге, и дальнейшее стремительное наступление – заслуга не только действовавших там частей. Она принадлежит и тем, кто много дней и ночей совершал, казалось, бессмысленные марши, устанавливал фанерные макеты, жег в лесах костры, вел ночью автомашины с зажженными фарами, выполняя приказ, но не зная, зачем это делается. Они заслуженно разделили славу победы.
Но победу еще нужно было завоевать.
2 января 1945 г. я получил оперативную директиву фронта, в которой были учтены наши предложения об ускорении темпа наступления. Впрочем, и теперь штаб фронта проявил осторожность. 38-й армии ставилась задача в течение первого дня операции достичь рубежа Бжисьце, Лазы Дембовецке, Воля Дембовецка, Осек (глубина 8—9 км). Выход на рубеж р. Дунаец на участке Чхув, Новы Сонч и овладение последним требовалось осуществить к исходу шестого-седьмого дня операции{299}.
Военный совет, и штаб армии пришли к заключению, что, несмотря на увеличение глубины задач по сравнению с прежним планом фронта, требования остались заниженными, так как не предусматривали прорыва тактической зоны обороны противника на всю глубину к исходу первого дня операции. Придерживаясь такого же мнения, я в тот день обратился к командующему фронтом за разрешением оставить войскам армии те задачи, которые содержались в подготовленном нами боевом приказе.
Речь вновь шла о том, чтобы на первый день операции определить глубину наступления в 12 км для стрелковых корпусов и 16 км для передовых отрядов. Это обеспечивало прорыв тактической зоны обороны противника и захват передовыми отрядами узлов дорог и населенных пунктов, что, в свою очередь, позволяло ввести подвижную группу и создавало условия для успешных действий ударной группировки на второй день операции.
Докладывая, я высказал твердое убеждение в том, что нельзя ограничивать задачу дивизий на первый день преодолением лишь рубежа обороны противника вдоль западного берега Вислоки. Необходимо продвинуться дальше – на рубеж р. Бернарка. И не потому, что эта речка являлась хоть мало-мальски серьезной водной преградой. Нет, тому была другая причина: Бернарка и тесно расположенные вдоль нее населенные пункты Особница Северная, Особница Южная, Радосьць и Дзелец пересекали под прямым углом всю полосу наступления ударной группировки армии. Таким образом, это был естественный рубеж, куда вражеское командование в течение ночи могло подтянуть резервы из Беча, Горлице и вместе с остатками отошедших частей организовать сопротивление.
Для упреждения такого развития событий и требовался прорыв тактической зоны на всю глубину к исходу первого дня.
И. Е. Петров после некоторого размышления дал на то свое согласие. Считая вопрос исчерпанным, мы при уточнении боевого приказа и поставили войскам задачи, согласованные с командующим фронтом. 5 января я подписал этот приказ.
Надо сказать, что одновременно мы составили тщательно отработанную карту-план первого этапа наступательной операции (до захвата переправ и плацдармов на р. Дунаец). Она была подписана мною, А. А. Епишевым и В. Ф. Воробьевым и одобрена командующим фронтом, после чего представлена нами на утверждение Военному совету фронта. Эту карту мне довелось вновь увидеть спустя более 25 лет. Много подробностей тех дней напомнила она.
В те дни мы энергично готовились к операции по плану, который после упомянутой корректировки полностью отвечал целям наступления.
Войскам были поставлены задачи на первый этап, рассчитанный на три дня. Он должен был завершиться захватом переправ и плацдармов на западном берегу р. Дунаец силами подвижной группы. Последующие задачи пока не ставились, указывалось лишь направление дальнейшего движения войск.
Хорошо оправились со своим делом штаб армии и штабы родов войск. Я не рискнул бы сказать это в отношении предыдущих двух операций – Львовско-Сандомирской и особенно Карпатско-Дуклинской, когда меня далеко не удовлетворяла работа начальника штаба армии генерал-лейтенанта В. Ф. Воробьева. Правда, тогда многие недостатки объяснялись крайней ограниченностью подготовительного периода. В канун же Ясло-Горлицкой операции, когда мы располагали достаточным временем для подготовки, В. Ф. Воробье» развернул все свои недюжинные способности.
