Страница 1 из 2
За окном уже не первый час шел холодный затяжной дождь. Тяжелые крупные капли отбивали барабанную дробь на подоконнике. Низкие свинцовые тучи на небе не обещали просвета и к завтрашнему дню.
Впрочем, оно и к лучшему. Ливень помешает приехать в гости любопытным соседям, уже настроенным отметить мой день рождения за праздничным столом в поместье. По крайней мере, я искренне на это надеялась.
Любители вкусно и сытно поесть на халяву, соседи собирались нагрянуть в поместье все и сразу. Нельзя было пригласить барона Алекса ронт Гартона и проигнорировать его соседа графа Виктора ронт Рутика. А если забыть о виконте Нортоне ронт Шорте, то можно стать его кровным врагом на всю жизнь.
Была б моя воля, я вообще никого не приглашала бы. Но нельзя. По статусу не положено.
Я, герцогиня Ярина ронт Лорийская, младшая дочь императора Людвига Третьего, завтра праздновала свой двадцать пятый день рождения.
В этом теле, конечно, двадцать пятый. Так-то мне, Светлане Ивановне Антиповой, было тридцать девять. И перенеслась я не по своей воле в магический мир несколько недель назад.
Ярина ронт Лорийская считалась вздорной старой девой в мире, где девушек выдавали замуж, едва те достигали восемнадцатилетия. В двадцать на незамужнюю девушку смотрели с подозрением, выискивая в ней какой-то дефект. В двадцать пять, возраст Ярины, уже в глаза звали старой девой.
Впрочем, Ярину никто так не звал. За исключением, может, родителей. Ее тяжелый характер и привычка рубить правду-матку, невзирая на лица и статусы, сделали ее нежелательной невестой для всех возможных женихов этой и близлежащих империй.
После очередного скандала на балу в честь рождения третьего внука его величества Ярину в качестве наказания сослали в дальнее поместье, принадлежавшее еще ее пра-прабабке.
Судя по найденным в спальне Ярины нескольким дневникам, она не тяготилась жизнью здесь, любила одиночество и чуть ли не открытым текстом посылала всех желавших выступить посредниками между ней и ее отцом.
Меня такое положение дел полностью устраивало. Я, интроверт и социофоб, не любила общение, предпочитала тишину и общество книг и домашних животных.
– Госпожа, – в гостиную, в которой я сидела уже третий час, заглянула служанка в коричневой форме и белом чепчике. Высокая плотная брюнетка лет восемнадцати, она служила у Ярины не первый год и привыкла к выкрутасам своей хозяйки, – к вам ее сиятельство графиня Ядвига ронт Шартаран.
Я, не сдержавшись, скривилась. Графиня ронт Шартанран считалась первой сплетницей во всей округе. Ей и дождь был нипочем, главное – первой узнать ту или иную новость. И первой же разнести ее по соседям. Насколько я знала, новостей в этой дыре не было. Вопрос: что забыла графиня у меня дома?
– Пусть войдет, – хоть Ярина и была стервой, но воспитание не позволило бы мне, в ее теле, оставить гостя, промокшего насквозь, в коридоре, а еще хуже – отправить назад, домой.
Графиня Ядвига ронт Шартаран была невысокой плотной шатенкой, этакий колобок на ножках. И этот «колобок» катался абсолютно по любым дорожкам. Графине было все равно, правду или ложь она распространяет. Есть слух? Его необходимо донести до всех в округе, даже до купца Рональда Горинарского.
Поговаривали, что мужа графини, Артура ронт Шартаран сослали из столицы в эту глушь как раз из-за супруги и ее нездоровой любви к сплетням. То ли услышала что-то не так, то ли намеренно исказила информацию, но кто-то из высшей аристократии обиделся на не в меру болтливую графиню. И эта глупость аукнулась не только ей, но и всему многочисленному ее семейству.
Графиня вкатилась в гостиную с видом победительницы по жизни. Ясно, не за новостями пришла, нет, наоборот – рассказать новость. Боги, вот что могло случиться в нашей глуши?
Мокрая верхняя одежда и зонт, который хоть выжимай, были оставлены в холле на попечении служанки. Только следы на коврах показывали, что графиня успела побывать под дождем.
Ее темно-синее бархатное платье с крупными белыми кружевами по подолу и на лифе, сшитое в начале прошлого века, не иначе, выглядело даже для этой провинции излишне старомодным. Но здесь, в глуши, чуть ли не на окраине империи, не любили шить новую одежду, пока не износится до дыр старая. Вот еще, такие траты. Эти деньги можно пустить на что-то другое, более нужно. Поэтому дочери охотно донашивали за матерями, а сыновья – за отцами. И в платье Ядвиги много лет назад могла ходить еще ее бабушка.
– Ах, ваше высочество, какая новость, какая новость! – затрещала Ядвига, едва с длинными приветствиями было покончено. – Сам герцог Арнольд ронт Вискаронтари собирается посетить наш край!
– Бедный, бедный край, здесь было так спокойно и тихо, – буркнула я в ответ.
Ядвига угодливо захихикала, вряд ли согласная с моей реакцией.
Герцог Вискаронтари считался дуэлянтом, болтуном и мотом. Он, конечно, слыл еще и красавчиком, богачом и первым женихом при императорском дворе. Но для меня главными были первые три определения.
