– В личном. Она тебе подходит по всем параметрам.
– Это когда ты так решил? – Ну началось…
– Когда сидела в моём кабинете, показывая фото сына. Есть в ней что-то… лучистое, светлое, что ли. Не знаю, как объяснить. Но то же самое я видел в тебе до трагических событий. Кто знает, возможно, всё это можно вернуть. Да и Нина точно при желании ребёнка на дыбы не встанет, как Полина.
– Серёг, тебе сына надо, а лучше дочку, иначе у тебя сдвиг по фазе скоро начнётся. Ты мне всё больше напоминаешь психически больного с маниакальной зависимостью.
Знаю я, всё знаю. Закрываю глаза, гоню прочь омерзительные мысли. Прямо сейчас вспоминается каждая беседа с Полиной, каждая ссора, в которой фигурировали дети, каждый выпад.
– Так и есть, – подтверждаю, но неожиданно слышу протяжный стон. – Болит?
– Пока да. Врач вечером придёт, чтобы укол сделать. В этот раз медленнее отхожу.
– Хватит хернёй страдать, лечись уже по-человечески, основательно. А то проснёшься как-нибудь утром, а встать не сможешь.
– Спасибо за поддержку.
– Я дело говорю, потому что переживаю за тебя, а ты всё отшучиваешься и укольчики делаешь. Ты дошёл до стадии кардинальных мер. Смирись и начинай ползти в сторону клиники, иначе я подтолкну.
– Понял. Принял.
– Пришлю документы с курьером по тверскому филиалу, посмотри, оцени работу моей жены. Не хочу смотреть.
– Сам бы глянул и понял, что не зря изъявила желание отправиться в Тверь. Полина умная, этого не отнять, работу свою знает, за компанию радеет всей душой, понимая, что доход идёт в её же семью. Как к работнику к ней претензий нет.
– А как к жене?
– Это у тебя нужно спросить. С этой стороны я никогда её не узнаю.
– Мне отец условие выставил… Если в течение года не будет внука, я с Полиной должен развестись.
Приятная беседа, состоявшаяся неделю назад, ещё не переварена мной. Всё по привычному сценарию, вот только впервые на защиту Полины я не встал, предпочёл промолчать. Решение отцу объявлю по факту, когда будет поставлена точка в нашем браке.
– И ты так просто откажешься от своей женщины?
– Проблема в том, Игнат, что, скорее всего, она уже не моя… – Уже полгода как моя жена развлекается с другим, совершенно забыв оповестить собственного мужа.
– Ты о чём?
– Так, ни о чём. Пока не понял, что именно происходит. Ты узнаешь первым. До связи.
Отключаюсь и сразу направляюсь в конференц-зал, чтобы увидеть того, на кого пал выбор Полины.
Вот уже полчаса слушаю пронзительную речь адвоката Пронина. Точнее, одного из них, потому как целых шесть задействованных в нашем вопросе мужчин поочерёдно берут слово, рассказывая о существенном вкладе своего нанимателя в развитие «Эвиты». Периодически вскидываю бровь, тем самым выражая удивление, потому что каждое слово фонит откровенной ложью и почитанием себя любимого. То и дело поглядываю на адвоката компании, у которого пар из ушей валит от услышанного. И я его понимаю, но терпеливо жду. Ещё десять минут бессмысленно демагогии, и мы приходим к главному – сумме, на которую рассчитывает Арсений.
– А не многовато ли за несущественную долю человеку, который носа не показывал в компании последние лет пятнадцать, собирая лишь проценты от владения акциями? – обрываю пронзительную речь очередного адвоката. – Всё, что сейчас здесь прозвучало, – обвожу пальцем конференц-зал, – игра воображения вашего клиента. Слишком много берёшь на себя, Арсений Олегович, – обращаюсь к Пронину, – вывезешь? А?
Компаньон недовольно фыркает, постукивая пальцами по столу, и шепчет что-то на ухо сидящему рядом мужчине средних лет. В своём привычном стиле: волосы зализаны назад, надушен до тошноты и тёмно-зелёный костюм бросается в глаза. С чувством стиля у Сени дерьмово, экстравагантностью отличается с института, когда сокурсницы подшучивали над ним, откровенно насмехались, а Пронин делал вид, что плевать он хотел на мнение окружающих. Хотя действительно плевать, раз сохранил привычный образ спустя столько лет.
– Сколько везти – моя проблема, Сергей Нигматуллович, ты, главное, дай. – Губы расплываются, оголяя белоснежные зубы. – Когда-то вам с Красовским не хватило малой части, которую я по доброте душевной дал, теперь же хочу избавиться от ненужного элемента. Замечу, тебе первому предлагаю выкупить свои восемь процентов, – поднимает палец, – а ведь мог бы поступить некрасиво, сразу выйдя на свободный рынок. Цена окончательная, снижать не намерен. Не купишь ты – купит кто-то другой.