Под его руководством штаб проделал колоссальную работу по организации и планированию операции, по доукомплектованию и боевой подготовке войск. Отделы оперативный, разведывательный, боевой подготовки, кадров и другие возглавлялись опытными, инициативными офицерами. Они высококачественно отрабатывали документы, своевременно давали войскам нужные распоряжения и контролировали их исполнение. Отдел боевой подготовки сумел значительно повысить выучку солдат, сержантов и офицеров, навыки действий в горно-лесистой местности и по форсированию рек в зимних условиях.
Образцом четкости и высокой организованности была работа оперативного отдела во главе с его начальником полковником Н. Л. Кремниным. О полковнике И. С. Черных я уже говорил. Следует добавить, что как в дни подготовки, так и в ходе операции он и его разведчики проявили большую изобретательность.
Хочу сказать и об отделе кадров армии. В войну мы предъявляли к кадровикам особенно высокие требования и частенько бывали недовольны ими, однако мало вникали в тяжелые условия их работы. В период же подготовки Ясло-Горлицкой операции было по-другому, и что позволило отделу кадров 38-й армии проделать огромную и весьма ценную работу.
Большую помощь в этом оказал ему начальник политотдела армии генерал-майор Д. И. Ортенберг. Он прибыл в армию в начале февраля 1944 г. с должности главного редактора «Красной звезды» – боевой газеты, пользовавшейся у фронтовиков большой популярностью. С Д. И. Ортенбергом я встречался еще в период обороны Сталинграда, где он побывал тогда вместе с К. М. Симоновым. Результатом его поездки была опубликованная в газете передовая статья «Отстоять Сталинград», отражавшая непреклонную волю войск защитить волжскую твердыню.
Газетчиком он был хорошим. А каким будет руководителем политорганов и партийных организаций армии, подумал я, когда Ортенберг представился по прибытии в армию. Для ответа на этот вопрос не потребовалось много времени. После краткого ознакомления с работой политотдела Д. И. Ортенберг по моему и А. А. Епишева совету выехал в одну из дивизий, чтобы посмотреть, как она готовится к наступлению. Знакомство с войсками он начал с передовых позиций. Это понравилось нашим воинам. Новый начальник политотдела и в дальнейшем проявил себя как человек дела, смелый и настойчивый. Его авторитету в войсках способствовало то обстоятельство, что работу он строил не на заседательской суете, а на живом общении с воинами, преимущественно на передовых позициях. В грязи и снегу, на перевалах и переправах, в бою и на отдыхе рядом с бойцами находились работники политотделов и представители партийных организаций, деля с ними все радости и невзгоды.
В период подготовки Ясло-Горлицкой операции по инициативе политотдела весь партийный и комсомольский актив участвовал в отборе представляемых к наградам рядовых, сержантов и офицеров, отличившихся в предшествующих боях и раненых, но пока не награжденных. К 10 января 1945 г. мы смогли вручить высокие правительственные награды более чем 6 тыс. человек.
Кроме того, только в стрелковых дивизиях примерно такое же количество воинов получило нагрудные знаки за ранения. Воинское звание ефрейтора было присвоено 2741 человеку. В красноармейские книжки были внесены все необходимые отметки – о принятии присяги, присвоении званий, участии в походах и боях, ранениях и награждениях. Почти 3 тыс. семей военнослужащих послали справки о предоставляемых им льготах. Словом, наверстали в данном отношении все, что не сделали в течение последних месяцев напряженных боев.
Это была очень важная работа, нужная каждому воину и армии в целом. Она способствовала еще большему морально-политическому подъему в войсках, явственнее дала почувствовать всем нам заботу и внимание Родины к фронтовикам.
