Сжимает медальон в кулак. Шаг назад.
– Вам пора, Демид. Мне нужно работать.
– Я сказал что-то обидное? Прошу не принимать прямоту за оскорбление. Я точно этого не хотел.
– Нет, не сказали. Просто… – мнётся она.
– Просто Вам рассказали, что я плохой человек? А Вы поверили.
– Что же мне делать, если времени узнать человека у меня нет? Но ошибка может стоить мне…
– Я понимаю… – моргаю ей я. – А что делать мне, если у женщины нет времени узнать меня? Но её ошибка будет стоить мне…
– Состояния?
– Нет. Даже если ты выберешь Родиона, то эта проблема будет решена.
– Хорошо. Поужинать с Вами я смогу завтра, – сдаётся она.
– Увы завтра не могу я, – разочарованно вздыхаю.
С утра у меня тьма неотложных дел, а вечером семейный ужин. Это традиция и там, по нашей общей договоренности, не бывает никого постороннего. Только члены семьи.
– Ну что ж… – осаживается она, делая ещё шаг назад.
– Я позвоню ближе к ночи, хорошо? И что-нибудь придумаю.
Кивает.
Сев в тачку, раздражённо стучу пальцами по рулю. Всё наперекосяк. Но не могу я бросить все дела! Это же, на минуточку, и её дела, в будущем.
– Как она сказала? – вспоминаю ее медальон, прикосновение к которому так её взвело. – Лемби?
Ввожу в гугл.
«Карельское слово „lembi“ ведёт свое начало от культа древнего одноимённого божества любви. В славянском мире данному понятию соответствовала „славутность“ – девичья привлекательность, красота, манкость, очарование. В языческой культуре лемби использовался девицами в свадебных ритуалах и приворотах. Парень, принимая от девушки лемби, навсегда покорялся ей, становясь суженым…»
– Ну, супер, вообще! Мало мне было…
И так ночами не сплю! Приворожила, так приворожила… Да ладно! Не верю я в это всё. Но лемби её я уведу по-любому! Из принципа.
Повесив на зеркальце четки, еду домой.
Глава 7
Альянс
Сегодня воскресенье. Я сижу и разгребаю тучу документов дома в кабинете отца, а Родион проводит время со Златой. Меня порвал этот факт. И я смотрю в бумаги и нихрена не вижу.
Родион. Хочешь Родиона? Пусть будет Родион!
Это так уничтожающе. Что я познаю себя заново. Шокированно и растерянно, я узнаю про себя много нового. Оказывается, я несколько иной, чем привык думать о себе. Меня оказывается легко ранить. Не каждому. Но ей удалось. Единственной. Какая по сути мелочь – свидание с другим мужчиной. Она же не моя женщина, в конце концов. Но моё нутро требует, чтобы она определилась также быстро и бесповоротно как я!
Иначе… Иначе, мне невыносимо её присутствие в моем периметре. И я жду, когда это разрушающее ощущение отпустит. Но оно только нарастает, не позволяя мне спать, дышать, есть…
Я хреново выгляжу, убито себя чувствую и не могу включиться полностью в реал. Возможно, мне стоит провести время с другой женщиной. Я ведь тоже не ее мужчина. Поможет? Едва ли…
Вдыхаю, как перед погружением в воду. Выхожу в гостиную. Семейный ужин – это нерушимая традиция и дань уважения бабушке.
– Наталья! – зовет отец в столовой. – Еще один прибор. У нас будут гости.
Наталья. Никак не могу привыкнуть, что она существует. Новая жена отца. Для меня она пустое место. Я просто терплю её, потому что это решение отца. Зачем было оформлять эти отношения я не понимаю. Она моложе его лет на тридцать. К тому же глупа и безвольна. Хорошо хоть знает своё место.
Наталья – это покупка. Кукла. Она была никем, когда он ее подобрал. Никем и осталась. С небольшой поправкой на более приятный уровень жизни. В нашей семье она уже лет пять. Светленькая, миловидная овечка, которая побаивается всего и всех, держится в тени отца.
– Добрый вечер, Демид, – не поднимая взгляда бросает она.
Киваю.
– Гости? – дергаю бровью. – Это что за новости?
Пожимает плечами. Вот и все наше общение. Стол уже накрыт. Отец садится с торца. Я – по правую руку. Слева от него место Натальи. Потом – Родиона. На противоположном торце стола – бабушка. Между бабушкой и Родионом всегда пустой стул. Это место его гипотетической жены. А между мной и ей – два стула. Там могли бы сидеть Злата и Тихон. Бабушка, проходя мимо меня приветственно сжимает моё плечо.
– Привет, ба.
– Привет, внук.
С Натальей она не здоровается. И вообще делает вид, что ее не существует. Решение отца жениться в свои почти шестьдесят на молоденькой девочке ее покоробило и оскорбило. Я даже знаю, что она предлагала Наталье небольшой откуп. Но та не согласилась и приняла предложение отца. Встаю, отодвигаю бабушке стул.
– Как чувствуешь себя?
– Не задавай глупых вопросов, Демид. Доживаю в этом отвратительном мешке из кожи, мяса и костей. Всё к чертям перемешалось в нём. Сердце стучит в голове, про остальную требуху вообще молчу.
Бабушка сурова к себе и к нам. Мизантропична, суха и ядовита. Но я, пожалуй, люблю ее больше всех остальных.
– Прошу прощения за опоздание! – слышу со спины полный энтузиазма голос Родиона. – Мы заезжали за вином.
Мы?
– Здравствуйте, – слышу спокойный голос Златы.
Разворачиваюсь. На запястья широкие золотые браслеты. Волосы собраны. Коктейльное платье обнажает роскошные безупречные ноги. Мой взгляд скользит по ним, замирая на золотистых сандалиях. Я все также остро и непобедимо желаю обладать этой женщиной. И не готов уступить её брату. Они присаживаются за стол. Злата садится на место «жены» Родиона.
– Раз уж Злата все равно станет членом нашей семьи, я решил пригласить ее на ужин.
А так можно было, да? Да ты тупой, Черкасов! Перевожу на неё тяжелый взгляд.
– Наша золотая девочка, как я понимаю, – рассматривает бабушка Злату.
– Нина Андриановна, – представляет ее Родион. – Моя бабушка. Злата – моя невеста.
Злата вздрагивает и на мгновение теряется. А я взрываюсь!
– Ты определилась с выбором, Злата? – цежу я.
– Нет. Пока еще нет.
С вопросом смотрю на брата.
– Могу я помечтать? – как ни в чем не бывало улыбается он, сжимая ее кисть, лежащую на столе.
И у него она свою руку не отбирает. Просто зависает, теряясь взглядом в пространстве.
– Но и тянуть не стоит, – вмешивается отец. – Иван Михайлович просит и тебя, Злата, и нас поторопиться, чтобы самому проконтролировать оформление всех документов.
– Я помню.
Наши взгляды периодически сталкиваются. Я вижу, что ей некомфортно. Кусок не лезет мне в горло. Там занято. Там огромный распирающий его ком. Бросаю это мучительное занятие – есть при ней. Залпом выпиваю стакан минералки.
– Говорят: карелки – все сплошь ведьмы, – глядя пытливо на Злату бросает бабушка.
– А разве женщины из других краёв – нет? – подрагивающим голосом парирует Злата.
– Не все, – удосуживает бабушка скучающим взглядом Наталью.
– Но как по мне, так лучше уж ведьма.
Встаю, наполняя бокалы женщинам.
– Каково это – жить на краю света? – интересуется бабушка. – В глухой деревне.
Злата смотрит ей в глаза.
– У нас была хорошая усадьба. Не хуже вашей. Правда немного поменьше. Современная техника. Интернет. Городские репетиторы.
– Мм… То есть не совсем дикарка?
– Мама! – одергивает ее отец.
– Я не могу судить о себе – насколько я дикая, это судить вам.
– Тебе нравилось твоё детство?
– Вполне.
– Что сейчас с твоим прииском?
– Истощен.
– Выставишь на торги?
– Нет. Нечего там продавать, – немного нервно. – Порода в шахте пустая. Жила давно иссякла. Посёлок и земля будут принадлежать моему брату, Тихону.
– Кстати, – вмешиваюсь в разговор я. – Почему ты без брата?
– Потому что я еще не сделала окончательный выбор в пользу Вашей семьи.
Мои безопасники пробили уже всех наших конкурентов.
– Не говори так, – шепчет ей Родион. – Иначе мне придется убить соперника.
Закатываю глаза. Дешёвый пикап. Злата тоже недовольно хмурится.
– Из двух моих внуков, золотая девочка, я как женщина, советую тебе предпочесть старшего.
– Ну, ба! – недовольно смотрит на неё Родион. – Бабушка шутит, Злата.
– Шучу? У меня вообще нет чувства юмора, – сварливо.
– Почему старшего? – с вниманием смотрит на нее Злата.
– Он уже настоялся как приличное сухое вино. А Родион… он как шампанское. Пены много, в голове шум, весело, но недолго. А наутро от него должно быть болит голова.
– По твоей логике, бабушка, Злата вообще должна выйти за нашего отца.
– Пф! Что за глупости. Альберт – это уже уксус. Им только кусок мяса замариновать можно, – бросает она снова взгляд на Наталью.
Та всегда делает вид, что ее не касаются оскорбления бабушки. Отец не заступается за нее.
– Что тебе больше нравится, Злата, шампанское или сухое вино?
– Боюсь, не разбираюсь ни в том, ни в другом.
– Тогда доверься вкусу опытной, прожившей жизнь женщине. Сладость – не главное. Главное – послевкусие…
– Спасибо. Я подумаю над вашими словами.
Бабушка скептически смотрит на мою нетронутую лазанью.
– Наш повар разучился готовить?
Нет, это я разучился есть.
– Нет аппетита. Если ты поела, Злата, то перед десертом, могу я выкрасть тебя для делового разговора? – отодвигаю от себя чашку.
– Брат! Не время о делах.
– О делах всегда «время», Родион, – осаживает его отец.
Отодвигаю ей стул, увожу в сад.
Молча медленно идём рядом. Она останавливается у розового куста, который только набрал бутоны.
– Если хочешь, их срежут для тебя.
– Нет! – отшатывается назад. – Я не хочу. Пусть расцветают.
– Хорошо… Не всегда умею быть тактичным. Я прямой человек. Простишь мне это?
– Говорите, Демид.
– Я знаю какие кандидатуры ты рассматриваешь еще. Если отбросить личное, то брак с мужчиной из нашей семьи тебе более выгоден.
– Возможно.
– Абсолютно точно. Я даю ей краткий, но ёмкий расклад по каждой кандидатуре. Их бизнесу. И бесперспективности ее вложений. Обосновываю – почему. Внимательно слушает.
– Быть может только Киров. Но Кирову прилично за сорок. Такая разница в возрасте… – качаю я головой. – К тому же три жены за плечами и целый выводок наследников.
– Киров – нет, – качает она головой.
– Могу я узнать почему? Мне это важно.
Мне кажется мы чем-то похожи с Кировым. Может быть подходом к делам.
– Не хочу вдаваться в детали.
Терпеливо вздыхаю пару раз. Почему-то хочется наорать на неё. За то, что так одаренно осложняет мне любую задачу. Но я, конечно же, сдерживаю себя. Повышать голос на женщину последнее дело. Тем более на такую юную и прекрасную.
– Кирова я не рассматриваю. Я рассматриваю его старшего сына, – останавливается, поднимая взгляд.
– Ему… восемнадцать! – припоминая фыркаю я.
– А мне девятнадцать. Год разницы.
– Да! Но… – развожу руками.
– Но?
– Твой лемби уже был в моих руках! – недобро улыбаюсь я, решаясь пошутить.
Ее рука тут же взлетает, прикасаясь к медальону через одежду, словно проверяя на месте ли он.
– Но Вы же сами… – растерянно.
– Ладно. Оставим лемби в покое. Коль уж ты ни разу не пошла с ним на свидание… А она не пошла! Мою люди контролируют каждый ее шаг. – То, – продолжаю я. – Перед тобой стоит вопрос: я или Родион.
Отворачивается, пряча эмоции. Прислоняется к старым навесным качелям.
– Твой сын или дочь будет старшим наследником в нашем роду. Ваше состояние и Вы будете защищены. Я лично тебе это обещаю. Ты же не пойдешь к Кировым, правда?
– Не пойду… – шепчет она.
– Тебе неприятна… необходимость брака, так?
– А Вам? – разворачивается, заглядывая в глаза. – Вам приятна необходимость взять в жёны чужую незнакомую девушку?