Я понятия не имела, для чего Арнольду ронт Вискаротари понадобилось появиться в нашей глуши, но ничего хорошего от его приезда не ждала. Все равно, что поп-звезда мировой величины объявится в захудалом городишке и начнет расточать улыбки и комплименты. Да его ж на тряпочки порвут, чтобы прикоснуться к великому. Герцога, конечно, не порвут, но шум будет, это точно.
Ядвига тем временем болтала о том, как надеется встретить живую знаменитость, в красках описывала свой наряд, который подготовит для встречи, и вообще мешала мне сидеть в тишине. Но я делала вид, что слушаю. Надо было выдержать пятнадцать минут. По этикету только после этого времени я смогу выпроводить за дверь эту трещотку.
Очень скоро мне, к моему счастью, удалось избавиться от навязчивой и шумной гостьи. Слава всем местным богам, она свято блюла этикет и не позволила себе засиживаться в моем обществе.
Закончив тяготившее меня общение, я с облегчением поднялась в свою комнату.
Я попала в тело опальной принцессы внезапно: просто проснулась однажды в другой постели, в другой комнате, в другом доме. Моя «двушка» в высотке в большом городе могла бы полностью уместиться в двух-трех комнатах этой усадьбы. Я долго подозревала розыгрыш и искала скрытые камеры, пока не подошла к зеркалу. Вот тогда-то я испытала настоящий шок.
Невысокая полная брюнетка под сорок, настоящая я, превратилась в эффектную молодую шатенку, худую, синеглазую, хорошо одевающуюся и, на мой взгляд, очень даже симпатичную.
И я стояла, смотрела в зеркало и не могла поверить в увиденное. Щипки мало помогали, только оставляли уродливые синяки на коже. Я просто не осознавала новую реальность и понятия не имела, что делать в такой ситуации. А потом в дверь негромко постучали, на пороге спальни появилась девушка, одетая в коричневую форму, с чепцом на голове. Она обратилась ко мне «госпожа», и я как-то резко поверила в то, что видела.
С тех пор прошло не так уж много дней. Я вела образ жизни настоящей аристократки и, честно сказать, радовалась новым возможностям, открывшимся передо мной. Теперь я могла не думать о не оплаченных счетах, небольшой зарплате, которую снова задерживают, и постоянно растущих ценах на продукты. У меня имелись служанки, повара, садовники, конюхи… Да кого только ни было. Никто мне не мешал жить своей жизнью, не заставлял работать по десять-двенадцать часов, чтобы заработать на проживание. В общем, чудо, а не жизнь.
Иногда я ездила в некоторые местные деревни, не столько чтобы проинспектировать жизнь крестьян, принадлежавших мне, сколько чтобы развеяться. Хотя и деревянные дома, и селившиеся в них люди, и поля с урожаем меня тоже интересовали.
Правда, изредка мне досаждали своими визитами окрестные аристократы. Но я и в этом видела несомненную пользу: я училась общаться с равными себе, наблюдала за их манерами и одеждой. А потом, после их отъезда, я зарывалась в книги и читала, читала, читала. В поместье была собрана богатая библиотека. И я наслаждалась книгами, как гурманы наслаждаются изысканными блюдами.
Но всему, к сожалению, приходит конец, и спокойной, тихой жизни – в том числе.
Первым серьезным испытанием для меня станет праздничный обед в окружении соседей. Теперь еще и герцог появился. И если он до объявленного обеда нанесет мне визит, то и его придется позвать за стол. Этикет, увы, с ним не поспоришь.
Мои мысли прервала служанка.
– Госпожа, – склонившись в поклоне, она появилась на пороге моей спальни, – к вам его светлость Арнольд ронт Вискаронтари.
Я подавила тяжелый вздох. Легок на помине. Похоже, я накаркала, и герцог, едва объявившись в наших краях, решил первым делом посетить самую большую знаменитость – меня.
Что ж, придется спуститься, причем даже не переодеваясь. Обойдется. Я его не ждала. Да и нравы в деревне в разы проще, чем в крупных городах или же в столице.
Его светлость герцог Вискаронтари с комфортом расположился на удобном мягком диване в той же самой гостиной, в которой я совсем недавно общалась с графиней Ядвигой ронт Шартаран. Черноглазый брюнет с тонкими чертами лица, одетый по последней столичной моде в расшитый золотыми нитями голубой камзол и темно-коричневые штаны, герцог явно появился в нашем крае не просто так. Весь его вид чуть ли не кричал о том, что его светлости что-то нужно. Ну, или кто-то. Я мысленно прикинула стоимость его наряда и подавила вздох. Три-четыре моих земных зарплаты с премиями.
Судя по отсутствию пятен грязи на сапогах, герцог прибыл в карете, ну и заодно использовал какой-нибудь магический амулет, защищавший от дождевых капель.
Рядом с герцогом я смотрелась скромной простушкой, случайно забредшей в хозяйский дом.
– Ваше высочество, как я рад, – не успела я подойди к дивану, герцог буквально подскочил мне навстречу. – Позвольте представиться…
Я слушала полный титул его светлости, даже не пытаясь его запомнить, и с трудом сдерживала зевоту. Красивый, богатый. Но какой же занудный. Жаль, этикет запрещает говорить людям гадости. И даже принцесса не может нарушать это правило постоянно.