– Разочарую тебя, мой бывший друг, – не менее приветливо улыбаюсь, – восемь процентов никому не нужны. Несущественны, не играют роли, на принятие решений не влияют, потому что имеются ещё девяносто два, куда весомее. Если даже продашь на сторону – мы это переживём, поверь мне, – удовлетворённо киваю, – потерпим левого человечка рядом, пока он не поймёт, что его покупка – самая большая ошибка. А затем, немного погодя, предложим медную монету, и он с радостью согласится, не имея возможности проворачивать большие дела. Кстати, – щёлкаю пальцами, – советую повторно ознакомиться с Уставом. Там есть довольно интересный пункт о выплате дивидендов участнику закрытого акционерного общества, по условиям которого акционеры, имеющие больший пакет, регулируют выплаты.
Лицо Арсения на секунду искажается. Бегает взглядом по адвокатам, удивлённо моргая. Так и знал – пропустили. Слишком закручено и непонятно, но, если развернуть, вчитаться в каждое слово, становится ясно – он в проигрыше. Получаю удовлетворение от замешательства, гуляющего по группе напротив. Слышатся шушуканья и недовольное шипение Пронина, который, вероятно, кроет благим матом каждого из помощников. Проходит не меньше пятнадцати минут, после которых Арсений возвращается на своё место.
– Мы берём неделю на изучение Устава. Пока озвученная сумма в силе. О следующей встрече я сообщу дополнительно, но предположительно в понедельник, – поднимается, решив, что беседа окончена, но нет.
– Заранее предупреждай. Красовский отлучился по важным делам, я один. Могу быть не на месте, занимаясь делами компании. Например, планирую поездку в Тверь. – Пронин нервно дёргается, сглатывает.
О, каждое слово достигло цели, в который раз подтвердив мои догадки.
Жаль, Аня сообщает лишь о времени прибытия и отбытия Арсения в кабинет моей жены. Почти каждый день, подолгу, но и этого недостаточно, чтобы открыто заявить об измене. Не пойман – не вор, как говорится. А поймать очень хочется, раздавив обоих. Требуется хотя бы визуальное подтверждение более тесных отношений между Полиной и нашим компаньоном, в противном случае, спевшись, они выдадут одну версию, которую у меня не получится оспорить.
– А когда собираешься в филиал?
Так желает подстраховаться, что задаёт вопросы, не понимая – топит сам себя.
– Как только, так сразу. С днём и временем пока не определился, – сухой ответ, но и он заставит быть обоих начеку, не позволяя, настолько частых, как прежде, встреч. – До встречи.
Делегация покидает зал, и лишь, когда дверь за последним участником закрывается, иду на выход. Сразу замечаю Нину, сосредоточенную на толпе только что вышедших мужчин. Девушка быстро делает два шага и уже из-за угла продолжает своё наблюдение. Странная реакция.
– Вы от кого-то прячетесь? – подскакивает на месте и медленно поворачивается.
– Добрый день, Сергей Нигматуллович. Совсем нет.
– А мне кажется, да, Нина. От кого-то из них. – Снова проследив взгляд девушки, понимаю, что она смотрит на Пронина. Неожиданная догадка осеняет. – Вы кого-то из них знаете?
– Нет. Никого. Впервые вижу.
– Посмотрите внимательно, Нина. Возможно, вам знаком высокий мужчина в зелёном костюме? – В серых глазах проносится волна паники и страха.
Она знает Арсения и не просто знает, уверен, это связано с Полиной. Сколько успела увидеть Нина за две недели? При удачном стечении обстоятельств – много. И сейчас, видимо, это самое «много» она старается от меня утаить.
– Простите, но я впервые его вижу, как и всех в этом офисе. Я и с вами-то разговариваю второй раз в жизни.
Что ж, почти поверил. Почти. Но не до конца. С силой собравшись, Нина расправляет плечи, натягивая маску уверенности, но улавливаю – от страха у неё почти отнимаются ноги, потому что девушку заметно потряхивает, и, чтобы не упасть, она опирается на стену. Ладно, будь по-твоему. Пока.
– Что ж, будем считать, что я поверил. Вы устроились в квартире? – перевожу на тему, как ей кажется, несущественную, но теперь, кроме налаживания личной жизни друга, есть не менее важный момент – разговорить Нину. Игнат мне в помощь, стоит только правильно попросить.
– Да-да, спасибо ещё раз. Не знаю, что бы я делала, если бы вы не предложили данный вариант, – мямлит.
– Благодарность принята, – делаю шаг вперёд, но вовремя вспоминаю цель проживания Нины в корпоративной квартире, бросая напоследок: – Не забывайте здороваться с соседями. – А если быть точным, с одним-единственным и, надеюсь, симпатичным для девушки.
