– Касался тебя, и руки не отвалились! Ты мое имущество, а значит, я имею право тебя вымыть! – сам себе забормотал он.
Меня подкинуло от подобной перспективы. Себе подобное и представить была не способна.
– Нет! – слабо зашипела я. До этого момента я не боялась! Только сейчас тело по-настоящему заколотило от страха. И отвращения. И ужаса…
Гринод! Я предпочла бы, чтобы он смог переубедить сейчас Кирена. Но он не смог. А мой хозяин выглядел странно – тело его было напряженным, движения, словно специально, замедленными, напоминая мне реки Цезариона, что замирают в иллюзии покоя, прежде чем взметнуться ввысь огненным языком всепоглощающего пламени.
Кирен пугал меня. Каким-то необъяснимым, подспудным страхом. Отчаянно хотелось спрятаться от мужского взгляда, скрыться от прикосновений его рук.
Но… сил не было.
Метх, поддерживая верхней парой рук на весу, переместил мое тело на пол, сам отстранившись немного в сторону. Я кожей спины мгновенно почувствовала влагу на полу купальни. Одна его рука устремилась к регулирующей панели и сверху снова посыпалась вода, барабаня по моему телу. Но не успела я ощутить дискомфорт, как тело склонившегося надо мной Кирена укрыло от потоков воды. На бесконечно долгий и одновременно жутко короткий миг мы встретились глазами.
Я постаралась взглядом передать свою мольбу-просьбу не трогать меня и дать уже умереть. Брат за мной так и не пришел, а значит, шансов выбраться из нынешнего ада – нет. Но надежда иссякла, стоило в ответном взоре увидеть грозную решительность и ярость. Метх привычно злился! Это была его естественная реакция на мое присутствие. Ожидать от него хорошего не приходилось.
Осознав этот факт, в отчаянии закрыла глаза, сдаваясь. Было и стыдно, и жутко и… безразлично. Здесь нет для меня благоприятного варианта. Что Гринод, что Кирен – в итоге от метхов я получу лишь одно. Боль!
Метх приблизился, я кожей чувствовала его дыхание, что медленно скользило от моего лица по шее и затем груди. Мужчина словно принюхивался, или не решался преодолеть последний сантиметр разделявшего нас пространства. Брезговал? Вероятно…
Следующее, что я почувствовала – его руки, довольно грубо сдернувшие с моих плеч края надорванного сверху балахона. Насквозь влажная материя поддавалась с трудом, и метх рывком рванул ее в стороны, раздирая.
Мое безвольное тело качнуло в сторону, на миг вытолкнувшись за пределы «укрытия» широких плеч Кирена. Вода, остро жаля, застучала по плечам, рукам, груди и впалому животу. Влажная ткань, что еще минуту назад была верхней частью моего облачения, сбилась тугим жгутом где-то на талии.
Меднокожий, не думая о том, что неровный пол царапает мне спину, потянул к себе. Ощущение падающей воды исчезло, дыхание Кирена – вернулось.
Значит, метх снова склонился ко мне. В подтверждение догадки я почувствовала на своем лице его дыхание. Возле губ… совсем рядом.
И тут же мужская ладонь накрыла мне рот. В испуге вздрогнув, инстинктивно распахнула глаза и дернула хвостом. Нос был свободен, но показалось, что хозяин сейчас задушит меня. Его лицо было совсем рядом. Жуткое, изуродованное шрамами и их статусными татуировками. Глаза, как показалось мне, пылали безумием. Дыхание оборвалось, грудь сдавило паникой. В какой уже раз. Но сил даже на шепот не было. Кирен же впился взглядом в мои глаза, с какой-то маниакальной сосредоточенностью всматриваясь в них. До последнего – пока я вновь в бессилии не сомкнула веки.
Тут же ладонь, что сжимала мой рот, скользнула ниже, тугим устрашающим обручем обхватив мою шею. Руки и хвост в вялой попытке защиты дрогнули, стремясь оттолкнуть угрозу. Но были мгновенно прижаты к полу тремя свободными руками метха, лишив меня в принципе возможности двигаться.
Ладонь, сжимавшая шею, расслабилась, чтобы двинуться ниже. К груди! А я, не помышляя о борьбе, со страху дышала через раз. Мышцы груди сводило спазмами боли и нервной дрожи. Поэтому осторожное, даже неуверенное прикосновение пальцев метха почувствовала особенно отчетливо. Ждала другого, опасалась худшего.
Стоило шершавой поверхности мужской ладони легко коснуться влажной и напряженной вершинки моей груди, как вздрогнули мы оба! И дернулись: он – в сторону, снова открывая меня барабанящему сверху дождю, я – вверх, невольно выгибаясь от пугающих ожиданий и чувства стыда.
Глава 6
Дейнари
Юной арианке, которой я покинула Цезарион, направляясь в полет, ставший для моих родителей последним, не приходило в голову задумываться о физической стороне отношений двоих. Тем более с точки зрения метхов! Последующие же испытания, вечный страх смерти, страдания, выпавшие за последующие годы на мою долю, и вовсе избавили меня от иллюзий, надежды на любовь и счастье.
Подсознательно я с самых первых угроз Гринода ждала, когда же наступит «мое время»: метхи используют меня так, как привыкли. Страх, пусть и снедал душу, но давно стал чем-то довлеющим и неотвратимым. Частью обыденности!
Мне были чужды любые мечты и надежды на счастливое освобождение в силу сложившейся ситуации, я понимала – участи всех пленниц метхов мне не избегнуть! И это было очень осознанное понимание, очень взрослое и до боли трезвомыслящее. Никогда специально об этом не размышляла (в плену вообще на что-то загадывать смысла нет!), но отдавала себе отчет, что предстоит пережить много страшного. И предел выносливости как-то притупился, я в каком-то смысле одичала, превратившись в зверушку, которой хозяин привык распоряжаться, как пожелает.
