Страница 2 из 3
В этот самый момент мне до отчаяния хотелось вооружиться канделябром или цветочным горшком. Вот вообще не пожалела бы чужую голову, однако отлично понимала, что такое мне не простят.
Посадят, а то и казнят, и пиши пропало. Черт возьми, да я даже укусить его не могла, но и позволить зажать себя в углу не имела права. А потому прибегла к единственному верному и безопасному способу избавиться от чужих посягательств.
Я от всей души закатила истерику.
На крик сбежались все кому не лень. Сидела на корточках, опираясь спиной о дверь, в которую кто-то отчаянно тарабанил. По ту сторону створки собралось немалое количество народу, если судить по звукам, однако я продолжала визжать и плакать. Полностью игнорируя явно растерявшегося императора.
Правда, игнорировать его получалось ровно до тех пор, пока в столовой не открылась потайная дверца, из которой вывалилась вооруженная до зубов стража. Со шпагами наперевес они ворвались в комнату, заполняя собой почти все свободное место.
На секунду в моей голове промелькнула мысль, что я могла бы согласиться с этим невероятно лестным предложением, чтобы с меня сняли проклятье, а уже потом выкручиваться, но такое даже в мыслях я бы сама себе не простила.
Для меня измены являлись слишком больной темой. Еще помнила, как от нас уходил отец, хотя я и была маленькой. Уже тогда осознавала, что другая женщина – это совсем не метафора. Не могла ему простить этот поступок и по сей день, несмотря на то, что отца давно нет. Как и мамы, которая после развода слишком быстро угасла, оставив меня один на один с суровой реальностью.
Разве я могла позволить себе сделать то же самое с какой-то другой женщиной? Пусть и не была знакома с императрицей, но это не отменяло моего отношения к ситуации в целом. Так поступать нельзя. И если мужчина готов перейти черту, женщина не должна позволить ему это сделать. Потому что когда-нибудь такое может произойти и с ней – закон бумеранга.
– Лейла! – в последний раз окликнул меня император, не скрывая отчетливой ярости.
– Мне плохо… Плохо… – шептала я отчаянно и дико, сминая пальцами ткань платья. Имитировала дрожь, толком и не открывала веки. Делала все, чтобы мне разрешили уйти.
– Позовите целителя, – скомандовал мужчина.
Мои надежды не оправдались. Рухнули в тот самый миг, когда правитель человеческой империи поднял меня на руки и велел открыть дверь.
Металась в его руках, будто испытывала настоящую боль. Сквозь опущенные ресницы подглядывала, но видела целую кучу народа, которого не знала. Не представляла, сколько придворных живет во дворце. Среди них отчетливо выделялась женщина в годах – статная, красивая, с характером. Она смотрела на меня свысока, недовольно поджимая губы. Светловолосая, яркая. Ее окружала целая свита молоденьких девушек, из чего я могла сделать вывод, что это императрица. Та самая, чей звонкий голос я уже слышала.
Опасная? Однозначно. И это очень плохо, что она видела меня на руках у своего супруга. Я на него не претендовала, но все, что происходило сейчас, говорило совсем о другом.
Молилась, чтобы меня несли в мои покои. Оставаться с императором и дальше наедине мне не хотелось однозначно. Да и притворяться обморочной уже надоело. Моя театральная постановка отнимала слишком много сил, что плохо сказывалось на моем голодном организме.
Слава богу, ждать пришлось недолго. Облегченно выдохнула, когда меня занесли в уже знакомую мне спальню. По дороге нам попались другие воспитанницы, но рассмотреть их я не успела. Лишь отметила такие же платья, какое было на мне.
– Выясни, что с ней, – приказал Максилион появившемуся в спальне верховному магу.
Убрав с моего лица прядь волос, погладил щеку и ушел, наконец-то давая мне возможность расслабиться. Расслабиться, но не перестать притворяться, потому что был еще один человек, которому мое представление должно было принести новые вопросы.
И он их озвучил, в итоге поставив мне самый нелепый в моей жизни диагноз:
– Осознанное искажение памяти, вызванное сильным страхом перед чем-то или перед кем-то, – с умным видом заявил верховный маг своим помощникам, которые тотчас закивали, делая записи. – При повторной встрече с причиной заболевания проявляется эмоциональная нестабильность. Для выздоровления рекомендуется навсегда исключить причину эмоциональной агрессии…
Да-да! Исключите от меня, пожалуйста, императора!
Однако в исчезновение монарха из моей жизни в ближайшее время я не верила. Думалось мне, что ему не понравится ни сам диагноз, ни лечение, но я уже и так потеряла слишком много времени, чтобы и дальше тянуть с подготовкой к отъезду. Собиралась включиться в ежедневные занятия сегодня же, а потому решила сейчас же обрадовать этого недолекаря своим выздоровлением по части самочувствия.
