Вслед за мной вздернуло блондина. Потом кресло.
– Магия неживого, таэра, не является некромантией. Это значит, что вы можете работать с неживыми предметами.
– Не понимаю.
«Кто бы сомневался?!» – было написано на лбу ректора пятьдесят восьмым капсом. Но мужчина пересилил себя и принялся объяснять.
Химия делится на органику и неорганику. Магия – помимо стихийной – на магию живого и неживого. Магия живого – это не обязательно врачи. Это и садоводы, и косметологи, и животноводы… да мало ли применений? Хоть бы и агроном – кто сомневается, что капуста живая? Еще как живая, хорошо хоть не матерится с грядки!
Магия неживого – это тебе и некроманты, и архитекторы, и скульпторы, к примеру, и много еще чего. Только работай…
Звучало логично. В конце концов, ножом может владеть хирург, маньяк, мясник, нож от этого не меняется. Просто направление магии.
Я покивала:
– Понятно.
– Ну, если понятно, таэра, тогда давайте подпишем приказ о вашем зачислении на отделение неживой материи, первый курс.
– А зачем?
– Вы же будете здесь учиться. Как без приказа? Надо определить вас в общежитие, выдать стипендию…
– А назад нельзя?
Мужчин перекосило. И что-то мне подсказывало – не от моей тупости. Просто не хотелось им меня назад отправлять. Но Татка точно поныла бы.
– У меня там родные, друзья и сессия…
Что, кстати, чистая правда в отношении подруги. Это у меня родители развелись, папан второй раз женился, маман вышла замуж, и оба прекрасно себя чувствуют. Не могу сказать, что мне это нравится, но меня как раз и не спрашивали. У них новые семьи, дети…
Я там чужая. То есть и там, и тут… родители меня вообще по студенчеству сделали, до института дотянули и разбежались.
А у Татки все иначе. Предки там уже больше тридцати лет в браке, Татка поздний и обожаемый ребенок, старшие братья-сестры ее тоже балуют…
Как в университет отпустили? С трудом. Но в нашем городе нормального образования не получишь. Зато деточке уже готово место секретарши. Есть договоренность. Татка не против, с ее романтичностью оно в самый раз. И шеф приставать не будет.
Не родился еще тот стол, который ее выдержит.
Хотя нет. Родился – только в другом мире.
– Наташенька, разве все это нельзя найти в нашем мире? Учеба – что здесь, что там – примерно одинакова. Вашим родным мы отправим письмо, а на каникулы вы сама к ним поедете. А что до друзей… эта ужасная бабища, с которой вы жили в общежитии? Это ваш друг? Она вас просто не ценит!
Сам козел. И вообще… насколько надо быть невнимательным, чтобы нас с Таткой друг от друга не отличить? Или для тебя все, кто толще селедки, на одно лицо?
Точно козел. И баран вдобавок!
Только вот даже если я закачу истерику, меня никто не отпустит. А потому…
Я еще раз похлопала ресницами:
– Ну… если надо… если так положено… я согласная.
Или гласная. Все равно поимеют, так лучше уж расслабиться и получить удовольствие.
Бумаги – они в любом мире бумаги.
Анкеты, заявления, договоры… есть ли мир, в котором нет юристов?
Повезло мне в одном. Знание языка, как устного, так и письменного, давалось при переходе из мира в мир автоматически. Хотя и со своей оговоркой. Допустим, кто-то перейдет из другого мира в Россию – и заговорит по-русски. Кто-то в Японию – и будет болтать по-японски. Но здесь меня это устраивало.
Кстати, в отличие от Земли на Эр-Сианне не было множества королевств. Совет магов – и точка. Один и на весь континент Асарон. Кому-то не нравится?
Те, кому не нравилось, уже давно упокоились.
Язык Эр-Сианна универсален, на нем говорят в академии, на нем написаны договоры, и не могу сказать, что мне нравилось прочитанное.
Поскольку я являюсь иномирянкой, не имею в новом мире ни собственности, ни родни, моим опекуном назначается ректор. А до окончания обучения я вроде как слабоумная или несовершеннолетняя.
– Есть ли какие-то варианты? Эмансипация? Возможно, экзамены на зрелость? Аттестат?
На меня посмотрели как на сумасшедшую. М-да. Женщина в этом мире – собственность семьи. И тут добиться ничего не удалось. У нас так не принято.
Вернуть вас домой?
Простите, не можем. Переход открывается редко, может, только через год и откроется, а вам как-то надо жить, не на улице же? А если не в академии, то…
Я понимаю, что другая попаданка могла бы гордо махнуть хвостом. Потом уйти на улицу и через пятнадцать минут наткнуться на принца, который в нее влюбится. Или устроиться экономкой к дракону, которых в этом мире попросту нет.
Или открыть свое дело…
Увы. Тервер я сдавала своим умом. И та самая теория вероятностей гласит, что для меня такие приключения закончатся в ближайшей канаве. Либо прибьют, либо посадят, либо…
То, что не будет ничего хорошего, – факт. А неверящим могу предложить десантироваться в одиночку куда-нибудь в Индонезию и попробовать там выжить. Без денег, связей, знания обычаев, языка, даже профессии… просто – на голом месте. Я не так оптимистична. И не верю, что у меня все получится.