Чего ждала от Кирена сейчас?
Боль, отвращение, абсолютное неприятие хоть каких-то моих интересов, угроза – все это было и раньше в моей, давно уже не детской, жизни. Ничего нового, что могло бы изменить мое отношение к метху, что спас мою жизнь ранее. Подарив несколько лет отсрочки, прежде чем уже самому окончательно искалечить ее, сломив в душе и превратив в бестолковую оболочку самой себя. Отупевшее от отчаяния и боли тело, что неспособно было даже на мысленный протест.
Наверняка, так будет и со мной! И именно эта неотвратимая перспектива выжигала сейчас душу яростью. Сейчас, когда Кирен резко и ощутимо напряженно ощупывал мое тело. Ту его часть, что была обнажена его же руками. Сейчас в сознании пылал не только страх, но и гнев!
Я – из семьи правителя Цезариона!
Я – обречена никогда не узнать, что значит любить и быть любимой!
Я – по необъяснимому судьбой выбору лишена права почувствовать доброту и покой мира.
Я – никогда не узнаю счастья.
Почему?!! За что?
Метх, на лице которого с каждым последующим прикосновением к моему телу все отчетливее проступало ожесточение, какими-то рваными и неловкими движениями трогал мою грудь. Странно, но осознавала я это как данность. Оказывается, стараясь быть тенью, себя теряешь. Ощущения давно притупились, я свыклась с осознанием обделенности. Всем! Тело не реагировало на унизительные прикосновения. Или возможно, сознание уже воспринимало их как данность, не считая нужным чувствовать.
Разум словно спал, дистанцировавшись от тела.
«Пустая уже почти не нужная оболочка» – мне в самом деле все стало безразлично?!
К счастью – еще нет! Эмоции не исчезли. Отсюда и гнев, что поднимался в душе с каждым, все более недвусмысленным и целенаправленным прикосновением Кирена. Если поначалу метх двигался как-то неуверенно, изредка замирая на мгновения или наоборот – резко отдергивая от меня руку, то сейчас… Стоило меднокожему решиться (а мной затянувшаяся пауза, предшествовавшая касанию, воспринялась именно так!) и дотронуться напряженной от прохлады и паники груди, как его словно подменили. Движения метха стали жадными, напористыми и… стремительными. Казалось, что он никак не может осознать то, что осязают его ладони. Не верит своим чувствам! Глазам… Обе пары его рук, с мгновенной заминкой сменяя друг друга, стискивали женственные холмики моего тела, снова и снова сминая и ощупывая их.
Ничего нежного или ласкового в этих движениях не было! Впрочем, я не обманывалась – никому из воинов этой расы подобные качества не свойственны. Они привыкли к обладанию, получая и доказывая свое право силой. И Кирен не стал исключением.
Поначалу его руки двигались… неуверенно, даже осторожно. Словно он ждал, что сейчас пальцы охватит пламя или разъест неизвестным ядом.
Я в душе тоже ждала… чего-то. Возможно мгновения, когда очнусь и пойму, что элементарно брежу. Но одновременно осознавала – чувствовала – что происходящее как никогда реально. И нет у меня возможности изменить что-то…
– Нет… – получился скорее мучительный стон. Жалкий. Еле слышный. Такой же бессильный, как и я.
– Это не имеет значения для меня! – на миг замерев и немного отстранившись, зло прозвучал ответ метха. – Ты – мое имущество.
«Имущество…» – сейчас я именно этим себя и ощущала.
Одна пара рук меднокожего одним резким движением сдернула влажные остатки моего балахона с рук, стянув их к бедрам. Я чувствовала, как стекающая с плеч Кирена вода холодит мою кожу. И… все.
Поразительно, но сейчас все мое восприятие окружающего свелось к этой прохладе. Неожиданно другие ощущения исчезли. Ни своих, ни чужих эмоций. Отчаянная попытка вновь отправить сигнал своим ничего не дала. Опять же по причине отсутствия любых ощущений.
«Это ненормально» – раньше не думала об этом, уже перестала воспринимать себя арианкой. Да вообще кем-то разумным и живым. А сейчас… вдруг вспомнила о периоде становления сил. Об ариан… О нашей изначальной материи, что придает сил и определяет наши способности.
Эта болезнь и слабость? Со мной что-то было не так… Я слишком далека от «сердца» Цезариона. И ослаблена… лишена… обречена. На бессилие, странную ограниченность и… мужчину, что словно обезумел. Казалось, Кирен сам осознал происходящее, поверил в реальность своих ощущений, принял свои возможности.
Его руки, обхватив сразу за плечи и за талию, рывком приподняли меня, притискивая к своему телу. Наверное, я задохнулась от страха, ощутив так близко его тело? Не знаю… Глаз так и не открыла, ощущая лишь холод вокруг.
Метха же ощущения впечатлили – он резко с шипением выдохнул, все жестче и жестче сжимая «объятия». Его тело вжималось в мое, продавливая, практически сливаясь во что-то единое. Мне стало сложно дышать, слабость усилилась, грозя беспамятством. Но тут метх шевельнулся, с намеренным интересом потираясь своей каменной на ощупь грудью о мое тело. Слегка ослабил хватку, позволив мне безвольно скользнуть ниже, чтобы тут же стиснуть вновь.
И так снова и снова. Мне, отстраненно воспринимавшей происходящее, казалось, что он впал в исступление. Удерживая меня на весу, вновь и вновь, словно скрывая от Вселенной, прижимал к себе. Мужское тело обволакивало, укрывало собой, подавляя силой, мощью и… угрозой. Так близко к Кирену я не была никогда. До этого даже не представляла, насколько он огромен! Силен!