Что касается политуправления, возглавляемого генералом М. М. Прониным, то его деятельность в этот период была чрезвычайно плодотворной. Под его руководством в частях и подразделениях проводились интересные встречи бывалых воинов с молодыми, сборы кавалеров орденов, митинги, партийные и комсомольские собрания.
Войска армии, охваченные высолим наступательным порывом, к середине января были готовы к нанесению сокрушительного удара на своем участке. Изготовились к наступлению и другие армии 4-го Украинского фронта – 1-я гвардейская генерал-полковника А. А. Гречко и 18-я генерал-лейтенанта А. И. Гастиловича.
Был канун новых крупнейших операций Красной Армии по окончательному разгрому врага. Главный удар должны были нанести в Восточной Пруссии и на варшавско-берлинском направлении войска трех Белорусских и 1-го Украинского фронтов.
Несколько слов о предстоявших действиях 1-го Украинского фронта, с которым 38-й армии предстояло взаимодействовать на краковском направлении.
1-й Украинский фронт, согласно директиве Ставки Верховного Главнокомандования, должен был нанести удар главными силами с сандомирского плацдарма в западном и северо-западном направлениях и во взаимодействии с 1-м Белорусским фронтом разгромить кельце-радомскую группировку противника. Его 60-й и 59-й армиям было приказано обеспечивать действия главной группировки с юга наступлением на Краков. Им предстояло наступать с сандомирского плацдарма вдоль северного берега Вислы. 60-й армии была также поставлена задача прикрыть силами четырех стрелковых дивизий 80-километровый участок к югу от этой реки вплоть до Ясло.
Здесь на стыке 1-го и 4-го Украинских фронтов начиналась полоса нашей 38-й армии. Учитывая, что и нам нужно было наступать в направлении Кракова, нетрудно понять, насколько важным для взаимодействия являлось строгое согласование сроков нанесения ударов.
1-й Украинский фронт перешел в наступление 12 января. Мощным ударом он прорвал оборону противника, разгромил вражеские войска и два дня спустя начал их преследование. Одновременно с ним для отвлечения внимания и сил противника от участка 38-й армии, где 4-й Украинский фронт наносил главный удар, перешла в наступление 18-я армия на кошицком направлении. В тот же день готова была начать прорыв и 38-я армия. Однако командующий фронтом счел нужным перенести наш удар на три дня позднее, что в дальнейшем, как мы увидим, неблагоприятно отразилось на взаимодействии с правым соседом.
Помню, когда в те дни мне позвонил начальник штаба 1-го Украинского фронта генерал В. Д. Соколовский и поинтересовался сроком перехода армии в наступление, я ответил, что готов начать его одновременно с их армиями. Лучшим же временем для перехода 38-й армии в наступление, на мой взгляд, было утро следующего дня после атаки правого соседа. Суточного срока было вполне достаточно, чтобы приковать внимание врага к району севернее Вислы и, быть может, даже заставить его перебросить туда часть сил с нашего участка. Более же длительный разрыв мог, на мой взгляд, привести к тому, что даже при весьма успешном продвижении 38-я армия не успеет достичь Кракова раньше или одновременно с войсками 1-го Украинского фронта.
Эти соображения были мною доложены командующему фронтом. Не сомневаясь в том, что они будут одобрены, я приказал произвести в ночь на 13 января смену дивизий на переднем крае.
Но начало наступления все же было перенесено на 15 января.
Глава 7. Битва за Карпаты (Глазами командующего 1-й Гвардейской армии)
(Карта №1 Словацкое восстание 1944)
Условия для наступления в Карпатах у этих трех фронтов были неодинаковы.
Войска 1-го Украинского фронта развивали наступление в основном севернее карпатских кряжей. Лишь на его левом крыле 38-я армия до передачи ее в состав 4-го Украинского фронта действовала в сложных горных условиях.
Капитуляция Румынии и поспешный отход на северо-запад немецких и венгерских войск позволили войскам 2-го Украинского фронта сравнительно легко преодолеть высокую гряду Южных Карпат в районе Брашов, Турну-Северин.