Да только верховный маг не повелся. Оставив моей служанке целую кучу распоряжений по части настоек, питания и отдыха, он отбыл радовать императора, наказав мне сегодня с постели не подниматься. Надувшись как хомяк, я немного посидела, стеная о собственной невезучести, но это дело мне быстро наскучило.
– Я есть хочу, – пытливо воззрилась я на служанку.
– Я принесу вам бульон, – присела она в реверансе, наконец-то собираясь оставить меня одну.
– Только если в нем будет плавать мясо, а рядом на тарелке положат овощи и хлеб, – решила я повредничать, ибо больная, да и вообще завтраком меня так и не покормили.
– Но вам нельзя, – попыталась она меня образумить.
– Хорошо. Но, если я умру, виновата в этом будешь ты.
И вот не то чтобы я была такой злой. Понимала, что срываюсь на девушку безосновательно, но эмоции полыхали во мне, срочно требуя выхода.
Я злилась на то, что сегодня опять вынуждена сидеть в четырех стенах. Злилась на императора, которому захотелось поиграться с одной из воспитанниц. Злилась на ведьму, которая натворила дел и сбежала в мир иной, спалив не только свой дом, но и все свое имущество, которое могло бы мне помочь вернуться домой.
И, наконец, я злилась на Лейлу, которая навряд ли действительно осознавала, что подставляет меня своим необдуманным поступком. Уверена, жизнь здесь покажется ей сахаром по сравнению с Землей, где нужно работать, чтобы выжить. Где ее знания ей абсолютно ничем не помогут.
Едва служанка вышла за порог комнаты, я бегом слезла с постели и отправилась на поиски чего-нибудь. Рыскала буквально везде. Поднимала ковер, отодвигала картины, открывала шкафы и рылась в вещах. Только один из ящиков комода я долго не могла отпереть, но, ощупав железный цветок, легко сдвинула его в сторону, обнаружив за ним замочную скважину. Ключ нашелся в одной из ваз.
Открывала с трепетом, с предвкушением. Найденная стопка конвертов была перевязана жгутом, но рассмотреть их все я все равно бы не успела, а потому просто переложила все найденное под подушку. Туда до следующего утра Анастья точно не заглянет, так что ночью у меня будет время рассмотреть все находки. К ним относились две резные шкатулки, какие-то разноцветные флакончики, старый портрет, книга в красивой мягкой розовой обложке, украшенная сушеными цветами, и кинжал с интересным волнообразным лезвием.
Другое оружие, в частности шпаги, я тоже уже нашла в шкафу. Они лежали в футлярах вместе с приспособлениями, похожими на когти животных. Понятия не имела, для чего они нужны, но факт их наличия отметила. Так же как и поглядела на украшения, что лежали в коробочках на столике у зеркала. Не представляла, откуда у воспитанницы императора столько дорогих украшений. Все они были массивными, унизанными разноцветными каменьями, что лично мне было на руку.
Свой браслет, подаренный мне ведьмой, я не снимала ни под каким предлогом, но эти была готова продать в случае нужды.
Деньги тоже нашлись. Мешочки с монетами лежали на полке рабочего стола, но кроме металлических квадратиков разного номинала обнаружились и бумажные деньги. Они тоже были странными – квадратными. На светлую бумагу был нанесен фиолетовый рисунок, однако разобраться в их ценности вот так с бухты-барахты я не могла.
Косметика, одежда, какие-то мелочи, книги. Пожалуй, самыми интересными находками являлись именно книги, а еще сушеные травы и мешочки с неизвестными мне порошками. На вкус их пробовать я не рискнула, но надеялась, что разобраться в них мне поможет литература.
– Миледи, зачем вы встали? – внезапно появилась в дверях служанка, удерживающая тяжелый поднос, заставленный тарелками, чашками и узким вытянутым графином.
– Искала, чем себя занять, – отмахнулась я, перекладывая книги на кровать.
Расположившись в постели, с удовольствием ела незнакомые мне блюда. То, что девушка назвала бульоном, лишь отдаленно по вкусу походило на то, что я привыкла видеть под этим названием. Во-первых, в еде было очень много специй. Нет, они не портили вкусовые качества продуктов, но для моих рецепторов были чем-то новым, непривычным.
Свежие овощи тоже совсем не напоминали наши. Я даже сказать не могла, все ли из этого являлось овощами, потому что присутствовали и сладкие, и соленые, и даже горькие оттенки. А вот мясо мне понравилось. Оно было запеченным, хорошо прожаренным, но не жирным. К нему прилагался сладкий соус и почти безвкусная, но сытная крупа. Меленькие горошинки даже жевать не надо было. Точнее, не получалось, потому что жевать там было нечего.
