Повернув подушечку, она с изумлением увидала на пришпиленной к ней карточке имя мисс Амелии Минчин.
– Мисс Амелия! – воскликнула Сара. – Не может быть!
В эту минуту она услыхала, что дверь тихонько отворяется, и увидала Бекки, которая осторожно заглядывала в комнату. С нежной и радостной улыбкой на лице Бекки нерешительно вошла и остановилась около двери.
– Нравится она вам, мисс Сара? – спросила она.
– Конечно, нравится, моя милая Бекки! – воскликнула Сара. – Неужели ты сделала всё это сама?
Бекки радостно всхлипнула, и слёзы восторга показались у неё на глазах.
– У меня была только фланель, мисс, – сказала она, – да и фланель-то не новая. Но мне хотелось подарить вам что-нибудь, и я работала по ночам. Я знала, что вы можете представить себе, как будто подушечка атласная, а булавки бриллиантовые. Я очень старалась, чтобы она была покрасивее. А карточка не моя, мисс, – нерешительно прибавила она. – Ничего, что я вынула её из мусорного ящика? Мисс Амелия выбросила её. У меня нет своей карточки, а потому я и пришпилила карточку мисс Амелии.
Сара подбежала к Бекки и обняла её. Она чувствовала, что какой-то клубок поднимается у неё в горле, но не могла объяснить почему.
– Благодарю тебя, милая Бекки! – воскликнула она. – Я люблю тебя, очень люблю!
– О, мисс! – взволнованно прошептала Бекки. – Спасибо вам! Но за подушечку не стоит: ведь фланель была не новая.
Глава седьмая
Снова алмазные россыпи
Около полудня Сара вошла в украшенный гирляндами остролистника класс во главе целой процессии. Мисс Минчин в нарядном шёлковом платье вела её за руку. За ними следовал лакей с ящиком, в котором лежала «Последняя кукла», затем служанка несла другой ящик, а в арьергарде шла с третьим Бекки в чистом фартуке и новом чепце.
Саре было бы гораздо приятнее войти в класс просто, без таких церемоний, но мисс Минчин настояла на этом. Она послала за ней и высказала ей своё желание.
– Ваше рождение, дорогая Сара, далеко не простое событие, – сказала она, – и я хочу, чтобы все поняли это и именно так смотрели на него.
Итак, Сару торжественно ввели в класс, и она почувствовала некоторое смущение, когда старшие девочки устремили на неё глаза, подталкивая друг друга локтями, а маленькие завертелись на своих местах. По классу пронёсся сдержанный гул голосов.
– Тише! – сказала мисс Минчин. – Поставьте ящик на стол, Джеймс, и поднимите крышку. Эмма, поставьте свой ящик на стул… Бекки! – вдруг строго сказала она, возвысив голос.
Бекки в возбуждении забыла обо всём на свете и, ухмыляясь, смотрела на Лотти, которая в восторженном ожидании вертелась на своём месте.
Услыхав строгий голос мисс Минчин, Бекки вздрогнула и, чуть не выронив ящик, сделала в своё извинение такой испуганный, смешной книксен, что Лавиния и Джесси засмеялись.
– Вы не должны смотреть на молодых леди, – сказала мисс Минчин. – Вы забываете своё положение. Поставьте ящик.
Перепуганная Бекки поспешно поставила ящик и пошла к двери.
– Вы можете уходить, – объявила слугам мисс Минчин, величественно махнув рукой.
Бекки почтительно отступила от двери, чтобы пропустить вперёд старших слуг, и бросила жадный взгляд на стоявший на столе ящик. Что-то голубое, как будто атласное, виднелось из-под тонкой бумаги.
– Не позволите ли вы, мисс Минчин, остаться Бекки здесь? – спросила вдруг Сара.
Для такого вопроса была нужна большая смелость. Девочки уверяли потом, что, услыхав его, мисс Минчин даже слегка подпрыгнула от изумления. Потом она надела очки и тревожно взглянула на Сару.