Очередной рывок, удушающая близость и… нижняя пара рук метха, устремившаяся ниже. Туда, где тугим жгутом обвился вокруг бедер балахон, его влажные полы облепили ноги и хвост, лишая их возможности двигаться. Для Кирена влажная ткань не стала преградой. Одно неприметное усилие мужчины, и линия разрыва устремилась ниже. Неприглядной грудой ткань вместе с ручейками воды скатилась с моего тела.
Хвост отчаянно дернулся, ноги напряглись под влиянием чувства стыда, но вряд ли меднокожий хотя бы заметил мои отчаянные усилия. Я не успела еще осознать, что полностью лишилась укрывающего покрова, и чем это грозит, как оказалась перевернутой на живот. Повиснув лицом вниз, лежа поперек коленей метха, лишь вздрогнула, когда большая ладонь с ощутимым шлепком опустилась на мои ягодицы.
И снова пара мужских ладоней задвигалась по моему телу. Ощупывая и изучая. Плечи, спина, бедра, ноги… Особое внимание досталось хвосту. Я – измученная и ослабевшая, с толикой отстраненности вслушивалась в собственные ощущения. Отчаянно, с внутренним страхом стремилась предугадать дальнейшее.
Мне казалось, что когда ладони метха касались моих ягодиц и поглаживали поверхность хвоста – он был озадачен. Недоумение мужчины едва ли не ощущалось физически, несколько охладив его злость. Переключив внимание на другое… На мое тело. На женское – явно не знакомое ему – тело!
Но мгновения растерянности быстро сменились целеустремленным интересом. Каким-то необъяснимым образом я поняла, почувствовала по ставшим более резким и жадным движениям, что Кирен на что-то решился. Готов идти дальше…
Вода исчезла – перестала падать колючим фейерверком сверху. Это стало сигналом – я вздрогнула. Но прежде чем дрожь утихла, поняла, что вновь лежу на влажном полу купальни. Но в этот раз на животе. Ощущение прохлады вернулось!..
Едва успела инстинктивно повернуть голову набок, опасаясь задохнуться, как сверху придавило жаром. Метх, плотно зажав меня между своим телом и полом, навалился на меня. Вероятно одна пара его рук все же опиралась о поверхность под нами, иначе я бы уже была раздавлена гигантским весом меднокожего. Но сейчас, когда паника заставила онеметь мое тело, это мало утешало.
И тут же его бедра задвигались в поисках более удобного положения. Я отчетливо ощущала поверхностью ягодиц каждый его толчок, но… мой, в отчаянной неподвижности замерший хвост, явно мешал Кирену. Метх чуть отстранился, позволяя моей коже ощутить легкий ветерок циркулирующего в его жилой зоне воздуха, и обхватил мой хвост одной рукой. Я тут же инстинктивно сжалась, опасаясь его намерений.
Но мужчина лишь медленно скользнул рукой ниже, словно оценивая его габариты и осознавая его неотъемлемую принадлежность моему телу.
«Возможно, это его остановит? Оттолкнет?!» – едва надежда мелькнула в душе, как обе пары рук метха совершили резкий маневр, перевернув меня!
На мгновение дыхание оборвалось, сердце замерло, и вот уже его туша вновь придавила меня сверху. Снова удушающее тепло мужского тела, ощущение повсеместно касающихся меня мужских рук и его дыхания, что шевелило влажные волосы на лбу. Не контролируя себя, лишь отчаянно застонала и еще сильнее зажмурилась! Увидеть так близко жуткое лицо метха сейчас, ощущая себя совершенно распластанной под ним, понимая, что не способна остановить его, я не могла. Боялась! Сумасшествия…
Кирен уверенно надавил чреслами на мои бедра, бескомпромиссно и интуитивно находя желанное положение. Он не дал мне и мгновения приготовиться, осознать. Мозг так парализовало страхом, тело онемело от долгого напряжения и бесчувственного бессилия, что я скорее догадывалась о происходящем, чем ощущала что-то.
Было плохо, тяжело, трудно дышать… Боль давно жила внутри меня и сказать, где конкретно был ее очаг, я была не способна. Лишь с какой-то безумной и фанатичной цепкостью, единственно и удерживающей меня в сознании, сосредоточилась на восприятии его дыхания. Оно единственное сейчас «говорило» мне о действиях Кирена. О движениях его тела…
Вот рваные порывы его вздохов касаются моего лба, и через миг – резким рывком устремляются к подбородку.
И снова – лоб.
А затем – подбородок…
И так до бесконечности, я сбилась со счета, всем существом отчаянно цепляясь за это единственное осознаваемое сейчас ощущение. Пусть оно несло мне страдания, но было признаком жизни. Казалось, мир вокруг темнеет с каждой секундой, и нестерпимо давит все сильнее, почти убивая, вытягивая крохи сил. Отчаянно не хотелось сдаваться! Покоряться этой обступающей тьме и холоду бесчувствия и удушья. В душе зрел яростный протест, неистовая злость на метха.
Но чтобы она смогла оформиться в нечто осознанное и неуправляемое, мне нужно было хоть какое-то ощущение. Пусть и его все убыстряющегося дыхания!
И снова – лоб.
А затем – подбородок…
И все резче выдох, поверхностней вдох. Дыхание все жарче. А тьма бессилия все ближе…
Последнее, что осознала – скрежет его зубов и тягучий свист, с которым вздохи начали вырываться из горла мужчины.
Глава 7
Дейнари
Но спасительного беспамятства не случилось. Внезапно… ошпарило, накатило, утопило в волне… эмоций! Словно сорвало преграду, и на меня хлынуло, накрывая с головой, волной чувств.
Дичайший восторг!
Головокружительное удовольствие!..