До самого вечера я провела время за книгами, но читать их мне было трудно. Многие слова я просто не понимала, однако пыталась сопоставить, учитывая их расположение в предложениях и в самом тексте. Не отказалась бы от словаря, но, когда я попросила искомое у Анастьи, девушка меня просто не поняла. Или не захотела понять, во что я поверю гораздо охотнее.
– Стоит лечь спать пораньше… – озаботилась моим здоровьем служанка, собирая тарелки после ужина.
– Я хочу еще немного почитать, – ответила ей без задней мысли.
– Вам дали разрешение завтра вновь приступить к своим обязанностям.
– Обязанностям? – удивилась я, отрываясь от натужного чтения.
– Ваш распорядок дня… – отозвалась Анастья.
– Оу… – обрадовалась я, но внешне этого никак не показала. – И кто же дал это разрешение?
– Его Величество, смею полагать.
Спать я легла все-таки рано. Под светом свечей было трудно читать, да и голова на самом деле шла кругом, потому что чем больше я читала о разнообразных обрядах, тем больше не понимала и путалась. Надеялась, что с другими книгами мне повезет гораздо больше. Надеялась, что вернусь к своим находкам, лежащим под подушкой, под утро, но такая возможность мне представилась гораздо раньше.
Глубокой ночью.
Когда в мои покои заявился нежданный визитер.
Этой ночью мне плохо спалось. То и дело просыпалась, ворочалась. Казалось, будто кто-то стоит над душой и смотрит на меня, однако, едва открывала глаза, никого в спальне, кроме служанки, не видела. Девушка тихонько посапывала, сидя в кресле, хотя, на мой взгляд, лучше бы она отправилась к себе. Спать сидя – то еще удовольствие.
Однако все изменилось в последний раз. Я не только почувствовала чужое присутствие, но и услышала, как приоткрывается дверь. Подглядывала сквозь опущенные веки, отмечая, как в спальню входит некто в темном балахоне с капюшоном.
Чем ближе человек подходил, тем тревожнее билось мое сердце. Под подушкой лежал кинжал – я о нем помнила, но о том, чтобы взять его, даже не подумала. Не хватало еще, чтобы меня обвинили в покушении или убийстве. Законов этого мира я не знала, но что-то подсказывало мне, что человеческая жизнь здесь не менее ценна.
Оставалось только надеяться и ждать. Надеяться, что ваза с цветами, стоящая на прикроватном столике, окажется тяжелой. И ждать, пока человек подойдет как можно ближе. Хотелось бы заранее понять его намерения.
Время тянулось слишком медленно. Незнакомец двигался неспешно, однако, едва приблизился к кровати, а на лицо его упал свет луны, проникающий через окно, я тут же села. Потому что «он» оказался женщиной. И не какой-нибудь, а самой императрицей.
– Доброй ночи, Ваше Величество, – тихонько поздоровалась я, вызывая явное ошеломление.
Женщина дернулась. То ли от моих слов, то ли от действий, но проснувшуюся служанку, что мигом подняла крик, заткнула одним единственным жестом.
– Выйди, – приказала она властно. – Нам нужно переговорить.
Отстраненно, без лишних эмоций наблюдала за тем, как Анастья выходит из спальни. Прекрасно видела, как девушка сомневается, но ответить отказом на прямой приказ она не могла. Я бы тоже не рискнула. Не этой женщине.
Глубокий капюшон скатился по светлым волосам, полностью обнажая лицо. Императрица была красива той сильной красотой, когда женщина находится в самом расцвете лет. Еще не стара, но уже и не глупа. И почему ее супруг так молод? Ей бы больше подошел человек надежный. Такую только держать и держать.
Она смотрела. Смотрела изучающе, чуть прищурившись. Чего ждала? Не понимала. Но подниматься с постели и делать хоть какое-то подобие реверанса я не собиралась. Зачем позориться? Тем более что ночное платье к этикету явно не располагает.
– Вы что-то хотели, Ваше Величество? – решила я подтолкнуть женщину, когда молчание чересчур затянулось.
– То есть меня вы все-таки помните? – прошлась она по комнате, чтобы грациозно занять кресло.
– Нет, Ваше Величество, – честно созналась я. – Но, в отличие от памяти, логика меня не покинула. Я могу быть вам чем-то полезной?
– Катитесь в ад, – спокойно пожелала собеседница, вызывая у меня неконтролируемую улыбку.
– Позвольте узнать, что стало причиной подобного пожелания?
– Ты действительно не помнишь? – зло усмехнулась она, отчего скулы ее заострились. – Ты – маленькая дрянь, желающая занять мое место! Этого достаточно?
– Достаточно, – кивнула я, поправляя одеяло. – Но боюсь, вы неверно осведомлены. Я не желаю занять ваше место. Более того, я не ставлю задачей занять и любое другое чужое место. Мне достаточно того, что я являюсь воспитанницей, но недостаточно знаний касаемо задания, которое мне дали. Как вы считаете, мне хочется умирать?
