– А если я переломаю тебе все тонкие пальчики? – с жуткой лаской в голосе спросил он, целуя ее плечо и опускаясь к груди. – Ты не сможешь держать карандаш и совсем рехнешься от горя, что любимую игрушку забрал.
– Тогда придется и голову разбить, потому что все мои черновики там.
– Гиданская ведьма!
Он действительно колебался, не придушить ли ее прямо на столе. Какой в ней прок? Но тогда придется искать новую исполнительницу для наброска Камы. Поднимать списки заключенных, показывать фотографии и объяснять, что ему нужно. Опять же провал статистики. Никто не должен покидать унылый ад лагеря слишком скоро.
И еще стол шатается, левый край ниже, наверно, опять ножка подогнулась. Субад раздраженно бросил скомканную одежду в лицо Тарико и подошел к стене, где находилась кнопка вызова.
– Скоро принесут еду на двоих. Потом сядешь за работу, набросок мне нужен к вечеру. Не справишься, выгоню в барак.
Требовалось починить стол и Субад нагнулся, чтобы осмотреть ножку.
– Здесь была книга или какая-то другая подпорка. Ты убрала?
Путаясь в длинных рукавах теплого платья, Тарико сдавленно отвечала:
– Простите, она выскользнула, когда я мыла пол. Там скопилась куча ореховой скорлупы и разного мусора. Я сдвинула совсем немного… Вот она ваша «История геологических изысканий…».
– Я помню, что это за книга! – рявкнул Субад. – Не прикасайся больше к моим вещам.
– Еще пару лет и страницы сгниют, – укоризненно сообщила Тарико. – Издание очень хорошее, библиографическая редкость.
– Может, через пару лет и нас здесь не будет, а ты беспокоишься о грязной книжонке.
– Когда-то ее листы были сочной древесиной с ходами для невидимых рек, текущих в обе стороны – с земли до неба и обратно. Они помнят шум ветра на холме и перекличку птиц.
Тарико сама с собой разговаривала, наводя на столе прежний порядок, будто забыла, что жизнь ее только что висела на нитке. Крепкой, шелковой нитке в руках Субада. Ему еще не приходилось встречать таких женщин – спокойных внешне с бурями внутри. Выдержанных и натянутых, как струна.
– В ванной я нашла куски разбитой плитки. Можно ими стол подпереть, а книгу оставить в покое. Вы позволите?
Субад не сдержал насмешливого возгласа. Девчонка поражала его на каждом шагу. Только что сыпала проклятьями и обещала уложить в ящик для подземного спуска, а сейчас как ни в чем не бывало просит сберечь бумажную рухлядь. Будто надев длинный балахон, приняла его за броню, которую и пулями не возьмешь. Но платье комнатной работницы ей очень идет, отложной закругленный воротник подчеркивает тонкую шею и гордую посадку головы.
Тарико подвязала волосы платком и спрятала кончики назад. Стала выглядеть, как скромная служащая. Вот только ее глаза – непокорные, бесстрашные, вызывающие. Ничего не умеют скрыть.
Толстуха Риза принесла обед, и пока почтительно расставляла парящие блюда, Тарико стояла у камина, чинно сложив руки внизу живота, как хорошая горничная.
Попробовав горячий суп с кореньями, на которых настоял доктор, Субад отпустил кухарку и жестом велел Тарико сесть за стол.
– Попробуй, должно быть вкусно. Раньше Риза готовила для крупного фабриканта. Ему отрубили голову за измену, а всю дворню сослали в здешние болота.
– Благодарю, господин Субад!
Он с удовольствием наблюдал, как из общей миски она берет на свою тарелку разваренные овощи и тонкий лепесток соленой рыбы. «Поняла, что нельзя спорить со мной!»
Но дальнейшие действия Тарико заставили его отложить вилку и гневно сжать кулаки. Девчонка уселась со своей порцией на матрас у камина и лишь там, ловко орудуя палочками, приступила к обеду.
– Что такое? – глухо спросил Субад, – тебе общество мое не подходит или ниже твоего достоинства сидеть за перекошенным столом?
Тарико шмыгнула носом и поспешно проглотила кусочек тушеной моркови.
