– Не хуже. – Инна Валентиновна обняла дочь. – Возможно, даже лучше, и намного. Но время! Гоша, время сейчас другое. Столько вокруг искушений, соблазнов! Нечестных, порочных людей.
– А! Так ты боишься, что нашу дочь обесчестит какой-нибудь развратный мерзавец? – Георгий Петрович насмешливо поднял бровь.
– Ну, Гоша, зачем ты так? – Мать залилась краской. – Я боюсь, что она слишком добра и наивна и кто-то может этим воспользоваться.
– Милая, если ты имеешь в виду мошенников либо воров, то это исключено – на лайнере усиленная охрана. Ничего криминального там быть не может. А уж с кавалерами, если таковые появятся, Мирка как-нибудь сама разберется.
– А если она заболеет? Простынет, например? Или аппендицит разыграется?
– Инна, ну какой аппендицит? О чем ты?
Мать уже сама поняла, что говорит ерунду и пора капитулировать.
– Ладно. – Она тяжело вздохнула. – Но только одно условие: звонить три раза в день, утром, в обед и вечером!
– Обещаю! – Мира вскочила и бросилась на шею сначала к отцу, затем к матери. – Спасибо! Спасибо!! Вы у меня лучшие! Я вас обожаю!!!
– Надеюсь, ты уже собрала вещи? – со снисходительной улыбкой спросил Георгий Петрович.
– Бегу собирать! – Мира скрылась за дверью своей комнаты.
Оставшись одна, она первым делом набрала Ясю.
– Послушай! У меня невероятная новость. Я еду одна!
– Как одна? – опешила та. – Без предков?
– Без!
– Как так?
– А вот так. У родителей на работе форс-мажор. Важная пациентка рожает раньше срока. Они вынуждена остаться.
– А тебя, значит, отпускают в свободное плаванье? – В голосе Яси зазвучала явная зависть. – Ох и везучая ты, Мирка! Одна, без надзора, на таком корабле! Ну почему у меня нет такого папаши, как у тебя?
– Ладно тебе, – добродушно проговорила Мира. – У тебя мама классная. Красивая, молодая.
– Что есть, то есть, – со вздохом согласилась Яся. – Когда отплытие?
– Послезавтра! Я еще вещи не собрала.
– Так давай шевелись! Возьми шмоток побольше. Смотри, там на каждом шагу притаился конь, а на нем белый принц. То есть тьфу! Белый конь, а на нем принц. – Яся весело захохотала и отключилась.
Мира постояла немного с трубкой в руке, а затем решительно распахнула шкаф. Взгляду представились аккуратные ряды плечиков, на которых в строгом порядке висели платья, юбки, брюки и блузки. Мира, от природы перфекционистка, обожала, когда все находится на своих местах. Ее постель всегда была красиво заправлена покрывалом, письменный стол девственно пуст и чист, книжки и тетрадки ровными стопками лежали на полочках, а остро отточенные карандаши и отлично пишущие ручки стояли в стаканчике, готовые в любой момент послужить своей хозяйке. Со статуэток на комоде влажной тряпкой протиралась пыль, и так же регулярно пылесосился любимый Мирин пушистый белый прикроватный коврик.
Одежда была не исключением – раз в неделю она проводила в гардеробе строгую ревизию, аккуратно поправляя вещи и следя за тем, чтобы все висело ровно, как по линейке. Вещей было много. Отец не скупился на наряды дочери. Среди них были такие, которые Мира из-за своей скромности и застенчивости носить стеснялась. Яся наверняка спокойно отважилась бы надеть это ослепительно-белое платье с голой спиной. Или вон тот золотистый топик со шнуровкой на груди. Или переливающиеся всеми цветами радуги узкие брючки с тоненьким золотистым ремешком в виде змейки. А Мира благодарила отца за покупку и вешала смелые наряды в шкаф. Ей больше по душе были джинсы и трикотажные кофточки приглушенных расцветок. В них она чувствовала себя как рыба в воде.
