– Хорошо, не подумал… Тогда я кого-нибудь пошлю в магазин.
– Только без пафоса.
– Я не настолько бедна, чтобы хотеть джемпер за пятьдесят штук? – вспомнил он ее любимую присказку.
– Именно. Поэтому H&M.
– Будет, – улыбнулся он.
Его хорошее настроение бесследно смыло, когда появился Марк.
– Ты все привез? – бросил он с порога и прошел к столу, за которым сидела Анна.
Впрочем, он и не посмотрел на нее. Марк положил на стол видеокамеру и скосил взгляд на большие лампы, которые покачивались под потолком.
– Привез, – кивнул Север.
Анна угадала в его голосе сомнение, его словно заставили что-то сделать, но забыли убедить в правильности.
– Тут свет хороший, – продолжил Марк, – но лучше выбрать помещение потеснее. И смотри, чтобы без лишних глаз.
– Марк, ты хорошо подумал?
Он оглянулся и посмотрел на Севера, который своим же тоном ответил за него. Север явно считал, что Марк подумал очень плохо, хотя Анна и не понимала, о чем вообще речь.
– Рёф не тот человек, с которым можно проворачивать такие фокусы, – надавил Север, – это может скверно кончиться.
– Я уже договорился с ним, – Марк вернулся к камере, – он забирает пару моих кварталов и улаживает проблемы с недовольными моим уходом. Не захотели отпустить так, получайте преемника.
– Это прекрасно, только он совсем чуть-чуть психопат.
– Других кандидатур у меня нет. И потом нам это на руку, все будут заняты им, а не мной.
– Марк, я вижу, что ты уже принял решение. Но на секунду… Ты хочешь отдать часть своей власти Рёфу, и при этом начать сотрудничество с ним с обмана.
– Ты предлагаешь убить Анну?
Чего?!
– Я предлагаю искать другой выход, – Север подошел к нему.
– Его нет, Север. Нас задавят, там уже такой сплоченный фронт сформировался.
– Как я и предупреждал. Ты поторопился.
Анна почувствовала, как следом между ними промелькнули немые реплики, они о чем-то недоговаривали и именно из-за ее присутствия.
– Но ты уже все решил, – сдался Север.
– Скажи ей. И найди подходящее место.
Она так и не дождалась его взгляда. Марк развернулся и прошел к двери, где Север оставил еще одну сумку.
– Анна, – позвал Север, – послушай меня.
Ей не нравилось, что он не знал, куда деть глаза.
– Марк пообещал Рёфу бизнес, при дележке которого ты присутствовала. И ему не нужны свидетели.
– И?
– Нам придется доиграть спектакль с твоим похищением.
Подходящее место нашлось в раздевалке. Где ей пришлось, естественно, раздеваться.
– Мне отвернуться что ли? – бросил Марк, заметив ее нерешительность.
Он уже перегибал палку. Он был подчеркнуто холоден и груб.
– Мне страшно, Марк.
Пальцы не слушались, она цеплялась за пуговицы, которые как назло мелкими горошинками уходили от груди до самых колен, и неуклюже пыталась совладать с ними. Но Марк не выдержал ее стараний, он вцепился в ее пальцы и начал расстегивать сам. Все так же резко и грубо, даже ткань запричитала. Потом он дотронулся до ее плеч и откинул платье назад, и оно упало к ее ногам.
– Не двигайся, – приказал Марк.
Он достал из сумки что-то вроде жилета телесного цвета с множеством застежек.
– Он легкий, – Марк расстегнул боковые крепления и перебросил его через голову Анны.
– Это бронежилет? – спросила она.
– Да.
Он затянул пояса, и Анна почувствовала, как ее тело нещадно сжало что-то твердое и жесткое.
– Будет два выстрела, – продолжил Марк, – в грудь. Выстрелы холостые, но с отдачей, поэтому будет больно.
Появился Север, он поставил стул рядом с ней и жестом показал на сидение. Только Марк не стал дожидаться, пока она соизволит, он смял ее плечи и с силой надавил, заставив опуститься на стул.