– С вашего позволения мне хотелось бы занять место Камы.
– Что-о-о?
– Свою собаку вы не били и не насиловали. Вы вместе гуляли в лесу и вечерами сидели молча у огня. Я бы не отказалась от такой жизни. Я хочу стать вашей новой Камой. И еще немножечко рисовать.
– В жизни не слышал такого бреда.
– Вы еще не старый человек и впереди могут ждать новые открытия. Надо быть ко всему готовым. И стараться честно исполнять свои обязанности. Вы легко можете найти женщину для постели, но не вторую Каму. Я обещаю очень стараться.
Субад натянуто рассмеялся, собираясь с мыслями. Она сейчас была очень забавная с поднятыми коленками и зажатой между ними миской. Длинные мягкие рукава трогательно прикрывали ладони до кончиков пальцев. Можно снять мерки и ей сошьют платье по размеру. И не такое скучное, причем, вырез на груди можно сделать больше и снабдить застежкой до пояса. Субад даже представил, как сам ее медленно расстегнет.
– Твой план только с виду прост, птичка! А ты уверена, что все знаешь про мои отношения с Камой?
Она глубоко вздохнула, прежде чем ответить.
– Я уверена, что вы очень любили ее и берегли, а она отвечала взаимностью.
– Я вырастил ее почти с рождения. Я был для нее богом.
– Если вы будете хорошо ко мне относиться, я тоже попробую…
– Молиться на меня? – хмыкнул Субад, нехотя возвращаясь к еде, лишь бы не показывать, как заинтересован беседой.
– Полюбить, – тихо сказала Тарико. – И нарисовать для вас самое светлое будущее. Это удивительно, господин Субад, но позвольте мне поделиться… Дома, среди изящной мебели, фарфора и гобеленов мне хотелось изображать ужасы войны и скитания одиноких душ, а сейчас перед глазами цветущий сад. Когда нас везли в Дайон, я смотрела в узенькое окошко и мне чудились табуны диких лошадей, мчащихся в густой жирной траве. А трубы заводов дымились, словно вулканы… Сам «Уригучи» показался муравейником.
– А я? – перебил Субад. – Что ты думаешь обо мне?
Тарико склонила голову набок, почему-то разглядывая решетки на окнах.
– Вы – лев, томящийся в клетке, которую сам же и выбрал для себя. Когда-нибудь ее стены станут для тебя малы и ты выскочишь на свободу.
– В ближайшее болото? – язвительно бросил Субад, потешаясь над тем, как простодушно она сокращала дистанцию, переходя на "ты".
– Нет-нет, – убежденно вскрикнула Тарико. – Ты будешь крылатый лев, как на гербе Чантаса. В Антарес много планет и стран. И каждый год открываются новые земли. Пираты и военные, космические искатели приключений и странствующие мошенники, торговые флотилии, разведчики. Столько путей и обличий…
– А чем ты займешься, когда кончится срок заключений? – вдруг резко спросил Субад.
– Я? Не думала еще… не уверена, что выдержу здесь семь лет – это очень долго, – она заметно смутилась. – Но в Хорсаки возвращаться не хочу. И даже если пропадут картины – не жалко. Здесь истязают людей взаправду. За правду – послушай, как это странно звучит! На мне нет никакой вины, я никого не предавала. Почему с меня сорвали одежду и дальше жестоко, несправедливо унизили. Но нельзя жаловаться и ныть. Меня больше никто не ждет в городе, а у других могут остаться родные, возможно, дети.
Субад видел, каких душевных сил стоит ей непростой разговор. Он понимал, что Тарико попала сюда по надуманному, нелепому обвинению, а значит, страдает зря. Как и добрая четверть петрианок в соседних бараках.
– Я надеялась, что смогу прекратить это быстро, а потом увидела доктора Яримаки, узнала историю Гуны. Они не сдаются. Они не превратились в животных, а стараются помогать остальным. Мне…
Субад слушал ее, помешивая остывающий суп и замечая, как поднос с приправами съезжает на край стола. «Проклятая ножка! Угораздило же девчонку вытащить книгу. Кстати, я уже и забыл о ней, а в первую зиму читал каждый вечер. Как быстро меняются интересы и цели в этой гнилой дыре…».