Меня затрясло от такого зашкаливающего переизбытка ощущений. С трудом осознала, что они – не мои. Не могли быть моими – это понимала. Но их всепоглощающая лавина, словно растворившая меня в себе, переполнила душу до краев… Не могла представить, что случилось, но неожиданно, странным прорывом во мне «проснулась» способность моей расы. Я «прочувствовала» эмоции Кирена. Ужасающе ярко и отчетливо. Так, что не сразу поняла их противоестественную чуждость. Это его трясло от восторга, его колотило от осознания собственного удовлетворения.
Его! Его эмоции!..
Меня вырвало. Резкие сухие спазмы, снова боль от удушающих позывов и до предела сжимающихся мышц живота, конвульсивная и безуспешная попытка в последний момент столкнуть с себя метха и… содержимое моего желудка оказалось снаружи.
Едва успела отвернуть голову влево. Но все равно, помимо собственного тела и поверхности под нами, испачкала плечо меднокожего. Отвратительное завершение мерзкого начинания. Отчего-то эта мысль принесла облегчение! Пусть я была бессильна физически, но даже на подсознательном, физиологическом уровне не смогла смириться с произошедшим. Вопреки всему!..
Глаз так и не открыла, бессильно обмякнув, и ощущая неимоверное изнурение. Окружающая мерзость – и Кирен в первую очередь, уже не трогали. «Кома» бесчувственности накрыла вновь.
Метх – я понимала это-то с каким-то опозданием – замер, немного отстранившись. Странно, но в памяти всплыл звук его меча, рассекающего воздух. Только в этот раз вместо волос рухнет моя голова… Ах, как мне этого желалось. В этом виделось спасение!
Одна из его рук скользнула вверх, и почти тут же на нас обрушился поток теплых колючих струй. Кирен резко сдвинулся в сторону, позволяя ручейкам воды окатить мое тело. Освежая, очищая, помогая… Я с трудом разлепила губы, жадно ловя живительные капли.
– Я ожидал, что подобное случится со мной, – очевидно, сам себе, с каким-то глубинным удивлением в голосе, вдруг произнес мужчина.
О да, метхи были не так воспитаны, чтобы позволить себе брезгливость. Мою реакцию Кирен воспринял очень спокойно. Как данность! Более того – его руки с деловитым спокойствием терли мое плечо, избавляя поверхность кожи от всяких следов… давно уже не пищи.
Душу переполнило глухой тоской!
«Он доволен. Заинтересован. И это значит одно – все повторится!»
Но что-то сейчас обдумывать я была не способна, сознание уплывало, погружаясь или в обессиленный сон, или в беспамятство. И лишь каким-то отстраненным, скорее инстинктивным образом, я ощущала прикосновения рук метха.
– Ты не доверяешь мне! Не спешишь приблизить! – вздрогнув, осознала, что рядом кто-то кричит.
С трудом соображая, попыталась понять, где нахожусь. Узкое… помещение, словно коробка, чьи стены фактически соприкасались с моим телом. И мгновенная, вызвавшая облегчение, ассоциация-мысль: снова изолировали в капсуле наказания? Но второй, более внимательный взгляд утвердил во мнении, что это иное место. Какое-то… пустое и тесное.
– Кирен, я хочу быть рядом, скрашивая твою унылую жизнь.
Разговор на повышенных тонах продолжался, создавая у меня ощущение, что ругаются у меня над ухом. И пугая… Повернув голову, едва не уперлась подбородком в стену. Крики доносились из-за нее.
«Кирен…» – имя отозвалось в голове глухим эхом, напоминая о… пережитом ужасе. Панике и страхе! – «Я стала женщиной… На Цезарионе был особый обряд, позволяющий восстановить потенциал собственной ауры, после ее надлома. Именно к этому приводил первый процесс слияния тел. Но я была лишена возможности обратиться к нашей протоэнергетической „матери“. А значит, буду слабеть!»
– Прекрати на меня давить! – Яростный рык и глухой удар в стену, ее вибрацию я почувствовала телом. – Мне сейчас есть чем заняться. Необходимо благополучно доставить добытое домой, удержать команду, организовать сбыт, получить доход! Надо спланировать следующий рейд, отобрать тех, кто отправится со мной. А самое главное – избежать на пути любых столкновений! Хватит с нас последних потерь. И если кто-то, не важно кто, намерен мешать мне, отвлекая и будоража команду, он за это поплатится!
– Кирен, со мной ты обретешь силы, появится поддержка и влияние. С моей помощью ты сможешь гарантированно попасть в ряды тех, кто будет участвовать в нападении на дальние колонии Цезариона! У меня есть нужные связи. Наше партнерство станет очень перспективным.
Поймав себя на том, что испуганно затаила дыхание, опомнилась. Очень не хотелось, чтобы метхи поняли: у их личного разговора есть свидетель! Желания попадаться на глаза любому из них не было совершенно. Прислушавшись к себе, поняла, что слаба, но явно начинаю восстанавливаться. Появились силы на то, чтобы жить дальше. Вот только зачем мне теперь это? Жизнь хорошего не обещает.
Осторожно согнув руку в локте, медленно ее опустила на пол вдоль тела. Шуметь совсем не хотелось, это неминуемо привлечет внимание мужчин. В отличной слышимости я могла убедиться лично. Следующим пунктом было движение ногой, потом хвостом.
– Я не планирую участвовать в рейде! – Голос метха звучал несколько натянуто, но гораздо спокойнее. – Всегда полагаюсь на собственное чутье, и туда я не полезу. Мои вылазки и так приносят отличную прибыль, за мной закрепилась слава удачливого капитана. Этого достаточно, я вполне обеспечен, и совсем скоро смогу осесть на одной из планет нашего расселения.
– Кирен, я не позволю тебе совершить эту ошибку! – Судя по голосу, Гринод взвился от негодования. – Колонии Цезариона очень богаты, там есть чем поживиться настоящему воину. Твое имя станет легендой, а благосостояние и авторитет возрастут! И мои связи – тому в помощь. Услышь же меня: нам надо именно сейчас объединиться!