– Бекки? – воскликнула она. – Моя дорогая Сара!
Сара подошла к ней.
– Я попросила вас, мисс Минчин, оставить её здесь, – сказала она, – потому что ей, вероятно, тоже хочется взглянуть на подарки. Ведь и она маленькая девочка.
Мисс Минчин почувствовала себя шокированной.
– Дорогая Сара, – сказала она, – Бекки – судомойка. А судомойки – гм, гм – не маленькие девочки.
Она действительно никогда не смотрела на них с этой точки зрения. Судомойки – машины, которые моют посуду, носят ящики с углём и топят печи.
– Но Бекки – девочка, – возразила Сара, – и я знаю, что это доставит ей удовольствие. Пожалуйста, мисс Минчин, позвольте ей остаться в честь дня моего рождения.
– В честь дня вашего рождения – извольте, – с достоинством сказала мисс Минчин. – Поблагодарите мисс Сару за её доброту к вам.
Бекки стояла в уголке, в блаженном смущении вертя рубец своего фартука. Сделав неловкий книксен, она выступила вперёд и переглянулась с Сарой.
– О, мисс! – запинаясь, проговорила она. – Я так благодарна вам, мисс! Да, мне очень хочется посмотреть на куклу, мисс. Благодарю вас, мисс. И благодарю вас, сударыня, – прибавила она, обернувшись к мисс Минчин и так же неловко приседая, – за то, что вы позволили мне… иметь… смелость…
Мисс Минчин снова махнула рукой, на этот раз в направлении угла, ближайшего к двери.
– Ступайте и встаньте там, – распорядилась она. – Не подходите близко к молодым леди.
Бекки, улыбаясь, пошла к своему месту. Ей было решительно всё равно, где стоять, лишь бы не уходить в кухню, а остаться в классе и полюбоваться на все сокровища, лежащие в ящиках. Она даже не обратила никакого внимания на мисс Минчин, когда та, откашлявшись, снова заговорила.
– Теперь, молодые леди, – объявила она, – я хочу сказать вам несколько слов.
– Она хочет говорить речь, – шепнула одна из учениц. – Как бы я хотела, чтобы эта речь уже кончилась.
Сара почувствовала себя неловко. Так как был день её рождения, то мисс Минчин будет, по всей вероятности, говорить о ней. А ведь очень неприятно стоять и слушать, как говорят о тебе.
– Вы уже знаете, – начала мисс Минчин, – что дорогой Саре исполнилось сегодня одиннадцать лет.
– Дорогой Саре! – прошептала Лавиния.
– Многие из вас тоже праздновали своё рождение в одиннадцать лет, но рожденье Сары значительно отличается от всех остальных. Когда она подрастёт, то станет наследницей громадного богатства, которым, как я уверена, она будет пользоваться достойным образом.
– Алмазные россыпи, – с усмешкой шепнула Джесси.
Сара не слыхала её. Она стояла, устремив свои зеленовато-серые глаза на мисс Минчин, и начинала раздражаться.
Когда мисс Минчин говорила о деньгах, Сара всегда чувствовала к ней ненависть, а ненавидеть взрослых, конечно, не следует.
– Когда её дорогой папа, – продолжала мисс Минчин, – привёз её из Индии и отдал на моё попечение, то, шутя, сказал мне: «Боюсь, мисс Минчин, что она будет очень богата». А я ответила ему на это: «В моей семинарии, капитан Кру, она получит такое образование, какое послужит украшением самого громадного богатства». Сара заняла первое место среди учениц. Её французский язык и танцы делают честь школе. Её манеры – благодаря которым вы прозвали её принцессой – необыкновенно изящны и благородны, а свою любезность она доказала, пригласив вас на свой праздник. Надеюсь, вы цените её великодушие! И мне бы хотелось, чтобы вы выразили это, сказав все вместе: «Благодарим вас, Сара!»
Весь класс поднялся со своих мест, как в то памятное утро, когда Сара вошла в него в первый раз.
– Благодарим вас, Сара! – сказали все, а Лотти запрыгала от радости.
Сара на минуту смутилась, но тотчас же оправилась.
– Благодарю вас, что вы приняли моё приглашение, – ответила она.
– Очень мило, Сара, – одобрила мисс Минчин. – Так могла бы ответить и настоящая принцесса на приветствия народа… Лавиния, – строго сказала она, обратившись к Лавинии, – мне кажется, что вы позволили себе фыркнуть? Если вы завидуете своей подруге, то я попросила бы вас выразить свои чувства более приличным для молодой леди образом… Ну, а теперь я оставлю вас.
Как только мисс Минчин вышла из комнаты, чары, которые её присутствие всегда наводило на учениц, сразу разрушились. Не успела затвориться за ней дверь, как все вскочили с места и бросились к ящикам. Сара с сияющим лицом наклонилась над одним из них.
– Это книги, – сказала она.
Маленькие недовольно зашептались, а Эрменгарда с ужасом взглянула на ящик.
– Неужели папа дарит тебе в день рождения книги! – воскликнула она. – Значит, он такой же, как мой! Не вынимай их оттуда, Сара.
– Я люблю книги, – с улыбкой сказала Сара, но подошла к другому, большому ящику.
Когда она вынула из него «Последнюю куклу», все девочки заохали, с восхищением глядя на неё.
– Она почти такая же большая, как Лотти, – сказала одна из них.
Лотти закричала и захлопала в ладоши.
– На ней туалет для театра, – заметила Лавиния. – Её накидка подбита горностаем.
– Ах, у неё в руке бинокль! – воскликнула Эрменгарда, подвигаясь поближе. – Он голубой с золотом.
– А вот её дорожный сундук, – сказала Сара, – откроем его и посмотрим её вещи.
Она села на пол и отперла замок. Девочки с шумом окружили её, с восхищением глядя на наряды, которые она вынимала. Тут были кружевные воротники, шёлковые чулки и платки, шкатулка с драгоценностями, в которой лежало ожерелье и диадема, как будто из настоящих бриллиантов, меха и муфты, бальные и визитные платья и костюмы для гулянья, шляпы, капоты и веера. Даже Лавиния и Джесси забыли, что они слишком взрослые для кукол, и с интересом рассматривали всё и восхищались всем.
– Представьте себе, – сказала Сара, надевая большую чёрную бархатную шляпу на бесстрастную обладательницу всего этого великолепия, – представьте себе, что она понимает нас и гордится, что ею так восхищаются.
– Ты всегда представляешь себе что-нибудь, – тоном превосходства заметила Лавиния.
– Да, знаю, – спокойно согласилась Сара, – это доставляет мне большое удовольствие. Я чувствую себя волшебницей. Если хорошенько представить себе что-нибудь, то кажется, что это есть и на самом деле.
– Можно заниматься этим, если ни в чём не нуждаешься, – возразила Лавиния. – А разве могла бы ты фантазировать, если бы была нищей и жила на чердаке?
Сара, поправлявшая страусовые перья на шляпе «Последней куклы», остановилась и задумалась.
– Мне кажется, что могла бы, – после недолгого молчания ответила она. – Если бы я была нищей, мне пришлось бы всё время представлять себе что-нибудь. Но это было бы нелегко.
Только успела Сара договорить, в комнату вошла мисс Амелия. Как странно, что она пришла в эту самую минуту! Сара впоследствии часто думала об этом.
– Сара, – сказала мисс Амелия, – поверенный вашего папы мистер Барроу приехал и желает видеть мисс Минчин. А так как угощение приготовлено в её гостиной, то она не может принять его там. Не пойдёте ли вы туда теперь же? Тогда она примет его в классе.
Угощение было хорошо во всякое время, и никто ничего не имел против него.