Он подхватил поднос и, держа его у груди, обошел стол, чтобы присесть на матрас к Тарико. Какое-то время оба молча брали еду, глядя в пасмурное окно.
– Могу я спросить? Вы не рассердитесь?
– Ну, попробуй, – лениво процедил Субад.
– Вы кладете слишком много острых приправ и обильно льете в тарелку соус. Это… это не очень правильная привычка. Вы перебиваете вкус рыбы.
– Ворчишь, как старый Яримаки! Я совсем не чувствую вкуса и запаха еды. Только жар или холод, а в остальном как мокрые тряпки. Только специи и спасают. Ну, и тело надо поддерживать.
– Значит, ваш интерес к жизни гаснет. Нужно что-то менять.
Субад отодвинул поднос ногой и разлегся перед камином, упираясь головой в теплое бедро Тарико. Смотрел в потолок, слушал шипение догорающих угольков.
– Я все здесь перепробовал. Даже внес кое-какие инновации в работы по добыче торфа и упаковке брикетов. Лично участвовал в сплаве, поднимал затонувшую баржу. В первый год мне хотелось добиться максимальной эффективности лагеря. Выйти на полное самообеспечение, построить крепкую трудовую колонию. Мы разбили теплицы и собирали два урожая овощей в год. Я разрешил открыть маленький театр для заключенных, потом что-то вроде музея. Пытался сделать их пребывание полезным… копался в судебных делах, представлял судьбы.
– Тебя не устроили результаты или просто охладел, устал?
– После второго покушения стало ясно, что она никогда меня не отпустит.
– О ком ты говоришь?
– О моем личном демоне с внешностью богини.
– Ты очень ее любил? – тихо спросила Тарико.
– Ни одной минуты! – жестко ответил Субад. – И пока я жив, она мне этого не простит.
Глава 9
Впервые
Он не трогал ее уже восьмые сутки, Тарико немного окрепла и успокоилась. Долгих разговоров меж ней и начальником лагеря тоже не случалось. Субад сухо одобрил рисунок бегущей собаки и занялся устройством плиты на могиле Камы. Приходил поздно, – нелюдимый, мрачный – уставившись в одну точку на стене, наскоро глотал обильно приправленный ужин, потом плескался в душе и падал на кровать. Наверно, очень уставал или просто потерял интерес к Тарико.
Лежа на матрасике у камина, она долго вслушивалась в мерное дыхание хозяина, перебирала в памяти лучшие события своей не такой уж длинной жизни, мысленно говорила с отцом, загадывала, что будет рисовать завтра и засыпала.
Субад позволял ей гулять вокруг административного корпуса под присмотром Ризы, а днем Тарико помогала толстухе на кухне или рисовала, пряча шершавые плотные листочки под матрас. Дважды в отсутствие Субада ее навещала Гуна. Вчера пришла с круглолицей разговорчивой женщиной, которая назвалась бригадиршей Насимой и ловко сняла с Тарико мерки.
– Хозяин хочет видеть тебя в красивой одежде. Это хороший знак, значит, оставит при себе. Мы и белье сошьем и ночные сорочки, я сама сплету кружева на ворот. Саири передает тебе привет. Помнишь Саири? Хочет повидаться, может, спросишь позволения у хозяина? Перед отбоем мы сидим на бревнах у шестого цеха. Приходи, если разрешит.
– Я попробую. Значит, Саири с вами? Я рада, что ее не отправили на болота.
– Сумела одному псу угодить, так он взял ее в местные жены, забирает почти каждую ночь. Бедняжка не высыпается. Госпожа Тарико, подними руки… теперь повернись. Какая ты стройная и держишься прямо. Молодец!
– Не называйте меня госпожой, мы здесь все равны. Вдруг скоро мне подберут другое место…
– Не думаю, что уж очень скоро, – уклончиво отвечала швея. – Но мне приятно, что ты не задираешь нос. Всякое может случиться. Сегодня ты здесь, а завтра попадешь к нам в цех. Я замолвлю за тебя словечко перед женщинами.
