Последнее вырвалось само собой, поскольку в тот момент взгляд упал на мужчину, подмечая, что седины в его волосах действительно заметно поубавилось, как и морщин на лице. И дело здесь было не в преломлении света от чадящих свечей, а в чём-то совершенно ином.
Глава 4
Молчание, последовавшее за моей эмоциональной речью, немного затянулось. Софья Ильинична, закончив обрабатывать раны Михею, неспешно направилась к сундуку в углу комнаты. Откинув крышку, вынула оттуда мужскую рубаху из белёного льна с вышитыми по вороту и краям рукавов символами, выделявшуюся на общем фоне своей новизной, и отдала её медведю.
– Зачарованный сундук, – объяснила хозяйка, видя мой интерес к предмету интерьера, который не подвергся разрушению как всё остальное. – Надоело каждый раз после применения своей треклятой магии покупать новую одежду, вот и пришлось разжиться в Тридевятом царстве.
– В каком? – поперхнувшись воздухом, прохрипела я и нервно хихикнула: – А что ж не в Тридесятом? Моделей подходящих не было?
– Так нет его, Тридесятого-то, – как ни в чём не бывало ответила Ильинична, давая понять, что вовсе не шутит, – девять всего – три в Прави, три в Яви и три в Нави. Тридевятое – это третье из девяти, как раз находится в первой тройке. В тех мирах властвует светлая магия и там живут высшие расы, среди которых есть: эльфы, фейри, драконы. Вторая тройка – это наш и ещё два таких же технократических мира, где люди закрылись от природы, позабыв своё наследие, а вот последние три…
Женщина замолчала, переглянувшись с Михеем, словно советуясь с ним: говорить или нет.
– Может, хватит уже в гляделки играть? Выкладывайте! – проворчала, кидая недовольные взгляды то на мужчину, то на саму хозяйку. – Не маленькая уже, как-нибудь справлюсь с полученной информацией, умом не тронусь.
– В общем, туда лучше не попадать. – взял слово Михей. – Чем ниже мир – тем более тёмные и злобные существа живут в нём. Читала в сказках про гоблинов, троллей, орков? Вот эти как раз из тех мест, впрочем, как и болезнь, поразившая наших незваных гостей. А в самом последнем живут демоны, но о них не то что рассказывать – лучше даже не вспоминать.
– В нашем мире есть множество существ, научившихся жить среди людей. – снова заговорила Софья Ильинична. – Например, лешие чаще всего работают лесниками, водяные заведуют лодочными станциями, присматривают за маяками. Их практически невозможно отличить от среднестатистического обывателя, разве что по некоторым привычкам и едва различимым признакам. После того как появились волколаки, наши оборотни вышли из лесов и поселились в городах, взяв на себя обязательство по защите человеческого рода от этой напасти. Их много в частной охране, в полиции, в армии, даже в правительстве. Это они подчищают всю информацию, если где-то появляется видео или фото с чем-то необъяснимым. В общем, наш мир вовсе не такой каким ты привыкла его видеть. Просто кое-кто умело создаёт иллюзию привычной тебе реальности, направляя мысли в нужное русло. В древности люди подмечали всё на раз, поскольку жили в ладу с природой – отсюда легенды и сказки. А сейчас у вас жизнь проходит в интернете, и многие, уткнувшись в телефон, отгородившись наушниками, не видят дальше собственного носа. Не все, конечно, есть ещё и «охотники за монстрами». Но они – как малые дети, которыми легко управлять, если знать, на какие рычаги давить.
– То сияние… Один из волколаков сказал, что это магия смерти, и назвал вас Ягиней… – начала я, но, едва имя слетело с губ, замолчала, не зная, как озвучить своё предположение, вдруг показавшееся каким-то глупым.
– Да, так и есть, – кивнула хозяйка. – Именно из-за моей магии мы сейчас сидим в полуразрушенной избушке, а вокруг нас погибший лес; именно из-за неё постарел Михей, хотя ему от роду всего двадцать восемь годочков; именно из-за неё и я стала такой страшной старухой. Ягиня, превратившаяся в Бабу Ягу, – женщина усмехнулась, скривившись, словно от зубной боли. – Мой дар – это одновременно и моё проклятье. Я хранительница врат, Настёна. Никто в здравом уме не сунется в мою вотчину без особой нужды. Через неделю-другую всё вновь станет прежним, вот только…
– Вот только? – хозяйка замолчала, поэтому пришлось её поторопить.
– Вот только вам опасно здесь оставаться, пока эффект от проклятья не сойдёт на нет. И чем быстрее вы покинете это место, тем лучше для вашего здоровья, – закончила хозяйка.
– Нам некуда идти, – голос дрогнул, но я даже не обратила на это внимания. – Мама сказала ждать у вас.
– Знаю, детка,– было видно, что Софья Ильинична расстроена, – но я не могу рисковать. Магия смерти – яд, отравляющий тело и душу; не каждый может с ним справиться, особенно маленькие дети.
– И что нам теперь делать? – по щеке скатилась слеза, за ней другая.
– Твоя мама ничего не говорила о роде Эрбрайенов? – подойдя, женщина взяла мою ладонь и развернула её так, что в свете свечей блеснула печатка, о существовании которой я уже позабыла.
– Да, говорила, что в случае чего мне нужно обратиться к лорду с такой фамилией, – припомнила я. – Что якобы за ним есть должок, и, хочет он того или нет, но обязательно нам поможет.
– Вот и хорошо, вот и ладненько! Михей вас к нему и проводит. – хозяйка улыбнулась. – Как раз и побываешь в Тридевятом царстве, посмотришь на диковинки! А как выйдет срок, сразу вернётесь. Глядишь, к тому времени и родители разберутся с возникшими проблемами. Согласна?
– А у меня есть выбор? – утирая слёзы, спросила я, заранее зная ответ.
– Увы, выбора нет, – развела руками Софья Ильинична.
– Я не нянька, чтобы возиться с девчонками! – возмутился мужчина.
– Не нянька, – согласилась Ягиня, – но если Светлана и Ярослав узнают, что ты отказался помочь их дочерям… твоя шкура будет лежать у них на полу возле камина. Поверь, Ярый даже не вспотеет, снимая её с тебя.
– Ярый? Их отец – сам Ярый? – Михей сразу как-то сник.
– Балбес ты ещё малолетний, Миха, – покачала головой старушка – мог бы и сам догадаться.
За окном заметно посветлело, предвещая скорый рассвет, а по земле заструился густой туман, окутывая, словно покрывалом, искорёженные деревья и пожухлую траву.
– Не слышала, чтобы отца называли Ярым, – в избушке меж тем всё ещё продолжался нелёгкий разговор; новые вопросы появлялись быстрее, чем находились ответы на старые.
– Откуда бы ты услышала, если родители оберегали тебя от всего, что связано с этой стороной нашего мира? – по-доброму улыбнулась хозяйка. – Но не расстраивайся, у тебя впереди целая вечность, чтобы узнать все тайны и разобраться во всех тонкостях.
– Да, как раз вечность – это то, что мне нужно, – вздохнула я, уверенная, что женщина шутит. – Кто они – мои родители? Что за люди? Или может даже нелюди? Кто я такая? Чего ещё не знаю? – вопросы посыпались как горох, ведь ситуация вместо того чтобы проясняться, становилась лишь запутаннее.
– Ты знаешь ответы на эти вопросы лучше, чем кто бы то ни было – ответила она, – просто сейчас ты растеряна. Когда возьмёшь себя в руки, сразу начнёшь подмечать то, что укрывалось от твоего взгляда, вспоминать мелочи, которые помогут тебе составить общую картину. А если что-то будет непонятно – поможет Михей.
Хозяйка открыла свой заветный сундук и вынула оттуда мой рюкзак. Если честно, я даже не помнила, в какой именно момент она туда его спрятала, но была очень благодарна: останься он на прежнем месте – превратился бы вместе с содержимым в тряпьё, пропитанное запахом тлена.
– Пора? – скорее констатировала факт, чем спросила.
– Да, детка, пора, – вздохнула Софья Ильинична, протягивая мне рюкзак, – не переживай: Михей вас в обиду не даст, так что ещё свидимся. А теперь я наворожу временный морок, чтобы не пугать твою сестрёнку резкими переменами. Но нужно торопиться: сил у меня не много.
Встав посреди комнаты, хозяйка раскинула руки и зашептала непонятные слова. В тот же миг всё вокруг стало преображаться, возвращая в маленькую лесную избушку уют и чистоту. Про себя Софья Ильинична тоже не забыла – стала такой, какой была при нашей встрече.
– Буди скорее, – выдохнула она.
Уходить не хотелось совершенно, но, как любил говорить отец: «Есть такое слово – надо». Да и самочувствие с каждой пройденной минутой менялось не в лучшую сторону. А после того, как хозяйка наложила морок, навалилась такая слабость, будто именно из нас она черпала силы. Не знаю, так ли это было на самом деле, но времени на разговоры не осталось и, накинув на плечи рюкзак, я разбудила Маришу, надеясь, что в полусонном состоянии она не станет задавать вопросов и вряд ли вспомнит про землянику и лисят, которых ей обещала показать Софья Ильинична.
На востоке уже вовсю расцветала заря, когда, выйдя из избушки, мы направились к реке. Алые отсветы раскрасили облака яркими красками, добавляя утреннему небу то очарование, которое свойственно лишь этому времени суток.
Вокруг, насколько хватало взгляда, зеленел лес, словно и не было здесь пять минут назад искорёженных магией деревьев и пожухлой травы. Странно, ещё вчера я не знала о существовании в нашем мире волшебства, а сейчас воспринимаю его как должное. Почему? Неужели всё дело в том, что я часть всего этого? Хотелось бы верить, но, как говорится, поживём – увидим.
Чем ближе подходили к реке, тем гуще становился туман, и лишь тихий плеск говорил о том, что в нескольких шагах от нас, омывая крутые берега, бежит-спешит водный поток.
– Помнишь, в сказках иногда упоминалось о речке Смородине? – остановившись на небольшом уступе, спросила Софья Ильинична, загадочно улыбаясь.
– Помню, – кивнула я и, видя лукавый взгляд женщины, догадалась: – Не может быть!
– Ну почему же? Очень даже может: она перед тобой, – фыркнула та.
– И Калинов мост есть? – недоверчиво спросила я, но, увидев довольное выражение лица тётки Софьи, сама же себе и ответила. – Похоже, что есть.
По спине пробежались мурашки от новой порции информации, умело поданной хозяйкой здешних мест.
– А трёхголовый Змей Горыныч? – опасливо косясь в сторону реки, решила уточнить я, чтобы быть готовой к возможному сюрпризу. Хотя можно ли к такому подготовиться?
– Ой, забавная история с ним получилась! – хохотнула Софья Ильинична, кокетливо поправив волосы, а у меня от её слов глаза на лоб полезли. – Сватался ко мне как-то один дракон, маг тамошний, – женщина неопределённо махнула рукой в сторону реки, – подарки дарил, пороги обивал, но однажды, услышав очередной отказ, так разозлился, что прямо здесь обратился в чешуйчатого зверюгу. А тут как раз охотники залётные по следу кабаньему шли, ну, вернее, не совсем шли – старались идти, но от выпитого горячительного не очень-то у них это дело продвигалось. Вот из-за них и пошёл сказ про Змея огнедышащего. Чтобы как-то объяснить свою трусость, они понапридумывали с три короба и о трёх головах, и о жестокости. Одна она у него была, голова-то, одна. Хотя, почему была? И сейчас есть: драконы-то долгожители у нас.
– Вот так живёшь на белом свете и даже не догадываешься, как на самом деле творится история, – запустив пятерню в волосы, подытожила я.
– Всё знать просто невозможно, так что успокойся, – вздохнула Софья Ильинична. – Так на чём я остановилась? Ах, да! Эти места называют Приграничьем, и лишь несколько избранных знают об их истинном предназначении. Ну, готовы отправляться в путь?
– Если честно – не очень, – ответила я, – но наше решение от этого не изменится.
– Как-то ты слишком пессимистично смотришь в будущее, – пожурила меня Ягиня – Учись наслаждаться жизнью, молодостью, новыми впечатлениями. Что, если на том берегу ты встретишь свою судьбу? Неужели не интересно? Воспринимай каждый новый день как подарок, как возможность научиться чему-то интересному, встретить новых друзей, и тогда жизнь будет проходить совершенно иначе – не в страхе, а в радости и предвкушении, поверь старой женщине, прожившей на этом свете не одну сотню лет.
– Хватит время тянуть! – вмешался в разговор нетерпеливый Михей. – Чем быстрее уйдём, тем скорее вернёмся.
– Так не терпится попробовать себя в новой роли? – поинтересовалась я, нервно хохотнув.
– Наоборот, не терпится побыстрее сбросить с себя это бремя, – фыркнул мужчина, не оценив моего красноречия, – а сбросить его можно, лишь выполнив задание.
– Настюша, а что нас ждёт на другом берегу? – впервые за долгое время подала голос Маришка, с любопытством всматриваясь в густой туман. И мне стало совестно: вместо того, чтобы уделить внимание сестре, попытаться объяснить, что к чему, я цапаюсь с медведем из-за пустяков. Мда, дожила! И что я к нему прицепилась?
– Там нас ждёт… сказка, – вздохнув, ответила я, надеясь, что в Тридевятом царстве у нас будет время для разговора, поскольку сейчас, судя по проступившим на лице тётушки Софьи морщинкам, его совершенно не осталось.
Заметив мой тревожный взгляд, женщина подмигнула и, взмахнув рукой, шепнула что-то на непонятном языке, отчего туман вокруг нас рассеялся, открывая голубую ленту реки и старый деревянный мост, увидев который, засомневался даже Михей.
– Выдержит? – уточнил он, недоверчиво рассматривая хлипкую конструкцию.
– Обижаешь, – наигранно надула губы хозяйка здешних мест, – за несколько сотен лет ни разу не подвёл. И ещё столько простоит – не шелохнется. Так что даже не сомневайся, – беззаботно улыбнулась она, – ещё ваши детки будут по нему бегать в гости друг к другу.
– Ну, ежели детки будут бегать, тогда ладно, – горестно вздохнул молодой человек – тьфу ты, оборотень! – довольно привлекательной наружности, но уголки губ его дрогнули, выдавая старательно скрываемую улыбку. – Идёмте, горемыки, пора в путь.
– Настя, – зашептала Маришка, поглядывая на Михея, – а почему, когда я смотрю на дядечку, мне кажется, что он – медведь?
– А потому, деточка, – откликнулась вместо меня тётка Софья, поскольку от удивления я не могла проронить ни слова, – что в настоящих сказках человек запросто может быть медведем, а медведь – человеком.
– Не забоишься? – протянув к ней руки, спросил Михей, задорно подмигнул и растянул губы в приветливой улыбке.
– Нет, – уверенно ответила малышка и, шагнув к нему, заливисто рассмеялась, когда мужчина ловко подхватил её.
– Тогда чего стоим, кого ждём? – дёрнув меня за рукав, да так, что тот подозрительно затрещал, бодро скомандовал Михей, – вперёд, навстречу приключениям!
Глава 5
К мосту вела заросшая подорожником тропа, по краям которой разрослись одуванчики и васильки, качающие пушистыми головками нам вслед, будто прощаясь. Сердце тревожно билось в груди – ведь впереди нас ждала неизвестность, но я уверенно шла вперёд, пока нога не коснулась деревянного настила старого моста, заскрипевшего под нашей тяжестью.
– Если тётка Софья сказала, что всё пучком, значит, так и есть, – пробормотал Михей, слегка повернув голову в мою сторону.
– Ты меня уговариваешь или себя? – уточнила я, отступив ближе к перилам, чтобы, в случае чего, можно было за них ухватиться.
– Себя, – вздохнув, признался парень, последовав моему примеру, – но назад пути всё равно уже нет.
Я была уверена, что, обернувшись, увижу знакомую опушку и Софью Ильиничну, однако за спиной стояла непроницаемая стена густого тумана, отгородившего нас от внешнего мира, подтверждая слова оборотня – назад пути и правда уже нет. Почему-то появилась уверенность: в какую бы сторону мы теперь ни пошли – выйдем всё равно в том же месте, но проверять свою теорию я побоялась.
– Ты когда-нибудь ходил здесь? – чтобы хоть как-то отвлечься от надрывного скрипа мостового перекрытия, терзающего уши при каждом нашем шаге, спросила я.
– Бывало, вот только мост казался новее, – перехватив поудобнее Маришу, ответил Михей, – всё дело в магии, что использовала тётка Софья, чтобы отпугнуть волколаков: она вытягивает из окружающего мира энергию, разрушая всё, с чем соприкасается. Неважно, живое это существо или обычный камень – всё со временем превращается в пыль. Поэтому нас и выпроводили подальше от Приграничья, пока Ильинична не придёт в норму, и не восстановит всё вокруг. Это плата за могущество, которым она обладает. Ты думаешь, откуда появилось прозвище бабка Яга, вместо хранительницы врат – Ягини?
– Из-за этой магии, чего тут думать, – ответила я, не сомневаясь ни капли.
– Именно, – подтвердил Михей. – Было время, на нашу землю нагрянули полчища завоевателей, вот ей и пришлось защищаться, как сегодня. Но силы она в проклятье вбухала столько, что после долго не могла прийти в себя, долгие годы оставалась страшной старухой, живущей в погибшем лесу. Софья Ильинична не раз мне рассказывала эту историю. Пожертвовав собой, она спасла жителей округи, не пропустив к их деревням отряды иродов. Вот только благодарности людской не дождалась. Её стали бояться; ненавидели, приписывали всякие злодеяния, к которым она не имела ни малейшего отношения. Увы, людская молва не всегда справедлива, особенно если основана на страхе.
Заслушавшись Михея, я не заметила, как мы оказались на берегу, и лишь когда не услышала при очередном шаге зловещего скрипа, поняла, что мост остался позади, мгновенно подёрнувшись густым туманом.
– Похоже, мост без посторонней помощи мы теперь не отыщем, – озвучила то, что первым пришло на ум.
– А чего его искать? Вот он, – махнула рукой Маришка, вглядываясь в белесую пелену. – Только нам туда всё равно пока нельзя: дядечка не пропустит.
– Какой дядечка? – неосознанно вцепившись в руку Михея, спросила я, дрогнувшим то ли от волнения, то ли от страха голосом.
– А вон тот, который притворяется деревом, – беззаботно ответила сестрёнка, указав в сторону старого корявого дуба, на стволе которого, в трухлявом дупле, тут же засветились гнилушки, напоминая два горящих глаза.
Резкий порыв ветра прошелестел в кронах деревьев, отвлекая внимание. Понадобилась всего секунда, чтобы вернуть взгляд обратно, но за этот краткий миг дуб исчез, а на его месте появился высокий кряжистый старик с всклоченной седой бородой и такой же шевелюрой.
– А я говорила, что это дядечка! – обрадовалась сестрёнка, помахав незнакомцу рукой. – Его не надо бояться, он хороший, если к нему по-доброму отнестись.
– Ну надо же, какие интересные гости к нам пожаловали! – пробормотал незнакомец, запустив пятерню в волосы и задумчиво почесав макушку. – Что ж, добро пожаловать в тридевятое царство. Надолго к нам?
– Недели на две, – настороженно ответил Михей. – Должок один взыскать нужно. Мы от Софьи Ильиничны.
– Почему сама не пришла? – нахмурился дед. – Али что случилось?
– Волколаки пожаловали, вот она их и постращала слегка, чтобы неповадно было. Теперь восстановиться надобно, – как на духу выложил медведь, и я почему-то не сомневалась, что, скажи он хоть слово лжи, старик об этом сразу догадался бы.
– Вот ведь напасть какая! – горестно вздохнул тот. – Ну ничего, Ильинична баба крепкая, скоро будет как огурчик. Ладно, чего уж, пойдёмте, покормлю вас, а то, поди, голодные.
Дед развернулся, взмахнул рукой, и неподалёку заскрипели, застонали вековые мохнатые ели, среди ветвей которых обнаружилась небольшая избушка, отдалённо напоминающая жилище Софьи Ильиничны.
– Проходите, гости дорогие, пообедаем, а заодно обсудим, какой долг вы пришли стребовать и с кого, – пригласил незнакомец, гостеприимно распахнув дубовую дверь.
Маришка вошла первой, мне же, несмотря на её заверения, переступать порог не хотелось совершенно. Не скажу, чтобы я прямо-таки сильно боялась, но кое-какие опасения были, и хозяин мгновенно это подметил.
– Да не боись ты, не обижу, – проворчал он, – сказала ж тебе девчушка, у меня всё взаимно: ты ко мне со всей душой – и я к тебе, а повернёшься зад… кхм, спиной – по ней и получишь.
– Вы леший? – припомнив сказки, решила уточнить, выбрав наиболее подходящий персонаж.
– Было дело, называли меня так несведущие люди, – откликнулся старик. – А по сути, я такой же хранитель врат, как и наша общая знакомая. Можете звать меня дед Ратибор.
– Скажи, а твоя сестрёнка всегда видела вторые сущности живых существ? – поравнявшись со мной, шепнул Михей.
– Неужто и в тебе оборотня разглядела? – обернувшись, вклинился в разговор хозяин, услышав вопрос парня.
– Разглядела, – кивнул Михей, – причём не просто способность обращаться, а именно медведя.
– Дар в девчушке сильный, – констатировал дед Ратибор, потоптавшись на пороге. – Вот только не пойму, отколь такой мог взяться. Кто ваши родители, деточка, как их имена? Кровь, чувствую, в вас одна.
– Светлана и Ярослав Княжинские, – ответила я, внимательно наблюдая за стариком: скажут ему что-то их имена или нет.
Сказали! Тёмно-карие глаза расширились от удивления, брови взметнулись вверх, но хранитель врат мгновенно натянул на себя маску безразличия.
– И почему я сразу об этом не подумал? – пробормотал он, резко развернувшись, и перешагнул порог избы, с ходу заговорив с Маришкой: – Так-с, чем будем трапезничать, девонька, выбирай. Есть ягоды, грибы, орехи, блинками можем побаловаться, кисельком…
Маришка что-то залепетала в ответ, но я уже не слушала, перегородив проход Михею, собравшемуся последовать за дедом.
– Рассказывай давай, – потребовала я, понимая, что окружающие меня люди, вернее, нелюди, знают о моих родных гораздо больше меня самой.
– Чего тебе рассказывать? – непонимающе захлопал глазами оборотень, да только актёр из него был никудышный.
– Кто мои родители на самом деле? – зашипела я, разозлившись не на шутку, и, будто вторя моему настроению, вдали раскатисто прогремел гром.
Парень оскалил мигом отросшие клыки и утробно заворчал, напомнив мне, с кем имею дело. Но не испугал: уж если он при первой встрече, будучи в облике зверя, меня не тронул, то сейчас и подавно бояться нечего.
– Я должна знать, – прошептала дрогнувшим голосом, старательно выдавливая слезу, поняв, что силой в этой ситуации вряд ли чего-то добьюсь, а вот хитростью и женскими штучками… – поделись со мной, пожалуйста.
Коснувшись крепкого мужского плеча, я заглянула в карие глаза, затрепетав ресницами так, что, будь немного полегче, взлетела бы, точно горлица, – и кадык Михея дрогнул, выдавая смятение. Оставалось только дожать. Так, в глазах слёзок прибавить, в голосе побольше печали… Только бы не переиграть… Но не тут-то было!
– Чего к парню пристала? Видишь, не может он об этом говорить, – одной фразой разрушил мои планы дед Ратибор, выглянувший из избушки.
– Только говорить? – зацепилась я за слово. – Написать может?
– Вот же настырная какая! – покачал головой хозяин. – Ей про Фому, а она про Ерёму!
– Да про какого Фому, про какого Ерёму?! – не выдержала я и повысила голос. Гром загремел ещё ближе, заставив старика нахмурить брови и иначе взглянуть на меня, более настороженно, что ли. – Я прошу о такой малости, а вы мне зубы заговариваете.
– Ты, это, успокоилась бы немного, деточка, – проследив взглядом за молнией, разорвавшей небеса неподалёку от избушки, проворчал старик, – а то, не ровен час, спалишь мне всё здесь к Кузькиной матери.
– Увы, ничем не могу помочь, – вздохнула я, удивившись тому, что изменение погоды записали на мой счёт, но вида не подала, планомерно двигаясь к намеченной цели, – если ко мне всей душой, то и я так же, а если ко мне поворачиваются…
– Ладно-ладно, понял я! – усмехнулся дед Ратибор, узнав собственные слова, произнесённые не так давно. – Так и быть, я расскажу, но иносказательно, поскольку во всех девяти царствах об этом говорить запрещено, особенно тем, кого это не касается лично. Так что на парня не серчай, он и правда не может ничего сказать, иначе его постигнет кара.
– Я выбрала ягоды и блины, – высунув курносый нос из избушки, довела до нашего сведения Мариша, прервав разговор на самом интересном месте.
Я чуть было не зарычала. Вот так поведёшься с оборотнем и не заметишь, как спустя пару часов уже начнёшь копировать его привычки.
– Идёмте обедать, – улыбнулся хозяин. – На голодный желудок серьёзные разговоры не ведутся. Обещаю, как только перекусим, – расскажу тебе что знаю.
Не доверять старику у меня причин не было, поэтому ничего не оставалось, как согласиться, тем более, что желудок отреагировал на мысли о еде призывным урчанием, которое не услышал разве что глухой.
– А ещё чего-то вредничает, – мотнув головой в мою сторону, хмыкнул Михей, явно намекая на призывы к действию моего организма.
– Женщины, что с них взять, – поддержал его дед Ратибор, вздохнув так, словно в этом выражении заключалась причина всех печалей мира.
Пока мы препирались у порога, Маришка уже похозяйничала в избушке, откуда-то вытащив глиняные расписные миски и расставив их на столе.
– Ай да хозяюшка! – всплеснул руками дед, по-доброму улыбнувшись, отчего морщинки разбежались лучиками из уголков его глаз. – Мне как раз такая помощница нужна. Может, останешься у меня погостить на пару дней, пока твоя сестра с Михеем по делам отлучатся? Будем с тобой ягоды-грибы собирать, да травы разные лесные. Всяко лучше, чем топать с этими двумя оболтусами неизвестно куда, слушая всю дорогу, как они переругиваются. Даю слово, что сам не обижу и в обиду не дам. Что скажешь?
– Я согласна, – поспешила с ответом сестрёнка, мельком взглянув на меня и мгновенно сообразив, что разрешения от меня не получит.
– Фух, одной проблемой меньше! – не дав мне и рта раскрыть, выдохнул оборотень. – Я тоже согласен.
– А я нет! – всё ещё надеясь переубедить Маришку, заявила я.
– А тебя никто и не спрашивает, – фыркнул оборотень, под одобрительное покашливание старика. – Трое против одной – так себе расклад.
Глава 6
Если я думала, что авторитет старшей сестры позволит мне взять верх, то глубоко ошибалась. Эти трое, объединив усилия, уели меня по полной, раскатали, так сказать, в лепёшечку. Кстати о лепёшечках… Кто-то там блинов обещал.
– Ладно, так и быть, – вздохнула я, признавая своё поражение под радостный визг младшей сестрёнки, – только дайте слово, что позаботитесь о Марише.
– Даю слово, – без тени усмешки ответил хозяин, да так уверенно, что поставить под сомнение его обещание язык не повернулся. Знаю, это могло показаться странным, но я верила ему; верила так же, как и Софье Ильиничне, как и Михею. Да и прав дед Ратибор: в дальнюю дорогу Маришку брать с собой не стоит. Кто знает, что ждёт нас впереди?
– Ну, мы есть-то будем или как? – раздался обиженный голос Маришки, выдернувший меня из размышлений.
– Будем, конечно, – откликнулся старик и подмигнул мне, давая понять, что я сделала правильный выбор. – Так, желторотики, быстро приподняли каждый свою миску, сейчас раскинем скатерть-самобранку.
При упоминании волшебного предмета глаза загорелись не только у сестрёнки, но и у Михея. Я же смотрела с опаской, не зная, что от этого чуда ожидать.
– А мясо можно попросить, или она у вас только подножный корм выдаёт в виде грибов-ягод? – уставившись голодными глазами на белую льняную скатерть с вышитыми в центре и по краям рунами, спросил Михей.
– Подножный корм, как ты выразился, – фыркнул дед, – выдаю я сам, поскольку собственноручно собираю, а скатерть держу так, на всякий случай. А попросить можно, но не факт, что она тебе выдаст желаемое: бракованная попалась, взбрыкивает иногда. Блины, сырники со сметаной, запеканку выдаёт исправно, а с другими блюдами не угадаешь: иногда – всё по заказу, а иногда такое появляется, что потом дня два-три есть не захочешь вовсе.
Скатерть опустилась на стол, и мы поставили на неё чашки, замерев в ожидании.
– Чего сидим? Кого ждём? Заказывайте! – скомандовал хозяин.
Я рисковать не стала и попросила сырников со сметаной, Маришка блинов с мёдом и молоком, а вот Михей, несмотря на предупреждение деда Ратибора, заказал куриных ножек, да побольше.
Скатерть замерцала, завибрировала, отчего стол заходил ходуном, а потом, сопровождаемые громкими хлопками, на ней начали появляться: тарелка с сырниками с пылу с жару, миска со сметаной, стопка блинов на блюде, пиала мёда и крынка с молоком. Последним появился большой поднос с маленькими дымящимися лапками… при ближайшем рассмотрении оказавшимися лягушачьими.
– О, блюдо из самой Франции, – хохотнула я. – Да вы гурман, монсеньор!
– Скорее из ближайшего болота, – сплюнул на пол хозяин. – Ночью ни одной лягушки теперь не услышим, точно говорю: извёл всех, ирод косолапый, своей просьбой.
– Да я это… того… – оправдывался парень, – решил попробовать.
– Ну попробуй-попробуй, – покосившись на поднос, поморщился старик, – а мы, пожалуй, пойдём обедать на свежем воздухе, подальше от ваших заморских деликатесов. Приятного аппетита, Топтыгин.
– Да я ж не это попробовать хотел, а того… – всё ещё пытался что-то объяснить Михей, но дед его слушать не стал, а взмахнул рукой, поднимая с помощью магии наши кушанья, и направился к двери.
– Не расстраивайся, говорят, они по вкусу напоминают куриные ножки, – решила я приободрить товарища, но по тому, что его лицо и шея приобрели багровый оттенок, поняла – лучше бы помалкивала.
Раскинув на траве покрывало, найденное в сенях, дед разместил на нём наш обед и плюхнулся сам, указав нам с Маришей на противоположный край. Но стоило только всем разместиться, как из дома вышел Михей.
– Быстро ты с ними управился, – усмехнулся старик. – Вот что значит звериный аппетит!
– Не ел я их, оставил на столе, как есть, – насупился парень, и, жалобно взглянув на меня, спросил. – Поделишься сырниками?
– Угощайся, – отложив себе в миску несколько штук, остальное протянула Михею.
– Это тебе урок на будущее, Миша, – спрятав улыбку за усами, проворчал хозяин. – Если не уверен в результате – лучше не рискуй; тем более, когда есть варианты понадёжнее.
Когда с обедом было покончено, а посуда перемыта в ближайшем ручье, дед Ратибор пригласил нас под раскидистую яблоню, что росла за избушкой, и, подождав, пока Мариша увлечётся сбором малины в зарослях неподалёку, заговорил.
– Не знаю, правильно ли поступаю, но раз обещал, – мужчина на миг задумался, вздохнув, пригладил бороду и начал свой рассказ. – В некотором царстве, в срединном государстве жила была девица-краса, наделённая силой невиданной с рождения… Ведьма, попросту говоря. И узнала она как-то от добрых людей, что миров во вселенной – не счесть, и что есть такие, где способности, как у неё, не считаются чем-то запретным и постыдным, за них не сжигают на кострах и не сажают на кол. Поставила она себе цель – найти способ попасть туда. И нашла, подружившись с бабой Ягой, не испугавшись её злобного вида. Всё шло хорошо, пока она не поступила в академию магии, где на тот момент учился один юноша непростых кровей. Учился тайно, никто и не знал, кто он на самом деле. Наша девица тоже не знала, иначе улепётывала бы от него без оглядки. Хотя… любовь зла, полюбишь, как говорится… О чём это я? Ах, да! В общем, влюбились они друг в друга по самые уши, но родители парня его выбор не одобрили и пригрозили сжить девицу со света белого, если он не откажется от неё. А молодец возьми да не откажись. Молоток парень, уважаю! Эм, опять я отвлёкся… Так вот, чтобы спасти любимую, пришлось ему бежать с ней в срединное царство, где его божественной силы поубавилось, но и того, что осталось, хватило, чтобы стращать недоброжелателей. Ох, и разозлились же его родители тогда! Долго искали, но так и не нашли: влюблённые словно растворились в эфире мироздания. В порыве гнева отказались от сына, запретив под страхом неминуемого наказания произносить его имя обывателям, что днями и ночами обсуждали этот невиданный по наглости случай, перемывая косточки всем, кто к этому причастен.
– И звали эту девицу-красу Светлана, а парня – Ярослав, – качая головой, пробормотала я.
– Так, да не так, – усмехнулся дед. – Про девицу ничего другого сказать не могу, а вот парня… враги ему дали имя Ярый, в миру он звался Ярослав, а вот родители его назвали…
Старик на миг замолчал, задумавшись, а затем взял палочку и начал выводить в воздухе буквы, вспыхнувшие ярким пламенем и сложившиеся в слово «Ярил». Стоило только прочитать, как они начали тускнеть, пока не растворились в воздухе без остатка.
Ярил, Ярил… – крутилось в голове имя. Где я могла слышать подобное? И вдруг вспомнилась маленькая книжица, которую читала мне мама перед сном в далеком детстве: о великих Богах, живших на волшебном острове, парящем в небесах. И сразу всё встало на свои места. Правда, в той книжице одного из героев звали Ярило. Но что значит одна буква, когда всё буквально кричит: это не просто совпадение?!
– Не может этого быть! – выдохнула я, почувствовав, как по спине прокатилась капелька ледяного пота. – Папа не может быть тем, о ком вы говорите. Что если это его далёкий предок? Ведь легенды о боге с этим именем гуляют по миру уже не одно столетие.
– Нет, не предок, – покачал головой старик. – Да и что значат пара столетий для того, кто бессмертен?
– Бессмертен? Если бы всё было так, как вы говорите, на кой ему тогда какая-то академия – ведь он с рождения наделён невиданной силой? – не сдавалась я, всё ещё не в состоянии поверить, что мой рыжеволосый улыбчивый папа – это не просто «папа», а тот, кто мог бы при желании изменить мир.
– А ты думаешь, что те, кто наделён силой, выходя из материнской утробы, сразу же начинают творить чудеса, менять ход планет и передвигать горы? – вскинув бровь, хохотнул дед. – Знаешь, деточка, они как и все малыши, сначала пьют материнское молоко и пачкают пелёнки, потом начинают ходить, учатся разговаривать, постигают науки. Да, им всё даётся гораздо легче и быстрее, но каждое живое существо берёт откуда-то своё начало, и у каждого есть путь развития, иногда скрытый за суевериями. Никто не становится взрослым и разумным по щелчку пальцев. Надо приложить усилия, чтобы чего-то добиться, кем бы ты от природы ни был.
– В это трудно поверить, – подняв к небу глаза, чтобы мужчины не видели подступивших от волнения слёз, поделилась я своими чувствами.
– Понимаю, – вздохнул дед Ратибор, – но ведь ещё сутки назад, если бы кто тебе сказал о существовании леших, оборотней и волколаков, ты бы поверила?
– Нет, – шмыгнув носом, мотнула головой.
– О чём и речь, – похлопав меня по плечу, согласно покивал старик. – Кстати, не вижу повода расстраиваться. Наоборот, порадуйся, что часть отцовской силы перешла к тебе и сестре. Материнской, правда, тоже, но это уже другой разговор. И при правильном раскрытии этой силы тебе уже не будут страшны ни волколаки, ни какие другие твари из низших миров.
– Мы были нужны волколакам из-за нашей крови? – мысли мгновенно переметнулись на вчерашние пугающие события.
– Скорее всего, – не стал скрывать тот, – но биться лбом об стену, доказывая, что это так, и никак иначе – не возьмусь.
– Твой отец может возрождать к жизни природу, лечить болезни, стабилизировать урожайность. Именно он в своё время помог Софье Ильиничне возродить лес вокруг её избушки, вернув жизнь в искорёженные деревья, – взял слово Михей, с восхищением перечисляя заслуги отца. – Правда, именно это его и выдало.
– Только волколаки – это порождения тьмы, и сила твоего отца их губит, – продолжил старик, когда оборотень замолчал. – А вот сила его дочерей, в которых кровь уже разбавлена ведьмовской… Они уверены, что в вас их спасение, поэтому так просто не отстанут.
– Чушь какая-то! – запустив пятерню в волосы, взъерошила их, растрепав косу окончательно. – Во мне нет никакой силы, так что зря надеются.
– Есть сила, есть, поверь, – покачал головой старик, – просто она ещё не пробудилась. Нужен тот, кто возьмётся за это непростое дело. И потому, я, кажется, догадываюсь, какой долг вы пришли стребовать и с кого.
История, рассказанная дедом Ратибором, никак не хотела укладываться в голове, подбрасывая всё новые и новые противоречия. Для меня родители были просто любящей мамой и заботливым отцом, но никак не теми, о ком поведал старик.
Мама не могла быть ведьмой по определению: ведь те злые и расчётливые, а она… она самое доброе существо на всём белом свете: По крайней мере, для нас с Маришей – точно. А папа… Если бы папа был тем, о ком говорил хозяин, разве он заставил бы нас куда-то бежать? С такой силой, какая, по словам лешего, должна у него быть, он бы запросто справился с теми монстрами, что пришли ночью к нашему дому. Не понимаю!
– Дед, – окликнула я Хранителя, решив уточнить этот вопрос, – тогда почему отец не уничтожил волколаков сразу? Зачем заставил нас бежать неизвестно куда? И насчёт мамы… Ладно, отец бессмертен, как вы говорите, поэтому и прожил несколько столетий, но она-то – человек.
– Всё не так просто, как может показаться на первый взгляд, – ответил тот, переглянувшись с Михеем. – Помнишь, я тебе говорил, что родители от него отреклись?
– Да, конечно. Такое не забудешь, – кивнула я.
– Ты наверное решила, что они перестали его любить и тому подобное, но здесь дело немного в другом, – старик помолчал, подбирая слова. – У каждого рода есть свой канал силы. Он напоминает закром, из которого берут энергию. Но чтобы что-то взять, надо сначала положить. Ведь так?
– Так, – ответил Михей раньше, чем я успела раскрыть рот. Видимо, тема была интересна и ему.
– Если бабушки-дедушки, родители и дети, живут в мире и согласии, не причиняя зла другим, то энергия этого канала чиста, – продолжил дед Ратибор, одобрительно взглянув на оборотня, – и приносит людям здоровье, уверенность в себе и своих возможностях, счастье, удачу, успех в делах. А если нет – то начинают происходить несчастья, дети болеют. Поэтому так важно жить в гармонии с собой и окружающим миром. Я понятно объясняю?
– Да, – выдохнула я, начиная осознавать, какой важной информацией делиться со мной Хранитель.
– Так происходит у всех, даже у обычных людей, – вздохнул тот, – с единственной лишь разницей: жители высших миров могут осознанно влиять на этот канал – решать, кто может из него брать, а кто нет. Так вот, твоему отцу перекрыли доступ к родовой силе. И сделано это было в надежде на то, что Ярослав одумается и вернётся обратно. Думаешь, почему они так сильно разозлились?
– Понятия не имею, – пожала плечами. – Я бы точно не стала злиться, если бы мой сын женился по любви и жил с той, которая в нём души не чает.
– Понимаю, – улыбнулся дед Ратибор, снова поглаживая бороду, – вот только в том мире немного другие правила и устои. В Прави веками устраивались договорные браки, чтобы каждое последующее поколение было сильнее предыдущего, ведь накопленная энергия поступает в общий канал, из которого могут черпать магию все члены рода. И поэтому жители Прави считаются самыми сильными во всех девяти царствах. А твой батя свою лепту вносить не захотел. Конечно, полностью перекрыть магию не в состоянии даже главы рода, и часть всё равно просачивается в эфир мироздания, но далеко не вся. Именно благодаря этой части твоя мама по-прежнему молода и прекрасна: Ярослав делится с ней жизненной энергией. Вот только для более значительных чудес её недостаточно. Правда, Ярым его не зря в народе назвали, – улыбнулся дед, – даже того, что есть, ему хватает, чтобы недоброжелатели бежали от него, поджав хвосты. Но он ограничен в силе, поэтому и отправил вас подальше, боясь, что в самый ответственный момент её может не хватить.
Глава 7
Хранитель замолчал, давая мне время всё хорошенько обдумать. Вот только что обдумывай, что не обдумывай, итог один: мы здесь, а родители где-то там, поэтому надо срочно брать себя в руки и следовать намеченному плану. С кого там надо стребовать долг? О, кстати, с кого? Кто он, этот лорд Эрбрайен? С этого и начнём.
– Успокоилась немного? – улыбнулся дед, заметив изменения в моём настроении.
– Да, вроде бы, – вдохнув полной грудью, ответила я. – Не всё, конечно, до конца осознала, не со всем согласна, но это уже мелочи.
– Вот и ладненько, вот и умничка, – закивал тот, – сразу видно, чья дочь. А что не всё осознала, так это естественно: для осмысления нужно время. Вот только его как раз у нас нет.
– Дед Ратибор, ты упомянул, что догадываешься, с кого мы пришли стребовать долг, – перешла прямо к делу, не видя смысла больше тянуть. – Речь шла о лорде Эрбрайене?
– О нём, детка, – подтвердил старик, погладив подбежавшего лисёнка, вынырнувшего из чащи леса и завертевшегося возле него юлой.
– Кто он? Чем может нам помочь? – последний вопрос казался особенно важным.
– Лорд Эрбрайен-старший был сокурсником твоего отца во времена учёбы в магической академии. Думаю, ваши родители имели в виду именно этого представителя славного древнего рода, но в столице, где он много лет занимал пост наместника, его сейчас нет, а где искать – понятия не имею. Об этом может знать только его сын – лорд Вирил Эрбрайен. Вот к нему вам и надо будет обратиться. А чем он может помочь? Так силу твою развить. О Маришке речи пока нет: она ещё слишком мала, а вот тебе самое время. Здесь, в Тридевятом царстве сделать это гораздо проще, чем в вашем мире, и, что уж душой кривить – безопаснее.
– Почему безопаснее? – удивилась я.
– Потому, что основа этого мира – магия. Здесь ею пропитано буквально всё, и незначительные волнения магического фона, неизбежные при обучении, не привлекут столько внимания, сколько могли бы привлечь в вашем мире. А вам сейчас нужно держаться тише воды, ниже травы, ведь не владея собственной силой, вы беззащитны, как младенцы.
– И где найти этого Вирила? – спросил Михей, нахмурив брови.
– В нескольких днях пути от столицы расположена небольшая провинция – вотчина Эрбрайенов, вот туда вам и нужно, – ответил дед.
– Может, карта какая есть? Чтобы уж наверняка, – уточнил Михей.
– Карты нет, но есть кое-что другое, – подумав пару секунд, хлопнул себя по лбу хранитель. – Вам как раз сгодится.
Поднявшись, кряхтя по-стариковски, дед поспешил к избушке, из которой тут же вышел с небольшим ларчиком.
– Вот, – протянув его мне, довольно улыбаясь, произнёс хозяин, откинув крышку, – здесь серебряное блюдечко и наливное яблочко, они дорогу и укажут. Нужно всего лишь сказать: «Катись яблочко золотое, по блюдечку серебряному, покажи дорогу…». И назвать место. Попробуешь?
– Да, конечно, – выдохнула с восхищением, заглянув в ларец, внутри которого серебряное блюдо было закреплено небольшими витыми скобами, спрятанными в кожаную оплётку, видимо, чтобы не поцарапать артефакт, а в центре лежало румяное яблоко, на вид самое обычное. – Катись яблочко наливное, по блюдечку серебряному, покажи дорогу в вотчину лорда Вирила Эрбрайена.