Но сейчас все будет иначе! Мира подошла к огромному, во всю стену зеркалу, висевшему напротив окна. Из отражения на нее смотрела довольно высокая худенькая девушка с густой копной рыжеватых кудрей и доверчивым взглядом больших зеленых глаз. Эх, грудь бы немного побольше, такую, как у Яськи, и бедра чуть попышней. А так вполне ничего себе. Мира решительно расстегнула пуговки на халатике и осталась в трусиках и бюстгальтере. Черное белье красиво подчеркивало молочно-белую кожу, какая бывает лишь у рыжеволосых людей. Она придирчиво оглядела свою фигуру в зеркале, затем сняла с плечиков белое платье и осторожно залезла в него, как в футляр. Платье сидело как влитое. Мира слегка взбила пышные волнистые волосы и подняла голову. Решено, берем! За платьем последовала примерка топика и брюк. Все вещи, тщательно сложенные, отправились в большой чемодан. Вслед добавились еще пара платьев, кофточки, короткие юбки и восхитительный ярко-алый шифоновый комбинезон. Мира полюбовалась на свою работу и захлопнула крышку. Щелкнули замки. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула мать.
– Уже собралась? – спросила она, увидев закрытый чемодан. – Так быстро?
– Ты же знаешь, мамуль, я все делаю быстро. – Мира лучезарно улыбнулась.
– Знаю. – Инна Валентиновна тоже улыбнулась и, обняв дочь, прижала ее к себе. – Ты прости, я зашла не просто так. Хочу поговорить с тобой.
– О чем, мам? Чтобы я звонила три раза в день? Я же обещала.
– Нет, не об этом. Ты… я даже не знаю, как начать. – Инна Валентиновна вздохнула.
– Начни как-нибудь, – засмеялась Мира.
– Я о том, что вдруг… вдруг ты познакомишься там с кем-то. Ну с каким-нибудь парнем.
– Маловероятно, но шанс есть. – Мира лукаво стрельнула глазами.
– Вот-вот, – в тон ей произнесла Инна Валентиновна. – Ты ведь у меня совсем ребенок, несмотря на свое совершеннолетие. И я опасаюсь, что ты… что вы…
– Мам, ты о сексе? – мягко перебила Мира.
Инна Валентиновна осеклась на полуслове. Лицо ее вытянулось.
– Мамуль! Ну ты чего! – Мира весело затормошила ее. – Мне же не пятнадцать. Я взрослая девушка, если что. И сейчас не восемнадцатый век. К тому же сильно сомневаюсь, что за две недели знакомство дойдет до этой стадии.
– Хорошо бы, чтобы не дошло, – с некоторым облегчением проговорила Инна Валентиновна, помолчала немного и добавила: – Но если все же дойдет, то вот. – Она решительно полезла в карман домашней блузки и, достав оттуда пачку презервативов, протянула ее Мире. – На, держи. Но помни, это на самый крайний случай.
Мира едва сдержалась, чтобы не прыснуть. Тем не менее она послушно взяла упаковку и спрятала к себе в дорожную сумочку.
– Это все, о чем ты хотела поговорить со мной?
Мать кивнула.
– Да, это все. Надеюсь, ты будешь благоразумна.
– Можешь не сомневаться. – Мира скорчила смешную мордашку и чмокнула мать в щеку.
Глава 3
Следующий день прошел в хлопотах и суете. Родители нервничали, Мира тоже. Ее вдруг начал одолевать страх. Как она останется одна среди такого количества незнакомых людей? Не будет ли ей скучно и одиноко – ведь все кругом в основном будут компаниями? Мира как могла отгоняла от себя эти мысли, но они вновь и вновь возвращались в ее голову. Чтобы хоть как-то отвлечься, пришлось снова звонить Ясе.
– Ну что, ты уже на старте? – спросила та.
– Почти. – Мира зачем-то понизила голос, хотя была в комнате совершенно одна. – Ясь, я боюсь.
– Боишься? Чего? Думаешь, предки могут передумать?
– Нет, они не передумают. Я не того боюсь. Мне просто… не по себе. Я не привыкла одна…
– Вот дурочка, – пренебрежительно фыркнула в трубку Яся. – Я бы на твоем месте скакала от радости. Тебе небось фазер еще и бабки карманные выдаст?
– Ну да, обещал немного, – призналась Мира.
– Так чего ты ноешь? Пойдешь в бар, выпьешь пару коктейльчиков, затусишь с каким-нибудь классным челом – и будешь уже не одна, а вдвоем. А может, и втроем. – Яся захохотала, довольная своим остроумием.
– Да ну тебя, – расстроилась Мира.
– Ладно, не обижайся, – смягчилась Яся. – А если серьезно, ты не будешь там одна. Я вот в Кемер летала осенью, без матери, без никого. Отель все включено. Так я только с самолета спуститься успела, как уже с компанией подружилась. Отличные ребята. И время мы провели суперздорово.
– То ты, – печально проговорила Мира. – У меня так не выйдет.