– К чему ты клонишь? – склонила она голову набок, явно пытаясь меня просчитать.
– Ваш супруг сегодня сделал мне интересное предложение, на которое я подумываю согласиться, – врала я напропалую, пытаясь просчитать, какого черта меня вообще посреди ночи посетило такое высокопоставленное лицо. – Он обещал, что снимет с меня проклятье и передаст задание другой воспитаннице, если я соглашусь занять место его фаворитки. Но…
– Но?
– Вы пришли сюда по этому поводу? – уточнила я, хоть на ответ и не рассчитывала.
– Ты не задержишься во дворце и дня, – произнесла она таким тоном, что я сразу поняла: меня уничтожат.
– Так помогите мне сбежать. Помогите мне избавиться от проклятья и сбежать, и тогда вы расстанетесь со мной навсегда. Я не желаю быть фавориткой вашего супруга, но, если не поможете, у меня не останется других вариантов…
Она поднялась. Поднялась резко, выказывая тем самым нервозность, однако внешне оставалась спокойной и все такой же величественной.
– Я увидела все, что хотела, – прогремело посреди спальни. – Наверное, ты не помнишь этого, но императрицей я стала гораздо раньше, чем Максилион стал императором. Мой первый супруг – его старший брат – отличался невероятной любовью к охоте. Она же его и погубила, а мне пришлось срочно выходить замуж повторно. Да только я не устраиваю Максилиона в качестве императрицы. Он всеми силами избегает того, чтобы моя фамилия укрепила за собой право на трон. У нас нет детей, но у него были бастарды. Хочешь узнать, почему они были, а не есть?
– Нет, – честно ответила я, предполагая худшее.
– Не стоит вставать у меня на пути. Ты отправишься на это задание. Или… отправляться будет некому.
Оставшуюся часть ночи я не спала. Так и не сомкнула глаз после ухода императрицы. Нет, совсем не думала над ее словами. Уже поняла, что друзей у меня здесь нет и помощи ждать не стоит. Нужно выбираться из передряги своим умом, но сначала – просто выбираться. За пределы дворца.
Анастья как сквозь землю провалилась, но то мне было только на руку. Неспешно разбирала находки, спрятанные под подушкой. Связка писем мне ничем не помогла. Прочла каждое послание, адресованное от отца Лейлы ее матери. Судьба девушки была почти как две капли воды похожа на мою.
Если вкратце, то герцог Лрейский через несколько лет после рождения Лейлы привел во дворец молодую любовницу, а жену и дочь отослал в дальнее поместье. Переписки их были редкими. В основном жена просилась обратно, судя по отказам в ответах, а в последнем письме говорилось, что герцог скончался. Что стало с матерью, по письмам я понять не могла, но раз Лейлу взяли воспитанницей, значит, и с этой стороны все было плохо.
Что же касается шкатулок. В первой обнаружились сложенные в несколько раз портреты. Женщина, мужчина и еще одна женщина. Бумага казалась старой, на сгибах появились потертости, но рассмотреть их при свете свечи я все-таки смогла, хотя мне это ровным счетом ничего не дало.
Во второй шкатулке я нашла украшения, но это были не разрозненные побрякушки, а конкретный набор, состоящий из двух перстней, четырех браслетов, колье, странных застежек, тиары и обруча. Никаких надписей, записок – ничего. Словом, ничем эти украшения помочь мне не могли. Разве что плодили новые вопросы.
Миниатюрные флакончики – буквально на несколько капель – открывать во избежание я не стала. Мало ли что там? Надписи, оставленные мелким каллиграфическим почерком, я могла рассмотреть и без лупы, но названия мне ни о чем не говорили.
Старый портрет, залитый в стекло, мне тоже ничего интересного не дал. Судя по надписи, там был изображен самый первый герцог Лрейский, но мне с того было ни горячо, ни холодно. А вот книга в мягкой розовой обложке, украшенная высушенными цветами, меня заинтриговала. Как бы я ни билась, пытаясь ее открыть, отверстия для ключика не нашла. Пробовала расковырять замок кинжалом, но безуспешно. Даже палец себе порезала от усердия, и именно это возымело успех.
Приземлившись на обложку, алая капля бесследно впиталась в книгу. Ежедневник открылся тут же, после щелчка, но, как оказалось, не являлся ни расписанием, ни тем более дневником. Здесь были рецепты, посмотреть которые я в это раннее утро так и не успела. А все потому, что с первой же полоской рассвета ко мне в комнату явилась Анастья.
– Я помогу вам собраться на занятия, – произнесла она сипло, будто сама только что проснулась.
Куда там меня посылала императрица? В ад? Ее пожелания сбылись.