В гораздо более сложной обстановке пришлось действовать войскам 4-го Украинского фронта. Они наступали в районах труднопроходимой горно-лесистой местности Восточных Карпат, преодолевали мощную оборону противника, заранее подготовленную на этом выгодном естественном рубеже.
Лишь сложный маневр войск 4-го Украинского фронта при массовом героизме советских воинов и искусстве военачальников позволил меньше чем за 2,5 месяца, несмотря на упорное сопротивление врага, преодолеть Карпаты на всем 275-километровом фронте и выйти в Закарпатскую низменность.
Гитлеровское верховное командование предполагало, что главный удар советские войска нанесут к югу от Полесья. Поэтому оно сосредоточило против 1-го Украинского фронта сильную группировку танковых войск, форсировало оборонительные работы. Особенно прочную, глубоко эшелонированную оборону противник создал восточнее Львова. Пересеченный рельеф местности, леса и болота, реки Западный Буг, Днестр, Сан и Висла способствовали возведению оборонительных рубежей.
К началу наступления войск 1-го Украинского фронта противнику удалось подготовить три полосы обороны глубиной 40–50 км. Первая полоса, глубиной 4–6 км, состояла из трех-четырех сплошных траншей, соединенных ходами сообщения. Вторая полоса была создана в 8–10 км от переднего края главной полосы. По берегам Западного Буга и Гнилой Липы в 30 км от переднего края строилась третья полоса обороны. Города Львов, Станислав и другие крупные населенные пункты были превращены в сильные узлы сопротивления. Почти все пехотные дивизии противник сосредоточил в первой и второй полосах обороны, а танковые дивизии располагались в 10–20 км от переднего края.
Ближайшей задачей войск 1-го Украинского фронта было разгромить противника на рава-русском и львовском направлениях и выйти на рубеж Грубешув, Томашув, Яворов, Николаев, Галич. После прорыва вражеской обороны на львовском направлении намечалось частью сил левого крыла фронта нанести удар на Станислав.
Перед наступлением в составе 1-го Украинского фронта имелось 74 стрелковые и 6 кавалерийских дивизий, 10 танковых и механизированных корпусов, 13 900 орудий и минометов калибра 76 мм и выше, 1614 танков и самоходно-артиллерийских установок. В состав фронта входил также 1-й чехословацкий армейский корпус. Всего в войсках фронта было 843 тыс. человек. С воздуха войска поддерживала 2-я воздушная армия генерал-полковника авиации С. А. Красовского.
Наступление началось утром 13 июля. Войска 3-й гвардейской армии, которой командовал генерал-полковник В. Н. Гордов, и 13-й армии под командованием генерал-полковника Н. П. Пухова перешли в наступление на рава-русском направлении. На львовском направлении наступление началось 14 июля силами 60-й армии, которой командовал генерал-полковник П. А. Курочкин, и 38-й армии генерал-полковника К. С. Москаленко.
На рава-русском направлении после ожесточенных боев советские войска к исходу следующего дня продвинулись на 15–20 км. Более медленно развивалось наступление на львовском направлении, где противник заблаговременно укрепил оборону. В район прорыва враг подтянул 1-ю и 8-ю танковые дивизии. К исходу дня 15 июля советские войска с упорными боями продвинулись на 10–15 км. Но в полосе 38-й армии враг в этот день нанес сильный контрудар танковой группировкой и потеснил паши войска.
Для того чтобы завершить прорыв вражеской обороны, было решено ввести в действие подвижные войска. 16 июля на рава-русском направлении перешли в наступление конно-механизированная группа генерал-лейтенанта В. К. Баранова, а 17 июля – 1-я гвардейская танковая армия генерал-полковника танковых войск М. Е. Катукова.
Ввод танковых войск на львовском направлении осуществлялся в трудных условиях, через узкий колтувский коридор шириной 4–6 км. С утра 16 июля через этот коридор в сражение была введена 3-я гвардейская танковая армия генерал-полковника П. С. Рыбалко, а на следующее утро и 4-я танковая армия генерал-полковника Д. Д. Лелюшенко.