Наконец, когда все было произнесено, герцог расплылся в искусственной, на мой взгляд, улыбке.
– Вы великолепно выглядите, ваше высочество. Молва постоянно твердит о вашей красоте, но она даже на сотую долю не права.
– Верно, – кивнула я, – молве вообще не нужно верить. Чем обязана вашему визиту?
– Я приехал в эту глушь по делам и внезапно узнал, что здесь прозябает такой нежный цветок!
«Цветок» был готов прозябать и дальше, лишь бы вдали от одного велеречивого болтуна. Но тому, конечно, было все равно. Он с готовностью сыпал комплиментами и явно подводил меня к чему-то важному.
К чему – я так и не узнала. В гостиную внезапно вбежал конюх и заполошно замахал руками.
– Госпожа, Дикки помирает!
Я сорвалась с места не хуже ракеты. Герцог был забыт мгновенно. Сейчас меня интересовал только мой любимец, серый в яблоках конь по кличке Дикки. Я летела к конюшне по коридорам и лестницам и меньше всего думала о том, какое впечатление могла произвести на ничего не понимавшего герцога. Пусть его, этого безмозглого болтуна.
Для удобства господ к конюшне, находившейся поодаль от усадьбы, вел крытый ход. По нему в любую погоду можно было добраться до лошадей. Да и работу конюхов проверить тоже. И вот сейчас, не боясь промокнуть, я неслась по тому ходу. Мне нужно было как можно быстрей добраться до несчастного коня.
Принцесса обладала лечебной магией, которая, как ни странно, подчинялась и мне. Она умела «лечить наложением рук», как сказали бы на Земле.
А еще она разводила лошадей, в том числе и на продажу. Я в этом понимала мало, старалась просто не мешать конюхам делать их работу.
Дикки, красивый сильный конь, болел непонятно чем уже третий день. Этой ночью ему стало лучше. И вот теперь…
Я метеором влетела в просторную конюшню с многочисленными стойлами и только тогда ощутила, что сильно запыхалась. Стараясь выровнять дыхание, я нашла взглядом одного из помощников конюха, высокого веснушчатого парня лет пятнадцати, и резко спросила:
– Где Дикки?
Что говорил парень, я не слышала – следила за его протянутой рукой.
Дикки обнаружился в стойле ближе к входной двери. Вид у него был отвратный: тяжелое дыхание, впалые бока, мутный взгляд. И даже такому неучу, как я, видно было, что конь нежилец. Да что ж за?.. Он же ночью почти ожил!
Я ринулась было к Дикки, с намерением влить в него как можно больше лечебной магии… Но меня кто-то остановил. И не побоялся же схватить за плечи!
– Порча, – пока я вырывалась, произнес мужской голос рядом со мной. – Вы тут не помощница. Не мешайте.
После этого меня бесцеремонно отодвинули в сторону. А к Дикки решительно направился Арнольд ронт Вискаронтари.
Удивляться у меня не было сил. Все, что оставалось, – это стоять и смотреть, как франтоватый герцог решительным шагом подходит к Дикки, безбоязненно дотрагивается до одного из боков и начинает неслышно что-то шептать.
Конь стоял на удивление спокойно. Он никогда не любил чужаков, недовольно ржал в их присутствии и старался держаться от них подальше. А тут вдруг не делал ни малейшей попытки отойти, не выказывал признаков испуга. Может, потому что сил у него было мало. Но голосом он тоже не пытался дать понять, что ему неприятна близость герцога.
Я никогда бы не поверила в то, что случилось дальше, если бы не увидела это своими глазами. От Дикки вдруг отделилось большое черное пятно размером с морду коня. На несколько секунд пятно зависло в воздухе, будто в нерешительности, а затем стало медленно растворяться. Несколько секунд – и в стойле не осталось и намека на непонятную гадость, сидевшую все это время в Дикки.
Между тем герцог закончил шептать, сделал рукой жест, будто бы обрезавший что-то, и повернулся ко мне.
– Вас кто-то очень сильно не любит, ваше высочество, – задумчиво произнес он, – настолько сильно, что готов сжить со свету всех и каждого, кто вам дорог. А потом и вас. Ищите среди местных.
Меня? Не любит? А кому меня здесь любить? Принцесса, дочь императора, любимая, хоть и сосланная, была у местной аристократии как кость в горле. Богатая, знатная, относительно щедрая, умная, она раздражала одним своим существованием всю округу. Так что подобную гадость мог сотворить любой из тех, кто вскоре пожалует ко мне на праздничный обед.
– Благодарю за помощь, – вежливость и воспитание еще никто не отменял. И теперь, удостоверившись, что Дикки ничего не угрожает, я вспомнила и о том, и о другом. – Предлагаю теперь вернуться в гостиную.
А с Дикки я побуду чуть позже, когда конюх приведет его в порядок, напоит и накормит. Тогда-то и обдумаю столь разительную перемену в действиях высокородного аристократа.
Тот кивнул, принимая мое приглашение, и мы направились по коридору в дом.
Шли молча. Понятия не имею, о чем думал мой нежданный гость. Я же размышляла о предстоящем праздничном обеде. В принципе, я могла и не давать его завтра, в свой день рождения. По этикету у меня имелось немного времени, ну, допустим, три-четыре дня. Но повар уже все подготовил. Гости были, как говорится, на низком старте. А я… Я все никак не могла решиться разослать магическими вестниками необходимые приглашения.