– Противостоять арианцам сложно. Не стоит идти с ними на откровенный конфликт, – Кирен с трудом сдерживал негодование, собеседник явно его раздражал. – В моих планах ближайший рейд на перехват грузовых звездолетов тартов. Это гораздо перспективнее атаки на колонию Цезариона. И планов своих менять не намерен!
Шумно выдохнув, резко закашляла – сказалось непривычно долгое молчание и потрясение от услышанного. Но шум по ту сторону отделявшей меня от метхов стены был, вероятно, так же хорошо слышан, поскольку разговор мужчин оборвался…
– Что это? – В первые мгновения после секундной паузы в голосе Гринода был отчетливый испуг, но он резко сменился гневом. – Там кто-то есть! Ты… не один?
Тонкая перегородка завибрировала, словно кто-то тряс ее в тщетной попытке сдвинуть. Я в ужасе сжалась, страшась встречи с… Как ни странно, но сейчас я больше всего опасалась встретить взгляд своего хозяина! Даже животный, инстинктивный страх от способного на любую подлость Гринода померк на фоне этого чувства.
– Смеешь в чем-то упрекать меня?! – Грозный рык Кирена и по хлипкой перегородке шарахнули гораздо сильнее. Скосив глаза, успела заметить, как на миг поверхность разделяющей нас стены прогнулась. – Убирайся!
Тишина по ту сторону стены стала потрясенной. Даже я изумленно вздрогнула: таким тоном на моей памяти мой хозяин никогда ни к кому не обращался!
– Ты говоришь это мне?! – Гринод очевидно тоже не верил собственным ушам. – Отказываешься показать, кто там скрыт?
– Да! Уходи. Я на пределе. Если останешься – рискуешь пострадать.
– Смеешь угрожать мне? – Голос метха напоминал визг. – Ради кого?!
– Нет! – Усталый голос Кирена. – Клянусь честью воина. Мне необходимо побыть одному.
– Ты с момента ранения стал затворником! С командой общаешься только по необходимым делам, перестал проводить со всеми свободное время, – взвился метх. – Избегаешь, не доверяешь…
Я вновь вздрогнула: внутреннее ощущение давящего удушья усилилось. Голова заболела от нахлынувших эмоций, голову словно сжало невидимым обручем, причиняя реальную боль.
– Гринод! – У Кирена закончилось терпение.
Очевидно, в его последнем рыке этот факт уловил и гость, поскольку через некоторое время до меня донесся звук закрывающейся двери – он покинул жилую зону капитана. А значит… Судорожно вздохнув, я приготовилась к… встрече.
Перегородка в один миг отлетела в сторону, позволяя мне понять, что разделила она комнату метха, место, где он спал. Сам Кирен присел рядом, нависнув сверху, и лишь усиливая мой страх.
– Дейнари! – Требовательный окрик хозяина заставил сжаться сильнее. Одна рука метха коснулась моего подбородка, другая ухватила прядь волос. Я отчетливо ощущала его прикосновение, как и той руки, что спокойно легла на мое бедро. Уверенно, с ощущением полного права. – Твое состояние улучшилось?
Смотреть на Кирена я не могла, оттого напряженно вглядывалась в стену напротив. Дыхание рваными вздохами вырывалось из груди. А после того, как освободив мои волосы, меднокожая ладонь переместилась на грудь, и вовсе оборвалось – грудь сдавило судорогой паники.
– Отвечай мне! – Грозно рявкнул метх, едва не оглушив.
– Д-да, – стуча зубами, вынужденно отозвалась я. А хвост нервно дернулся, стукнувшись о стену.
– Дейнари, не бойся, – уже более спокойно, слегка зажав вершинку одной груди между пальцами, предупредил мужчина. – Я не намерен обижать тебя. И делиться с кем-то тоже. Отныне этот угол станет твоим местом, уясни это! Запрещаю тебе прятаться в свою щель. Будешь делать все как обычно, плюс станешь… послушной во всем. И только посмей перечить! Будешь послушной, и тебе никто не навредит. Обещаю!
Судя по самодовольному выражению лица – а я, не сдержавшись, бросила на мужчину стремительный взгляд, он полагал, что озвучивает мне исключительно радужные перспективы. Во рту пересохло, а язык намертво прилип к небу. Ответить я была неспособна. Лишь обреченно зажмурилась!
Ладонь метха сместилась, подхватив грудь полностью. Еще одна рука недвусмысленно, на миг сжав бедро, двинулась выше. Третья – приподняла голову, стиснув подбородок, вынуждая смотреть на него.
– Я дважды не предупреждаю! Ослушаешься – посажу на цепь.
В ужасе сглотнув, лишь нервно дернулась. Давление на сознание усилилось, возросла и головная боль. Тем более, я прекрасно ощущала руки мужчины, совершенно бесстыдно касающиеся моего тела. Из глаз потекли слезы…
– Ладно, – с видимым сожалением отстранился метх, освобождая мое лицо. – Сегодня еще можешь отдохнуть. Я потерплю до завтра. Очевидно, что ты сильно ослабла.
Глава 8
Дейнари
После слов метха заснуть я была не способна. Кирен отстранился и медленно отступил. При этом хлипкую перегородку, ранее отгораживавшую меня от его спальни, не задвинул. Прикрыв веки, я осторожно наблюдала за мужчиной, испытывая жуткий дискомфорт от невозможности избежать его общества. Но о возможности укрыться в своей норе мне теперь нечего думать. Душу переполняла грусть: к ставшей уже привычной тоске по близким прибавилось ощущение обреченности. Дышалось уже легче, но странная слабость еще давала о себе знать.