Чтобы расширить прорыв в сторону левого фланга, утром 16 июля в общем направлении на Бережаны перешла в наступление ударная группировка 1-й гвардейской армии. В то же время для прочного обеспечения флангов в районе Колтува были сосредоточены дополнительные силы артиллерии, танков и инженерных войск.
Введенные в прорыв подвижные войска развернули наступление на города Рава-Русская и Львов. К исходу 18 июля войска 1-го Украинского фронта прорвали оборону противника на участке 200 км, продвинулись на глубину 50–80 км и в районе Броды окружили восемь вражеских дивизий. Гитлеровское командование прилагало отчаянные усилия, чтобы освободить свои окруженные войска и удержать Львов, но мощными ударами с разных направлений окруженная группировка была расчленена на части и 22 июля полностью ликвидирована.
Попытки 3-й гвардейской и 4-й танковых армий овладеть Львовом с ходу успеха не имели, так как противник дополнительно перебросил сюда крупные силы. Тогда было решено освободить Львов путем глубокого охвата.
22 июля 4-я танковая армия достигла южной окраины Львова и завязала уличные бои. С востока наносила удар 60-я армия. К 24 июля 3-я гвардейская танковая армия вышла в район Яворова. 27 июля в результате совместных ударов с разных направлений Львов был освобожден от немецко-фашистских захватчиков. В тот же день войска 1-й гвардейской армии освободили Станислав.
Наступление советских войск продолжалось. 29 июля передовые соединения 3-й гвардейской и 13-й армий, 1-й и 3-й гвардейских танковых армий вышли к Висле. 350-я стрелковая дивизия генерал-майора Г. И. Вехина с ходу форсировала реку и захватила плацдарм на западном ее берегу в районе севернее Баранува. Отражая ожесточенный натиск врага, дивизия обеспечила наращивание сил на плацдарме 13-й и 1-й гвардейской танковой армий.
В первых числах августа противник нанес сильный контрудар из районов Мелеца и Тарнобжега на Баранув. Чтобы удержать за собой плацдарм, в бой была введена 5-я гвардейская армия генерал-лейтенанта А. С. Жадова. Войска армии разгромили противника на восточном берегу Вислы и переправились на плацдарм. В течение почти всего августа войска фронта вели там кровопролитные бои, отражая контрудары противника. Несмотря на яростное сопротивление врага, плацдарм к концу месяца был расширен до 75 км по фронту и 50 км в глубину. В ходе боев был освобожден город Сандомир. Созданный плацдарм получил наименование сандомирского. На него были перенаправлены три танковые (1-я, 3-я гвардейские и 4-я) армии и основные силы трех общевойсковых (3-й, 5-й гвардейских и 13-й) армий.
Тем временем войска центра и левого крыла фронта продвигались к Дембице и Карпатам.
Таким образом, войска 1-го Украинского фронта к концу июля 1944 г. действовали на двух направлениях: основные силы, захватившие важный плацдарм на Висле, нацеливались на берлинское стратегическое направление; армии левого крыла развернули бои в Карпатах на подступах к восточным границам Чехословакии.
Учитывая важность карпатского направления и особенности боевых действий в горных условиях, Ставка Верховного Главнокомандования директивой от 30 июля 1944 г. образовала здесь к 5 августа самостоятельный фронт – 4-й Украинский. В него вошли из состава 1-го Украинского фронта 1-я гвардейская и 18-я армии, 8-я воздушная армия, а также 17-й гвардейский стрелковый корпус и другие соединения и части. Командующим фронтом был назначен генерал-полковник И. Е. Петров, членом Военного совета – генерал-полковник Л. 3. Мехлис, начальником штаба – генерал-лейтенант Ф. К. Корженевич.
В первой половине августа войска 4-го Украинского фронта, действуя в сложных условиях предгорий Карпат, продолжали наступление в юго-западном направлении, очищая от противника Дрогобычский промышленный район. 5 августа 1-я гвардейская армия освободила город Стрый, а 6 августа, преодолев заболоченный участок северо-восточнее Дрогобыча, штурмом овладела этим областным центром Украины. 7 августа был освобожден Борислав, а войсками 38-й армии – Самбор.