Между тем мы вернулись в гостиную. Служанки уже успели накрыть на стол, и пришлось мне садиться в кресло с чашкой ароматного горячего чая в руках. Увы, кофе, столь обожаемый мной на Земле, здесь не варили. Так что приходилось довольствоваться чаем.
Герцог уселся в кресло напротив. Сейчас, после сцены на конюшне, он уже не выглядел любящим комфорт франтом. То ли решил дальше не притворяться, то ли еще не успел перестроиться.
Я не знала, о чем говорить с незнакомым человеком. Впрочем, он решил эту проблему за меня.
– Прекрасная погода, не правда ли, ваше высочество? – произнес он с еле слышной иронией в голосе.
Чудесное начало разговора, тяготившего как минимум одного из собеседников. Не знаешь, о чем говорить? Говори о погоде.
Я посмотрела на улицу. Там, за окном, все еще лил затяжной дождь.
– О да, – согласилась я, подчиняясь местным правилам игры. – Для тех, кто захочет установить рекорд по плаванию, погода действительно великолепная.
Герцог внезапно расхохотался. У него оказался приятный, не особо громкий смех.
– При дворе о вас помнят, ваше высочество, и каждый чаще всего говорит о вашем особенном чувстве юмора.
Чувство юмора у меня было более чем обычным. Циник во мне во весь голос вопил, что герцог далеко не просто так рассыпается в похвалах всему, что хоть отдаленно связано со мной. И, по идее, надо бы спросить его в лоб…
– Я удивлена, что при дворе кто-то решил вспомнить опальную принцессу, – несколько секунд подумав, все же произнесла я. – А еще больше удивлена вашему появлению здесь, ваша светлость. Тем более, в такую прекрасную, как вы утверждаете, погоду.
– О вашей откровенности тоже часто упоминают, при дворе это редкость, – последовал ответ.
Я сдержала в уголках губ так и рвавшуюся наружу усмешку.
О, о жизни при дворе я знала достаточно из дневников принцессы – тот еще серпентарий. Выжить там я, землянка, точно не смогла бы. И теперь, прочитав записи ее высочества, больше не удивлялась ее скверному, по местным меркам, характеру.
– Я проездом в этих краях, – продолжал между тем Арнольд ронт Вискаронтари. – Мое имение находится в трех днях конного пути от вашего.
Светский визит? За день до моего дня рождения? Я, конечно, поверю, да, конечно. Как и в искренность герцога, решившего рассказать мне о своих планах. Ну или сделаю вид. Исключительно ради приличия.
– Буду рада увидеть вас завтра на праздничном обеде в честь моего дня рождения, – мне все же пришлось произнести эти слова. Даже принцесса не имеет права пренебрегать этикетом настолько серьезно.
Заодно и с днем празднования я наконец-то определилась. Чем быстрее закончу, тем лучше.
Герцог, конечно же, рассыпался в благодарностях и заверил, что он обязательно будет. Ему ничто не сможет помешать.
«Даже потоп», – добавила я про себя.
На самом деле дождь летом был мне только на пользу. На полях, принадлежавших мне, росли в большом количестве арганийские лохвы – крупные растения, из которых изготавливалась оснастка для морского и речного флота империи. Они обожали дождливую погоду. Чем больше осадков выпадет, тем крепче будет тот же канат, который изготовится из одной такой лохвы. Чем больше канатов – тем больше прибыль.
Съедобные культуры, не переваривавшие дождь, находились в отдельных просторных теплицах. И о них можно было не беспокоиться.
Вообще, поместье полностью себя обеспечивало. Здесь можно было жить годами, практически ничего не закупая в «большом мире». Хотя, конечно, так думала только я, затворница по натуре, довольствовавшаяся малым и не пытавшаяся заполучить все и сразу. Мои гораздо более амбициозные соседи предпочли бы находиться поближе к столице и ее пустому, громкому светскому обществу.
Герцог между тем откланялся, еще раз пообещав появиться завтра при любых погодных условиях.
Я проводила его равнодушным взглядом и сразу же вернулась в свою спальню.
Усевшись в широкое удобное кресло с высокой спинкой и широкими подлокотниками, я задумчиво покачала головой. Что-то странное было в этом чересчур своевременном визите светского хлыща.
Может, конечно, я себя накручивала и видела вокруг одни заговоры, но мне казалось, что Арнольд ронт Вискаронтари появился очень уж вовремя, как раз в нужное время, чтобы спасти Дикки, моего любимца. И меня такие выводы настораживали. Что-то ему было нужно от меня, этому сиятельному герцогу. Понять бы еще, что именно…
Через некоторое время я вызвала служанку и приказала принести еду. То ли обед, то ли ужин, я сама не знала, что это будет. Но после приема пищи следовало спуститься в библиотеку и перечитать несколько книг, посвященных местному этикету.
Стол принцессы большим разнообразием не отличался: два-три вида каш, тушеное или жареное мясо или дичь, изредка рыба, исключительно морская, свежие или маринованные овощи, пара сортов колбас и сыров. Ну и на сладкое пироги, печенье, пряники, пирожные. Пила я пунш, компот, чай, морс. В общем, примерно то же самое, что может позволить себе любой среднестатистический житель из моего прошлого мира при неплохом ежемесячном заработке. Никакой икры на завтрак, ни красной, ни черной, ни любой другой. Все сытно, но при этом относительно скромно.
