Ана Ховская "Половинки нас"

Мирон сполоснул клубнику в колонке у конюшни, и они прогулочным шагом побрели по лесополосе. Вера молчала и смотрела, как вдали у беседок дети отдыхающих запускают в небо всё новых и новых змеев. Мирон тоже задумчиво брёл рядом.

Заметив крупное бревно на примятой лужайке под тенью деревьев, Вера тронула Мирона за локоть и кивнула:

– Не хочется возвращаться в толпу. У нас ведь самая вкусная в мире клубника…

Мирон опустил глаза на полное лукошко, которое бережно нёс, и согласно кивнул.

Они присели на бревно под развесистой берёзой. Вера поставила лукошко на скрещённые перед собой ноги и, задумчиво обрывая хвостики клубники, стала делиться ягодой с Мироном.

С аппетитом съев несколько штук, глядя, как по высокой траве бегают пьяные коллеги Веры, играя в мяч, Мирон спросил:

– Так что ты делаешь в своём кабинете для отдыха?

Вера будто вернулась в реальность, посмотрела на него своими большими красивыми глазами, которые снова ожили, и с улыбкой пожала плечами:

– Заполняю всякие бумажки.

– То есть ты не медик?

– Чисто номинально. Но доврачебную помощь оказать могу,– улыбнулась она и смешливо покосилась на Сергевну, тяжело бегущую за ускользающим мячом.– Каждые три месяца тест на выживание – наша Иванец проверяет – надо-не надо.

– Да, ты лихо сообразила насчёт аллергии,– он почесал шею под бородой и усмехнулся:– Чувствую себя несмышлёным ребёнком.

– Иногда чувствовать себя ребёнком – это круто: столько нового узнаёшь…

Мирон снова отметил, как легко ему с Верой, и всё больше проникался к ней симпатией. Она перевела глаза на него, и он смутился оттого, что слишком внимательно разглядывал линию её брови, слегка накрашенные ресницы, внешний уголок глаза, где прилипла какая-то пушинка, и, чтобы не выдать чересчур откровенных мыслей, в шутку посочувствовал:

– Да у вас концлагерь какой-то.

– О-о, надсмотрщиков хватает,– с улыбкой посетовала Вера.– Хорошо, что САНПиН каждые три месяца не сдаю, как медсестры.

– Какая разная у всех жизнь,– задумчиво протянул Мирон и потянулся за той самой пушинкой.

Вера не шелохнулась. Лишь улыбнулась и мельком посмотрела на его губы. А потом смутилась и отвернулась.

Мирон замер взглядом на её губах. Лёгкие будто перекрыли задвижкой, разгорячённый воздух, смешанный с волнением и желанием, давил на грудь. В него будто кто-то другой вселился. Он и не помнил, когда его так волновала близость женщины, что, безумно желая прикоснуться к ней, не смел проявить решительность.

«Просто раньше мне никто так не нравился»,– оправдался Мирон и нисколько не воспротивился этой мысли.

Вера поднялась и, набрав горсть клубники, наполнила ею рот.

– Ум-м, как же вкусно!– восхитилась она, прожевав, крутнулась на месте и протянула ему самую крупную ягоду.

По её подбородку прямо на белую футболку скатилась розовая капелька.

– Пятна останутся на футболке,– невольно ловя эту капельку пальцами, засмеялся Мирон.

– Ну и что?– задорно воскликнула Вера и поднесла сочную ягоду к его губам.– Бери же, это последняя…

И засмеялась, когда он открыл рот и не глядя захватил губами не только клубнику, но и её пальцы. Этот звонкий смех прошёлся сквозь него тёплой волной, заставив задрожать мышцы живота. Мирону безумно захотелось обнять эту трогательную и сумасбродную девчонку, но он снова сдержал порыв.

Ягода оказалась слишком сочной и неожиданно растеклась по губам и бороде.

– Ну вот, теперь меня можно снова намыливать с головы до ног,– улыбнулся он, ловя сладкие капли, катящиеся по густой бороде, обтирая её ладонью.

– Зато так вкуснее,– нараспев прошептала Вера, на мгновение склонившись к нему.– Ведь это вкус свободы и настоящей детской радости…

И Мирон действительно их ощущал. Он поймал себя на мысли, что за то время, пока общается с этой невероятной женщиной, ни разу не вспомнил о работе, даже не тянуло к телефону, разве что когда нужны были деньги. Рядом с ней его мысли уносило к самому себе, когда он начинал чувствовать, что на самом деле живёт, что жизнь полна красок, что за поворотом не очередная сделка со всеми известными, а загогулина, от которой не знаешь, что ожидать, но она ведёт тебя к чему-то более значимому и настоящему. Не просто успеть найти, захватить, заработать, ведь жизнь не состоит только из контрактов, расширения бизнеса и умасливания партнёров, бесконечных завоеваний и побед…

«А ради чего это всё?– задумался Мирон.– Неужели мне не хватает того, что уже есть?»

Он никогда не думал о смысле жизни, просто шёл вперёд, делал то, что считал правильным и нужным – двигался и побеждал. Но как это показалось мелко по сравнению с той вселенной, которую открывала ему Вера. Невероятных размеров и глубины, и за каждым поворотом всё новые варианты… Мирон и не подозревал, как устал за эти годы пробегать бесконечные дистанции бизнес-марафона и упускать возможность быть ещё и просто человеком, глядящим в мир и наслаждающимся им. И всё это пришло через Веру – случайную пассажирку на случайной работе после случайной аварии, в которую попал брат.

Мирон потянулся, завёл руки за голову, сплёл пальцы и с наслаждением глубоко вдохнул, наблюдая, как Вера играет с божьей коровкой на своём локте.

«И чем всё это не лучше Крыма?»

На какой-то миг он представил, как сейчас был бы в Севастополе с Юлей на официальном приёме по случаю юбилея её отца… В душных пиджаке и рубашке, в галстуке и узких туфлях, и, скорее всего, тесть знакомил бы его с важными людьми, которых обязательно навязал бы в партнёры. Юля довольно сканировала бы его взглядом, одобряюще улыбалась, высчитывая вероятности нового сотрудничества, а не улыбалась, потому что хотела просто поцеловать… Подумал о том, как они вернулись бы в дом её отца и вместо того, чтобы заняться бездумным сексом, ещё некоторое время до сна обсуждали бы перспективы новых знакомств. И, конечно, мыслей по новым проектам была бы масса, но…

Мирон снова поймал лучистый взгляд Веры. Думы о несостоявшейся поездке смыло прибоем сумасшедшего желания поцеловать эту женщину. Он вспомнил о своём предложении Юле и едва не поморщился. Только сейчас понял, какую ошибку чуть не совершил. Жена – это надолго. Дети от неё – это ещё и привязать себя к ней навсегда. Да и какие дети от Юли, которая грезила карьерой? А вот рыженькие мальчик или девочка от Веры, так же беззаботно резвящиеся во дворе его дома, у бассейна или в саду, показались ему очень умилительной перспективой.

Глава 10

Мирон поднялся, одёрнул майку и потянул шею то в одну, то в другую стороны. Мысль о детях, конечно, была преждевременной. Но об этом было приятно подумать. По крайней мере в альтернативной перспективе с Верой, а не с Юлией. Однако не стоило торопить события: упоительная фантазия – заманчиво, но он ничего не знал об этой милой Вере. И всё же безумно хотел попробовать её губы на вкус.

С её губ взгляд переместился на футболку. На груди сверкнула надпись «Amaze me!», и Мирон, сам от себя не ожидая, вытянулся солдатиком, разбежался и сделал пару переворотов колесом.

– Ух ты!– восхищённо зааплодировала Вера.– Всегда мечтала так уметь!

Мирон сделал сальто в обратную сторону и оказался в нескольких сантиметрах перед Верой. Её макушка едва доставала до его носа, и он ласково улыбнулся:

– Хочешь научу?

– Неа, с нами не поехал наш массажист. Если я что-нибудь защемлю, то спасти будет некому,– замахала ладошками она, подняв к нему лицо.

Солнце заиграло в её волосах и в капельке влаги над верхней губой. Мирону захотелось слизать её, а потом впиться в губы и долго прижимать Веру к себе…

Они смотрели и смотрели друг на друга. Он щурился от солнца, но не хотел отводить глаз, и она продолжала улыбаться, сверкая белозубой улыбкой, а во взгляде таилось смущение.

– А сделай ещё что-нибудь удивительное,– мило сморщила свой носик Вера.

Мирон погладил затылок и задумчиво свёл брови.

– А-а… наверное, больше нечем тебя удивить,– с улыбкой кивнул он на слоган у неё на футболке.

В голову и правда ничего не приходило, кроме поцелуя. Но, как бы ни жаждал этого, испортить момент не хотелось. Впервые он был так смущён и нерешителен. От этого противоречия в животе стало как-то пусто.

Вера медленно подняла руку и ласково смахнула что-то с его волос. Мирон даже замер, ощутив её запах: от неё пахло солнцем, клубникой и… счастьем. А она преодолела последние разделяющие их сантиметры, приподнялась на носочках и прошептала почти в губы:

– Может, у меня получится?..

И неожиданно коснулась его губ невесомым поцелуем.

Мирон замер, как и Вера. В грудь будто просунули руку и сжали трепещущее сердце в кулак, а потом выпустили, и кровь запульсировала в ушах. Снизу вверх пронеслась горячая волна, оставляя за собой медленно угасающий жгучий холодок. Дыхание застряло где-то в горле.

«С ума сойти…»– ударилась томительная мысль в висок, отчего волосы на затылке встали дыбом, вызвав слабые мурашки по спине.

Её веки были опущены, но Мирон видел, как дрожат реснички. Что-то лопнуло внутри и жаром опалило низ живота, а потом опустилось по бёдрам к коленям. Он не почувствовал сопротивления, лишь слабость в ногах, как мальчишка на первом свидании. И тут же ответил на поцелуй, захватив её нижнюю губу, а потом и углубив его, протолкнув язык в покорный рот. Вера же доверчиво затихла, принимая его напор. Только покачнулась на носочках.

Необъятное неразумное желание обладать этой женщиной накрыло Мирона такой мощной волной, что задрожали поджилки. Уши заложило, в голове крутилось одно: «Только бы не провалить этот первый раз…»

Он подхватил её за талию и, не отрываясь от сладких губ, прижал к себе крепко. А Вера, охмелев, пропустила свои тонкие пальчики сквозь его волосы на макушке и с нежным вздохом прильнула, как ласковый котёнок.

Кто-то громко заверещал в соседних кустах – это дети играли в прятки, а потом со смехом побежали прочь.

Первой поцелуй прервала Вера. И, щурясь от солнца, упёрлась ладонями в его плечи. Она облизала губы, тяжело вдыхая и пряча взгляд, смущённо прошептала:

– Ты очень сильный…

– А ты вкусная…– всё ещё пьянея от вспышки желания, хрипло выдохнул Мирон и снова потянулся к её губам.– Сил нет оторваться…

Она поёрзала в его объятиях и ещё крепче упёрлась в плечи.

– Всё хорошо,– доверительно прошептал он, внутренне сопротивляясь её желанию отстраниться.

– Прости, я не знаю, как это вышло,– сбиваясь с дыхания, произнесла Вера.– Я так не поступаю… обычно. Наверно, солнце… Воздух…

И тут Мирон рассмеялся так громко, что вызвал у Веры недоумение: она посерьёзнела, захлопала ресницами и несмело попыталась отстраниться. Посерьёзнел и он. Опустил её на землю, но не выпустил из рук.

– Спасибо, что сделала это первой… Я побоялся смутить,– ответил он и сам смешался, не ожидая от себя такой наивной откровенности.

Впервые он был не Мироном Заварским, а кем-то другим, может, обычным водителем – просто мужчиной, который в этот бесконечный миг Вселенной хотел только одного – быть желанным этой простой, словно не реальной женщиной.

Неожиданно стал накрапывать дождь. Вера втянула голову в плечи и подняла ладони над головой.

– Дождь не обещали…– недовольно покосился на темнеющее небо Мирон.

– Бежим!– воскликнула Вера и взяла его за руку.– Сейчас точно зарядит…

Взявшись за руки, они побежали на территорию базы. Разбредшийся по территории народ тоже стал сбегаться по своим беседкам.

Дождь припустил сильнее, когда они оказались под знакомым навесом, и забарабанил по крыше крупными каплями. Мирон нашёл на сене свою форменную рубашку с правами Михаила, запоздало укоряя себя, как безответственно бросил документы.

– Уже шесть,– взглянула на часы Вера.– Посмотрю, как там наши. Может, уже захотят выезжать.

Мирон оглянулся и любующимся взглядом замер на каплях дождя, которые стекали по её лицу. Она вспушила волосы, чтобы немного просушить их и выпрямилась. Поймав взгляд Мирона, смущённо опустила глаза на свои ладони и проговорила:

– Спасибо за прогулку…

– Спасибо за клубнику,– сам не понимая, что говорит, брякнул Мирон.

Вера, кажется, даже покраснела. Отвернулась. Заправила волосы за уши и, мельком оглянувшись через плечо, сказала:

– Ну… пока…

– Вера…– негромко окликнул Мирон, когда она уже пустилась бежать. Но сквозь сетку дождя, наверное, не расслышала.

Он только поморщился оттого, что и сам не знал, что хотел сказать. Просто рассчитывал задержать её ещё ненадолго.

Мирон сунул руки в карманы джинсов и с какой-то отстранённостью наблюдал, как народ сбегается в беседки, как пыхтя мимо бежит Сергевна и, глядя на него, что-то кричит. Он так и не разобрал слова, но по жестам догадался, что пора собираться в обратную дорогу. Стало даже как-то досадно, но и сам не мог понять, от чего. Он накинул рубашку, сориентировался, где оставил автобус и побежал к нему.

Уставшие нетрезвые пассажиры вяло и беспорядочно садились в автобус. Сергевна была заметно подпитая, однако активно подгоняла всех, чтобы не стоять под дождём. Вещей было меньше, чем при первой посадке. Не осталось даже пустых бутылей. Мирону помогать не пришлось. И всё равно все собирались медленно, возились со своими сумками, ворчали друг на друга… Но Мирон мало обращал внимания на эту суету, а сквозь лобовое стекло глазами искал Веру, которой ещё не было среди коллег. И вот нашёл… Сердце пропустило удар просто от одного взгляда на неё…

Как давно он так не очаровывался женщиной. Даже удивительно, что сейчас внутри не было никакого порядка: сплошной хаос желаний и мыслей лишь об одном – он хотел Веру! Хотел её там – на сеновале… У того бревна в лесополосе… Вот тут – на лавочке, где она теперь собирала чьи-то вещи. И не вспомнил, когда в последний раз так жадно думал о женщине и был готов заняться сексом при первом знакомстве, даже не спросив фамилии, без лишних проверок и свиданий. Он ничего о ней не знал, говорили просто о жизни, но, казалось, что роднее и теплее быть никого не может.

Когда Вера прошла мимо него, всё ещё пряча глаза, но робко улыбнувшись, Мирон осознал, что выглядит, как мальчишка, пустивший слюну на красивую женщину: сопровождал каждое её движение, почти не дышал и пытался уловить её запах. Даже невольно мазнул пальцами по губам и бороде.

Придя в себя, он оглянулся на салон, на Веру, устраивающуюся на прежнее место, и громко спросил:

– Все на местах или ещё кого-то ждём?

– Гони домой, рыженький,– нечленораздельно произнесла Златозубка, едва не выпавшая из кресла сразу за первыми двумя сиденьями.

Мирон подоспел вовремя, опустил ручку кресла и усадил несчастную пьяную женщину на место. Тихий смешок Веры и доверительное подмигивание согрели изнутри и заставили в очередной раз усмехнуться, в какой нелепой, но неоднозначной ситуации он оказался.

Автобус тронулся в обратный путь.

– Шофёр, а где твой конечный пункт?– по-свойски спросила Сергевна, едва ворочая языком. Но даже сейчас у неё проскакивали командирские нотки.

– Автопарк на пересечении Ерёменко и Гарнизонного переулка,– глянув на навигатор, ответил Мирон.

– Отлично! Через центр метнись… У нас половина по пути выйдет… Остальных то там, то сям…

Мирон взглянул на Веру в зеркало заднего вида. Она тихо сидела у окна, прижав колени к груди, но именно в ту секунду поймала его взгляд. И ему показалось, что она хотела бы что-то сказать, но не решалась.

– А тебе куда?– тихо спросил он, выруливая на трассу с просёлочной дороги.

– Мне в Октябрьский район.

– Тогда не спеши выходить,– не сводя с неё взгляда, попросил он.

Вера едва заметно кивнула и отвернулась к окну.

Мирону не хотелось её отпускать, не поговорив на прощание, не взяв контактов. Он и не знал, что будет делать, что скажет, но день ещё не закончился, и ему было решать, как его завершить.