– Как почувствуешь удар, опусти голову и замри, расслабив все тело, – теперь Марк принялся воевать с ее волосами.
Первое же его неосторожное движение одарило резкой болью.
– Черт, Марк! – вспылила Анна.
– Ты слишком опрятно выглядишь.
Он, пропустив мимо ушей ее негодование, взбил прическу и соорудил из нее светонепроницаемый заслон. Анна теперь с трудом угадывала, что вообще происходит вокруг. Впрочем, его настырные сильные руки никуда не делись. Дело дошло до крови, прозрачный продолговатый пакет с бутафорским содержимым прилепили к жилету на полоски лейкопластыря. После Марк протянул ей платье.
– Одевайся.
От его распоряжений уже мутило, но ничего не оставалось. На этот раз у нее вышло лучше, ей даже удалось справиться без помощи Марка.
– Теперь послушай меня внимательно, – он присел и заглянул ей в лицо.
Смотря на него сверху-вниз, Анна почувствовала, как из старых времен потянуло бризом. Она вспомнила, как иногда просыпалась раньше него и смотрела на его расслабленное красивое лицо.
– Я сказал Рёфу, что избавился от тебя еще вчера, до нападения. Тела уже нет, только запись. Эта запись очень важна, ты понимаешь?
Анна кивнула.
– Проколоться нельзя. Сроки все те же, мне надо выиграть две недели, потом и Рёф и все остальные заткнутся, я буду в другой лиге, и наши интересы перестанут пересекаться. Но сейчас мне нужна эта запись, чтобы перетянуть Рёфа на свою сторону.
– Я поняла, Марк.
– Тебя пару часов назад выкрали, ты напугана до паралича.
Черт, актриса из нее никакая.
– Север, – Марк кивнул брату и отступил.
Север начал с извинений, после чего завел ее руки за спину и обхватил запястья пластиковой стяжкой. Сильно затягивать он не стал, и в отличие от Марка пытался свести количество прикосновений к минимуму. Он явно был не в своей тарелке, его будто заставили играть роль садиста, так еще по отношению к не чужому человеку. Ему приходилось трудно.
– Еще кляп, – совсем обреченно протянул он, – прости.
– Кто будет стрелять? – спросила Анна.
– Я.
– Главное, не промахнись. А кляп я переживу.
Север кивнул и попробовал изобразить улыбку, но получилось не очень.
– Север, время.
Славно, ее обездвижили и обезмолвили, и установили штатив, закрепленная на котором камера смотрела на ее лицо. Север отошел на несколько шагов и достал оружие. И вот тут план ей уж совсем разонравился. Да, она видела все меры предосторожности, и, самое главное, на курке был палец Севера, но сам факт, сама ситуация…
– Подожди, – отозвался Марк.
Анна увидела сомнение на его лице, он на мгновение отвернулся, будто хотел спрятаться. Но потом он резко развернулся и приблизился, обдав злобным взглядом.
– Анна, это похоже на развлечение?
Его голос неприятно нарастал.
– А я похож на клоуна?
Чего он хочет? Она напугана, как он и добивался. И разве похоже, что она может ответить?
– Мне обязательно изобразить все в деталях? – за злобой пришел гнев. – Хочешь так? Хорошо.
Он больно сжал ее предплечья, по-настоящему больно.
– Ты очнулась от пощечины.
Он хлестко ударил ее по щеке. И она не успела очнуться от шока, как он продолжил.
– Из машины тебя выволок мерзкий урод, сказал, чтобы ты и не думала сопротивляться, – стальные руки Марка нащупали ее шею, – здесь не до кого докричаться, и он может убить тебя в любую секунду. Или даже хуже…
Марк перенес одну руку на ее бедро и, собрав платье, скользнул вверх. Анна дернулась, но он в ответ усилил хватку, так что она едва могла сделать вдох.
– Много хуже. На тебя всем плевать, и он может развлекаться, как захочет.
Его холодный чужой голос резал по живому.
– Вот теперь ты напугана. Ты извиваешься и дрожишь.