Это было кошмарно. Четыре дня, предшествующие моему отбытию, слились для меня в единую агонию. Думая, что жизнь воспитанниц была сложной, я очень сильно ошибалась. Она была адски тяжелой, потому что с раннего утра и до позднего вечера у них не имелось ни единой секунды на то, чтобы передохнуть.
Все начиналось со скромного завтрака под надзором матери. Матерью здесь называли гофмейстерину – старшую фрейлину императрицы, которая отвечала за расписание девушек, их воспитание и наказания. В первый же день за завтраком, обедом, дневным чаепитием и ужином я получила больше двадцати замечаний. То ложка была не той, то блюдце держала неправильно, то нельзя самой тянуться за общим блюдом, то осанка у меня отвратительная. В общем, к концу первого дня у меня явственно дергался глаз, но это действительно было только началом.
Урок рисования я провалила еще на подлете, потому что своей слоновьей грациозностью перевернула столик с красками, кистями и другими инструментами. Что же касается моего рисунка – навыки у этого тела действительно были, а вот фантазия прибавилась уже моя. Портрет императора в моем исполнении выглядел смешной карикатурой, за что по головке меня не погладили от слова вообще.
Следом шел урок чтения с последующим обсуждением истории. Мои взгляды на проблемы героев показались преподавателю вольнодумием. А все потому, что я выразила свое мнение касаемо поступка героя, который отхлестал жену перед слугами плетью у позорного столба. Из этой книги, как оказалось, мы должны были понять, что слово мужчины – нерушимый закон, тогда как я окрестила его зарвавшимся аристократишкой.
Его супруга только и сделала, что обратилась за финансовой помощью к своему отцу, потому что супруг с возложенной на него ответственностью за семью не справился, изрядно проигравшись в карты. В общем, еще бы немного и мы бы с преподавателем вступили в схватку уже не словесную, но время урока закончилось, и мы отправились на физическую подготовку.
Честное слово, я со школьной скамьи уже забыла, что такое бегать кросс да и вообще выполнять какие-то физические упражнения. Однако рефлексы помогли мне и здесь. Тело отлично справлялось с нагрузками.
Я даже не задыхалась, но здесь вопрос стоял в другом. В том, как я воспринимала эти трудности.
Морально оказалось тяжело заставить себя ползти через грязь, преодолевать высокую стену, перепрыгивать через пропасть и бежать по бревнам, что находились в движении. После этого урока мне хотелось притвориться мертвой, но кто бы меня пожалел.
Еще на один урок – фехтование – я ползла как на казнь. Отбиваться от нападок других воспитанниц было гораздо проще – все те же рефлексы, а вот нападать я не умела, как бы ни старалась.
Урок самозащиты прошел более-менее, если не считать отбитой задницы. Перекинуть через плечо другую воспитанницу? Легко. Приставить кинжал к ее горлу? Отлично! Сгруппироваться в полете, чтобы правильно упасть? Да кто бы знал, что есть правильные способы упасть!
На уроке танцев я откровенно вешалась. Все эти нелепые па казались мне невыносимо скучными. Хотя стоит заметить, что танцы девушки все-таки отыгрывали разные. В том числе и демонические, которые отличались не только особой грацией, но и ритмом, и даже страстью. Такие танцы мне, конечно, понравились, но мое исполнение сильно хромало. По словам преподавателя, я была слишком плавучей, тогда как демонические танцы предполагали, что партнеры должны быть колючими, острыми, как шипы. В общем, пристрелите того, кто это придумал!
Еще из безопасного был урок музыки, где мы не только учились играть на музыкальных инструментах, но и пели. Скажем так, в качестве певицы я себя никогда не представляла, но получалось очень даже миленько, а вот с инструментом, похожим на пианино, у меня не сложилось. Как только я начинала думать, то промахивалась мимо нот, прочитать которые с нотного листа у меня просто не хватало знаний.
Уроки оказания медицинской помощи, зелья и яды, ориентирование на местности, выживание с помощью подручных средств. Этот список длился до бесконечности, а я чувствовала себя выжатой как лимон. Последним испытанием для меня стал подвал. Нужно было пройти по подземелью, обходя все препятствия, которые для каждого были индивидуальными.
Десять колец, десять препятствий на каждом кольце и только одна площадка в центре колец, к которой мы все должны были выйти. Но если бы все было так просто. Никто не мог просчитать, какое препятствие будет следующим, потому что кольца на месте не стояли, а постоянно двигались в разных направлениях.
В общем, перед сном меня чуть не сожгли, дважды едва не продырявили стрелами и кинжалом, один раз чуть не сбили летящим бревном и еще раз – едва не расплющили под прессом. Кроме того, меня чуть не сожрали маленькие зубастые рыбки и едва не задушили обманчиво милые барсуки.