– Давно вы в лагере? – проговорила Тарико, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Лучше спроси, сколько мне осталось, – весело заметила Насима. – Ровно год. И я не слишком спешу в большой мир, по слухам там беспорядки творятся, а здесь у меня есть работа и уважение. Если выполним норму, то увеличат паек. Можно жить. В городе вряд ли устроюсь на фабрику с оранжевой карточкой осужденной.
– За что вы сюда попали?
– Мы устроили забастовку. Слышала о деле сотни ткачих? Мы к ним присоединились.
– Нет, – печально вздохнула Тарико.
– Ну, еще бы… Ты же художница и в богатом квартале жила, доктор сказал, о твоих полотнах сняли фильм.
– Маленький репортаж, – уточнила Тарико и поспешно добавила:
– Если смогу прийти к вам в цех, сделаю набросок. Я уже нарисовала Яримаки в больнице и Гуну за стиркой, а еще как Риза шинкует овощи.
– Рисуй-рисуй, может, хозяин опять разрешит устроить весенний базар, там все выставляют свои поделки. Можно обмениваться или покупать за мелкие монеты, – кивнула Насима.
– Вряд ли кому-то нужно, – слабо улыбнулась Тарико, – я пишу для себя, как будто только что научилась, и еще хочу запомнить вас всех. Иногда картины переживают художников и рассказывают об истории лучше книг.
– Вряд ли твои листочки покинут лагерь, – усомнилась Насима.
Тарико улыбнулась и пожала плечами.
– Это раньше я волновалась об их сохранности, так что ночей не спала. Теперь меня мало волнует судьба моих картин. Пусть о них заботятся небесные покровители. Если они важны, Создатель найдет способ показать их людям.
– Да-да… ты, главное, себя береги. С тех пор, как с ним живешь, хозяин потише стал.
– Я ничего для этого не сделала, – торопливо заметила Тарико. – Последнее время он будто не замечает меня.
Насима с Ризой переглянулись и, как по команде, опустили взгляд. Потом Риза сняла с плиты кастрюлю и пробормотала вполголоса:
– Сколько можно тебя учить… Вот он приходит к себе – ты, наверно, сидишь, как мышонок в углу. А ты предложи ему сама вымыть ноги и хорошенько разотри между пальцами. Мужчинам это нравится, у них сразу теплеет в паху. Расправь постель, и когда он завалится, разомни шею и поясницу, да тихонько скажи, что весь день ждала его и скучала, только не болтай много. И будь послушной – делай все, что попросит, не скромничай. А будешь лежать под ним, шумно дыши и постанывай, будто не можешь сдержаться от удовольствия. Вот тогда Багери станет ценить твои услуги и долго не прогонит.
Тарико чувствовала, как горит лицо, а Насима презрительно засмеялась, обратившись к кухарке:
– Видно, ты не только в овощах разбираешься, толстая задница! Может, госпожа Тари оттого и живет в его покоях, что сама не лезет в штаны. У хозяина нрав переменчивый. Попробуй угадать, что ему надо. Велел сшить платье с глубоким вырезом на застежке, велел связать тонкие чулки. Хочет порадовать нашу девочку, значит, она ему дорога. Никому прежде таких подарков не делал. А ткань приказал взять самую лучшую, из который шили рубашки для офицеров.
Тарико вышла проводить швею и возле главного корпуса наткнулась на жадный внимательный взгляд Нуями. Хотела юркнуть обратно в здание, но охранник схватил за рукав фуфайки.
– Куда спешишь? Назовись, как положено. Или думаешь, нравишься хозяину, так сама стала здесь хозяйкой. Запомни, ты мусор для него. Скоро господин Багери прогонит тебя, а уж я подберу, будешь мою постельку греть.
– Слюни вытри, по земле тащатся! – грубовато одернула его толстуха Риза, едва не окатив ведром грязной воды.
Вечером за ужином Тарико сама начала разговор с Субадом, и с горечью поняла, что, в самом деле, боится потерять привилегии. Вдруг Нуями прав и в ближайшие дни ей предстоит покинуть теплые апартаменты начальника? Удача на миг улыбнулась и снова грозит показать звериный оскал реальности.
– Сегодня ты поздно вернулся. Наверно, устал… Приготовить тебе ванну? – ей был противен собственный угодливый голос, но она заставила себя улыбнуться.