– Выйдет, вот увидишь, – заверила ее Яся.
Ночью Мира долго не могла уснуть, а когда наконец задремала, ей приснился белый пароход. Он отплывал от пристани, а Мира стояла на палубе и смотрела на берег, стараясь разглядеть в толпе отца и мать, но тех нигде не было видно. Синяя полоса воды между бортом и причалом становилась все шире и шире. Над головой с криком носились чайки. Пахло водорослями и рыбой. Мира во сне отчетливо различала этот запах. Она огляделась по сторонам, надеясь увидеть нарядных и радостных пассажиров, но вокруг почему-то были лишь матросы и грузчики, загорелые и босоногие, в полосатых майках без рукавов. На предплечьях у них под обветренной смуглой кожей перекатывались мощные бицепсы, покрытые лиловыми татуировками, они громко спорили и ругались, не обращая на Миру никакого внимания. Ей стало жутко. Захотелось немедленно очутиться на берегу, рядом с родителями.
– Мама! – жалобно крикнула Мира. – Мамочка! – И проснулась.
…В окно ярко светило солнце. Громко чирикали птицы. Несколько минут Мира лежала в постели, приходя в себя. Затем поднялась и побрела в душ. В гостиной отец пил кофе и что-то смотрел в телефоне.
– Встала? А я уж думал тебя будить. Давай скорей, нам выезжать через сорок минут.
– Да, да. – Мира кивнула и пошла в коридор.
Из кухни вкусно пахло блинчиками. Мать хлопотала у плиты – колдовала над шипящей сковородкой, ловко орудуя деревянной лопаткой. Мира невольно сглотнула слюну и скрылась за дверью ванной. Через десять минут она, свежая и сияющая, появилась в гостиной. Инна Валентиновна и Георгий Петрович сидели рядом молча. На столе дымилось блюдо с блинчиками, стоял чайник и чашки.
– Садись, завтракай, – сказала мать.
Голос у нее заметно дрожал. Мира села напротив родителей, налила себе чаю, положила на тарелку два блинчика. Из головы у нее не шел давешний сон. Что за ерунда? Куда она плыла в обществе матросов? Явно не по Золотому кольцу. Мира не часто видела сны, и они всегда несли какой-то смысл. Однако значение утреннего сновидения она разгадать не могла и решила, что просто перенервничала накануне, вот мозг и выдал странную картинку. Мира постаралась как могла успокоить себя. Отчасти ей это удалось. Молча закончив завтрак, семейство начало собираться. Отец взял Мирин чемодан и покатил в прихожую.
– Жду вас в машине.
Хлопнула дверь. Мать достала из комода небольшой полиэтиленовый пакетик.
– Вот. Здесь лекарства на все случаи. Положи в сумку. Надеюсь, кормить будут хорошо, а то у тебя слабый желудок.
– Ма, нормальный у меня желудок. Перестань. – Мира окончательно успокоилась.
Ее охватило радостное возбуждение. Скоро! Совсем скоро! Уже через час с небольшим начнется ее путешествие. Первая взрослая поездка, которая должна остаться в ее памяти как нечто восхитительное и неповторимое. Она взяла пакет с лекарствами и, быстро надев кроссовки, выбежала из квартиры. Мать, что-то ворча вполголоса, шла за ней. Отец сидел за рулем и курил. Он выглядел хмурым и усталым. Мира села на заднее сиденье.
– Я забыла спросить вчера, как Фролова?
– Пока не родила. Сохраняет. Но угроза осталась. Все отделение вокруг нее крутится. Мы с матерью проводим тебя и сразу в клинику, на консилиум.
Георгий Петрович хотел еще что-то добавить, но передумал и замолчал. Мира больше не беспокоила его. Они дождались мать и выехали со двора…
И вот он – Речной вокзал. Вокруг полно народу, негде яблоку упасть. Люди, гуляющие по набережной, остановились посмотреть на счастливчиков, которые не спеша подходили к трапу с чемоданами и дорожными сумками. Мира с родителями встали в хвост очереди на посадку. Та продвигалась быстро, и вскоре осталась всего пара человек.
– Ну, с богом, – произнес отец и, поцеловав Миру, отдал ей чемодан.
Мать тихонько всхлипнула, но не заплакала, удержалась.
– Помни, о чем мы с тобой говорили! Я буду ждать звонков.
– Хорошо! – Мира шагнула на отполированный до блеска дощатый настил.
Весело застрекотали колесики чемодана.