На этом моя полоса везения закончилась. Целых семь раз змеям-переросткам удалось ударить меня током. Ежи с гвоздями на длинных хвостах успешно оставили в моей ноге три дырки, а дикие демонические собаки отобрали сапог. К центру площадки я добиралась последняя, изрядно помятая, пожеванная и злая.
– А теперь отправляйтесь спать, – этой фразой заканчивался каждый из четырех дней.
До комнаты я буквально доползала, проклиная все и вся. Обычно засыпала прямо в купальне, не имея сил дойти до постели. Анастья будила меня первые разы, но потом поняла, что это бесполезно. Таким образом, я сама просыпалась посреди ночи и отправлялась досыпать, но снились мне преимущественно кошмары.
В них, как и наяву, за мной то и дело наблюдал император. Нет, во время занятий он так ни разу ко мне не подошел, однако его каменную мину я лицезрела чаще, чем чью-либо другую.
Какого черта смотрел, следил? Неужели ждал, что я все-таки соглашусь? Что одумаюсь и подойду к нему, вымаливая освободить меня от задания?
Нет уж! Для себя я уже все решила. Как только завтра меня посадят в карету, а дворец останется позади, я попробую сбежать и поискать того, кто согласится снять с меня это чертово проклятье.
Ну их, этих демонов! Не желаю быть ничьим подарком! И уж тем более брать на душу грех.
– Доброе утро, – поздоровалась со мной Анастья, раздвигающая тяжелые портьеры.
Солнечный луч тут же упал на мое лицо, заставляя сильнее зажмуриться. Вставать не хотелось совсем, но день икс настал. Сегодня занятий для меня не было, да только за завтраком я все равно должна была присутствовать, чтобы уже потом пойти собираться. Хотела забрать абсолютно все, что чисто теоретически принадлежало Лейле, потому что добром разбрасываться не в моих правилах. В жизни все может пригодиться!
За завтраком стояла гробовая тишина. Причин, на мой взгляд, было несколько. Во-первых, за столом сегодня с нами сидел император, неизвестно что здесь забывший. А во-вторых, в мою сторону то и дело бросали сочувствующие взгляды. Такие, что я сразу поняла: меня уже хоронят.
– Леди Лейла, вы ничего не хотите мне сказать? – произнес мужчина, глядя на меня испытующе.
Не видела, чтобы он вообще притрагивался к завтраку. Впрочем, я под этим взором тоже есть не могла. Кусок в горло не лез. Элементарно боялась подавиться.
– Я хотела поблагодарить вас за участие в моей судьбе, Ваше Величество, – ответила отстраненно. – Мне будет не хватать этого дворца там – в чужой империи.
– Только дворца? – спросил, желая вызвать на лживое откровение.
– Пожалуй, без всего остального я там вполне обойдусь. Вы дали мне замечательное воспитание, благодаря которому я не пропаду.
Он поднялся из-за стола резко. Ножки кресла сдвинулись со скрипом, но я не дрогнула. Даже не посмотрела в его сторону, продолжая помешивать ложкой кашу.
– Тогда, быть может, вы будете скучать по своей подруге?
Мне так и хотелось удивленно спросить: «У меня есть подруга?» – но я удержалась, да только ложка все-таки звякнула о край тарелки. Исключительно от неожиданности.
– Я готов сделать вам прощальный подарок, – тем временем продолжил мужчина. – Леди Сильва, вы отправляетесь на задание вместе с леди Лейлой.
– Ваше Величество, но мой жених! – воскликнула миловидная блондинка, в ужасе глядя на императора.
– Для него это будет невосполнимая потеря. Впрочем, я все еще могу передумать…
Максилион покинул нас стремительно. Когда дверь за ним захлопнулась с громким стуком, вздрогнула даже гофмейстерина. Но я это пережила. Как пережила и взгляды, устремленные ко мне.
– Прощайте, – поднялась и я, чтобы направиться к выходу.
Для себя я решение уже приняла.
Сундуки.
Да-да, именно в сундуки Анастья складывала все мои вещи. Хотя…
Нет, девушка отчего-то не положила ни книги, ни оружие, ни платья. Увидев это, я сама начала заталкивать оставшиеся вещи, получив при этом удивленный взгляд.
– Миледи, вам это не понадобится… – неуверенно заметила служанка.
– Я сама лучше знаю, что мне понадобится, а что нет, – отрезала я зло.
И да, я злилась. Нет, не на Анастью, которая тоже в этой ситуации выбора не имела. Она, как и я, исполняла приказ, однако я на его выполнение могла повлиять. Не обеднеют, если позволят забрать мне все. У них вон какой дворец роскошный, а у демонов меня ждет неизвестность. Не хотелось бы зависеть от этих султанов в таких мелочах, как книги и одежда. И да, я даже все флаконы из ванной сгребла, как и духи со столика. Исключительно из природной вредности.