Возвращаюсь в кабинет, чтобы сразу набрать друга. Новости по Пронину пока неопределённые, но и это должно быть донесено Игнату. При условии оплаты выставленной суммы один не потяну. Сейчас понимаю: Сеня точно знает, сколько может запросить, вероятно, осведомлён Полиной о наличии в компании такой суммы. Вот только если у Игната таковая имеется после продажи многочисленной собственности, от которой он избавился после гибели семьи, мои капиталы в деле и рассчитывать я могу только на помощь отца. И тут снова проблема по имени Полина, которая стоит между нами вот уже восемь лет, всплывёт снова, только теперь мне придётся выбрать – компания или жена. И если первая процветает и здравствует, то вторая отказалась от меня, направившись в другую сторону.
Воссоздаю образ Арсения, совершенно не понимая, что же привлекло в нём Полину. Абсолютный флегматик, он ничем не выделялся во время учёбы, оставаясь в стороне от важных вопросов. Единственное, что отличало Пронина, – отличная память, которой он пользовался себе во благо. Даже не помню, почему много лет назад, когда мы с Красовским задумали наше дело, обратились к нему. Или же это он нас нашёл?
Снова набираю Игната, который просил оповестить о результатах. Но теперь намерен поднажать в вопросе с Ниной, желая получить от девушки необходимые подробности.
– Как прошло?
– Не очень. Он такую цену заломил, – присвистываю, – в половину нашей компании в сумме. Наглеет наш бывший друг. Стоит на своём – ни шагу в сторону, и адвокаты жмут меня со всех сторон. Без тебя сложнее. Следующая встреча в понедельник, надеюсь, ты составишь мне компанию.
– Вот что не нравится? Сидел пятнадцать лет и тупо прибыль получал ни за что, только деньги перечисляли. Компания растёт, расширяется, прибыль увеличивается, а он надумал акции продать. Как думаешь, почему?
– О причинах не распространялся. Хочу, и всё тут. – Хотя причины мне известны, но пока с другом поделиться не готов.
– Но мы ведь можем просто не покупать?
– Можем, – нехотя подтверждаю, – но в этом случае Пронин выйдет с нашими акциями на рынок и отдаст тому, кто больше предложит. Да, это восемь процентов, но лучше, чтобы они были у нас.
Я, конечно, намекнул на возможность остаться без прибыли, но есть слепые места в Уставе, которыми грамотный адвокат способен легко воспользоваться. А у Арсения их шесть.
– Значит, будем платить. Скинемся поровну и выкупим. Согласен?
– Я-то согласен, только нет у меня столько в свободном пользовании. Придётся ползти к отцу, чтобы не потерять дело.
– А ползти не хочется, правильно понимаю?
– Сам знаешь, камень преткновения – Полина, и отец не сдержится, выставив условия, тебе известные.
– Какие варианты?
– На следующей неделе поеду в Тверь. Пора поговорить с собственной женой и прояснить… некоторые нюансы, которые от меня скрывали.
Даже представил в красках нашу беседу на повышенных тонах и истерику Полины.
– О чём речь? – напрягается Игнат, готовый выслушать мои многочисленные предположения.
– Расскажу по факту. Не сейчас.
– Это ты так аккуратно намекаешь «не твоё собачье дело»?
– Просто сначала хочу услышать всё от Полины, а дальше по обстоятельствам. Поспешные выводы ни к чему хорошему не приводят, именно поэтому я дал себе время остыть, чтобы не рубить с плеча, сжигая к херам все мосты разом.
– Насколько я понимаю, сейчас ты говоришь о личном?
– Именно, – закуриваю сигарету, приближаясь к окну.
Не люблю курить в помещении, но покидать пределы кабинета не хочется, а в общую курилку идти тем более.
– Ты снова начал курить? Бросал ведь.
– Уже начал. Твоя отдушина бокс, моя – сигареты. И не нужно читать мне нотаций по этому поводу.
– Тогда ты не напоминай про мою спину. В клинику пока не собираюсь, хотя врач настаивает каждый день.
– И правильно…
– Мы договорились, – понижает голос, срываясь в недовольство.
Не нравится, когда тыкаю пальцем, словно ребёнку, указывая в нужном направлении. А я переживаю, по-настоящему. Игнат, можно сказать, единственный близкий мне человек, прошедший рука об руку долгий путь.
– По рукам. Чем планируешь заняться, болезный, пока я тут разрываюсь между проблемами в компании и личной жизни?
– Буду готовить рыбу, – торжественно заявляет, а у меня едва сигарета не падает из рук.
– Рыбу? То есть неудавшийся вчерашний ужин тебя ничему не научил?
– Научил, друг, научил. Именно поэтому я с тобой прощаюсь. Не засиживайся допоздна, езжай домой.
– Там пусто, – неприятно признавать. – Противно в одиночестве слоняться по квартире. Может, я к тебе? На рыбу?
Идея завалиться в гости к Игнату мне нравится, и мысленно я уже мчу по улицам Москвы, пуская слюни в предвкушении вкусного ужина.