Его пальцы сминали кожу, жестко, бесцеремонно… Вдруг он уже перешел черту, и ему нравится унижать и топтать? Вдруг от него осталось только лицо и образ из прошлого, который она старательно примеряет на незнакомца перед ней?
Она почувствовала слезы на щеках. Нет, не сейчас, не перед ним.
– Я не хочу повторять это, поэтому сделаем всё с первого раза. Выстрелы, толчок, выдыхаешь и замираешь.
Марк, наконец, отпустил ее. Он вернулся к штативу, и она решилась поднять глаза. Он был бледен, он был смертельно бледен.
– Север, – позвал он, не отрывая взгляда от маленького экрана видеокамеры.
Анна посмотрела на Севера и кивнула. Еще секунд десять, не больше, и все вырвется, ее заберет истерика. Она вся сжалась и затихла в ожидании удара. И, когда все случилось, сделала, что от нее требовали. Она замерла и задержала дыхание, дышать не хотелось, никогда больше… Она вытерпела сколько могла, а потом заплакала, скрутившись и спрятав лицо.
– Тише, тише, все кончилось.
Север осторожно дотронулся до нее и начал развязывать.
– Он специально, для дела… Он боится за тебя.
Глава 8
Север что-то дал ей. Тело затопило мягкой волной, которая забрала последние силы. Анна отключилась ненадолго, последним воспоминанием зацепив, как кто-то поднял ее на руки и понес. Когда монотонная тряска разбудила ее, Анна нашла себя на полу фургона. Под головой обнаружился сложенный черный пиджак, а его хозяин молча сидел напротив. Больше никого и ничего, грузовой минифургон был совершенно пуст.
– Как ты? – спросил Марк.
Она повернула голову и внимательно посмотрела на него. Успокоительное сделало свое дело, ей полегчало и даже не хотелось выцарапать ему глаза, хотя она с удовольствием осталась бы сейчас одна.
– Потерпи, мы скоро приедем, – Марк же буквально излучал спокойствие.
Его голос забыл режущие грубостью нотки и стал походить на теплое мягкое одеяло, которым он явно собирался закутать ее с головой.
– Я должен извиниться. Я ударил тебя.
Прекрасно, он отыскал момент, чтобы попросить прощение. Впервые в жизни.
– Тебе пришлось, – отмахнулась она с насмешкой, – не бери в голову.
Она попыталась отвернуться, потому что успокоительного могло не хватить, но ничего не вышло, тело отказалось слушаться. Только глухая боль растеклась по груди.
– Почему я парализована?
– Ты не парализована, Анна.
Да, на пару неуклюжих движений силы вдруг нашлись. Ей удалось поднять правую руку и ощупать себя. Пальцы тут же наткнулись на липкую жидкость, которая до сих пор украшала ее платье красными разводами. После она угадала и чертов бронежилет.
– Я не стал трогать его, лишь срезал застежки сбоку.
Сбоку? Анна скользнула рукой дальше и нашла ровный разрез. Похоже, Марк не стал долго мучиться раздумьями, и вспорол ножом ткань платья, чтобы добраться до застежек.
– Так дышать легче. Я не решился раздевать тебя, пока ты была без сознания.
– Отчего вдруг?
– Ты закатила бы истерику.
– Я и сейчас не прочь. Я говорю спокойно, только потому что меня накачали какой-то дрянью. И уже второй раз, Марк.
Она даже прикрикнуть не могла.
– О том, что ты жива кроме меня с Севером знают только трое ребят, они будут охранять тебя. И тебя накачали какой-то дрянью, чтобы…
– Хватит, Марк! – Анна не выдержала. – У тебя есть причины, у тебя всегда есть причины. Я же так и сказала, «тебе пришлось».
Он кивнул со злой усмешкой и отвернулся. Все-таки она выбила его из миролюбивого настроя. И прекрасно, а то расселся рыцарь без страха и упрека, от блеска доспехов ослепнуть можно.
– Просто дай знать, когда все закончится, – сказала она. – На остальное мне плевать, мое мнение все равно не учитывается. Я лишь катаюсь из пункта А в пункт Б, собирая толчки и упреки.
– Вот как ты все видишь.