Злилась я в первую очередь на себя. Конечно, в большей степени на императора, который думает, что нашел рычаг давления на меня, но в основном именно на себя. За излишнюю человечность.
Несмотря на то, что за прошедшую неделю Сильва ни разу ко мне не пришла и даже не заговорила на занятиях, мне было ее искренне жаль. У девушки в скором времени намечалась свадьба, а теперь она тоже станет… кем?
Подарком? Убийцей? Невольницей?
Никому не желала подобной судьбы. Понимала, что от меня зависит чужая жизнь, но была ли готова поставить на кон свою? Нет. Здесь уж, простите, каждый сам за себя. Мне бы со своими проблемами разобраться.
Стук в дверь раздался неожиданно. Переглянувшись со служанкой, кивнула ей, чтобы открыла. Настороженно ждала, пока перед нами появится нежданный визитер, однако вошедшая женщина не удостоила меня и словом. Лишь поклонилась и внесла какие-то голубые тряпки, чтобы уложить их на постель.
Разглядывала неожиданный подарок со скепсисом. Короткий топ с короткими же рукавами был расшит мелкими камушками. То, что я приняла за тряпки, являлось штанами из полупрозрачной ткани. Резинки штанов на бедрах и щиколотках тоже были украшены камнями. Также к этому комплекту прилагался длинный широкий платок, золотой ободок с каплевидным камнем и мягкие тапочки, едва-едва закрывающие стопы.
– Это что? – спросила я после долгой паузы, отказываясь верить в то, что мне это необходимо надеть.
Нет, я не была ханжой. Имела вполне современные взгляды, и для меня являлось дикостью скорее то, сколько слоев одежды женщины вынуждены надевать на себя здесь, но это…
Исходя из элементарной логики, я понимала, что мне сейчас нанесли непростительное для леди оскорбление. Надеялся, что прибегу в слезах? Буду умолять не облачаться в это непотребство?
Зря. Я давно привыкла идти с высоко поднятой головой, даже если секундой ранее вляпалась ногой в сюрприз от соседской собачки.
– Вам велено переодеться, – несмело ответила незнакомая мне девушка. – Разрешите идти?
Я кивнула. Ничего другого в сложившейся ситуации мне и не оставалось. Да, к этому наряду я не прикреплю шпагу, как хотела ранее. Да и все самое ценное здесь прятать негде, но нет такой проблемы, которую нельзя решить.
– Анастья, раздобудь мне какую-нибудь сумку или мешок для вещей, – скомандовала я, осознанно пропуская слово «пожалуйста».
Мне нужно было, чтобы у девушки и мысли не возникло противиться моему приказу. Несмело присев в реверансе, она вышла из комнаты, но вернулась почти тут же.
– Так быстро нашла? – обернулась я, но вместо служанки увидела Сильву.
Блондинка стояла на пороге моей комнаты и безмолвно плакала, сжимая от злости кулаки. На ней был точно такой же наряд, какой преподнесли мне, только цвет варьировал от желтого к оранжевому. Платок, которым я хотела обмотаться, свисал с макушки до самого пола.
– Лейла… – выдохнула она, делая шаг вперед. – Лейла, молю тебя, повлияй на решение Его Величества! Это позор! Ты же моя подруга, не дай свершиться непоправимому!
– Я не пойду к императору, – ответила спокойно. – Если тебе хочется, можешь предложить ему в качестве фаворитки свою кандидатуру. Я же отправляюсь к демонам.
– Ты сгоришь за это в аду! Из-за тебя рушится вся моя жизнь! – заявила она с излишним пафосом.
– А как же моя жизнь, Сильва? – слегка склонила я голову набок. – Тебя не волнует, что станет со мной?
– Да какая тебе разница, кому принадлежать?! – резко дернула она плечами.
– А теперь подойди к зеркалу и произнеси это еще раз. И да, в своей комнате, – отвернулась я, с тяжелым вздохом вновь оглядывая наряд.
– Но Лейла!
– Я не Лейла, – заметила отстраненно. – Дверь там.
Теперь я собиралась без сожаления. Не знаю, в каких отношениях были Лейла и Сильва ранее, но что-то подсказывало мне, что на нежную милую девушку, коей ее называла ведьма, давили авторитетом все кому не лень. Вили не то что веревки – канаты, зная, что она не откажет.
Я такой сердобольностью вперемешку с идиотизмом не страдала.
Анастья вернулась как раз тогда, когда я закончила переодеваться. Увидев меня, небольшой наплечный мешок она положила на кровать, предлагая мне заняться прической, однако переложить все самое важное сейчас было первостепенной задачей.