– Ну нет, у меня другие планы. Напоминаю, ты сам наградил меня соседкой…
– Понял. Не налажай там, как ты умеешь, – последние наставления, и сбрасываю звонок.
Нина смогла сделать то, что не удалось ни одной представленной другу кандидатке – заинтересовать, а тот факт, что Игнат запланировал повторный ужин после вчерашней неудачи, даёт понять – есть шанс на создание чего-то глубокого. А там, возможно, повезёт и мне.
Глава 4
Яна
– Ужинать идём? – второй раз зову мальчишек, которые с энтузиазмом разбирают робота, подаренного Егору на день рождения папой. Какая-то особая тяга доломать эту игрушку возникает у мальчиков. И тут Орехов не угодил.
– Пять минут, мам, – ноет Мишка, возвращаясь к интересному занятию.
– Пять и кушать.
Однозначно с переездом ко мне сестры стало проще угомонить сына, заняв интересным делом. Раньше Миша, приходя из садика, утыкался в телевизор или же просто таскался за мной следом по квартире. Сейчас их не оттащишь друг от друга.
Делаю салат, то и дело возвращаясь мыслями к Нине. Надеюсь, она всё же сможет перебороть себя и ответить взаимностью новому знакомому, который на фото показался очень даже приличным. Хватить скулить по Орехову, перемалывая снова и снова собственные ошибки и анализируя, где и когда повернула не туда.
Все и каждый убеждали её в нецелесообразности выбора шесть лет назад, когда Юрочка, упав на одно колено, сделал Нине предложение. Позёр тогда, остался таким и сейчас, по-прежнему выставляя собственное «я» на первый план и затыкая других. Когда Нина пришла ко мне с вещами и ребёнком, сделала всё, чтобы первое время встречи с Ореховым сошли на нет, позволив сестре абстрагироваться от удушающей ауры мужа. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя, ощутив свободу и способность принимать решения самостоятельно без оглядки на Юру. Но Орехов, как типичный абьюзер, лишившийся удобной девочки для битья, пробивался к Нине звонками и сообщениями, которые я часто скидывала и просто удаляла, оберегая сестру.
Его выяснившаяся измена, которая стала для Нины неожиданностью, сыграла в данной ситуации на руку, дав шанс окончательно разочароваться в мужчине, за которым она была замужем. Откуда пришёл, пусть туда и валит, оставив нашу семью в покое и позволив Нине обрести счастье рядом с кем-то другим.
– Мам, мы пришли. – Мальчишки врываются подобно урагану, усаживаясь на привычные места.
Выставляю перед ними тарелки, отмечая хороший аппетит. Теперь дети соревнуются друг с другом даже в еде, внимательно наблюдая за количеством съеденной пищи. Соперничество работает на меня, позволяя накормить непосед нормально, оставив сладкое, как бонус, напоследок. Нина часто идёт на поводу у Егора, позволяя сладости перед едой, но со мной мальчики поняли, что стоять на своём до последнего я буду принципиально.
Детский вихрь, закончив ужинать, срывается с места, оседая в детской и продолжая доламывать большого робота. С нетерпением жду, когда выброшу в мусор то, что останется от подарка папы Егора.
Закрутившись на кухне, пропускаю вызов мамы. В последнее время с ней сложно. С ними обеими. Никак не придут к общему знаменателю по вопросу развода Нины и ухода её от мужа. Я, словно буфер, отгораживаю одну женщину от другой, не позволяя случиться катастрофе мирового масштаба.
– Привет, мам. Мальчиков кормила, не слышала звонок, – поясняю свою невнимательность, чтобы избежать претензий от родной женщины.
– Нина звонила?
– Звонила. Всё хорошо, каждый день в офисе познаёт новое, старается успеть за куратором.
– Что с Ореховым? – прилетает уже привычный вопрос.
Заводится, направляя на тему бывшего зятя и желая очернить его ещё больше. Но в последнее время я обрываю маму, не погружаясь в тему бывшего мужа сестры.
– А что с ним?
– Яна, не прикидывайся! – повышает голос. – Мало того, что он выпер Нину ни с чем, оставив с голой задницей, так ещё и элементарного дать не желает. Алименты мизерные, дом предусмотрительно записан на Лидочку, даже машину отобрал, хотя я прекрасно помню, что это был подарок на рождение Егорки. Мразь чистой воды, – зло выплёвывает в трубку, словно это я виновата в генетической предрасположенности Орехова к скотству. – Говорила я ей. Все говорили, что…
– Мам, хватит, – резко обрываю, не желая в тысячный раз выслушивать надоевшие до тошноты причитания. – Всё уже сделано. Невозможно вернуться в прошлое и изменить решение. Так случилось. Прими это и живи дальше. Можно до бесконечности склонять бывшего мужа твоей дочери самыми омерзительными эпитетами, но ситуация останется неизменной: Нина была за ним замужем, есть Егор. Всё.