Опускаю взгляд.
– У мужчин всё иначе, Злата.
– Да. Это так. Я Вас поняла! – срывается ее голос.
– Вряд ли… – качаю головой. – Не нужно драматизировать. Я постараюсь тебя защитить от всего, чего ты боишься.
Протягиваю ей ладонь. Очень-очень медленно тянется к ней пальцами, не сводя с нее глаз. Словно это капкан. Не выдержав, подаюсь вперед, ловлю и сжимаю ее тонкие пальцы. Мы смотрим друг другу глаза.
– Можно влюбиться в девушку с первого взгляда? – неожиданно спрашивает она.
В голосе столько болезненности, что это трогает меня.
– В ведьму? Можно, – сглатываю я.
Не торопясь тяну её за руку к себе, сердце выпрыгивает из груди. Сейчас, по тому, как она трепещет и открывается эмоционально, мне кажется, что она сделает правильный выбор. Вот он – коннект между нами. И моя вся болезненность развеивается. Грудь наполняется совсем иными ощущениями. Это похоже на парение. Меня снова глушит от неё.
С усилием преодолевая незримый барьер, я веду костяшками пальцев по обнажённому плечу, наблюдая, как ее кожа покрывается мурашками. Она вздрагивает, но не отстраняется от моего прикосновения, а словно прислушивается к нему. Башню сносит. И я прихожу в себя, когда мои губы уже касаются её ладони. Вдыхаю глубоко-глубоко головокружительный запах!
Звонок ее телефона резко и безжалостно обрывает это волшебство ощущений.
Злата делает несколько шагов в сторону, отворачиваясь от меня.
– Да? – немного заторможенно. – Да, это я.
Я ревниво прислушиваюсь к каждому слову и интонации. И мне не нравятся интонации и как поднимаются ее плечи, словно она пытается сжаться.
– Вы звоните не по адресу, господин Дагиев. Я больше не распоряжаюсь этим имуществом, – голос подрагивает, как в ситуациях, когда она волнуется. – Я ничем не могу Вам помочь, даже если захочу. Не надо мне звонить!
– Кто это, Злата? – негромко спрашиваю я, бережно разворачивая за плечи.
Ее шея в пятнах. И на лице волнение, смешанное с тревогой. Забираю из рук телефон. Никто не будет с ней разговаривать так.
– Черкасов. Юридический представитель Златы Романовны. С кем я говорю?
– Черкасов? Демид Альбертович?
– Он самый… – хмурюсь я.
– Дагиев Армаш. Значит, дела Ольховских теперь ведут Черкасовы?
– Да.
– В таком случае, я пришлю вам наше коммерческое предложение на почту. И очень советую принять по нему положительное решение.
– Это угроза?
– Ну что Вы, Демид Альбертович, это совет! – елейно. – Кстати, нам и Ваш бизнес интересен тоже. Говорят, у Вас долги?
– Врут! Предложение мы рассмотрим. Всех благ.
Скидываю вызов.
– Что за черт? – дергаю бровью.
– Эти люди… они скупают земли в нашем районе, где есть золотоносные жилы.
– Понял. Угрожают?
– На грани… – уклончиво.
– Не разговаривай с ними сама, хорошо? И номер смени. Я куплю тебе симкарту на левое имя. Пусть выходят сразу на меня.
– Я муха в паутине… – задумчиво, словно констатирует факт, без попытки изобразить из себя жертву. – Никуда мне от Вас не деться.
– Муха?… Ну какая же ты муха? Ты бабочка… – срывается мой голос от трепета.
Протягиваю ей раскрытую ладонь.
– Это хороший взаимовыгодный альянс, который может осчастливить нас обоих.
И мы снова делаем это: она нерешительно зависает пальцами над ней. Но я в этот раз не перехватываю. Ну, давай… сама… пожалуйста! Рисует на моей ладони восьмерку, как я ей в ресторане.
– Не бойся. Я не паук.
– Сказал паук…
– Ну, может, самую малость мне и хочется тебя пленить и… съесть, – хрипло признаюсь я. – Но не обидеть.
В порыве перехватываю ее руки, веду губами по пальцам. Фак… это так мучительно сладко! Моё тело сводит от желания. Не контролируя себя горячо выдыхаю, зарываясь носом в её волосы. От запаха отключаются тормоза.