Принимая во внимание все возрастающее сопротивление гитлеровцев, большую усталость наших войск, а также сложность боевых действий в условиях горно-лесистой местности, Ставка Верховного Главнокомандования приказала войскам 4-го Украинского фронта временно перейти к обороне и начать тщательную подготовку наступательной операции с преодолением Восточных Карпат. 29 августа И. Сталин подписал директиву командующему 4-м Украинским фронтом следующего содержания:
«Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:
1. Войскам фронта с получением настоящей директивы во всей полосе перейти к жесткой обороне.
2. Оборону создать глубоко эшелонированную.
Подготовить в полосе фронта не менее трех оборонительных рубежей с общей глубиной 30–40 км, имея на основных направлениях сильные корпусные, армейские и фронтовые резервы…»
Таким образом, в конце августа 1944 г. Львовско-Сандомирская наступательная операция закончилась. В ходе упорных боев войска 1-го и 4-го Украинских фронтов завершили освобождение западных районов Советской Украины, совместно с войсками 1-го Белорусского фронта – юго-восточных районов Польши, форсировали Вислу и захватили крупный плацдарм в районе Сандомира. В ходе этой операции советские войска нанесли крупное поражение группе армий «Северная Украина», разгромили 32 дивизии и 8 дивизий полностью уничтожили.
В этих боях советские воины показали высокое боевое мастерство, проявили массовый героизм. За мужество и отвагу, проявленные в боях при освобождении западных областей Украины, более 123 тыс. солдат и офицеров были награждены орденами и медалями, а 160 человек удостоены звания Героя Советского Союза.
Успешное наступление советских войск в период Львовско-Сандомирской операции и выход на ближние подступы к Чехословакии ускорили время освобождения этой страны от немецко-фашистских захватчиков. Советский Союз, верный своему интернациональному долгу, не мог не протянуть руку помощи братскому народу.
Дружба советского и чехословацкого народов имеет глубокие исторические корни.
Еще в начале XV в. под Грюнвальдом вместе с поляками, русскими и литовцами чешские воины сражались против тевтонских рыцарей, рвавшихся на восток с целью покорения славянских земель. Крестоносцы-захватчики были тогда разгромлены. А в развернувшейся в том же веке освободительной борьбе чешского народа («гуситском движении») против германских колонизаторов приняло участие немало русских людей.
В середине XVIII в. русские войска, разбив при Гросс-Егерсдорфе прусскую армию Фридриха II, вынудили пруссаков снять осаду Праги, которую они грозили стереть с лица земли. Эта помощь русской армии надолго оставила глубокий след в памяти чехов.
Дружеские связи народов России, чехов и словаков постоянно росли и ширились. В борьбе за национальное самоопределение чехи и словаки видели опору в русском народе. «Русский национальный дух и русская культура, – писал видный деятель КПЧ Ян Шверма, – были неисчерпаемым источником нашего национального пробуждения».
Русскому народу всегда были близки и дороги стремления чехов и словаков к национальной независимости, так же как народы Чехословакии с большой симпатией относились к борьбе народов России против захватчиков. С появлением пролетариата зародилась и стала крепнуть классовая солидарность трудящихся обеих стран.
Большой отклик среди чешского и словацкого народов получила революция 1905 г. в России. Во многих городах Чехии рабочие устраивали митинги солидарности с русской революцией. Но особенно горячую поддержку чехов и словаков встретила Великая Октябрьская социалистическая революция. Тысячи чешских и словацких граждан, находившихся в тот период на территории Советской России, добровольно вступили в Красную Армию и в ее рядах сражались против белогвардейцев и иностранных интервентов.