Замолкает на мгновение, вероятно, сейчас скинет звонок, не найдя в моём лице поддержки. В последние несколько месяцев я, словно между двух огней, выступаю хрупким балансом, желая наладить отношения между мамой и сестрой, но пока принимаю весь огонь на себя, едва сдерживаясь от резких высказываний.
– Почему она не хочет со мной поговорить? – Раздражение сменяется тоскливым спокойствием, когда мама стремится выяснить причину нежелания Нины элементарно позвонить.
– Потому что ей трудно и больно. Сейчас она нуждается в поддержке, понимании и сострадании, если хочешь. Нина и сама прекрасно понимает, чем ей аукнулось решение связать свою жизнь с мужчиной, который ей не подходил изначально, но совершенного не вернёшь. Остаётся лишь принять, и сейчас она на стадии этого самого принятия. Я потратила слишком много времени, чтобы вытащить её в реальный мир и задуматься о собственном будущем и желательно новом мужчине, который станет ей настоящей опорой и даст им с Егором надежду на настоящую семью. Прекрати её постоянно тыкать палкой, возвращая мыслями к ненавистному тебе зятю, и, возможно, Орехов выветрится из её памяти намного быстрее, – произношу длинную речь, надеясь на понимание взрослого человека. Я устала вытаскивать из депрессивных мыслей сестру и ругаться с матерью, напоминая об элементарном такте.
– И всё-таки ты на её стороне, – разочарованно выдыхает, а я готова взреветь от негодования.
– Я – это я. Я люблю вас обеих с позиции дочери и сестры. Не могу заставить Нину разложить перед тобой свою душу на молекулы. Пока она не готова к разговору.
– Но ведь с тобой она разговаривает, – кидает упрёк, ещё раз напоминая, что старшая дочь в критический момент пошла ко мне, а не к ней.
– Я не обвиняю, а объясняю – это разные вещи. Иногда она прислушивается, иногда всё же стоит на своём. Нина – взрослая девочка, способная самостоятельно распоряжаться своей жизнью, принимая важные решения. Уверена, ты желаешь ей добра, но добро у тебя получается с кулаками, а ей сейчас нужно другое. Дай ей время прийти в себя, осознать, чего желает, и принять собственные ошибки, и тогда она сама придёт к тебе.
– Ладно. Я подумаю над твоими словами. Передай ей привет.
Отключается, а я оседаю на стул, устало прикрыв глаза. Бесконечная битва, в которой мне не посчастливилось выступать в роли переговорщика без права снять с себя полномочия. Одно и то же на протяжении нескольких месяцев: заезженная пластинка без смены репертуара.
В такие моменты я вспоминаю Сашу, который всегда мог молниеносно расставить всё по местам, решив все вопросы одним махом. Невероятная способность мужа показать кто есть кто без перехода на личности мне бы сейчас невероятно пригодилась. Но я так не умею. Привыкла говорить открыто, как думаю, как понимаю, за что часто в меня прилетает человеческое недовольство. Долго и нудно объясняю сестре правила этого жестокого мира, из реалий которого она выпала на долгих шесть лет, спрятавшись за розовые стёкла огромных очков, но всё чаще осознаю, что мне и самой хочется скрыться за широкой спиной сильного мужчины.
Отматываю плёнку своей жизни на несколько лет назад, с горечью признавая: если бы каждый человек знал своё будущее, имел способность предугадывать события, вероятно, совершил бы меньшее количество необдуманных шагов, просто наслаждаясь приятными моментами. Я так много не сказала Саше, что каждый раз, вспоминая мужа, до боли в груди откликается прописная истина – люби, пока есть возможность. Не замечаю, как по щекам стекают слёзы, и, смахнув набежавшую грусть, собираюсь позвонить сестре. Если и я, подобно Нине, скачусь в апатию и тоску, в нашей семье не останется ни одного человека, который просто радуется каждому новому наступившему дню.
– Ну что? Узнала? Или он рядом? – Мне безумно интересно, насколько выгодным вариантом является сосед Нины, что, не удержавшись, начинаю именно с этого вопроса.
– Ты о чём?
– В смысле? Узнала, женат твой сосед? Мы о чём два часа назад говорили, а? Нин, не прикидывайся дурочкой – тебе не идёт.
– Сказал, что живёт один. Где семья – не знаю, вероятно, просто развелись и живут отдельно.
– Ну вот же, вот, я говорила тебе. Он свободен! – готова хлопать в ладоши. – Надо брать!
– Что брать?
– Нин, ты словно тапком ударенная! Что, кого, зачем… Ещё бы спросила – а зачем мужчина нужен и что с ним делают. – Иногда поражаюсь наивности сестры, которая по возрасту, несомненно, старше, но её непонимание периодически вводит в полный ступор. – Ты вроде старше, а я тебе прописные истины поясняю. Красивый мужчина, уверена, интересный и привлекающий внимание. Так, он зачем приходил?
– Собрался рыбу готовить и просил проконтролировать его действия, чтобы не повторить вчерашних ошибок.