– Добрый день, – приветливо поздоровался с ней высокий мужчина в белом кителе. – Добро пожаловать на борт нашего лайнера. Я капитан, моя фамилия Севостьянов, зовут Андрей Андреевич. Пожалуйста, пройдите вперед, там наши сотрудники проверят ваши билеты и досмотрят багаж.
– Спасибо. – Мира кивнула и, сделав пару шагов, очутилась у рамки металлоискателя.
– Девушка, багаж на ленту. Сумочку на стол в открытом виде, – скомандовал рослый пожилой загорелый мужчина в строгой темной форме.
Он чем-то напомнил Мире героя старого американского боевика: безупречно прямая осанка, широкие плечи, в седой шевелюре ни одного темного волоса. На его ослепительно-белой рубашке был приколот бейджик: «Сотрудник охраны Романец А. М.». Мира повиновалась. Пройдя через рамку, она остановилась в нерешительности, не зная, что делать дальше.
– Давайте ваш билет и паспорт, – проговорил пожилой и взял из ее рук документы. – Так. Звонарева Мира Георгиевна. – На Миру пристально взглянули холодные серо-голубые глаза из-под лохматых светлых бровей. – У вас ведь трехместная каюта. Кто с вами едет?
– Никто. Родители не смогли. Я одна.
– Вот оно что. – Мужчина кивнул и, секунду помедлив, добавил: – Что ж, мы позаботимся, чтобы вы чувствовали себя в полной безопасности. Прошу, проходите. – Он скупо улыбнулся и отдал Мире паспорт.
Молодой матрос, встречающий вип-пассажиров, надел ей на руку ярко-зеленый силиконовый браслет и помог завезти чемодан в лифт. Они поднялись на пятый этаж – здесь он назывался уровнем – и пошли по длинному коридору, застланному мягкими бирюзовыми коврами. По обеим сторонам красовались двери из благородного темного дерева.
– Вот ваша каюта. – Парень остановился у двери с золотой табличкой «пятьсот восемь» и приложил к табло электронную карту.
Замигал зеленый огонек, и дверь открылась со щелчком. Мириному взгляду представились роскошные двухкомнатные апартаменты: просторный холл, отделанный красивой плиткой под мрамор, прямо за ним гостиная, справа спальня, слева огромный санузел.
– Ну как? Нравится? – Матрос игриво улыбнулся Мире.
– Очень, – с восторгом ответила та.
– Тогда проходите, не стесняйтесь. Вот ваш ключ. – Он положил карточку на высокий комод. – Вон там кнопка вызова горничной. Если вам что-то понадобится или захотите заказать еду и напитки прямо в номер – только нажмите. Ресторан и бар есть на вашем этаже, но, если хотите, можете спуститься или подняться – там тоже есть рестораны. На второй палубе лобби, банкетный и танцевальный залы. СПА внизу, время его работы с восьми до одиннадцати, если соберетесь туда пойти, обратитесь к портье, он вам все покажет и проводит. Что еще? А, да, кинотеатр. В конце коридора. Там же рядом салон красоты и массажный кабинет. Вроде бы все. – Парень поправил форменный воротничок. – Желаю приятного отдыха.
– Большое спасибо, – поблагодарила его Мира.
Матрос скрылся за дверью. Мира постояла на пороге, затем зашла в гостиную и с размаху плюхнулась на диван, утонув в мягких подушках.
– Класс! Вот красота! – Она отдернула воздушную тюлевую шторку и глянула в огромное окно с толстым стеклом.
Оттуда был виден порт как на ладони. Мира достала телефон, сделала с десяток кадров каюты и отослала Ясе. Тут же раздался звонок.
– Супер! Просто офигенно! Такая красотень! – Голос Яси захлебывался восторгом. – Как жаль, что меня там нет. Мы бы с тобой зажгли!
– Жаль, – согласилась Мира, хотя ей совсем не было жаль.
Наоборот, она только начала ощущать всю прелесть свободы и одиночества. Мира распахнула дверь ванной, и на нее пахнуло ароматом дорогой парфюмерии. На стене висели белоснежные пушистые полотенца. Смесители ослепительно сверкали. Мира радостно засмеялась, заткнула отверстие ванны пробкой и включила кран. Хлынула мощная струя, разбиваясь о дно и разбрызгивая прозрачные капли на матовую молочную плитку. Она постояла немного, наблюдая, как ванна наполняется водой. Затем слила ее и вышла обратно в холл. Вкатив чемодан в спальню, она принялась развешивать вещи в огромном зеркальном шкафу.