Привычно обнаженный по пояс, облаченный лишь в типично метхские укороченные штаны из грубой ткани, Кирен уселся посреди комнаты. Я знала, что он намерен делать, не раз украдкой наблюдала эту картину. Мой хозяин, отрешившись от всего, медитировал, концентрируясь и успокаиваясь. Подобная практика была типичным досугом этой расы воинов. И Кирен, проведя несколько часов за этим безмолвным процессом, брался за мечи, оттачивая мастерство воителя. Он подолгу стоял в немыслимых стойках, удерживая оружие на весу, приучал свое тело к терпеливому ожиданию возможности нанести единственно смертельный удар.
Для меня, как представительницы арианской цивилизации, сама мысль о подобном оружии как о грозной угрозе была нелепа. Но за время, проведенное в плену у метхов, мнение изменилось. Их мечи были особенными. Я, обладая возможностью ощущать излучаемую любыми телами энергию, чувствовала, что они наполнены ею. В сочетании с особенным сплавом, тайну которого их раса истово хранила, это оружие становилось смертоносным. Метхские мечи легко разрубали не только скорлупу верпанов, но и… обшивку многих звездолетов.
Изначально меня удивляло отношение Кирена к своему оружию. Он словно… боготворил его. Но, наблюдая за тем, как мой хозяин вновь и вновь возвращается живым (или почти живым!) из опаснейших рейдов, поняла причину такого отношения. По сути, метхские мечи были единственным незыблемым имуществом любого воина. И гарантом его жизни!
– Дейнари? – Неожиданно поток мыслей, в которых я искала забвения от гнетущей тоски, был прерван вопросом меднокожего. – От чего зависит цвет ваших глаз?
От удивления, осознав, что вопрос прозвучал вслух, я распахнула глаза, уставившись на метха. Он сидел ко мне боком, и, казалось, совершенно не обращал внимания.
– Ц-цвет глаз? – Растерянно, глухим шепотом переспросила я, не совсем понимая, о чем он.
– Да! За время, с начала моей тренировки, твои глаза дважды изменили цвет. И еще до этого… – четко пояснил Кирен. – Раньше такого не замечал.
Невольно вспыхнула, ощутив жар на щеках. А хвост нервно дрогнул. Смена цвета глаз приходила с приближением взросления. Отгородиться от метха захотелось еще сильнее, но… кто же даст.
– У нас эта черта появляется со временем, – все так же шепотом ответила я, уставившись взглядом в стену напротив. Говорить с Киреном было для меня огромным испытанием. Последнее воспоминание, связанное с ним, неимоверно пугало. А отсутствие одежды на теле ощущалось чем-то невыносимым. И теперь еще глаза…
– Что означает, к примеру, синий? – Прозвучал следующий вопрос мужчины.
А я лишь расстроено вздохнула. Лишившись себе подобного окружения ребенком, я не знала многих элементарных вещей о своей расе. А синий взгляд… я лишь однажды помнила такой у отца. Но возможности расспросить об этом уже не представилось.
– Не знаю…
Метх, вопреки моим ожиданиям, гневно не воспротивился такому ответу. Он все так же неподвижно сидел, удерживая в вытянутых руках замершие лезвия. И молчал… довольно долго.
– Ты все еще надеешься вернуться к своим? – Этого вопроса от Кирена я не ожидала совершенно.
– Да… – подспудная надежда вырвалась испуганным ответом. А кулон брата, неизменно висевший на шее, немного потеплел. Или мне хотелось думать так.
– Напрасно! – Все четыре меча одновременным, неуловимым движением взмыли вверх, невидимой молнией рассекая воздух. – Ты не покинешь этого места. Никогда!
Мне казалось, что я уже сама давно так считаю. Но неожиданно в душе ощутила волну протеста. Не может он оказаться прав!
– Покину… – шепнула одними губами, но метх услышал! И замер, в немыслимо стремительном маневре застыв посреди помещения. Кирен молчал, поэтому я решила продолжить, убеждая скорее себя. – Дарг за мной придет. Он обязательно заберет меня отсюда.
Нельзя жить без надежды. Она – основа жизни.
Голову на миг сжало тисками пульсирующей в висках боли. Все поплыло перед глазами, на секунду словно утратив четкие очертания. В следующее мгновение я почувствовала прикосновение холодного металла к телу. Один из клинков уже стоявшего рядом метха скользил по коже, не раня, но обжигая ощущением реальной угрозы.
В ужасе сжавшись, зажмурилась и перестала дышать, ожидая неминуемой боли. Клинок, едва касаясь, и лишь поэтому не раня, двинулся вдоль ключицы, и одновременно прозвучал бесстрастный голос моего хозяина:
– Ты принадлежишь мне. Смирись! У тебя есть лишь одна альтернатива: могу решить убить тебя. Но даже это сделаю я!
Возразить я не посмела.
Клинок плашмя касался полушария груди, описывая устрашающие дуги и словно лаская. Такая жутковатая метхская нежность, проявление внимания и интереса. Ласка, облаченная в форму смертельной угрозы. Страсть в виде властной жестокости. Удовольствие в качестве предвестника смерти. В этом был весь Кирен! Он сам воспринимал боль и страдание иначе: как обыденность, как плату за жизнь. Метх не признавал чувств, душевной близости и… мягкости. Он не знал их, не понимал.
Судорожно дрогнув, испуганно выдохнула – больше не могла сдерживать дыхание. Холод металла отступил, преследуемый жаркой волной онемения и испуга, что растеклась в груди. Но сделав глоток необходимого воздуха, осознала, что металл скользнул ниже, оставляя «огненный» след между полушариями груди, устремился к животу. Несколько стремительных кругов, мышцы моего напряженно замершего пресса – я вновь не дышала.
«Нет, нет, нет…» – в отчаянном бессилии мысленно молила я.
Кожа превратилась в чувствительнейшую поверхность. Органы чувств, все мое восприятие окружающего мира в эти мгновения сосредоточились на участках, где она соприкасалась с оружием. Инстинкты взбесились, подстрекаемые угрозой. Каждый миг я ожидала пореза, а возможно и глубоко проникающего удара, гарантированно проткнувшего бы меня.