– Проконтролировала?
– Угу.
– Что с тобой? Что случилось? – напрягаюсь, услышав слёзные нотки в голосе Нины.
– Когда я у него была, Юра позвонил…
– И? – началось, а точнее, продолжаются выпады Орехова.
– Возмущался, что Егор не желает проводить с ним время, больше тянется к бабушке и вообще всё больше увеличивает расстояние в отношениях. Обвинил, что я настраиваю ребёнка против него, говорю гадости и вообще принижаю отца в глазах сына. А я ведь молчу, Ян, понимаешь? Просто Егорка сам не тянется к папе, его больше привлекает общение с бабушкой Лидой.
– Знаешь, мне Егор сказал, что вчера после прогулки в парке бабушка потащила его в ваш дом, а там эта Ира. Сказал, что тётя угощала его конфетами, по его мнению, невкусными, и слишком много улыбалась. В общем, не понравилась ему Лесникова, и он попросил бабушку поехать к нам домой. Юру они не дождались, поэтому, вероятно, ты сегодня выслушала в свой адрес много лестного. – Кратко передаю беседу с племянником, опустив подробности разговора с самим Юрой, оказавшимся так некстати у дверей нашего подъезда. Вероятно, Орехов не поделился с Ниной, побоявшись получить от меня добавку. – Ну, чего замолчала? Нин, всё идёт, как идёт, и вряд ли ты способна повлиять на ход событий, как и заставить Егора желать встреч с папой. Ты не препятствуешь их общению, ничего не запрещаешь, позволяя встречи по желанию Орехова, но пока ребёнок хочет проводить время только с бабушкой.
– Ты права, – покорно соглашается, – но отказывается Егор, а прилетает мне. Юра меня не слышит или просто неспособен на простое понимание. Вбил в голову, что я настроила сына против него, и живёт с этой мыслью, закипая всё больше и больше. А я ведь молчу…
– Та-а-к, давай ещё расплачься, – вздыхаю, приготовившись к вселенскому потопу. – Не стоит он твоих слёз. Всё. Решили. Ты разведена, нужно что-то новое, свежее, правдивое.
– И как, по-твоему, теперь верить в это новое, а?
– Нин, перестань видеть в каждом человеке обманщика и лжеца. Ты только себя в угол загонишь, понимаешь?
– Понимаю, но пока перебороть себя не могу. Может, ещё не время? Не встретился ещё человек, рядом с которым я забуду о прошлых обидах и смогу снова довериться?
– И тут мы возвращаемся к нашему потрясающему соседу, – напоминаю сестре, что вокруг полно прекрасного, а мужчина в соседней квартире вполне сойдёт за это самое прекрасное в чистом виде.
– Знаешь, он меня поцеловал…
– Да ладно! – Телефон едва не падает на пол, а я в последний момент успеваю его подхватить, размахивая руками в воздухе подобно жонглёру. – Вы второй день знакомы, а уже дошли до поцелуев?! Сильно, сестра!
– Прекрати! Позвонил Юра, наговорил кучу гадостей, уйти к себе не додумалась, поздно спохватившись, от обиды просто расплакалась, как маленькая, а он утешить решил… и вот…
– Это хорошо. Значит, ты вызываешь у него желание защитить, укрыть от плохого, пожалеть.
– Отлично, блин. Вот что-что, а жалость не то чувство, которое бы я хотела вызывать в мужчине.
– Не знал, как утешить, и решил прибегнуть к старому, как мир, способу. Всего-то. У меня Саша всегда так поступал: мы так и ссоры, и слёзы заканчивали.
– Орехов так не делал…
– Твой Орехов, если послушать, вообще ничего не делал. Недоделанный! – Это самое определение в последнюю нашу встречу Юрочка и услышал. Вот только Нине знать об этом не обязательно.
– Ну хватит, Ян, я сейчас расплачусь. Мне все говорят: Юра то, Юра это, не такой, плохой… Ведь он был другим, когда мы познакомились, поженились, когда Егор родился. Он рад был сыну – искренне, честно, понимаешь? А я не заметила, когда он изменился. Что случилось?
– Деньги с ним случились, Нин. Всего-то. Оперился, заматерел, в себя поверил и решил почему-то, что ему всё дозволено.
– Но ведь существует множество состоятельных людей куда богаче Орехова, но они же не такие. Вот, например, Алилов, просто предоставил жильё, помог, не требуя ничего взамен. Сомневаюсь, что Юра сам предложил бы своему сотруднику помощь, скорее, ещё бы наварился на этом.
Ещё при первом упоминании о генеральном из уст Нины стало нестерпимо любопытно, где существуют начальники, которые настолько трепетно заботятся о своих сотрудниках. Или этот самый Алилов какой-то волшебный и сестра его просто придумала?
– Потому что есть люди, а есть Орехов. Всё. Лучше поверни голову налево… или направо, не знаю, с какой стороны от тебя сосед-красавчик, и обрати уже внимание на симпатичного мужчину, который тебя, кстати, сам поцеловал!