Психовала, укладывая все самое необходимое – к ним относились травы, деньги, порошки, украшения, портреты и комплект одежды для физических упражнений. Кое-как запихала книги, но не все. Остальные пришлось убрать обратно в сундук. Кинжал тоже не поместился, но для него я место нашла.
В волосах.
– Миледи, вы уверены? – не скрывая удивления, спросила Анастья.
– Более чем. Плети.
И нет, уверена я не была, но вариантов не оставалось. Вместо сотни локонов, которые девушка хотела уложить в замысловатую прическу, я попросила ее изобразить косу. Красивую, разумеется, но максимально простую, чтобы она без труда могла вплести в нее ножны.
Пройдясь по комнате, с удовлетворением отметила, что кинжал мне не мешается. Свисает на уровне талии, несколько утяжеляя волосы, но особых проблем не доставляет, тогда как я в случае крайней необходимости могла легко вытащить его из ножен. Теперь оставалось понять, куда деть сумку так, чтобы я могла забрать ее в любой момент.
– Пора, – нарисовался в дверях стражник.
Ничего так и не придумав, я взяла сумку в руки. Уложив мне на голову платок, Анастья закрепила его обручем. Одарив меня вымученной улыбкой, которая, наверное, должна была меня подбодрить, девушка присела передо мной в реверансе.
В последний раз.
Не верилось мне, что мы еще когда-нибудь встретимся.
Цирк.
Именно этим словом я могла бы охарактеризовать наше шествие. По коридорам дворца мы с Сильвой шли под конвоем. Десятки стражей сопровождали нас, окружая со всех сторон, пока мы спускались по лестнице вниз в холл, где нас уже поджидали зрители.
Толпы разодетых придворных вытягивали шеи, перешептывались и откровенно глазели на нас.
– Позор! Какой срам! – то и дело слышалось вокруг, но меня слова не трогали.
Даже уничтожающий взгляд Сильвы не коробил мое сердце, как и холодный взор императрицы. На лице правительницы отражался триумф, а вот император выглядел растоптанным и подавленным. С жгучей обидой он следил за нашим шествием. Лицо его то и дело искажалось гримасой – губы кривились, но о чем он думал, для меня оставалось загадкой.
Когда мы выбрались на улицу, я отчего-то испытала невообразимое удовлетворение. Глубокий вдох, медленный выдох. Все-таки здесь действительно было нереально красиво. Сад казался будто нарисованным в россыпи цветов.
– Это что? – заинтересовалась я, подходя к экипажу.
Прямо перед лошадьми, запряженными в карету, в воздухе висело огромное светящееся блюдце. Казалось, что там внутри бьются молнии или сверкают электрические разряды.
– Портал в земли демонов, – зло бросила Сильва, собираясь забраться в экипаж, но резко обернулась, взглянув на меня потрясенно. – Ты не Лейла! – наконец-то дошло до нее.
А мне не оставалось ничего другого, как втолкнуть ее в карету.
Портал в земли демонов в мои планы никак не входил. Да только и выбора нам не оставили. Я и подумать не могла, что наш путь будет настолько коротким. Искренне надеялась, что смогу сбежать из кареты, как только экипаж выберется за пределы дворца.
А теперь? Что делать теперь?
Хотя…
Ситуация не слишком-то и изменилась. Что в человеческих землях, что у демонов – я все равно не знала, куда идти и на кого надеяться.
Где искать магов? Сколько у меня времени?
Ответы на эти вопросы получить мне было не у кого. Почти не у кого.
– Кто ты такая?! – кинулась на меня Сильва с кулаками.
Тело сработало гораздо быстрее, чем я вообще успела подумать о защите. В тесном экипаже я сумела опрокинуть девушку на живот и усесться сверху, заламывая ее холеные ручки. Стоит отметить, что Сильва, в отличие от нежных барышень, истерику закатывать не стала. Она пыталась выбраться, ударить меня ногой, извернуться, но делала все это молча.
– Лейла, – запоздало ответила я на ее вопрос.
– Ты не Лейла! – повторила она, выгибаясь в спине.
– Лейла, – не согласилась я с ней. – Но только другая. Да ты чего?
Меня все-таки опрокинули на спину.
Изрядно ударившись затылком о скамейку, я уже была готова вновь кинуться в схватку, как мою руку пронзила такая боль, что и словами не передать.
Закричали мы с Сильвой обе. Не знаю, чей крик оглушал больше, но вжимались в холодный пол экипажа мы вместе. Слезы не просто бежали по щекам, они застилали весь обзор. Хотелось немедленно сделать хоть что-нибудь.
Да хоть оторвать себе руку, лишь бы эта боль прекратилась! Но стихать она начала через целую вечность, когда нам с Сильвой оставалось лишь всхлипывать, выть и ждать.
– Что это было? – выдохнула я, переползая в положение сидя.