Теперь в моём кармане звонит телефон. Злата, отмерев, отлетает от меня, прячась за навесные качели, как за преграду между нами. Бросаю взгляд на экран. Номер незнакомый.
– Черкасов.
– Демид, это я, – женский знакомый голос. – Не дозвониться!
– Юля?
– Да.
– Перезвоню.
Скидываю вызов. Делаю шаг к качелям.
– Не убегай…
«Моя… моя… моя!» – стучит в голове. Я чувствую, что моя! Её янтарного цвета ясные глаза приближаются, закрывая и поглощая все вокруг. Я понимаю, что уже прижимаю ее к дереву. И как зачарованный поглаживаю пальцем её губы, пытаясь не сорваться. Потому что… поцелуем я не смогу ограничиться сейчас. Я так голоден… по ней голоден! Я вообще, мля, не умею ограничиваться! А она девочка… И нам вообще-то не стоит торопиться.
Надо насладиться прелюдией и растянуть ее максимально. И я глажу эти мягкие, приоткрытые губы, мучительно агонизируя и балансируя на тонкой грани. Злата замерла, её ресницы медленно падают вниз.
– Мм… – гашу я стон, сжимая зубы.
Да гребанный телефон!! Но годами отточенный рефлекс срабатывает вперед выключенных мозгов. Я подношу его к уху.
– Да! Придерживая Злату пальцами за подбородок, утыкаюсь своим лбом в её, не позволяя ей нарушить эту близость и сбежать.
– Дэм! Я просто скажу это и всё, это важно!
Опять Патоцкая!
– Десять секунд у тебя, – рычу я в губы застывшей Злате, успокаивающе лаская пальцем нижнюю.
– У меня СПИД, Дэм. И ты в группе риска. Всё.
– Чего?…
СПИД?! Причем здесь я? Потому что Черкасов, в этом случае обзванивают всех партнеров, чтобы они не заразили следующую партию…
Фак! Испуганно отдергиваю руки от лица Златы, пытаясь переварить осмысленное. Медленно дыша, аккуратно поправляю прядь ее волос. Отстраняюсь.
– Что-то случилось? – шепчет она тревожно.
– Да. То есть – нет. В смысле… – в шоке, отрицательно и положительно качаю головой.
Мне срочно нужно сдать кровь.
– Мне нужно уехать сейчас. Вернись за стол, пожалуйста. Я позже позвоню…
Растерянно смотрит мне в глаза. А я прячу свой взгляд. Мне страшно, что она прочитает в нем «что случилось». Поспешно сбегая, иду к своей тачке. Господи… хоть бы пронесло! Мы же пользовались резинками. Точно? Всегда? Я не уверен на сто процентов. Не всегда был трезв, может и косячили по мелочам. Но этого уже достаточно! Как давно мы расстались? У нее были другие партнёры? Месяца три. Наверняка были…
Она могла заразиться после меня? Но если диагноз «свежий», она бы сказала ВИЧ, а не СПИД, так? К сожалению, я нихрена в этом не разбираюсь. Все время ведь кажется, что это пройдет мимо тебя.
– Сука!! – в ярости пинаю колесо свой тачки.
– Демид Альбертович?… – вылетает охранник с вопросом глядя на меня. – Все нормально.
Доезжаю до первой приличной лаборатории. Воскресенье, вечер. Не работают. Хочется расхреначить эту долбанную дверь. Спокойно, Черкасов. Нужно вернуться домой. И успокоиться до утра. Но я не могу. Там же Злата. Она ни в коем случае не должна знать про это. А мне кажется, у меня неоновая надпись на лбу, что я на измене и по какому поводу.
Сижу в тачке, нервно выстукивая по рулю дробь. Бегло просматриваю на телефоне информацию про вич, спид, как это влияет на качество жизни…
Если анализ будет положительным – это всё. Крах! Как жить дальше неполноценным я не представляю. Я бы не пошел на такой брак в её положении. Ни за что! Это как постоянная игра в русскую рулетку. Один выстрел в себя, второй в ребенка и снова крутим барабан. Нет. Нет, конечно. Я и сам такого не хочу для неё. И я корю себя за все дешёвые связи, что я себе позволял. Не стоили они того!