Одеяло тоже порвалось, его голос как будто истончился.
– Нет, что ты, я помню, что я в процессе спасения. Все из благородных побуждений, конечно же.
– Если ты хотела задеть меня, у тебя получилось.
– Значит квиты. И больше не смей вмешивать в это Максима…
– Кажется, ты сама просила поговорить с ним.
– Никогда, Марк. Он останется в стороне, ты не будешь использовать его в своих больных комбинациях.
– Еще что-то?
Он смотрел с вызовом и определенно завелся, но Анна видела, что он не хотел этого разговора. Странно, но он хотел остановиться. И безотчетно просил об этом режущим взглядом.
– С каких пор ты не любишь перепалки?
Он дернулся, будто она ударила его. Она так легко прочитала его, что испугала.
– Потерял сноровку, не с кем было тренироваться, – он не придумал ничего лучше, как огрызнуться.
Но Анна уже нащупала эту тропинку. Она неотрывно смотрела на него и угадывала тревогу и раздражение, которое захлестывало его каждый раз, когда он начинал терять контроль над ситуацией.
– Марк.
– Что?
– Помоги мне, я хочу подняться.
Ему не приглянулась ее просьба. Он ждал претензий дальше по списку и еще парочку проклятий, но никак не приглашения к телу.
– Нехорошо, сперва обездвижить девушку, а потом нагло игнорировать.
Марк, не вставая на ноги, приблизился и подчеркнуто осторожно обхватил ее рукой за талию, после чего подтянул наверх и помог облокотиться на стенку кабины. Он поспешил отстраниться, но Анна поймала его ладонь. Она мягко сжала ее, проведя большим пальцем по коже.
– С каких пор ты не любишь перепалки? – повторила она.
Он замер и прищурил глаза.
– К чему ты клонишь?
– Знаешь, иногда люди все-таки собирают пазл и видят общую картину.
Она неожиданно для себя самой собрала его. Анна скользнула второй рукой к его лицу, медленно провела по щеке и очертила подбородок. Марк не двигался, завороженный ее переменой, он забылся на мгновение и потерялся в ее глазах.
– Но еще чаще люди начинают ценить то, что потеряли, – Анна заставила его очнуться.
– Это какая-то идиотская игра в цитаты?
– Ты не спрячешься за подшучиваниями, Марк. Я слишком хорошо знаю тебя.
Ее ладонь набрела на его жесткие волосы и успокоила ласковым прикосновением. Он не мог вырваться, хотя ему явно не нравилось, что она вздумала вести партию. Но он слишком соскучился по ее рукам, чтобы выиграть хоть что-то сегодня, и поэтому ловил каждое мгновение. И, когда Анна приблизилась, оставив между их телами жалкие сантиметры, его дыхание сперло. И он перевел взгляд на ее губы, которые теперь были невыносимо близко… очень жадный и красноречивый взгляд.
– Что за пазл? – спросил он, словно хотел побыстрее разрушить тишину.
Он не доверял себе.
– Ты сказал, что ничего не ушло. Подпустил к себе Севера. Хочешь покончить с плохими делами, да так сильно, что не послушался его и поторопился. Кусочки, Марк. Я все слышу и замечаю…
– И?
– И ты так остро реагируешь на мои слова.
Анна наклонилась и коснулась лбом его подбородка, в очередной раз намеренно обожгла близостью, а потом развернулась и положила голову на его плечо.
– На мои прикосновения, – добавила она, так не выпустив его горячую ладонь из руки.
– Я хочу тебя, малыш, это не тайна.
– Ты хочешь больше и на еще большее способен.
Марк напрягся.
– Помнишь, ты однажды пообещал трахнуть меня в фургоне? Хотя это было не обещание, а угроза.
– Неисполненная.
– Да, неисполненная, – согласилась Анна, – но ты напугал меня и сделал больно. А больнее всего было, когда ты заставил Севера раздеться передо мной и показать раны…
– Почему мы говорим об этом сейчас?
– Мы никогда не говорили об этом, просто оставили позади.
– Ты хочешь извинений, паданий на колени?