Пришлось подписывать бумаги. Но второй экземпляр договора я себе вырвала. Почитаю на досуге. Пока у меня одно утешение. Я не Лискина. Я Ласкина. И не Александровна, а Алексеевна. Но вряд ли мне это поможет. Бьют, увы, не по паспорту, а по морде.
Мне назначили стипендию и пособие для переселенцев по какой-то программе.
Мне выделили комнату в общежитии для магов неживого. Одну на двоих с соседкой – это нормально. Зато в каждой комнате есть душ и туалет. Есть кровать и шкаф.
Мне выдали талоны на питание в столовой. Подумали – и щедро добавили еще.
Как объяснил ректор, кормят в столовой хоть и не разносолами, но каша, суп, картошка… с голоду помереть не грозит.
Меня записали на обследование к местным медикам. Мало ли какую заразу я принесла из своего мира? От гриппа до сифилиса.
Меня попросили получить форму.
И напоследок младшего блондина озадачили походом в город. Со мной. Завтра.
Девочке надо купить кучу всего. Это же девочка! Им постоянно что-то нужно… И самое печальное, что ректор был прав. У меня даже трусов на сменку не было. А мне – нужно!
Блондин кивал, улыбался и даже поцеловал мне руку. И губы у него тоже были замечательные, твердые и теплые. Татка бы киселем расплылась. А я смотрю и не верю!
Не верю я! Не получается…
Но какой красавчик! Просто плакать хочется!
В медицинском крыле было… жутковато.
Черные врачебные пижамы производили угнетающее впечатление, равно как и темные полы, и белые стены, и резкий свет с потолка.
На черном кровь не так заметна, и пачкается меньше, и стирать легче.
Меня загнали в один аппарат с лампочками, во второй, в третий…
Вот убиться мне колонной, я и десятой части не понимала из того, что со мной делают. А в ответ на просьбу дать почитать результаты обследования на меня посмотрели чуть ли не со священным ужасом. Таэра Ауделия Валор не считала меня разумным существом и даже не пыталась этого скрывать.
– Все результаты будут переданы в академию.
– А вдруг у меня что-то не то?
– У вас ожирение. В остальном у вас все в порядке. Ожирение надо лечить.
– Не хочу.
– Обсудите этот вопрос с тэром ректором, таэра.
Вот замечательно! Оставьте в покое мой жир! Мне с ним хорошо, и вообще я себя люблю такой, какая я есть. В Америке придумали дурацкое слово – бодипозитив, вот оно хорошо отражает суть проблемы. Руки прочь от моей фигуры!
Высказывать я это не стала. Все равно не стану ни таблетки принимать, ни уколы делать, ни как-то еще лечиться. Идите все… вот туда и идите!
Блондинчик ждал меня все это время. Сидел, что-то читал, а когда врачи меня выпустили, подал руку.
– Прошу таэра Наташа.
– Благодарю. Как вас хоть зовут, тэр?
– Я думал, вы никогда не спросите.
И не спросила бы, да невежливо. Эх, верните мне мою общагу и Стасика с сопроматом.
– Тэр Аделас Лоринский, из рода Лоринских.
– Очень мило. Мне это ни о чем не говорит, но, наверное, это благородный и знаменитый род? – вежливо уточнила я.
Зря я вообще рот открыла. Дура.
Блондин, что называется, распушил перья. И я за полчаса узнала о роде Лоринских все, чего и знать-то не хотела. И про знатность, и про богатство, и про близость к трону, и про ректора из дальней ветви рода… а, тогда понятно. Считай, родня. Мальчик-мажор приводит окружающих в минор.
Но разговаривал мальчик вполне учтиво, смотрел спокойно, улыбался. Среди мажоров, говорят, тоже люди попадаются? Которых не испортила золотая ложка во рту?
– Таэра Наташа, вам хорошо бы сейчас получить на складе форму, у вас ведь ничего толком нет…
Спорить было сложно.
– Форму?
На блондинчике ее как раз не было. Или в свободное время можно без нее? Как в школе?
– Форма у нас есть. Она необязательна к постоянному ношению, поэтому все предпочитают ходить без формы, но с эмблемой факультета. И в накидке факультета. Вот как я.
На Аделасе действительно был голубой шарф. Сколотый небольшой голубой же брошью с изображением волны.
– Вы – маг воды?
– Да, таэра. А еще в форме удобно ходить на физическую подготовку. Не портить же свою одежду…
В этом месте блондинчик как раз замялся. Осмотрел мои телеса и явно о чем-то задумался.
Я дружески похлопала его по плечу:
– А у вас пушечные ядра готовят?
Понятно же, с моим весом я могу идеально выполнить только одно упражнение. Лечь и покатиться на врага. Авось кого и придавлю… насмерть.
– Мм… что?
– А вообще пушки есть?
– Пушки? – окончательно растерялся Аделас.
Я потерла кончик носа:
