– Пожалуйста, – прошептала она, когда губы Райнера в очередной раз коснулись соска. – Нер, прошу тебя.
– Просишь, – и снова эта хитрая улыбка. – И о чем же.
– Хочу тебя, – впервые она говорит это мужчине. – Возьми меня.
– Да?
Его пальцы, наконец, скользнули меж ее ног, задержались, потом принялись поглаживать, сначала осторожно, потом все настойчивее, вырывая все новые стоны, подводя к грани и не давая получить вожделенное удовольствие. Неожиданно, он перевернул ее на живот. Девушка сама встала на колени.
– Умница, – прошептал он, резко входя в нее. Замер, давая привыкнуть к себе, после чего начал двигаться сначала медленно, потом все быстрее. – Ты всегда без слов понимала меня.
Беатрис не ответила. Не в последнюю очередь потому, что даже не разобрала, что сказал этот невозможный мужчина. А еще потому, что волна удовольствия уже накатывала, заставляя закусывать губы, чтобы не выдать себя раньше времени. Но долго сдерживаться не получилось. Громкий стон сорвался с ее губ, а вскоре за ней последовал и Райнер.
– Даже не буду спрашивать, понравилось тебе или нет, – немного отдышавшись, произнес он.
– Ты, как всегда, не можешь промолчать, – попыталась возмутиться принцесса, но получалось плохо. Не в последнюю очередь потому, что сейчас ей было слишком хорошо. Так, как не было ни с одним мужчиной раньше. Но сообщать ему об этом она не станет. – Поднимайся. Служанка уже должна была накрыть стол. Не знаю, как ты, а я ужасно хочу пить. Да и от еды не отказалась бы.
Она поднялась, окончательно сбросила на пол платье, которое все равно надо отдавать служанкам в стирку, прошла к креслу, где лежал легкий халат.
– Милая, если ты и дальше будешь меня провоцировать, – раздался за спиной хриплый голос, – то до воды мы доберемся еще не скоро.
Беатрис только фыркнула, поправила ворот халата и вышла из комнаты, даже не посмотрев на своего нового любовника.
***
Митарис дочитал переданный дипломатическим корпусом проект мирного договора. Да, на этот раз его все устраивает. Точнее, его не устраивало ничего, но в той ситуации, куда их загнали, лучше ничего не придумать. Он размашисто расписался на последней странице. Теперь дело за малым, данный текст будет написан на гербовой бумаге на двух языках, после чего оба правителя встретятся для подписания. Место тоже согласовывалось, но об этом правитель Вастенходла не беспокоился. Главное, чтобы не пришлось плыть далеко, остальное уже не важно.
В дверь коротко постучали, после чего в кабинет вошел начальник личной службы безопасности.
– Ваше величество, – он дождался пока, его заметят, после чего вошел и без приглашения сел в кресло на другой стороне стола. – Я к вам с неприятными вестями. Сегодня возле загородного особняка, принадлежащего маркизу Дункле, было замечено большое количество визитеров. Моих людей это насторожило потому, что там редко принимают гостей. Разве что родственников или близких друзей. Но сегодня там кого только ни было. А еще, по непроверенным сведениям, в страну прибыл господин Энгель, тот самый, которого вы выслали довольно давно без права возвращения. Мои люди уточняют данные, потому как въехать он мог по подложным документам.
– Там был кто-то из ваших людей? – напрягся король.
– Увы, – тот покачал головой. – Знать прибывала по именным приглашениям, а штат слуг там откровенно маленький. При необходимости недостающие люди приезжают с хозяевами из столицы. Поэтому незаметно направить туда кого-то не вышло.
– Да, маркиз все продумал, – хмыкнул Митарис. – Но я уверен, что вы уже знаете причину таких собраний?
– В определенных кругах по городу ходят слухи, – уклончиво ответил мужчина.
– Хватит темнить, мой дорогой лорд Гайер, – правитель стукнул рукой по столу. Пока ладонью, но и этого было достаточно, чтобы показать степень его раздражения. – Говорите все, как есть. Чем быстрее мы начнем думать, как ответить на их заговор, тем проще будет противостоять ему.
– Поговаривают, будто принцесса Беатрис – не ваша дочь, следовательно, не имеет прав на наследование трона, – выдохнул начальник личной службы безопасности.
– Да, – хмыкнул Митарис, – сами они до такого додуматься не смогли бы. Значит, ноги растут из прошлого. Кто-то из той делегации мог намекнуть, а то и назвать некоторые имена.
– И что вы будете делать? Может, стоит намекнуть нашим аристократам, что их вводят в заблуждение…
– Зачем? – огорошил его вопросом монарх. – Зачем нам все это? Да, Беатрис не моя дочь, так она и не наследница. Думаешь, в противном случае я позволил бы ей вести столь разгульный образ жизни, менять любовников, кататься по приемам и модисткам? Будь она настоящей наследницей, сейчас сидела бы в этом кабинете и вместе со мной изучала все закорючки в проекте мирного договора.
От удивления лорд Гайер потерял дар речи. Какое-то время ему потребовалось, чтобы прийти в себя.
– Но кто же тогда будет наследником? – поинтересовался он.
– Что, Карл, смог я и тебя обмануть, – Митарис довольно улыбнулся. – Давай, выскажи свои предположения. Хочу проверить, насколько хорошо я смог спрятать сына.
– Хм… – безопасник задумался, потом принялся озвучивать свои предположения. – Поскольку этот человек должен стать правителем достаточно большого королевства, которое населяют люди не только разного достатка, но разных местностей, верований, то он должен разбираться и в культурной жизни, и в религиозной, и в экономике. Страна наша ведет довольно агрессивную внешнюю политику, значит, он должен понимать, какие цели мы преследуем. Все это возможно, если будущий наследник находится рядом с вами. Осмелюсь предположить, что это кто-то из ваших адъютантов.
– И ты ошибся, – расплылся в довольной улыбке правитель. – Да, молодой человек вхож ко мне. Возможно, ты видел его и не один раз. Вопросы религии и культуры он успел изучить в детстве и ранней юности, когда он учился в одном из закрытых колледжей. Там же осознал и всю полноту социального неравенства, поскольку я настрого запретил называть не то, что мое имя, даже имя его официальных опекунов. А дальше он поэтапно проходил обучение в разных министерствах. До начала боевых действий он был одним из секретарей при казначействе, когда мы перешли в наступление в Северной Империи, он перешел в военное ведомство, а сейчас проходит ускоренную стажировку в министерстве внешних сношений.
– И когда вы собираетесь представлять его свету? – нахмурился лорд Гайер. – Понимаю, что вы надеялись сделать это как можно позже, но я опасаюсь, что наши дорогие аристократы попытаются сместить вас и сами рискнут завязать борьбу за престол.
– Да, я хотел сделать это как можно позже, поучить юношу хотя бы еще лет пять, позволить познакомиться с жизнью с разных сторон, благо мое здоровье позволяет. Но не стоит рисковать. Придется окунуть его в котел интриг. С другой стороны, чем раньше он там окажется, тем толще будет его шкура.
– Значит, стоит рассчитывать, что в ближайшие дни рядом с вами появится новое лицо, – спокойно отметил безопасник.
– Да, я не хотел этого делать, но придется взять его уже на подписание мирного договора. Скажем так, это будет репетиция представления его свету.
Лорд только покивал.
– В таком случае, мы продолжим свою работу, но активно вмешиваться не будем, – по глазам этого человека было понятно, он что-то задумал, и постарается использовать сложившуюся ситуацию для достижения максимальной выгоды королевского дома.
– Работайте, – кивнул Митарис. – Мне нужны имена всех недовольных, всех, кто считает, что именно один из них имеет право на трон. Недовольных надо знать заранее, а уж что с ними делать, я успею придумать.
Лорд Гайер только поклонился. Он знал короля уже много лет, и мог только предполагать, как он поступит с теми, кто сейчас пытается плести заговоры.
Оставшись в одиночестве, правитель поднялся и принялся ходить по кабинету. Это только на словах все выглядело просто. На деле же грядет скандал. И даже если не думать о соседях, которым сразу будет до всего дело, остаются Марлене и Беатрис. Дочь явно не захочет отказываться от того, что столько лет считала своим по праву. А мать всегда на ее стороне, то есть одна будет кричать, а вторая тихонько всхлипывать и смотреть с немым укором.
Нет, было бы проще, если бы жена родила ему ребенка. Уже не важно, сына или дочь, но чтобы это был именно его ребенок. Чтобы слуги не шептались по углам, пытаясь вспомнить, у кого в роду были блондины, в надежде, что король не узнает. Митарис знал. В его окружении было достаточно верных людей, которые рассказывали обо всех слухах и сплетнях, о том, что волнует слуг и придворных. И не только представители личной службы безопасности. Это и адъютанты, и камергер, и пара слуг, которые помнили еще его деда. Этих людей не пугали вспышки гнева монарха, они понимали, что чаще это игра на публику. А даже если принесенные новости и вызывали приступы ярости, при этих людях он сдерживался.
Что ж, придется породить новые слухи, занять придворных на долгую зиму обсуждением, как так получилось, что они пропустили роман короля и юной фрейлины, дочери одного из родовитых дворян, проглядели ее беременность. Но именно тогда, правда, еще при прежнем короле, служба безопасности и провела одну из своих идеальных операций. Они сумели, не без помощи родителей девушки, спрятать ее так, что никто из придворных ничего не успел заметить. Оставалось жалеть об одном, мать его сына рано умерла, ее отец отправился в чертоги Созидательницы несколько лет назад. Осталась только настоятельница женского монастыря, где девушка находилась перед родами и потом еще жила с ребенком, пока не скончалась от болезни. Ничего, свидетели найдутся. Тот же лорд Гайер, который в то время еще был рядовым сотрудником, но именно он стал одним из участников той операции, пусть и не знает, кого прятал, это монахини, это брат девушки, ныне глава семьи. Кстати, надо навести справки, участвовал он в том собрании, или благополучно проигнорировал.
Сделав несколько записей в большом альбоме, король постучал пальцами по столу. Не вовремя это, ой как не вовремя. Хотя, чему удивляться. Дворяне рассчитали, когда стоит нанести удар. Ладно, неделя у него есть, а после заключения мирного договора можно заняться заговорщиками. Все равно зимой в их краях делать особо нечего даже королям и министрам.
Глава 4
Подписание мирного договора проходило в море. Два корабля подошли почти вплотную друг к другу, после чего моряки закрепили их канатами. Между двумя палубами перебросили толстые доски, заменявшие стол. Секретари обменялись экземплярами договоров, быстро прочитали их, после чего передали каждый своему правителю на подпись. Эвьяр быстро просмотрел свою копию. Он слишком хорошо помнил не только формулировки, но и все знаки препинания, поэтому долго вычитывать текст не пришлось. Поставив подпись, он чуть посторонился, давая возможность представителям двух нейтральных княжеств, Вастилианы, Дельменгорста и Астизиры поставить свои свидетельства.
Митарис долго вчитывался в свой экземпляр, словно надеялся увидеть там случайно закравшуюся ошибку, или банальную описку, которая позволила бы ему обвинить противника в нечестной игре, после чего продолжить войну уже не так сильно опасаясь вмешательства новых противников. Но все было верно. Экземпляр Северной империи был безупречен. Ни одной лишней закорючки в буквах, чтобы нельзя было придраться хоть к чему-то. Нехотя, король поставил подпись, после чего отдал договор свидетелям от нейтральных земель.
Бумаги вновь вернулись к секретарям, они быстро просмотрели их, и вновь поменялись. Новые росчерки перьев, взаимные поклоны – скорее дань вежливости, чем ее искренние проявления. После этого корабли расцепили, моряки осторожно оттолкнулись от бортов и медленно разошлись в разные стороны.
– Вот и все, ваше величество, – когда флагман империи был уже далеко, выдохнул капитан. – Никаких провокаций не последовало.
– Да, этот парень, в отличие от своего отца, оказался честным. Если бы я заключал мир с Камрусом, то предпочел бы припрятать флот за ближайшим островком.
– И я бы предложил оставить мой корабль за этим самым островом, потому что он самый быстроходный на флоте, – кивнул моряк, – а вам бы предложили использовать новейший образец, с дополнительной обшивкой корпуса.
– Что-то, о чем я не знаю? – нахмурился король.
– Это пока экспериментальная разработка военных инженеров, – поспешил на помощь капитану странный молодой человек, которого включили в свиту по личному распоряжению монарха. – Она успешно прошла плавательные испытания, а сейчас ее испытывают на прочность.
– Благодарю, Даниель, – кивнул ему Митарис. – Но будь любезен, держи меня в курсе подобных изобретений. Я понимаю старания наших инженеров, но дай им волю, и в казне останется только пыль да паутина.
– Не беспокойтесь, ваше величество, этот корабль изготовлен на частные деньги. Точнее, на деньги, которые собрали заинтересованные моряки.
– Это хорошо, – король взял сопровождающего под руку. – Но, все же, стоит о таких вещах сообщать мне. Выглядит странно, что у военных есть какие-то секреты от короля, особенно, когда речь заходит о новейшем вооружении.
– Я бы не сказал, что оно особо секретное, – юноша немного смутился. – Просто наши ребята кое-что подсмотрели у военных Дельменгорста и решили проверить, работает оно или нет. Ну, чтобы не оказалось, как часто бывает, в бою их корабли практически неуязвимы перед нашим вооружением, а наши суденышки пачками идут ко дну. Опять же, никто не знал, что война закончится так быстро. Все мы полагали, что император Эвьяр решит перезимовать, а потом с помощью союзников нанести по нам удар, и стали заранее готовится.
Король довольно улыбнулся, благо его спутник не мог этого видеть. Все правильно, они не надеялись, что имперец так быстро согласится заключить с ними мир, особенно, когда на его стороне выступают такие крупные державы. Он и сам пытался придумать, как выдержать удар столь мощного противника. Да, можно удержать перевалы, можно просто взорвать несколько дорог, которые наиболее уязвимы. Но как выстоять против сильнейшего объединенного флота, Митарис не знал. Оказывается, над этой проблемой думал не он один. И обычные инженеры оказались сметливее министров. Надо будет что-то делать с последними. Может, пойти по примеру королевы Дельменгорста, разогнать всю аристократию, начавшую в своих креслах покрываться мхом, а вместо них посадить наиболее деятельных заместителей? Он обдумает такой вариант, когда вернется в столицу.
– С этим все понятно, а теперь расскажи, что ты успел узнать за те дни, что провел на новом месте, – поинтересовался он.
– Не так много, как вам хотелось бы, – они спустились в королевскую каюту. Правитель занял удобное кресло, а его спутник устроился на диванчике. – Об отношениях нашей страны с основными конкурентами я знал и раньше, куда интереснее было бы заняться вопросами, связанными с мелкими горными княжествами. Не у всех есть общие границы с Дельменгорстом или Астезирой, и можно в будущем воспользоваться этим. Я бы сделал ставку на население, которое вынуждено во многом себя ограничивать.
– Хочешь, чтобы они сами упали тебе в руки? Да, я тоже в свое время думал об этом, но постоянно что-то отвлекало. Полагаю, сейчас, когда с основными крупными державами у нас наметилось подобие мира, можно будет заняться как раз горными соседями. Справишься? Но учти, действовать придется очень осторожно. У нас нет прав на ошибку. Малейший намек на конфликт, и в дело тут же вмешаются наши соперники.
– Разумеется, – непонятно с чем именно согласился Даниель. – Поэтому мне бы хотелось основательно изучить вопрос не только с дипломатической позиции. Прежде всего, надо понять, кому раньше принадлежали эти земли, кто их населяет, насколько мы можем влиять на людей. А если намекнуть их правителю, что он так и будет управлять регионом, только в качестве вашего губернатора, то часть вопросов решится сама. Как только мы вернемся, я с радостью займусь этим.
Митарис довольно кивал. Да, мальчик вырос, и не просто вырос, он разбирался во многих вопросах, связанных с управлением государства, при том, что еще ни разу не участвовал в заседаниях кабинета министров, не учился у отца. Он просто работал секретарем или помощником в разных министерствах, а до того получил образование, какое доступно любому аристократу. Теперь время пришло. Дражайшие подданные сами его приблизили. Сын займет положенное ему место и будет дальше постигать непростую науку управления государством, но уже в качестве законного наследника.
– Ты займешься всеми этими вопросами, но позднее, – немного охладил его пыл король. – По возвращении ты будешь представлен двору и правительству в качестве моего наследника.
– Но… – он замялся, настолько ошеломляющим прозвучало это известие. – Но отец, я не готов. Я только начал разбираться, что к чему.
– А теперь продолжишь, но уже официально участвуя во всех совещаниях и прочих мероприятиях, – успокоил его правитель. – То, о чем обычно не сообщают помощникам секретарей, будут рассказывать наследнику. Тебя будут вводить в курс дела, а ты попутно будешь присматриваться к людям, которые занимают все эти посты, и думать, кого стоит оставить на своем месте, а кому лучше вернуться в родное имение.
– Но еще недавно вы говорили, что мне надо набираться опыта на невысоких должностях, – возразил наследник.
– Говорил, – согласился Митарис. – Но тогда наша знать не думала устроить переворот. Сейчас же ситуация изменилась, и, официально признав тебя, я одним выстрелом убиваю двух зайцев. Заговорщики будут заняты сбором доказательств и на какое-то время перестанут лезть в политику. Ну и все скандалы успеют пройти до того, как ты взойдешь на престол. Тебе не придется разбираться с Беатрис.
– Хорошо, – взвесив полученный ответ, юноша словно смирился. – Не скажу, что так боюсь аристократов. Слишком хорошо я успел узнать многих детей, на некоторых даже собрал кое-что, чисто чтобы обеспечить свою безопасность. Но столкнуться с принцессой в споре за ваше наследство мне хотелось бы меньше всего. У нее есть свои сторонники. Да, есть и обиженные, но я не думаю, что многие брошенные ею мужчины решат мстить. Так что лучше всем бурям пройти сейчас.
Митарис снова кивнул, но реплика сына осталась без ответа, потому что в каюту, предварительно постучав, заглянул капитан.
– Ваше величество, показалась земля. Ветер попутный, сильный, идем быстро. Уже на закате мы должны войти в порт. Сейчас же в кают-компании будет подан обед. Мы ждем вас обоих.
– Спасибо, – непонятно, к чему относилась благодарность, но капитан только поклонился, после чего исчез за дверью.
– Да, ветер хороший, – пробормотал монарх. – Я опасался, что будем плестись несколько дней. Главное, чтобы обошлось без бури. Что ж, пойдем, не стоит отвергать приглашение хозяина этого корабля.
Он поднялся и направился к выходу. Даниель последовал за ним, все еще раздумывая о скорой своей участи.
***
– Беатрис, мне надо поговорить с тобой, – Марлене вошла в комнату дочери и жестом отослала всех служанок.
– Мама, ты же видела, я еще не закончила с прической, – возмутилась принцесса.
– Ничего, расчесать волосы сможешь и сама, – не стала слушать возражения женщина. – Лучше скажи, что у тебя с этим Хайдрихом?
– Ничего особенного, – в раздражении передернула плечами дочь. – Ты же и так все знаешь, так зачем эти вопросы?
– К тому, моя дорогая, что его отец последнее время позволяет себе забываться, когда заходит речь о королевской семье. А сейчас он и вовсе принимает в своем доме людей, которых наша семья считает нежелательными личностями в стране.
– И что с того, – Беатрис поморщилась. – Во-первых, принимает не он, а его отец. Во-вторых, у нас ничего серьезного. Скажем так, сейчас Райнер полностью устраивает меня как в постели, так и в общении. Мне с ним не скучно, он умеет доставить женщине удовольствие. Тебе же еще не надоел тот папенькин адъютант, который с усиками?
– А еще он умеет разговорить женщину, – добавила королева, – или ты думаешь, он просто так вернулся, и сразу потащил тебя в постель?
Реплику дочери по поводу адъютанта она предпочла проигнорировать.
– Вообще-то, когда-то мы были друзьями, – попыталась возражать принцесса.
– Милая, – укоризненно покачала головой мать, – ты уже большая девочка, ты наследница не последнего на этом континенте королевства. И ты думаешь, что кто-то будет набиваться к тебе в друзья просто так? Дочь моя, ты давно выросла. Все мужчины, которые желают близости с тобой, надеются, как минимум удержаться рядом и после того, как ты станешь королевой. И будут стараться получить от тебя земли, деньги, должности. Они будут пристраивать своих родственников на выгодные места, а потом найдутся те, кому это не понравится, и тебе придется или как-то лавировать между интересами различных дворянских кланов, или отправлять в отставку людей, которые могут нанести серьезный урон твоей репутации.
– Или выйти замуж и сделать одного из них принцем-консортом, – предложила свой вариант Беатрис.
– Дочь моя, я не думала, что ты настолько глупа, – воскликнула Марлене. – Ты понимаешь, что это будет худшее решение.
– Но стране нужен будет наследник или наследница, – на этот раз принцесса говорила достаточно уверенно. – А появиться он может только от союза мужчины и женщины. Значит, мне в любом случае придется выходить замуж.
– Но для начала надо будет убедиться, что семья твоего мужа если и приходится родней королевскому дому, то очень далекой. В противном случае он сможет выступить за признание его полноценным наследником. Подумай, что ты хочешь? Решать судьбу государства или, как я, проводить дни за рукоделием, изредка устраивать благотворительные вечера да следить, чтобы у пары десятков приютов, госпиталей и богаделен не было проблем с финансированием.
– И что ты предлагаешь? – Беатрис поднялась со своего места, прошлась по комнате. – Я не могу так сразу отослать Райнера. Это вызовет куда больше вопросов, чем недовольства сейчас. К тому же, после Вольфганга, который признавал только одну позу, мне хочется нормального секса, хочется, чтобы перед глазами кружились звезды.
– Я хочу, чтобы ты была осторожна. Запомни, ты можешь спать с кем угодно, делать этому мужчине небольшие подарки, но, как только он начнет обсуждать с тобой государственные дела, он должен отправиться в свое имение. В противном случае ты не заметишь, как станешь обычной королевой. Так случилось с правительницей Дельменгорста, то же может произойти и с тобой.
Принцесса хотела возразить, что Анна-Виктория сама отошла от многих дел, уступив заниматься вопросами внешней политики и военным делом мужу, а за собой оставила только внутренние дела государства, но не стала. Пусть мать выбрала не слишком удачное сравнение, она была права. С мужчинами надо быть осторожной. Стоит один раз пойти на поводу у своей слабости, и вот ты уже рожаешь в год по ребенку, пришиваешь кружева на пеленки, а ключи от кабинета осели в кармане мужа.
– В таком случае, мне стоит присмотреться к наследникам мелких княжеств, – решила она. – Это относительно равный брак, я остаюсь в ведущем положении. Страна получает военачальника, а я могу и дальше менять фаворитов.
– Вот это звучит разумно, – согласилась Марлене. – Пока ты можешь кувыркаться со своим Райнером. Как бы ни развивались ваши отношения, он никогда не посватается к тебе. У лорда Хайдриха больше нет сыновей подходящего возраста, чтобы в случае каких-то проблем они возглавили семью. Но ты должна быть предельно внимательна.
– Да, матушка, – выдохнула Беатрис. – Благодарю вас за бесценный совет.
– Рада, что ты меня услышала. Хотя бы на этот раз. А сейчас идем, скоро подадут завтрак. Отец отправился подписывать мирный договор.
– Опять без меня, – нахмурилась девушка. – Ты заметила, мама, последнее время он почти не привлекает меня к делам, словно между нами какое-то охлаждение. Но я не понимаю, в чем дело.
– Я тоже, милая, – выйдя в коридор, она взяла ее под руку. – Надеюсь, это связано с тем, что последние дни шла активная работа над мирным договором. А когда он вернется, то будет разбираться с накопившимися вопросами. Тогда и понадобится твоя помощь.
– Хотелось бы в это верить, – вздохнула Беатрис. – Но с каждым днем мне все больше кажется, что науку управления государством мне придется постигать самой уже после смерти отца.
Королева предпочла промолчать. Не в последнюю очередь потому, что сама приходила к тем же мыслям. Но повлиять на мужа у нее не получалось.
***
– Райнер! – реву барона Хайдриха мог бы позавидовать медведь, который только-только впал в спячку, и тут к нему в берлогу проник незваный гость.
– Да, отец, – в отличие от родителя, сын был само спокойствие.
– Я говорил, чтобы ты не связывался с принцессой? Но тебе все равно. Думаешь, слуги еще не шепчутся по углам, что у Беатрис новый любовник? Так-то ты заботишься о репутации нашей семьи.
– Скорее я забочусь о ее благополучии, – усмехнулся наследник титула и всего, к нему прилагающегося. – Или ты думаешь, я помчался в ее постель потому, что соскучился за годы разлуки? Вовсе нет. Если Беатрис все-таки станет королевой, я буду ее фаворитом. И постараюсь задержаться на этом месте как можно дольше. Если же ваш план удастся, кто окажется максимально близко к трону? Побеждает тот, кто успел просчитать несколько вариантов ходов.
– А еще ты рассчитываешь, что во втором случае она согласится стать твоей женой, лишь бы не потерять все, что у нее было? – барон прищурился.
– Не без того, – согласился Райнер. – Надо признать, Беатрис красива, умна, ну и достаточно раскрепощена, чтобы мне не захотелось почти сразу после свадьбы искать любовницу, или перебирать девушек в борделе.
– А еще ты надеешься, что за нее дадут неплохое приданое, – закончил за сына Бенедикт Хайдрих, – даже если ее семья лишится трона.
– Не без того, – он не стал скрывать свои мотивы. – Ну и не стоит забывать, что она мне не противна, как большинство потенциальных невест. Поэтому вам с матерью стоит заранее смириться, что сегодняшняя принцесса и наследница завтра может стать вашей невесткой, а после и баронессой.
– И в кого ты такой, – покачал головой аристократ.
– Думаю, если внимательно изучить историю нашей семьи, найдется в кого, – хохотнул Райнер. – Вам стоит радоваться, что я не разделяю взгляды своего брата. Кстати, буквально этим утром я вынужден был выслушать от него целую проповедь по поводу моего развратного поведения, непотребного во всех смыслах, и требование отправиться на пару недель в монастырь, чтобы покаянием искупить грех.
– Надеюсь, ты не собираешься сотворить подобную глупость? – нахмурился барон.
– Отец, я похож на сумасшедшего? Если у Штефана какие-то проблемы во взаимодействии с внешним миром, то я давно нашел свое место под солнцем, наслаждаюсь своим положением и собираюсь только приумножать имеющееся.
– Ладно, иди. Но смотри, постарайся не нажить врагов и не попасть в неприятности. Даже если тебе удастся в чем-то провести Беатрис, ее мать не так глупа, как прежняя королева. Она будет следить за тем, кто рядом с ее дочерью и, если потребуется, воспользуется своим положением. Сейчас правит Митарис, а он готов отправить на каторгу, а то и казнить при малейшем намеке на измену. А уж если на это намекнет его жена, – барон только изобразил в воздухе неопределенный жест.
– Странно, что он еще не потащил на допрос никого из вас, – тут же заметил Райнер. – Сомневаюсь, что он не в курсе вашей деятельности. Еще больше сомневаюсь, что у него не припасено в рукаве каких-нибудь козырей.
И он ушел, оставив отца размышлять, насколько их заговор незаметен для короны, и чего можно ожидать от короля. А долго ждать не придется, скоро правитель вернется с подписанным договором, и все его внимание обратиться на положение дел внутри государства. И, можно не сомневаться, странные собрания высшей знати не останутся незамеченными.
Глава 5
Даниель быстро поднялся по мраморным ступеням особняка и вошел, только чудом не столкнувшись с дворецким, для которого появление хозяина оказалось неожиданностью.
– Милорд, – он попытался одновременно поклониться и пропустить юношу.
– Все нормально, Петер, – он осторожно обогнул мужчину. – Был сильный ветер, и мы добрались домой быстрее, чем планировалось изначально. Скажи, чтобы мне принесли ужин где-то через полчаса. Я хочу помыться после дороги. И да, вещи остались в карете.
– Да, милорд, – новый поклон дворецкому удался, но хозяин дома его уже не видел.
Петер только покачал головой, после чего отправился выполнять распоряжения. Будущий наследник не умел приказывать. Все его попытки командовать больше походили на просьбы. Дворцовые слуги будут любить такого короля, но что насчет остальных? Митарис, поселив уже достаточно взрослого сына в особняке, оставил несколько указаний. Среди них научить юношу отдавать приказы. Увы, не получалось. Оставалось надеяться, что рано или поздно он освоит науку, которая так легко дается тем, кто изначально жил в своем доме, а не провел детство в монастыре, а потом в семье опекунов, людей достаточно простых, подростковый возраст в гимназии, а в юности оказался практически предоставлен сам себе.
Хотя, сам себе Даниель Шефер не был предоставлен никогда. За его судьбой следили настолько пристально, что иному стало бы не по себе от такой слежки. Но сам он об этом не знал, даже не задумывался, а люди Митариса исправно доносили, что происходит с его старшим сыном.
Когда у короля родилась уже седьмая дочь, причем вторая от жены, он понял, что надеяться на появление наследника глупо. После истории с Энгелем королева отказывалась заводить любовников, или тщательно их скрывала и принимала меры, чтобы не родить. Сам Митарис тоже больше не спешил плодить бастардов. Это на первый взгляд все замечательно, сошлись, получили удовольствие, разошлись, потом очередная пассия сообщила об интересном положении. На самом деле после этого следовала встреча с мужем-рогоносцем, непродолжительная беседа, передача увесистого кошеля с будущим приданым и тонкой папки с пожалованием очередных земель, или назначением на выгодную должность.
Всего этого наследник не знал, и знать не мог. Он просто подозревал, что положение его куда выше, чем сын мелкопоместных дворян, скончавшихся от эпидемии. Уже по тому, как основательно занялись его образованием, можно было подозревать куда более высокое положение. Потому появление настоящего отца удивило, но не шокировало, как можно было рассчитывать. Даниель выслушал историю своего рождения, с удивлением принял тот факт, что именно ему предстоит наследовать правителю, а потом с ужасом выслушал, чему предстоит учиться и в каких темпах. Работа в министерстве культуры, народного просвещения, призрения осталась позади, но этого хватило, чтобы загрустить. Потом министерство торговли с его взятками, перевесами, недочетами и прочими способами положить в карман больше, а в казну меньше.
Казалось, это никогда не закончится, но, неожиданно, его перевели в военное министерство, а потом грянула война. Последние дни в министерстве внешних сношений показались юноше сказкой. Никто не юлил, не обманывал, но воровал. Зато, из-за обострившегося положения, здание было похоже на гудящий улей. Переговоры, депеши, обсуждения, приказы, ноты, возражения… А потом работа над мирным договором, чтобы в один прекрасный день два корабля сошлись среди моря.
– Не понимаю, зачем все это было нужно, – вздохнул он, выбираясь из ванны. – Неужели отцу мало территорий. В таком случае, разумнее было бы сосредоточить внимание на горных княжествах. Нам нужно больше железа и угля, а эти ресурсы можно получить только в горах. Но отцу непременно надо было оттяпать кусок земли, отделенный от его владений морем. То ли это их вечное противостояние с Камрусом, то ли я перестаю его понимать.
– Милорд, – услышал он женский голос, – ваш ужин.
Обернув полотенце вокруг бедер, он вышел в комнату. Молоденькая девушка расставляла на столе тарелки.
– Добрый вечер, Магда, – улыбнулся он ей. – Ты скучала без меня.
– Милорд, – девушка смутилась, чуть не уронила вилку, но успела подхватить и положила рядом с тарелкой. – Да, милорд.
– Тогда иди сюда, – он поманил ее к себе.
Не успела служанка приблизиться, как он резко притянул ее к себе и поцеловал. Жестко, словно ставя свою метку. Одной рукой распустил шнуровку на платье, обнажая грудь. Это прикосновение вызвало стон. Большего юноше не требовалось, и он принялся жадно целовать податливые губы и ласкать пышные груди. Наигравшись, он развернул ее и толкнул на кровать. Она не сопротивлялась. Только скинула туфли, чтобы потом не отвлекаться на это.
Даниелю не потребовалось много времени, чтобы сбросить полотенце и оказаться рядом с девушкой. Быстро задрал подол платья, под которым ничего не было. Он шлепнул ее по упругой попке. Не сильно, но почти сразу место шлепка зарозовело. Магда только застонала, разгоряченная грубоватыми ласками. Но от мужчин своего положения она не знала и таких.
Других приглашений ее любовнику не требовалось. Он рывком вошел в нее и принялся быстро двигаться. Девушка прогнулась на постели. Одной рукой подобравшись к лону, принялась ласкать себя, понимая, что хозяин не будет ждать, пока она кончит. Прикосновения пальцев и проникновение члена быстро сделали свое дело. Она забилась так, что Даниелю пришлось крепче сжать ее попку. Но почти сразу он сам достиг пика наслаждения.
– Можешь идти, – распорядился он, подходя к двери в ванную.
Магда поправила платье, потом поклонилась.
– Да, милорд.
Девушка не обижалась. Было бы глупо обижаться на того, кто много выше тебя по положению. Это она согласилась стать его даже не любовницей, Магда не могла подобрать верного слова, чтобы назвать свое положение. Точнее те, что находила, не отличались приятным восприятием. У нее был выбор. И она его сделала. Возможно, кто-то скажет, что продалась за дорогие подарки. Что с того. Пусть те, кто так считает, завидует молча. Сейчас господину надо было сбросить накопившееся за время плавания напряжение. В иные ночи он был куда нежнее, его пальцы находили все точки, прикосновения к которым распаляли желание еще больше. А на следующий день она получала или несколько золотых монет или какое-нибудь украшение.
Еще раз убедившись, что стол накрыт по всем правилам, ее одежда в порядке, а следов быстрого секса не осталось, Магда покинула комнату. Надо будет выпить специальный отвар, чтобы не забеременеть. Она догадывалась, что на улице их с ребенком не бросят, найдут место в какой-нибудь усадьбе, выдадут за вдову, но ей самой не хотелось покидать столицу. А раз так, надо соблюдать определенную осторожность.
Когда Даниель снова вышел из ванной, на сей раз в мягких штанах и домашних шлепанцах, в комнате никого не было. Он улыбнулся, взял лежавшую на подушках рубаху, натянул ее и устроился за столом. Вечер определенно удался. Пусть он не знает, кто отправляет служанок в его комнату, но делает это удачно. Именно сегодня ему была нужна Магда. Еще была Анхен, но она шумнее и любит брать инициативу в свои руки. Это тоже хорошо, но не сейчас.
– Секс, вкусная еда, что еще нужно для счастья, – довольно произнес он, допивая бокал вина. – Разве что крепкий сон, но для этого еще рано. Значит, стоит заглянуть в кабинет, посмотреть корреспонденцию за то время, что я был в плавании. Возможно, там будет что-то важное.
***
Молоденькая девушка, сидела на кровати и перекладывала лежащие перед ней бумажные цветы с одного края столика на другой. Сидевшая на стуле у окна монахиня лишь изредка посматривала на подопечную. Можно было не бояться, что та вдруг решит встать и пойти куда-то. Пока ее не возьмут за руку и не поведут, она так и будет перекладывать предметы. А если их не будет, то все равно будет повторять одни и те же жесты. С цветами спокойнее.
– Вы говорите, что появились улучшения? – Беатрис осторожно погладила девушку по голове, потом села напротив монахини.
– Да, ваше высочество. Принцесса начала сама есть. Правда пока только хлеб, но мы надеемся, что постепенно она освоит ложку. Научилась же она сама ходить в туалет, пусть и приходится следить, чтобы вовремя отвести ее туда. И она сама может надеть ночную рубашку, если ее раздеть.
– Да, это очень большой прогресс, – вздохнула ее сестра. – А говорить она не пытается?
– Увы, – сиделка покачала головой. – Иногда вдруг она начинает издавать какие-то звуки, но мы не может отнести их к речи. Просто если у нее нет цветов или других предметов, она начинает или махать руками, или тянуть какую-нибудь букву. Хотя, ей очень нравятся большие службы, когда поет хор. Тогда она сидит спокойно, лишь изредка сгибает и разгибает пальцы. Мы даже просили матушку-настоятельницу дозволения присутствовать на репетициях. Сейчас она договаривается с регентом. Если все это пойдет принцессе Клаудии на пользу, мы будем только рады.
– Мы тоже, – Беатрис с тоской посмотрела на сестру. – Особенно мать. Она не показывает виду, но очень переживает за дочь.
– Понимаю, – вздохнула монахиня. – Не каждой женщине легко принять, что ее еще недавно полностью здоровая дочь вдруг становится такой.
Женщины обе посмотрели на младшую принцессу. До восьми лет она росла обычным ребенком. Веселая, подвижная, как все дети ее возраста. Любила играть и не любила учиться. Беда случилась, когда девочку оставили буквально на пару минут одну в классной комнате. Наставник закончил урок чуть раньше, а гувернантка не успела вернуться. Клаудия решила, что не хочет в солнечный день после урока иностранного языка учить математику, и решила сбежать. Вот только способ побега был выбран крайне неудачным. Девочка решила спуститься по стене, увитой диким виноградом. Сначала все шло неплохо, но в какой-то момент тонкие стебли не удержали вес ребенка, и она упала с высоты недостаточно большой, чтобы разбиться насмерть, но ощутимой. Тяжелых травм удалось избежать, но когда принцесса очнулась, то была уже другой. Она разом растеряла все навыки, и только перекладывала по постели карандаши, кукол или другие игрушки. Разговаривать она тоже перестала.
Какие только лекари, знахари, кудесники и шарлатаны не перебывали в ее комнатах. Королевская семья надеялась вылечить младшую дочь, но тщетно. Спустя два года было решено отправить девочку в один из монастырей неподалеку от столицы. К ней приставили монахинь, которые по очереди ухаживали за ребенком, занимались с ней. Клаудия снова стала ходить, научилась каким-то простым действиям. Но прежней, сказали семье, она никогда не станет.
– Что ж, я поеду, – Беатрис направилась к двери. Монахиня поднялась со стула и последовала за ней. – Я распоряжусь, чтобы мою сестру посетили портниха и сапожник. Пусть она живет в монастыре, но она не послушница, а больная, и ей не обязательно носить эти унылые платья. Возможно, обычная одежда пойдет ей на пользу. Обычные платья, из мягкой ткани, приятных глазу цветов.
– Разумеется, – согласилась сиделка. – Я не думаю, что настоятельница станет возражать.
Принцесса только кивнула. Она осторожно обняла сестру, поцеловала в макушку и вышла в коридор.
– Еще бы они были против, – прошептала девушка. – Обитель получает столько денег, что они вполне могут пойти на уступки. Если бы мы могли, то поместили бы малышку Кло в другое место, но только здесь ей гарантировано отсутствие лишнего внимания, покой и забота.
Каблучки туфелек застучали по каменному полу, который стоило бы прикрыть ковром. Но монахини не заботились о своем комфорте, стараясь внешне вести скромный образ жизни. Только келья их постоялицы была больше похожа на обычную комнату. Оставалось только догадываться, сколько золота скопилось в сундуках в подвале обители.
***
Митарис быстрым шагом прошел через длинную анфиладу залов. Придворные едва успевали склониться в поклоне перед неожиданно вернувшимся королем, а слуга, который должен был объявлять о его приближении, едва успевал следом, какие уж тот удары жезлом о пол.
Королева, узнав о возвращении супруга, поспешила навстречу.
– Мой венценосный супруг, – приветствовала она его, чуть присев в реверансе, на лестничной площадке. Хорошо не на ступенях, хотя, Марлене это не остановило бы от положенной встречи мужа. – Ваше возвращение оказалось столь шумным, что весь дворец только и делает, что гудит. И все равно я не успела встретить вас, как то подобает, в тронном зале.
– Пустяки, – отмахнулся правитель. – Нам с вами надо поговорить, моя дорогая. Это очень важно. Поэтому решайте, пройдем в мой кабинет или ваш будуар.
– Думаю, ко мне, – женщина взяла его под руку, потом повернулась к слуге, бежавшему следом. – Пусть нам подадут что-нибудь выпить, закуски, сами знаете, что надо. Объявлять о приближении короля уже нет смысла, люди в курсе.
Слуга смущенно поклонился и поспешил выполнять распоряжение. В этот раз он исполнил свои обязанности плохо. Но королева права, в жилой части в нем уже не нуждаются. Потому надо делать то, что поручили.
– Что произошло, Митарис, – поинтересовалась королева. – Вы отправились заключать мирный договор, и я думала, что все пройдет гладко. Но вы вернулись в таком настроении, будто завтра нас ждет новая война.
– Война, и правда, может начаться, – не стал спорить король, – но не с другими державами, а с нашими аристократами, которые решили, будто мне пора на покой. Или вы, моя дорогая, обладая огромным количеством шпионов, не слышали об этом.
– Пока я слышала не так много подробностей, – не стала отрицать очевидное Марлене. – Мои люди сообщили, что некоторые знатные семьи собираются в домах, где раньше ничего подобного не наблюдалось. Более того, из-за границы прибыли какие-то странные гости, что-то обсуждают с ними. Увы, подробности узнать пока не удалось.
– А что вы, моя дорогая, скажете, если узнаете, что одним из этих заграничных гостей является некий Норберт Энгель.
Марлене ахнула. Ей казалось, что она навсегда простилась с молодым послом, смогла вычеркнуть его из своей жизни, убедила себя, что ее ребенок – это ребенок мужа. И вот, когда все так хорошо складывается, жизнь преподносит новый удар.
– Но это еще ничего не значит, – она попыталась сделать вид, будто не происходит ничего страшного. – Мало ли зачем он здесь. Возможно, у него какие-то личные дела. Может, он решил заняться торговлей или производством.
– И потому общается со знатью, хотя встречи с нашими купцами или банкирами были бы логичнее, – хмыкнул Митарис.
Возразить было нечего.
Войдя в свои комнаты, королева упала на диван. Ее муж устроился возле жены в удобном кресле. Пока слуги расставляли на столе тарелки, бутылки, разливали чай, оба хранили молчание. Но едва за последним лакеем закрылась дверь, женщина испуганно посмотрела на мужа.
– Ты думаешь, они догадались? Я никому ничего не говорила. Обо всем знали только ты, я, моя няня и лорд Гайер.
– Все может быть, – немного устало вздохнул как-то разом растерявший всю свою воинственность монарх, – все может быть. Беатрис слишком похожа на отца. Будь она хотя бы шатенкой, можно было бы еще что-то отрицать, указывать на моих или твоих родителей. Но она – блондинка. Да еще ее черты лица. Нет, любой, кто увидит их рядом, сразу поймет, от какой яблоньки укатилось это яблочко.
– И что нам теперь делать?
– Тебе ничего, – зло произнес Митарис. – Все, что могла, ты уже сделала. Теперь придется думать, как отвести опасность хотя бы от Клаудии.
– Но она же ребенок, – воскликнула Марлене. – К тому же больна. Она никогда не сможет управлять государством.
– Зато это прекрасно сможет делать ее муж, – рявкнул король. – Тех, кто рвется к власти, подобное никогда не останавливало. А я не хочу, чтобы мою дочь использовали как свиноматку только потому, что она не может постоять за себя.
– И что ты будешь делать? – королева повысила голос, – признаешь одну из своих девок, нагулянных на стороне. А ничего, что две из них уже замужем? Сколько там у тебя осталось, двое, трое, пятеро, десять? Сколько баб ты успел осчастливить, пока я пыталась родить тебе ребенка? Или ты скажешь, что я потеряла пятерых детей, двое из которых точно были мальчиками, потому что зря переживала из-за твоих измен? Да, я один раз оступилась, а сколько раз ты менял меня на очередную аристократическую прошмандовку? Думаешь, я ничего не знала? Я была в курсе, что из моей постели ты уходил к другой. Или приходил от них ко мне. А теперь ты пытаешься в чем-то упрекать меня? Так вот, ты не меньше меня, а может и больше виноват в том, что у тебя нет сына, а единственная законная наследница не способна управлять государством.
Высказав все мужу, она согнулась пополам, спрятала лицо в ладонях и подоле платья и тихо, как привыкла за эти годы, заплакала. Только редкое подрагивание спины выдавало женщину.
Митарис какое-то время стоял, пытаясь осознать услышанное, потом поднялся и сел рядом с женой. Некоторое время он словно собирался с духом, потом неуверенно обнял ее.
– Прости. Да, я виноват не меньше тебя. Но что толку возвращаться к прошлому теперь. Будем пытаться исправить все в настоящем. Постараемся обезопасить девочек от этих шакалов, а там уж как пойдет. Да, мне придется признать одного моего ребенка, но все это для того, чтобы ни Беатрис, ни, тем более, малышка Клаудия, не пострадали во всей этой истории.
Марлене всхлипнула, потом подняла голову и сквозь слезы посмотрела на мужа. Он как-то неуверенно скривился, потом снова прижал жену к себе. Так они и сидели, впервые за долгие годы поняв и, отчасти, простив друг друга. Митарис понимал, что пора прекращать отношения с фаворитками. Не то время, да и сил на все не хватает. Что думала его жена – оставалось загадкой, но можно было не сомневаться, больше она не удостоит вниманием ни одного мужчину, кроме мужа.
Глава 6
– Ваше высочество, – служанка проводила принцессу до комнаты, помогла переодеться, – как себя чувствует ваша сестра?
– Все так же, Хильда, – вздохнула Беатрис. – Все также. Каждые две недели я отправляюсь к ней в надежде, что наступило улучшение, что она начала говорить, перестала перекладывать эти дурацкие цветы. Мне даже не важно, что она меня не узнает. Но нет, каждый раз я вижу одно и то же. Распорядись, чтобы мне доставили от портнихи обрезки ткани.
– Продолжите шить? – поинтересовалась девушка, помогая госпоже переодеться.
– Разумеется, – принцесса осторожно промокнула платком слезы. – Буду шить эти цветы до тех пор, пока в них будет необходимость. Все-таки это моя сестра. И если я могу для нее хоть что-то сделать, буду делать это, пока в состоянии.
– Да, конечно, – согласилась Хильда, потом спохватилась. – Ваше высочество, пока вас не было, приезжал Райнер Хайдрих, спрашивал вас.
– Он что-нибудь передавал? – равнодушно спросила Беатрис. Сил на эмоции после посещения сестры не осталось. – На словах или записку?
– Нет, ваше высочество, – служанка покачала головой. – Просто развернулся и ушел. Даже не попрощался, как воспитанные люди делают.
– Ладно, Хильда, иди. Дальше я сама, – принцесса поправила домашнее платье, потом принялась распускать прическу. – Я сегодня не планирую выходить, пусть мне принесут чего-нибудь выпить.
Служанка молча поклонилась и покинула комнату. Беатрис закончила втаскивать шпильки, осторожно расчесала волосы, после чего перетянула их лентой. Как ни осторожны служанки, все равно во время причесывания не обходилось без рывков. А сейчас ей не хотелось подобных ощущений. Закончив с волосами, принцесса прошла в ванную, умылась, тщательно смывая утренний макияж. Ей не для кого быть красивой, она никого не хочет видеть. А чтобы лежать в кровати в обнимку с подушкой и бутылкой, макияж не нужен.
Когда она вышла, на столике возле окна стояло вино, пустой бокал, а рядом несколько тарелочек с закусками. Беатрис взяла бутылку и подошла к окну. К демонам пусть катятся все приличия, все правила поведения. Сегодня она будет вести себя так, как ей самой хочется. Если ей хочется пить из горла, она так и поступит. Сделав большой глоток, принцесса вернулась на кровать.
Бутылка закончилась неожиданно быстро. Оглядевшись, девушка подтянулась к спинке кровати и дернула за шнур.
– Пусть принесут еще. И сразу несколько, – она протянула пустую емкость появившейся служанке. На удивление голос ее звучал трезво. – Сегодня я хочу пить. Так и скажите экономке, или кто там каждую бутылку считает.
Служанка поклонилась и исчезла. Но почти сразу за дверью раздались голоса.
– Ваше величество, – донеслось до Беатрис, – сейчас не самое удачное время для общения с ее высочеством.
– А я не спрашиваю, удачное оно, или нет, – раздался голос короля. – Вот еще придумала, на отца у нее нет времени. Как прикажу ее выпороть…
– Ее высочество сегодня навещали принцессу Клаудию, – выступила в ее защиту Хильда. – Она всегда после визита к ней никого не хочет видеть, пьет, потом засыпает. А уже утром с ее высочеством можно общаться.
Повисла тишина, прислушиваться к которой принцесса не стала. Она перебралась с кровати на подоконник, отметив только, что в саду прогуливается большое количество придворных, пользуясь последними относительно теплыми денечками. Некоторые успели заметить наследницу и показывали ее своим спутникам. Но Беатрис было все равно. Какая разница, что эти люди думают о ней, о ее поведении. Если бы им стало известно о младшей принцессе, слухов по дворцу ходило бы великое множество, и большая их часть была бы достаточно неприятной.