– Да. А я ему за это пощёчину отвесила.
– Что сделала? – кричу в трубку, поднимаясь со стула. – Нин, ты как дикая! Человек к тебе с симпатией, а ты…
– Чёрт, чёрт, чёрт… Так получилось. Теперь однозначно придётся его избегать.
– Ничего, переживёт, от этого ещё никто не умирал. А как отреагировал?
– Да никак, просто молча смотрел, а потом я ушла.
– Вот скажи мне: как ты за два часа умудрилась поцеловать мужчину и разругаться вдрызг? – Иногда поражаюсь способности сестры облажаться в такие простые моменты. Мужчина её поцеловал! Трагедия, блин.
– Он целовал.
– Да какая разница?! Нин, нельзя так реагировать на проявление симпатии, иначе от тебя просто начнут шарахаться лица противоположного пола.
– Знаю.
– Значит, сделай выводы и исправляй ситуацию. Всё. Завтра, встретившись с соседом, объясни всё, чтобы он не подумал, что приближаться к тебе опасно для жизни.
– Я вообще-то вчера эту самую жизнь ему спасла, – недовольно бурчит, саму себя оправдывая.
– Тем более, на волне фееричного спасения продолжи ваше знакомство. Как маленькая, ей-богу. Учи тебя всему, рассказывай, направляй…
– А сама? Если такая продуманная, почему одна? – Вопрос неприятно отдаёт внутри и клокочет тоскливым завыванием.
Потому что жду знака, сигнала, указания вселенной или чёрт знает чего ещё, сама не понимая, на кого именно мне должны указать. Что угодно, лишь бы смотреть на мужчину с придыханием и желанием прижаться всем телом, не отпуская ни на миг.
– Забыла? Я жду волшебных бабочек, о которых рассказывают в каждой книге, – смеюсь, прикрывая наигранной радостью собственную несостоятельность в личном вопросе.
– Ну конечно, а ты, Нина, без бабочек обойдёшься, да? Все бабочки достанутся Яне.
– Будут у тебя бабочки, не дрейфь, как только начнёшь исправлять ситуацию с соседом, так и ощутишь на себе всю прелесть их присутствия. Обещай, что поговоришь с красавчиком, хотя бы попытаешься.
– Если он пожелает общаться.
– Уже поздно. Иди отдыхать. Мальчики спят, и я пойду. Завтра позвони.
Лениво ползу в спальню, по пути заглянув в детскую, где ребята, раскинувшись на кроватях, сладко дрыхнут. Окидываю взглядом сына, так похожего на папу, и направляюсь в свою комнату, чтобы снова уснуть в одиночестве.
Глава 5
– Мальчики, быстрее, – поторапливаю детей, бегающих по квартире в поисках почти разобранного робота. – Опоздаем в садик.
Тот случай, когда мама стоит на пороге с куртками в руках, ожидая окончательного сбора непоседливых детей, неспособных собрать нужные вещи заранее. Спускаемся на первый этаж по лестнице: очередная забава мальчишек наперегонки прыгать, соревнуясь, кто быстрее окажется внизу. Я всегда в проигрыше, сонно ползу, не участвуя в забеге. Пацаны радостно объявляют меня проигравшей, выбегая на улицу, где нас ожидает неприятный сюрприз в лице Орехова. Егор тут же тушуется и хватает меня за руку, вцепившись намертво.
– Сынок, привет. – Юра опускается на корточки, расставляя руки в стороны и приглашая сына в объятия.
– Привет, – бурчит ребёнок, спрятавшись за меня, как за несокрушимую преграду.
– Я хочу отвезти Егора в садик, – выставляет требование.
– Во-первых, здравствуй. Во-вторых, судя по реакции, Егор не в настроении ехать с тобой, – киваю в сторону скуксившегося ребёнка. – Так что он поедет со мной, то есть с нами.
Демонстративно проплываю мимо Орехова и открываю заднюю дверь своей машины, усаживая в кресло сначала Егора, а затем и Мишу. Пристёгиваю детей и закрываю дверь, чтобы дальнейшая беседа с мужчиной не была услышана.
– Я имею право принимать участие в жизни ребёнка, но вы упорно настраиваете его против меня, родного отца.
– Егор рассказал, что ему очень не понравилась незнакомая тётя по имени Ира, которая теперь живёт в доме папы, – складываю руки на груди, занимая оборонительную позу и не позволяя Орехову приблизиться к автомобилю. – Вероятно, твоя новая пассия не готова принять твоего ребёнка и найти с ним общий язык.
– Будущая жена – уточняю, – улыбается Юра, довольно причмокивая и наслаждаясь предполагаемым статусом любовницы, – и ему придётся с ней контактировать, когда я буду забирать своего сына, чтобы провести вместе время. И какие бы вы, девочки, ни прилагали усилия по очернению в глазах Егора образа идеального отца, как родитель я имею право на контакты с ребёнком.