«В руках такого мастера клинок способен на все» – сама еще не понимала, насколько верна была промелькнувшая мысль.
Поверхность живота трепетала – это Кирен умело направлял процесс моего дыхания. Чувственно медленный и убийственно опасный круг очерчивал клинок, я, задохнувшись, не шевелилась, замирала, не дыша. Пока не ощущала легкий и неимоверно опасный шлепок – меч плашмя ударял мой живот. И тут же испуг прорывался судорожным инстинктивным вдохом.
И так снова и снова…
Казалось, я уже не смогу дышать иначе.
Когда весь жизненный ритм моего существования сосредоточился на этой угрожающей цикличности, когда я начала ощущать холод металла еще до его прикосновения, клинок отступил… Вновь скользнул ниже.
«Только не так…» – в беспамятстве страха и невыразимых эмоций, переполнявших душу, я потрясенно осознала дальнейшее. Хотелось… это не объяснить… убежать, любой ценой прекратить эту жуткую пытку и одновременно… умолять не останавливаться.
Клинок замер на бедре. Немного приласкав, погладил поверхность моего тела, плашмя скользнув по коже. И тут же уколол острием лезвия, вызывая невыразимо острый чувствительный отклик. По моим ногам, вынуждая их напряженно подогнуться, прокатилась волна жаркой дрожи.
А клинок уже расписывал мои бедра загадочными и смертоносными узорами. Будь его напор чуть сильнее – самую толику, и эти узоры стали бы вечными, оставив шрамы. Раны, нанесенные клинками этой расы воинов, легко заживали лишь у них…
«О, силы!» – шептала я про себя, судорожно сжимая веки и пальцы рук. Хвост отчаянно подрагивал, выдавая мое невообразимое напряжение. Тело замирало от страха, мышцы от такой длительной нагрузки сводило судорогой, но одновременно… мне невыразимо хотелось узнать, смогу ли я выдержать «внимание» воина. Смогу ли понять… что за сумбур эмоций ощущаю.
С усилием сжимая согнутые в коленях ноги, осознала, что меч опять отступил. Исчезло ощущение его прохладного и опасного жара.
– Открой глаза! – Это был приказ и ничто иное. Ослушаться у меня права не было. Если я хотела жить. А я хотела… вопреки всему.
С обреченным вдохом распахнула веки, чтобы тут же задохнуться в страхе. Кирен стоял надо мной, занеся меч для удара. Стоило нашим глазам встретиться, как две его руки, державшие клинок, дрогнули. И оружие устремилось к моему телу. Не так незримо стремительно как во время его тренировок, но все же пугающе быстро для меня. Оставляя доли секунды на реакцию!
Инстинктивно распознав направление удара, я отчаянно попыталась его избежать. Ноги в неосознанном движении раздвинулись за миг до того, как пространство между ними рассек металл. Острие меча уперлось в основание, на котором я лежала… Внутренней стороной бедер я ощущала жалящий холод оружия. И одновременно дрожала всем телом, понимая, что случилось бы, не успей я отреагировать. Лоб покрыла мгновенная испарина.
Наши взгляды встретились в наступившем внезапно миге неподвижности. Глаза метха были непроницаемы, чем полыхал мой – не представляла. Сама не в состоянии была понять всей массы противоречивых эмоций, переполнявших душу. Тело дрожало от страха и… предвкушения?..
Легкое движение мужской ладони, и лезвие клинка ударило одну мою ногу, затем вторую, давая четкий сигнал – сдвинуться дальше. Пугая меня пониманием намерений метха.
– Мечи – это часть меня. Тебе придется научиться воспринимать их так, принимая как неотъемлемую часть любых взаимоотношений со мной. Довериться им как себе! Ты принадлежишь мне, и я желаю этого, – счел необходимым пояснить мне свою цель метх.
Если я до этого мига считала себя напуганной – я заблуждалась. Если раньше мне казалось, что я замирала от страха – это было лишь подготовкой к случившемуся.
Меч Кирена едва уловимо шевельнулся, двинувшись ближе ко мне. Не представляю, как я это осознала. Возможно, уже научилась осязать легчайшие потоки воздуха. Впрочем, сейчас мне казалось, что замер и он. Как застыла в жилах кровь, как оборвалось в груди дыхание…
Я практически не ощущала собственных конечностей, онемев от ужаса. Холод металла приблизился вплотную к моему телу: я ощущала его внутренней поверхностью бедер. И не только…
Кончик клинка застыл в миллиметре от моей плоти, замерев возле моего лона. Истово сжав веки, я приготовилась к страшному истязанию. Возможно, метхи просто изначально садисты?
– Каждый воин получает свои мечи при рождении, – словно осознавая мои мысли, продолжил бесстрастно объяснять мой хозяин. Его голос в окружавшей мертвой тишине звучал странно звонко. – Мы взрослеем с ними, проживаем жизнь. И умираем вместе. Мечи – единственное настоящее имущество воина, нечто сокровенное, принадлежащее только ему. Они – цена нашей жизни. Их утраты мы не переживем. Слушайся их, подчиняйся как мне, доверяй абсолютно! Я ощущаю каждый свой меч как часть себя. Чувствую ими, вижу, осязаю…
Сердце колотилось словно безумное, но даже дыханию не позволяла всколыхнуть тело. Всем существом, всеми осязательными возможностями сосредоточилась на месте, где соприкоснулись мое тело и клинок метха.
– С рождения нас закаляют, учат убивать, быть холодными и крепкими как металл, но смертоносными и стремительными как острие клинка… В этих мечах душа воина, они – наша суть, – я с трудом осознавала смысл его слов, воспринимая их скорее сознанием, подспудно давно заподозрив эту истину. Я «вслушивалась» в движение лезвия. – Отныне они – часть твоей жизни! Научись принимать их!