После образования независимой Чехословацкой республики трудовой народ этой страны под руководством своей Коммунистической партии развернул активную борьбу за установление нормальных дипломатических отношений между СССР и ЧСР. В 1934 г. такие отношения были установлены. А в мае следующего года трудящиеся массы Чехословакии с большим воодушевлением встретили подписание советско-чехословацкого договора о взаимной помощи. Этот договор мог стать основой для последующего углубления сотрудничества Советского Союза и Чехословакии в целях предотвращения гитлеровской агрессии в Европе. Однако чехословацкие буржуазные правящие круги, подписав договор, в дальнейшем не оправдали надежд своего народа, стали фактически саботировать сотрудничество с СССР.
Чехословакия явилась одной из первых жертв фашистской агрессии в Европе. Путем ее захвата гитлеровская Германия стремилась решить ряд политических, экономических и стратегических задач, связанных с агрессивными устремлениями, особенно против СССР.
Когда 13 марта 1938 г. Гитлер захватил Австрию, Советский Союз предложил созвать совещание великих держав, чтобы положить конец актам фашистской агрессии. Однако Англия и Франция отвергли инициативу Советского Союза. Осенью того же года нависла угроза над Чехословакией. На запрос французского правительства, окажет ли Советский Союз помощь Чехословакии, Советское правительство ответило положительно и предложило созвать совещание представителей соответствующих генеральных штабов. Народный комиссар иностранных дел М. М. Литвинов на заседании Лиги Наций 21 сентября 1938 г. заявил, что Советский Союз готов немедленно оказать Чехословакии эффективную помощь. В трагические дни Мюнхена Советское правительство выразило готовность прийти на помощь Чехословакии даже без участия Франции при условии, что сама Чехословакия будет защищаться и попросит помощи.
Советский Союз предпринял и практические меры. Осенью 1938 г. согласно директивам Народного комиссариата обороны часть войск приграничных военных округов была выдвинута непосредственно к западной границе. В боевую готовность были приведены «один танковый корпус, 30 стрелковых и 10 кавалерийских дивизий, 3 отдельные танковые бригады, 7 укрепленных районов, 12 авиационных бригад, а также склады, базы и другие части боевого и тылового обеспечения». Кроме того, осуществлялись меры по повышению мобилизационной готовности ряда внутренних и военных округов. Мобилизационными мероприятиями были затронуты еще 30 стрелковых и 6 кавалерийских дивизий, 2 танковых корпуса, 15 отдельных танковых бригад, 34 авиационные базы. В Вооруженные Силы было призвано 328,7 тыс. человек командного, политического, младшего командного и рядового состава, а также задержано увольнение в запас сотен тысяч сержантов и рядовых, выслуживших установленные сроки. 28 сентября 1938 г. Народный комиссар обороны К. Е. Ворошилов докладывал Советскому правительству о готовности направить в Чехословакию 4 авиационные бригады (8 авиационных полков) в составе 548 боевых самолетов .
Да и чехословацкая армия того периода была способна дать отпор гитлеровской агрессии. В своей речи в Постоянном комитете Национального собрания Чехословакии 11 октября 1938 г. Клемент Готвальд говорил:
«Мы заявляем перед всем народом и перед всем миром, что правительство не имело ни конституционного, ни политического права капитулировать. Народ хотел бороться. Армия хотела бороться. Вся нация хотела всеми средствами защищать свою страну. Средства для обороны были. Армия была мобилизована. На границах созданы превосходные укрепления. Весь народ был готов пожертвовать последним, чтобы защитить свою страну, свое государственное и национальное существование… Мы обязаны также констатировать, что недопустимо было вести на позор капитуляции, без борьбы, народ, единый и самоотверженный в стремлении защищать свою страну, располагавший замечательными средствами обороны, прекрасной отмобилизованной армией, недопустимо было отдавать такой народ на произвол жестокому захватчику» .