Понятия не имею, как Ярина питалась при дворе, но здесь, в усадьбе, она не шиковала.
Служанка принесла чуть сладковатую рассыпчатую кашу, кусок мясного пирога и стакан морса. Видимо, все же было время ужина.
Я довольно быстро проглотила все это и отправилась в библиотеку – освежать знания перед завтрашним торжественным обедом.
Библиотека, или книгохранилище, как называли ее здесь, находилась в дальней части поместья, подальше от жилых комнат. Большая просторная комната, днем она освещалась солнечным светом сразу из трех широких и высоких окон, а по вечерам – большими магическими шарами, висевшими под потолком. Два столика посередине, четыре кресла возле них, писчие принадлежности на столешницах и ковер на полу – вот и все, что, кроме книг, имелось здесь. Можно было усесться с выбранным томом в кресло, если не хотелось идти в комнату. Книги здесь занимали две трети от всего пространства. Полки и шкафы располагались практически везде. Книги стояли по темам, внутри тем – по алфавиту.
Едва я переступила порог, под потолком зажглись магические шары. Я уже знала, что именно мне нужно, а потому прошла к определенной полке в самом конце библиотеки.
Достав с полки тяжелый том в темно-коричневой обложке, я донесла его до столика, уселась в кресло и начала листать.
«Этикет государства Ронарин» – гласило название на обложке. Ронарин, или официально Ронаринская империя, был самым крупным по меркам этого мира государством из всех, расположенных на трех континентах.
В данный момент правил им отец Ярины, Людвиг Третий. Он готовился передать власть в руки старшему сыну, Антонаю, по мнению принцессы, напыщенному индюку без мозгов. При нем и так запутанный этикет грозил стать еще хуже и обрасти многочисленными уточнениями. Так что мне приходилось зубрить основы уже сейчас, пока было время.
За книгами я традиционно просидела до позднего вечера и вернулась в свою спальню после полуночи. Служанку вызывать не стала, подготовилась ко сну самостоятельно. Сняв с себя повседневное домашнее платье, я обтерлась мокрыми полотенцами. Затем улеглась в длинной, чуть ли не до пят, широкой ночнушке в постель, накрылась покрывалом и практически сразу же заснула.
Снилась мне Земля. Во сне я бродила по знакомым улицам города, заходила в свою квартиру, видела издалека немногочисленных знакомых и приятелей.
Родственников у меня не было. Родители несколько лет назад погибли в автокатастрофе. Жили мы замкнуто, на все мои расспросы о родне мама с папой отвечали, что они одни друг у друга. И потому после их смерти я осталась в полном одиночестве.
Проснулась я утром, как обычно в отвратительном настроении. Изо дня в день я видела свою прошлую жизнь, во сне. И не понимала, кто и зачем мне ее показывал. Не сказать, чтобы я уж так сильно тосковала по прошлому. Но каждое упоминание о нем отзывалось в сердце острым покалыванием. Как будто отточенные иголки вонзались в нежную кожу.
– Чтоб вас всех, – непонятно к кому обращаясь, пробормотала я и тряхнула головой.
Сегодня у Ярины день рождения. Пора вставать, вызывать служанку и начинать готовиться к приему гостей. Да, они появятся ближе к обеду. Но к тому времени мне следовало привести себя в порядок, позавтракать, надеть парадное платье, накраситься и уложить волосы в прическу по последней моде. Все это требовало времени. И дай бог, чтобы у меня осталось хотя бы полчаса свободных после всех перечисленных приготовлений.
Моя личная служанка, невысокая худышка Мира, кареглазая брюнетка, появилась в спальне буквально сразу. Она как будто караулила за дверью. Хотя, конечно, на самом деле все это время она ждала вызова, сидя в комнате для слуг на первом этаже поместья.
Мира была дочерью старосты в одной из деревень поблизости. Он возлагал на своих троих детей – дочь и двоих сыновей – большие надежды. И когда Миру забрали в поместье, прислуживать появившейся принцессе, невероятно обрадовался, по словам самой Миры. Как же, дочь будет теперь и едой, и одеждой обеспечена. И в поле по несколько часов ей работать не надо. В общем, одни плюсы. Сама Мира рассчитывала накопить немного денег и выйти замуж за кузнеца из родной деревни, в которого давно была влюблена.
Всю эту болтовню принцессе приходилось выслушивать частенько. Я, в принципе, была не против. Из таких вот рассказов жизнь местного населения складывалась точнее и ярче, чем из учебников.
Мира прибежала в обычной форме служанки и сразу же отправилась набирать ванну – мыть свою госпожу. В воду обычно добавлялись различные масла, так что совсем скоро я должна была благоухать не хуже розы.
Дойдя до ванной комнаты, или мыльни, как часто называла ее прислуга, я разделась и с удовольствием погрузилась в чан с уже готовой водой. В меру горячая, мягкая, она не раздражала кожу. А витавшие в воздухе запахи аромамасел помогали телу расслабиться.
Я старательно выкинула из головы всевозможные мысли и просто лежала, наслаждаясь приемом ванны. Мне было хорошо, очень хорошо.
Когда положенное время истекло и вода начала остывать, Мира помогла мне вылезти, тщательно вытерла большим махровым полотенцем мое тело и сопроводила меня в спальню.
Несколько минут, и вот уже из глубоких недр платяного шкафа на свет появляется платье, пошитое местной портнихой как раз для моего сегодняшнего дня рождения. Нежно-персиковый цвет по традиции могли использовать в одежде только юные леди, те, кто появился на своем первом балу и подыскивает себе мужа. Старым девам вроде меня полагались темно-голубой, синий, зеленый, изумрудный. На крайний случай – красный. Но Ярина никогда не слушала других, если ей это было не выгодно. Персиковый был ее любимым цветом. А потому и платье сшили из него. Еще и кружевами белоснежными украсили – символом невинности и чистоты. Мол, смотрите, люди добрые, какая и у вас принцесса. Любуйтесь ею, цените ее.
Я понятия не имела, девственна ли была Ярина, об этом ничего не было написано в дневниках. Но кружева, на мой взгляд, можно было и не пришивать. Тем более в такой глуши, где все равно никто из гостей по достоинству наряд не оценит. Разве что зависть затаит, посчитав, что Ярина слишком уж шикует.
В любом случае платье было готово. И Мира помогла мне облачиться в него, не очень туго зашнуровала гибкий корсет, расправила кружева и подала туфли под цвет платья.
Я внимательно оглядела себя в зеркало. Портниха сотворила чудо. У мужиковатой, по меркам местного аристократического общества, Ярины появились и талия, и бюст, и бедра. В общем, все те части тела, которые так ценят мужчины.
Небольшое декольте привлекало внимание и так и манило заглянуть внутрь. Ткань юбки выгодно подчеркивала нижние «девяносто». Невысокий каблучок на кожаных туфлях должен был помочь привнести в походку женственность.
Теперь оставались макияж и прическа.
Здесь мы с Мирой застряли надолго. Она, наскоро обученная старшими служанками и тренировавшаяся на поварятах, предлагала варианты с пышными локонами и яркой краской, я отвечала, что в таком виде меня можно будет ставить в качестве пугала на огороды – все птицы разлетятся, гусеницы с испуга сразу же окуклятся.
Мира хихикала и снова предлагала не тот вариант, который мне был нужен.
В конце концов компромисс был найден, и мы сошлись на неброском дневном макияже и простенькой прическе со струящимися локонами.
В образе надменной городской красавицы, внезапно оказавшейся в сельской глуши, я вышла в коридор, устеленный ворсистыми коврами, и уверенно зашагала к лестнице. Усадьбы была украшена к моему дню рождения и сверкала чистотой. Цветы, в основном без запаха, были расставлены и развешены везде, даже под потолком. Я не любила сильные или резкие ароматы. А потому слугам был отдан приказ отбирать как можно менее пахучие растения.
Внизу, в широком просторном холле, суетились слуги. Гости уже начали прибывать, а потому я сразу же направилась в гостиную, чтобы их развлекать.
Не сказать, чтобы от принцессы ожидали излишней гостеприимности. Но проявить вежливость все же нужно было. Хоть немного. Хамкой Ярину точно никто не назвал бы.
В гостиной, небольшой, но уютной комнате, обставленной мебелью бежевого цвета, собрались все «сливки» местного общества.
Барон Алекс ронт Гартон, грузный широкоплечий шатен, высокий и не особо красивый, пожаловал вместе с супругой Изольдой, тонкокостной блондинкой, изящной миловидной куколкой, и дочерями Агнессой и Вероникой. Обе, высокие плотные красавицы, ростом пошедшие в отца, а внешностью – в мать, не так давно перешагнули порог восемнадцатилетия. Женихов у них не имелось, что и не удивительно – в нашей провинции с женихами-аристократами было туго. И теперь родители тщетно пытались в кратчайшие сроки найти тех глупцов, кто позарился бы на наследниц практически полностью разоренного имения. И Агнесса, и Вероника умом не блистали. Связей у них тоже не было. А потому, если в ближайшее время не случится чудо, обеих девушек будет ждать традиционная для этого общества участь старых дев. Подобный статус могли простить мне, принцессе, имеющей и положение в обществе, и деньги, а также защиту императора, но никак не безземельным и безденежным дочерям барона. На них и сыновья местных крупных купцов не позарятся.
Сейчас, пока Агнесса и Вероника все еще были молоды и красивы, их довольно охотно принимали в местных гостиных – украсить собой и так относительно жидкое аристократическое общество. Но пройдет два-три года, и если они не сумеют выйти замуж, то их ждет или жизнь вечных затворниц, или унизительная участь приживалок при богатой и родовитой даме, которой, в отличие от них, повезло в жизни. Просто так их никто не позовет в так называемое приличное общество. Их красота увянет, они станут смотреть на мир хмуро, улыбаться кисло и мечтать о тишине и покое. И Агнесса, и Вероника прекрасно знали правила игры, а потому, наверное, выложили все свои сбережения, чтобы заплатить местной портнихе.
Сейчас обе красовались в светло-голубых платьях, невероятно шедших им, белокожим и светловолосым, как и их мать. Сшитые по последней столичной моде, платья позволяли увидеть и оголенные плечи, и небольшую девичью грудь в нешироком и неглубоком декольте. Длиной до середины икры, платья могли бы считаться неприличными, если бы были надеты на прогулку. Здесь же, в моей гостиной, они всего лишь подчеркивали отчаянное положение, в котором находились охотницы за женихами.
Родители девушек были одеты намного скромней, в видавшие виды наряды. Ну еще бы. Им искать партию уже не надо было.
Рядом с семьей барона расположился граф Виктор ронт Рутик. Одинокий холостяк лет пятидесяти, он владел приличным куском земли по соседству с моим имением. На него, высокого синеглазого брюнета, очень даже симпатичного, заглядывались все женщины, не имевшие мужей. Еще бы, такое состояние, с десятком деревень, лесопильней, рыболовным хозяйством и охотничьими угодьями.
Виконт Нортон ронт Шорт, молодой блондин с голубыми глазами и сильно выдвинутым подбородком, не особо красивый и совсем не богатый, появился в довольно потертом наряде. Он старался не пропускать ни одного мероприятия в округе, чтобы поесть на халяву. Любитель женщин, он прекрасно понимал, что рядом с тем же графом ронт Рутиком его шансы составить приличную партию сильно уменьшаются. Понимал и поэтому часто завистливо посматривал в сторону графа.
Тот, впрочем, на такие взгляды не обращал ни малейшего внимания.
Графиня Ядвига ронт Шартаран явилась вместе с супругом, Артуром ронт Шартаран. Невысокий, округлый, с писклявым голосом и несколькими залысинами, он старался держаться подальше от основного сборища, много курил и часто заигрывал со служанками.
Дети графской четы, четыре дочери и сын, тоже присутствовали в гостиной вместе со своими вторыми половинами.
После недолгих взаимных приветствий все перешли в обеденный зал.
Стол, накрытый белоснежной скатертью, был уже уставлен разнообразными блюдами.
Я, хозяйка, уселась в кресло во главе стола. Остальные расселись в соответствии со своим статусом, оставив пустовать одно из кресел сбоку от меня – я ждала появления Арнольда ронт Вискаронтари.
– Ах, ваше высочество, – Ядвига не умела и не хотела молчать дольше пяти-семи минут. Даже когда ела первое, горячий ароматный суп, она находила возможность высказаться, – сегодня великолепная погода. Сама природа поздравляет вас с днем вашего рождения.
Да, за окном и правда сверкало солнце, а на небе, к моей досаде, не виднелось ни облачка.
Ответить на подобный замаскированный комплимент я не успела. Стоявший у двери мажордом торжественно объявил:
– Его светлость герцог Арнольд ронт Вискаронтари.
Народ прекратил есть и с любопытством уставила на дверь, в которую входил его светлость.
Он шел с улыбкой, довольный жизнью, богатый, красивый молодой. И все дамы за столом, вне зависимости от их статуса, сразу же растянули губы в ответной улыбке.
«Уедет, а через несколько месяцев здесь родятся его бастарды», – отчетливо поняла я.
– Ваше высочество, – подойдя к своему месту за столом, учтиво поклонился мне Арнольд, следом за поклоном опускаясь на свое место, – вы великолепно выглядите. Впрочем, как и всегда.
– Благодарю, ваша светлость, – ровно ответила я.
Непривычная к комплиментам на Земле, я и в этом мире относилась с подозрением ко всем, кто их делает. Герцог Вискаронтари у меня вообще не вызывал положительных эмоций. Разве что за спасение Дикки я была ему благодарна. В остальном я предпочла бы держаться от его сиятельства как можно дальше. Не хотелось пополнять собой копилку его многочисленных побед, а уж тем более – ложиться с ним в постель.
– Ах, ваша светлость, – мгновенно перехватив инициативу, защебетала графиня Ядвига, – мы все чрезвычайно рады с вами познакомиться!
Мужчины за столом ответили взглядами из-под насупленных бровей, в которых не было ни капли радости.
Арнольд улыбнулся, как мне показалось, иронично.
– Поверьте, лисса1, это взаимно. У вас чудесное платье. Его шила столичная портниха?
Платье Ядвиги было далеко от столичного, это знали все за столом, слишком старомодным и плохо пошитым оно выглядело. Но сама она неискренний комплимент приняла с удовольствием, довольно зарделась и принялась в подробностях рассказывать обо всех своих появлениях у местной портнихи. Арнольд внимательно слушал, делая вид, что ничего и интереснее в жизни своей не знал.
Пока они общались, большая часть гостей успела порадовать свои желудки первым и стала терпеливо ждать второе.
Слуги торопливо разнесли блюда, расставили их на столе, удалились к стене, и званый обед продолжился.
– Ваша светлость, – улучив момент, бесцеремонно вклинилась в разговор Агнесса, сидевшая напротив Ядвиги. Ее грудь усиленно заколыхалась под платьем, – это правда? Вы приехали в наш край в поисках невесты?
За столом затаили дыхание все, включая столовые приборы. Я подобных слухов не знала, но не удивилась бы, если бы Агнесса выдумала сказанное здесь и сейчас. Очень уж сильно она нуждалась в супруге.
– Увы, лисса, – и снова эта чуть ироничная улыбка, как бы советовавшая всем «сверчкам» за столом знать свои «шестки» и не пытаться обаять столичного гостя. – В вашем крае, несомненно, проживают прекраснейшие девушки во всей империи. Но я здесь проездом, буквально на пару дней.