Привнося ощущение ледяного проникновения, клинок скользнул в меня. Всего лишь на крошечное расстояние проникнув глубже, фантастически чутко и пластично скользнув между неожиданно повлажневшими складками плоти. Не раня… но неумолимо и настойчиво демонстрируя свое присутствие.
Медленно выдохнув, не представляла чему верить. Собственному разуму, что убеждал в невозможности избежать ран и боли, и собственным ощущениям, что поражали неожиданным… трепетом.
На самой грани… Грани между жаром и холодом, между угрозой и лаской, между болью и удовольствием. Я не могла бы достоверно объяснить, что чувствую сейчас! Одновременно ужас и восторг. Страх и ликование. Отчаяние и предвкушение…
– Дейнари, – голос Кирена дрогнул. – Такой – абсолютно покорной моему клинку – ты волнуешь меня нестерпимо. Я знаю, у вас все иначе. Думал об этом сейчас. Но мне безразлично. Ты научишься быть тем, что необходимо мне. Для тебя это возможность жизни. Ее цена.
Метх замолчал, позволив мне додумать дальнейшее. Мой хозяин решил обзавестись еще одним жизненно необходимым ему атрибутом. Ножнами…
Лезвие уверенно и медленно скользнуло наружу, позволяя мне вздохнуть полной грудью. Ноги обессиленно упали на пол, хвост дрожал от напряжения. Я вдруг осознала, что тело стало влажным от проступившей испарины. Приоткрыв веки, увидела, что Кирен отступил назад. Какое-то время метх с довольным интересом рассматривал клинок. И его взгляд… он шокировал меня.
Там было все: любовь, восторг, страсть, обожание… Удивительно, что я оказалась способна распознать эти эмоции.
На меня хозяин внимания больше не обращал. Двумя стремительными движениями завершив разминку, с неимоверной осторожностью поместил клинки на отведенное для них место и улегся в свой гамак. Пришло время отдыха.
Меня же внезапно затрясло. Это запоздало и закономерно сознание накрыло пониманием случившегося. Отчаянно сжимая зубы, я старалась сдержать дрожь. Меньше всего мне хотелось привлечь внимание метха, разгневать его.
Но усилия оказались напрасными.
– Ты мерзнешь? – его вопрос прозвучал в тишине помещения резко и угрожающе. Температура внутренних помещений корабля не была комфортной для меня – жительницы жаркого климата Цезариона, но за годы жизни у метхов я привыкла. Воины же словно осознанно приучали тело к ощутимой прохладе.
– Н-нет, – с трудом выдавила из себя.
Прохлада меня на самом деле не беспокоила. Скорее уж холод. Внутренний, леденящий душу отчаянием и одиночеством. Как же мне нужен Дарг. Как долго я выдержу эту безжалостную и суровую «страстность» метха?
Кирен резко вскочил на ноги, заставив меня вздрогнуть уже от страха. Мой хозяин подошел вплотную и… улегся на пол рядом. Обхватив меня за плечи, резко развернул на бок, лицом к стене.
– Мне так удобнее. Ничего… не мешает, – на последних словах его ладонь мимолетно коснулась моей груди, обозначая причину неудобства. – Грейся.
Тело мужчины ощущалось источником жаркого тепла. Его обнаженная грудь вплотную прижималась к моей голой спине. Мои бедра упирались в его живот.
Хвост инстинктивно дернулся, ведомый моей паникой. Такое близкое присутствие метха мгновенно вызвало в памяти воспоминания о нашем… совокуплении. Брр…
Хвост снова дрогнул, заметавшись от ноги к ноге. Кирен недовольно зашипел. И мою неуемную третью «конечность» слегка прижала твердая нога метха.
– Прекрати дрожать. Не стоит думать о плохом, смерть всегда рядом с каждым из нас – этого достаточно. Я могу умереть уже завтра, предстоит опасная атака на поселение тарнов на перевалочном спутнике. И если не вернусь я, ты умрешь тоже. Наслаждайся мгновением жизни. Каждое может стать последним. Или мечтай о скорой смерти.
Потрясенная небывалой разговорчивостью метха, недоуменно замерла, вдумываясь в его слова. Тепло чужого тела неожиданно сказалось успокаивающе. И хотя рядом с Киреном мне было страшно – от него не представляла чего ожидать, паника явно отступала, позволив уснуть.
Пробудилась я уже в одиночестве. Удивительно, но как свою личную территорию покинул мой хозяин, я не слышала. Первый взгляд, осознав, что нахожусь тут одна, бросила на нишу в стене, где обычно находились его мечи. Их не было! В памяти сохранилось какое-то упоминание о нападении на тарнов. Метхи, как и всегда, не упустят случая поживиться легкой добычей.
«Я смогу умереть уже завтра…» – сказал Кирен ночью. Я отчетливо запомнила эту его мысль. Надеялась? Наверное, да, трудно было сразу разобраться в своих противоречивых чувствах. И пусть это, по его словам, принесло бы погибель мне. Но лучшая быстрая смерть, чем бесконечный ужас рядом с ним. В данным момент я не представляла себе других мыслей.
Сегодня я смогла встать, слабость постепенно отступала. Нашла еду – возможно, метх намеренно оставил ее, а может и случайно забыл убрать в спешке. Я была голодна, упадок сил не прошел полностью, поэтому с жадностью поела. Затем поплелась в купальню, надеясь позже найти для себя хоть какой-то их женский балахон.
Голова все так же мучительно болела, ощущение сжимавшего ее тугого обруча не покидало. И способность моей расы – волновое излучение – никак не стабилизировалась. Хотя по возрасту все должно уже было сформироваться. Мне так казалось, но уверенности в этих знаниях не было…