О том, что Чехословакия могла успешно защищаться, говорят и такие факты. В результате всеобщей мобилизации к концу сентября 1938 г. численность вооруженных сил Чехословакии была доведена до 2 млн. человек; из 45 дивизий против Германии сосредоточено 37 дивизий численностью около 1645 тыс. человек, или 82 процента всех вооруженных сил. Танковые войска в тот период имели 469 боевых танков, авиация располагала 1582 самолетами всех типов. Армия была оснащена новейшим вооружением и снаряжением. Следует сказать и о мощных оборонительных сооружениях, силу и значение которых чехословацкий генеральный штаб оценивал так: «Необходимо иметь в виду, что мы сильно укрепили свои границы, наши укрепления хорошо вооружены. Там, где пока нет укреплений, предприняты другие действенные меры. Укрепления сильные и устойчивые. В них имеется достаточное количество оружия, в большинстве своем самых новейших образцов, и необходимый запас боеприпасов. Перед укреплениями мы способны остановить на определенный период любые силы противника…»
Несмотря на собственные силы и на предложенную Советским Союзом военную помощь, буржуазное чехословацкое правительство пошло на капитуляцию. В бескорыстной помощи Советского Союза оно усмотрело опасность «большевизации» Чехословакии.
Игнорируя реальную возможность дать отпор фашистской Германии, вопреки воле чехословацкого народа правительство Бенеша 30 сентября 1938 г. приняло тяжкое и позорное мюнхенское соглашение, подписанное правительствами Англии, Франции, Германии и Италии. Фашистская армия без единого выстрела заняла важные районы Чехословакии, где находились все приграничные укрепления. После территориальных аннексий со стороны гитлеровской Германии, а также хортистской Венгрии и буржуазной Польши Чехословацкая республика существовала несколько месяцев в сокращенных границах. 15 марта 1939 г. при молчаливом одобрении правящих кругов западных держав гитлеровская армия оккупировала всю Чехословакию. Территория Чехии и Моравии была присоединена к Германии в качестве протектората. Словакию Гитлер превратил в «самостоятельное» государство, поставив во главе его марионеточное правительство словацких фашистов.
Уже на следующий день после вторжения немецко-фашистских войск в Чехословакию территория протектората по указу Гитлера была «навечно» присоединена к Германии. Чехословацкая армия ликвидировалась, распускался высший законодательный орган страны – Национальное собрание. Вся государственная власть фактически переходила в руки германской администрации во главе с назначенным Гитлером имперским протектором.
Дорого обошлось чехословацкому народу мюнхенское предательство. Для Чехословакии последовали шесть кошмарных лет оккупации. В стране насаждались фашистские законы и режим кровавого террора. В тюрьмы и концлагеря были брошены лучшие сыны чешского и словацкого народов. Достаточно сказать, что только в застенках гестапо и концентрационных лагерях гитлеровцы зверски уничтожили около 360 тыс. лучших сынов Чехословакии.
Фашистам не удалось сломить волю свободолюбивых народов Чехословакии. С первых же дней оккупации страны патриоты во главе с коммунистами начали борьбу против немецко-фашистских захватчиков и предателей народа.
В ноябре 1938 г. по решению Центрального Комитета Коммунистической партии Чехословакии руководство партии переместилось в Москву и оттуда поддерживало связь с местными органами партии, руководило деятельностью партийных организаций и борьбой народных масс. Подпольные организации сплачивали силы чехословацких патриотов, издавали нелегальную литературу, создавали тайные радиостанции, проводили акты саботажа на предприятиях, боролись с оккупантами всеми доступными методами и средствами. После нападения гитлеровской Германии на Советский Союз национально-освободительная борьба чехословацкого народа усилилась, слившись с героической борьбой советского народа против немецко-фашистских войск.
В связи с нападением фашистской Германии на СССР подпольный ЦК КПЧ обратился к населению со специальным воззванием.
«Каждый из нас чувствует и знает, – говорилось в воззвании, – что это варварское нападение не является только нападением на Советский Союз. Это нападение на всех нас, на каждого из нас. Это атака на сердце и родину всех трудящихся – страну социализма.
Вот почему это агрессивное нападение ставит всех нас перед исторической ответственностью…
Еще теснее сплотите свои ряды вокруг Коммунистической партии! На заводах, в цехах – всюду, где работаете, усиливайте сопротивление».