– Ты сожалеешь, я знаю. Я тоже о многом сожалею.
Она чувствовала, что ранит его, и от этого становилось тошно и нестерпимо на душе, но она должна была все вынести на свет и довести до точки, иначе все запутается и станет только хуже.
– Я могу помочь тебе, коль у нас вечер сладких воспоминаний, – отозвался Марк. – Еще ты ловила меня в клубе со шлюхами, дважды запиралась в ванной, когда я был мертвецки пьян…
– Марк, я помню последние дни, помню, как ты делал все, чтобы я ушла сама. Но я хотела сказать, что мы забываемся и совершаем поступки, о которых потом искренне жалеем. Даже об этих словах ты уже завтра будешь жалеть… Ты передумал и хочешь вернуть меня, и я боюсь, что тебя вновь захлестнет. По-настоящему.
Анна притянула его ладонь к себе, коснувшись живота. Она испачкала его пальцы в бутафорской крови.
– Мы чудом очистились от той грязи.
– Я не пятилетка, можно и без наглядных примеров.
Но его голос все-таки смягчился, кажется, он услышал ее.
– Ладно, Анна.
Марк кивнул, и она ощутила, как его подбородок зацепил ее волосы.
– Но ты так и не поделилась собранным пазлом.
Запрокинув голову, она заглянула ему в глаза.
– Я знаю, как ты мыслишь, как видишь других людей. Чужие – враги. Ты ждешь от них либо удара, либо толчка, по-другому в твоем мире не выжить. Только со мной получилось иначе, может не сразу и мы натворили глупостей, но ты научился доверять мне… Как оказалось, другой человек может стать родным, может дарить ласку и заботу. Ты почему-то оттолкнул меня год назад, но потом позволил Северу стать настоящим братом. Потому что одному уже тяжко, как прежде не получается.
Он не спорил и прерывал ее, и словно ждал этих слов.
– Ты так и не забыл меня. Ты хочешь нашу прежнюю жизнь. Только теперь без бронированных машин, в опасность ты наигрался.
Марк хотел дотронуться до нее, Анна видела его жажду, он едва сдерживался.
– Попытка поцеловать считается за грязь?
– Обещай мне, что отпустишь меня. Две недели. Но потом, если я скажу «нет», ты исчезнешь из моей жизни. Перестанешь добиваться и отступишь.
Она специально сказала «если». Две недели если. Две недели, чтобы ему смириться.
– Пообещай, Марк.
– Хорошо, – выдохнул он, сдавшись.
Когда они приехали на место, Анну так и не признали собственные ноги. Вернее, не до конца. Она могла передвигаться только по стенке и очень медленно и криво к тому же. Машина остановилась в гараже, так что куда они прибыли, она не знала. Очередной дом, меньше предыдущего и не такой стильный. Видимо, запасной вариант. Марк провел ее по узкому коридору к ванной.
– Держись за стиралку.
Он, наконец, отпустил ее и склонился над кранами.
– Значит охранников трое? – спросила она, воюя со слипшимися пуговицами.
– Хватит, об этом месте знало еще меньше.
– Ты тоже будешь здесь?
– Не всегда.
Марк повернулся к ней и пару минут завороженно смотрел на ее пальцы, которые добрались только до третьей пуговицы.
– Они маленькие и скользкие, – ответила Анна.
– А сбоку выход, не? Я уже постарался.
Он протянул руку к подолу платья.
– Можно? – спросил он. – Его уже все равно не спасти.
Анна кивнула с обреченным вздохом. Марк одним рывком дорвал платье, которое превратилось в бесформенный балахон, и стянул его с нее через голову. Следом он снял жилет и бросил его в машинку, чтобы не мешался.
– А от этой гадости не будет раздражение?
Она заметила, что краска въелась в кожу на руках и еще, глядя в зеркало, нашла разводы на шее. И на волосах, черт возьми.
– Теперь бы я послушала, почему едва хожу.
– Еще час, и все пройдет.
Он протянул руку и после ее кивка помог забраться в ванную. Теплая вода забрала напряжение и расслабила каждую мышцу. Стало непозволительно спокойно.