– Идеального? – Мой смех разносится ужасающим эхом в тишине двора, а Орехов кривится, наблюдая за моим адским хохотом. – А ты идеальным когда стал, папаша? Когда дом на маму переписывал или когда просил минимальные алименты в суде? А, – тяну, щёлкая пальцами, – наверное, когда в тысячный раз оскорблял мать своего ребёнка, выливая очередной ушат дерьма. Или ещё вариант, – наступаю на Юру, отодвигая к бордюру, – вся твоя идеальность досталась Лесниковой, когда ты за спиной у жены развлекался в постели женщины, с которой у тебя исключительно деловые отношения. Ничего не упустила?
– Ты и раньше была той ещё сукой, но теперь заматерела, стала больно кусаться, – цедит Орехов, растягивая губы в омерзительном оскале. – Нужно было жениться на младшей Савёловой. У меня был бы брак с перчинкой.
– У тебя был бы брак с большими проблемами, – останавливаю фантазии, рвущиеся из Юры. – А точнее, его бы не было, потому что ты не в моём вкусе от слова «совсем». Я бы на тебя не посмотрела даже за большие деньги, не говоря уже о добровольном желании. Это Нина каким-то чудом рассмотрела под толстым слоем отрицательных черт тонкую полоску света, на которой держался ваш брак. Так что не льсти себе, Орехов. Слишком много на себя берёшь. Осторожно, не споткнись, – делаю крутой разворот и иду к машине. – Мы и так уже опаздываем в детский сад, а мне ещё нужно завести детей в группу и раздеть.
– Я пойду в суд! – кричит мне в спину Орехов.
– Да хоть в два. Удачи, – поднимаю руку над головой и машу ему, не оборачиваясь.
Я не Нина, которая удивляется каждый раз, когда Юра опускается в её глазах на ещё одну ступень. Давно осознала, каким на самом деле непорядочным человеком являются Орехов и его мать.
– Тёть Ян, – шепчет Егор на заднем сиденье, как только возвращаюсь в машину, – мне придётся ехать с папой? – Обернувшись, вижу огромные глаза, наполненные страхом. – Я не хочу. Там неприятная тётя, которая невкусные конфеты мне давала.
– И не поедешь, – успокаиваю ребёнка, – пока сам не захочешь.
– Я же говорил, – шипит Мишка, толкая двоюродного брата в бок. – Мама тебя дяде Юре не отдаст, пока тётя Нина не разрешит.
– Пусть мама совсем не разрешает, – сопит племянник, со злостью отламывая детали на роботе, подаренном папой. – Пусть только с бабушкой Лидой разрешает. Она хорошая.
Внимательно вслушиваюсь в диалог ребятни, делая вывод: как бы Орехов ни старался, сын не желает проводить время в его обществе. Нина никогда не позволяет себе говорить о Юре плохо в присутствии ребёнка, делая упор на то, что бывший муж есть и остаётся отцом, имея право на встречи с сыном. Но, видимо, у самого Егора совсем другое мнение, которое пока остаётся неизменным.
Отвожу детей в сад, заезжаю по дороге в супермаркет, закупившись необходимым, и возвращаюсь домой, чтобы приступить к работе. Двух заказчиков хватает за глаза и по времени, и по заработку. Ещё находясь официально в декрете, не сидела сложа руки, подрабатывая удалённо. Подруга помогла найти двух клиентов, начальников небольших фирм, которых вполне устраивал такой формат. Официально уволилась с предприятия, на котором отработала чуть больше года, когда Мише исполнилось три, и осела дома. Сашу вполне устраивало, что сын постоянно у меня на глазах, да и я занята делом, дополняя бюджет семьи. Именно два года назад мы и решились взять в ипотеку большую квартиру в хорошем районе, рассчитав всё заранее. Вот только через год муж погиб, и все обязательства легли на мои плечи. Я справляюсь, половину своего заработка отдаю банку, на вторую половину мы с Мишкой живём. Не шикуем, но вполне можем позволить себе многие траты, не ограничиваясь. Напряжённее стало, когда к нам переехала Нина с племянником, но как только сестра войдёт в колею, получая зарплату, станет легче.
Звонок телефона отрывает от монитора компьютера. На экране высвечивается имя моего клиента, который в последнее время звонит чаще обычного.
– Доброе утро, Константин Павлович, – обычное приветствие.
– Доброе, Яночка, – щебечет в трубку, раздражая. Всегда обращавшийся ко мне на «вы», последние месяцы Ивлев опустился до уменьшительно-ласкательных. – Я в вашем районе, могу заехать?
– Зачем? – приподнимаюсь, не желая принимать сейчас гостей.
– Я ведь вам должен был прислать документы. Вы просили, но в офисе не работает сканер, может, сделать копии у вас? Насколько я знаю, у вас имеется оборудование.