Девочки встали по парам и последовали за мисс Амелией, которая пошла впереди, рядом с Сарой. А «Последняя кукла» осталась одна. Она сидела на стуле, и её вещи были разбросаны кругом; на спинках стульев висели платья и кофточки, на сиденьях лежали обшитые кружевами юбки.
Бекки, которой не предстояло принять участия в угощении, осталась на минутку в классе, чтобы на свободе получше рассмотреть роскошный гардероб куклы. Это было, конечно, очень нескромно с её стороны.
– Ступайте в кухню, Бекки, – сказала, уходя, мисс Амелия; но Бекки была не в силах исполнить её приказание. Оставшись одна, она осторожно, с благоговением взяла в руки муфту, потом платье и с восхищением стала рассматривать их. Вдруг около самой двери послышался голос мисс Минчин. Поражённая ужасом, Бекки совсем потерялась и, не зная куда скрыться, бросилась под стол и опустила скатерть.
Мисс Минчин вошла в комнату в сопровождении низенького худощавого джентльмена с резкими чертами лица. Он, по-видимому, был взволнован. Мисс Минчин тоже казалась несколько взволнованной и смотрела на маленького худощавого джентльмена тревожно и довольно сердито.
Она величественно села и показала на стул.
– Садитесь, пожалуйста, мистер Барроу, – сказала она.
Но мистер Барроу сел не сразу. Его внимание привлекла «Последняя кукла» и разбросанные кругом неё вещи. Он надел очки и неодобрительно посмотрел на неё. «Последняя кукла», по-видимому, не обратила на это ни малейшего внимания и равнодушно встретила его взгляд.
– Сотня фунтов! – отрывисто проговорил, будто отрезал, мистер Барроу. – Всё это очень дорогие вещи. Они были заказаны в Париже. Да, он таки любил мотать деньги, этот молодой человек.
Мисс Минчин почувствовала себя оскорблённой. Её гость, осуждая человека, щедро платившего ей, позволял себе слишком много. Даже поверенные не имеют права на такую бесцеремонность.
– Извините, мистер Барроу, – сухо сказала она, – я не понимаю вас.
– Делать такие подарки одиннадцатилетнему ребёнку! – всё так же резко и отрывисто продолжал мистер Барроу. – Я, со своей стороны, считаю это безумной расточительностью.
Мисс Минчин выпрямилась и приняла ещё более величественный вид.
– Капитан Кру человек богатый, – сказала она. – Одни алмазные россыпи…
Мистер Барроу круто повернулся к ней.
– Алмазные россыпи! – иронически сказал он. – Их нет. И не было никогда.
Мисс Минчин вскочила.
– Как не было?! – воскликнула она. – Что это значит?
– Если даже они и были, – пояснил мистер Барроу, – было бы гораздо лучше, если бы их не было.
– Если бы не было алмазных россыпей? – растерянно проговорила мисс Минчин, ухватившись за спинку стула и чувствуя, что чу?дная мечта, которой она жила в последнее время, разлетается, как сон.
– Алмазные россыпи приносят гораздо чаще разорение, чем богатство, – продолжал мистер Барроу. – Когда у человека есть близкий друг, а сам он не имеет никакого понятия о деле, то ему лучше всего поскорее отделаться от алмазных россыпей своего любезного друга, или от его золотых россыпей, или от каменно-угольных и каких бы то ни было копей, в которые его любезный друг хочет вложить свои деньги. Покойный капитан Кру…
Тут мисс Минчин прервала его.
– Покойный капитан Кру! – воскликнула она. – Покойный! Неужели вы хотите сказать, что капитан Кру…
– Умер, сударыня, – резко закончил мистер Барроу. – Умер от индийской лихорадки и деловых забот. Лихорадка, может быть, и не убила бы его, если бы его не сводили с ума заботы, и одни заботы, может быть, не убили бы его, если бы к ним не присоединилась лихорадка. Капитан Кру умер.
Мисс Минчин снова опустилась на стул. Слова поверенного привели её в ужас.