Субад продолжал ковыряться в тарелке, делая вид, что не расслышал вопрос или просто не снисходил до ответа.
Тарико вдруг увидела себя со стороны – маленький, жалкий «воробей» с тонкой шеей и нелепой стрижкой. Стоит ли вообще рот раскрывать. Она судорожно вздохнула, накалывая на вилку крупные разваренные бобы.
– Гадость, правда? – тихо спросил Субад.
– Что? – вскинула она на него глаза.
– Как ты можешь есть эту дрянь без подливы! И хлеб засох… Ты бы знала, как надоела мне местная трава. Риза неплохая стряпуха, из кожи вон лезет, чтобы угодить, но я бы полугодовое жалованье отдал за чантианское жаркое из перепелок. У них косточки хрупкие, а мясо тает во рту.
– Разве не можешь взять отпуск и съездить домой? – робко спросила Тарико.
– Куда домой? – насмешливо бросил Субад. – Я вырос в сианском гарнизоне. Мой отец был механиком, а мать работала в баре. Обоих давно нет в живых. Но я рад, что ушли на взлете моей карьеры. Помню, гордились мной, а я уже начинал их стыдиться. Мечтал до генерала дорасти, шел по головам. И ведь удача сама падала в руки, – хватай в охапку и выжимай соки. Знаешь, что меня подвело?
Тарико отрицательно покачала головой.
– Я не сумел притвориться влюбленным придурком. Кто бы мне раньше сказал, что поскользнусь на женском капризе и чуть головы не лишусь! Ее папаша оказался слишком важной персоной, а она похотливой кошкой, которой не терпелось заполучить в коллекцию новый экземпляр.
– И ты до сих пор не можешь забыть?
– А ты забудешь, как из нарядного домика в Хорсаки попала в вонючий Дайон? – свирепо рявкнул Субад.
– В отличие от меня ты свободен. Можешь заказывать еду и сигареты. Выбирать женщин.
Вспомнив последнюю вспышку его гнева, Тарико старалась держаться нейтральных тем.
– Сегодня швея сняла с меня мерки, сказала, платье будет готово через два дня. Разреши зайти к ним в цех, посмотреть, как идет работа.
– Я подумаю. Покажи, что успела нарисовать за день.
– Тебе, правда, интересно? – она вскинула на него большие глаза, нетерпеливо прикусила губу, доставая наброски.
Субад благосклонно кивнул, а потом нахмурился.
– У тебя забавная техника. Несколько линий передают характер. Я только не пойму, когда это офицер Шухо успел тебе позировать? Как долго ты сидела с ним в прихожей?
Тарико приоткрыла рот, собираясь с мыслями.
– Несколько минут, кажется…
– О чем вы говорили?
– Офицер Шухо спросил о моем отце.
– Еще один знаток искусства нашелся! – раздраженно выпалил Субад, отодвигая тарелку с бобами. – Налей мне воду погорячей, я сегодня продрог.
Он выбрался из-за стола, чтобы подкинуть полено в тлеющие угли. Тарико же отправилась выполнять поручение хозяина, и пока бочка наполнялась, разглядывала картинку на стене. Имя женщины было зачеркнуто, но несколько фраз на сианском давали представление о пышном банкете во время круиза знатных персон вдоль исторических мест побережья.
Рядом зашуршала одежда, – Субад раздевался, и Тарико ощутила смутное волнение, припомнив советы Ризы и комментарии швеи Насимы.
Надо ли проявлять инициативу, как воспримет ее покорность хозяин…
– Чего застыла? Щетку подай.
– Можно я сама помою тебя? – несмело предложила Тарико.
– Тогда шевелись, я хочу побыстрее лечь.
Она поднялась на ступеньку и густо намылила жесткую мочалку из водорослей, потом осторожно прошлась по широким плечам Субада. Невольно отметила про себя, как хорошо он сложен. Ей прежде не приходилось близко видеть таких высоких и крепких мужчин, тем более без одежды.
Прикрыв глаза, он довольно фыркал, потом облокотился на край бочки, подставив спину и наконец выпрямился в полный рост.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