Разочарованный вздох женской половины меня насмешил. Тоже мне, цветник. Ни одна из местных дам своим благосостоянием и родословной однозначно не могла тягаться с герцогом Вискаронтари.
Пока особо важный гость довольно охотно развлекал публику, я успела съесть и тарелку каши, и мясную подливу, и даже тушеные овощи, и теперь, сытая, лениво наблюдала за общением за столом.
– Ваша светлость, – обратил на себя внимание виконт Нортон ронт Шорт. Он говорил почтительно и явно робел перед влиятельным гостем, – правда ли, что в столице сейчас набирают управляющих в поместья его величества?
Эм… Что-то я упустила в этой жизни. Отец Ярины набирает управляющих? Вот так официально? Не ставит втихомолку своих людей, а объявил настоящий набор? Для чего? И зачем эта информация виконту? Хочет попасть на место одного из управляющих? Он же настоящий аристократ, пусть и разорившийся, с длинным списком благородных предков. Таким, как он, стыдно работать на императора. На эту должность обычно отправляют бастардов влиятельных аристократов или сыновей богатых купцов.
– Правда, – кивнул Арнольд, – только набор недавно закончился. Впрочем, его величеству всегда нужны верные люди на разных постах.
Виконт почему-то покраснел и молча уставился в свою тарелку. Да что тут происходит? Мне показалось, или Арнольд напомнил собеседнику о чем-то, известном только им двоим? Похоже, что да, потому что во взглядах остальных гостей тоже сквозило замешательство.
Обед прошел спокойно. Почетный гость оттягивал на себя все внимание, которое иначе обязательно досталось бы мне, и за это я была ему благодарна. Он развлекал лиссов аристократов и не забывал при этом набивать живот.
После второго подали десерт и чай. Вообще, конечно, по этикету, нам следовало разойтись по комнатам в зависимости от пола и там мило болтать друг с другом, сплетничать и закусывать пирожными. Но жизнь в провинции накладывала на все свой неизгладимый отпечаток. Здесь следовали только тем пунктам этикета, которые были выгодны в данную минуту.
И потому расходиться гости не стали, остались на своих местах, чаевничая в компании важного гостя.
Я внимательно слушала темы беседы, но ничего интересного так и не услышала. Обычная беседа ни о чем: немного политики, чуть-чуть экономики и уйма болтовни о местных проблемах.
Гости ушли не раньше, чем съели все, что оставалось на столе. Арнольд помедлил с уходом, вежливо отказываясь от компании каждого из аристократов. Похоже, ему нужно было пообщаться со мной, и желательно наедине. Зачем, я не знала, сама беседовать с ним желанием не горела. Но не выгонишь же столичного гостя их поместья без особой причины. Так что я продолжала сидеть во главе стола в своем кресле и терпеливо ждала, когда мы останемся наедине, и он сообщит мне то, ради чего остался.
– Ваше высочество, позвольте мне еще раз поздравить вас с днем рождения и преподнести этот скромный подарок, – из кармана Арнольда появилась небольшая бархатная коробочка. В ней оказался кулон-капелька, выполненный из прозрачного хрусталя, на золотой цепочке. – Эта безделушка отвратит от вас врагов и поможет защитить ваше здоровье и имущество.
«Безделушка», на мой взгляд, стоила дороже, чем мое довольно дорогое платье. Но проблема была совсем не в этом.
– Благодарю, – я раздвинула губы в официальной улыбке, – но не могу принять ваш подарок – не знаю, должна ли вам доверять.
Арнольд, вопреки ожиданиям, не обиделся, наоборот – весело улыбнулся.
– Я предполагал, что вы так скажете, и готов произнести магическую клятву.
О магических клятвах я знала только в теории. Этакое заклинание, отражающееся на ауре живого существа. Клятву нельзя обойти или нарушить. Обычно просто так клятвы не приносили, тем более первым встречным, пусть это были и принцессы. А потому у меня возникал логический вопрос: кто прислал в эту глушь Арнольда и что неизвестной стороне от меня надо? Видимо, все эти мысли были написаны у меня на лице, причем крупными буквами, потому что дальнейшая реакция последовала мгновенно.
– Ваше высочество, не нужно смотреть на меня с таким подозрением, – улыбка Арнольда стала еще шире. Я могла побиться об заклад, что ему доставляет удовольствие эта сцена. – Клянусь, что я всего лишь выполняю волю вашего отца. Он просил меня подобрать для вас достойную магическую защиту, так как боится, что в этой глуши могут появиться существа, способные вас обидеть.
В воздухе появилась и сразу же исчезла синеватая прозрачная молния – местные боги приняли клятву Арнольда.
Отказываться дальше было бы глупостью, поэтому я потребовала произнести клятву о непричинении вреда, приняла ее и увидела молнию.
– Позвольте мне помочь вам – надеть цепочку сразу же.
Я равнодушно пожала плечами и повернулась к Арнольду спиной. Да, здесь и сейчас он нарушал этикет, пусть и незначительно – незнакомый мужчина не имел права оказывать женщине такие услуги. Но, во-первых, мы были в провинции, где многое прощалось, а во-вторых, Арнольд вполне попадал под категорию моего личного телохранителя, особенно после клятвы о приказе императора. Да и сама я, землянка, не видела ничего дурного в легкой помощи.
Кулон удобно улегся у меня на груди.
