Перейти к содержанию

Няня для дракошек, или Приключения в 3/9 царстве

Автор:

4,9 170+ оценок читателей Рунета
Категория
Фэнтези про драконов
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
01.11.2026

Аннотация

Вы когда-нибудь задумывались над тем, что лежит в основе сказок и легенд? Я так точно об этом никогда не думала. В моём мире не было места для чудес и всего того, что с ними связано. Жизнь казалась вполне обыденной, пока в какой-то момент я не узнала правду о том, что Баба Яга - это не просто сказочный персонаж, что Кощей Бессмертный, русалки, лешии, оборотни - реальны, что тридевятое царство - это не выдумка, в чём, между прочим, убедилась лично. А феномен истинных пар чего стоит! Когда, встретив на пути мужчину, вдруг понимаешь… В общем, если хотите узнать мою историю, то добро пожаловать в «сказку»!

Читать «Няня для дракошек, или Приключения в 3/9 царстве» — Ирина Агулова онлайн

Страница 1 из 3

Ирина Агулова
Няня для дракошек, или Приключения в 3/9 царстве

Глава 1

Жуткий грохот выдернул меня из цепких объятий сна, заставив сердце гулко биться в груди. Замерев в постели, словно перепуганная мышь, я прислушалась. Это что ещё такое было? Может, опять новые соседи устроили в полночь фейерверк в честь очередного юбилея?

Но, как ни странно, проходила секунда, за ней другая, а разбудивший меня звук больше не повторялся. Лишь за окном начал рваться с цепи старый дворовый пёс Полкан, служивший верой и правдой бывшим хозяевам много лет, но до сих пор скалящий клыки на всех нас, включая маму, которая день за днём пыталась наладить с ним контакт, подкармливая сахарными косточками.

– Первый барьер пал, – раздался на кухне тревожный голос отца.

– Сама вижу, – проворчала мама, – значит, нужно будить девочек, пока не поздно.

Барьер? Я не ослышалась? О чём это они?

Торопливые шаги в коридоре и скрип двери известили о том, что в комнате я уже не одна.

– Просыпайся милая, – холодная ладонь коснулась моей щеки, – вам с Маришкой придётся прогуляться.

– Ночь ведь на дворе, – плохое предчувствие всколыхнулось в груди. – Какая может быть прогулка?

– Опасная, очень, но необходимая, поверь, – скинув одеяло, мама потянула меня за руку. – Вставай скорее, прошу.

Сейчас она была совершенно на себя не похожа: вместо обычного спокойствия и уверенности в глазах плескался страх. Именно он и заставил меня вскочить с постели и начать одеваться.

– Мам, что случилось? – натянув джинсы и взявшись за толстовку, спросила я.

– Долго объяснять, – зашептала мама. – Как всё успокоится, я тебе обязательно подробно расскажу, а пока слушай внимательно и запоминай, – выдохнув, словно перед прыжком в воду, она поспешила продолжить: – В подвале под лестницей есть дверь, она ведёт в тайный ход, прорытый под землёй. Он выведет вас к заброшенному дому на краю деревни, прямо к площадке, выложенной жёлтым песчаником. Помни: что бы вы ни увидели, что бы ни услышали, ни в коем случае с неё не сходите! Это единственное место, где вы будете в безопасности, по крайней мере, некоторое время.

– Мам, я не понимаю, и от этого мне становится только страшнее, – всхлипнув, перебила я, следуя за ней по пятам в кухню, где возле окна притаился отец, осторожно выглядывающий во двор.

– Знаю, милая, знаю, мне бы стоило раньше всё тебе рассказать, но я хотела, чтобы у вас с Маришкой было настоящее детство и юность, а не жуткая реальность, в которой нам приходится жить. Так вот, когда из-за туч появится луна, произнеси чётко: «Встань передо мной, как лист перед травой!»

Услышав выражение из сказки, заволновалась ещё сильнее, если такое вообще было возможно.

– Что сказать? – вытаращив глаза, переспросила я. – Эмм… Мамуль, ты в порядке? Нигде не ударялась, голова не болит? А то сейчас твои объяснения больше смахивают…

Продолжить я не решилась, не желая обидеть близкого человека.

– На бред сумасшедшего? – усмехнулась она, покосившись на папу. – Я в норме, дочь, поверь. Просто твой папа-шутник, когда разрабатывал план экстренного спасения, подумал, что формулу вызова лучше совместить с какой-нибудь фразой из твоих любимых сказок, чтобы в случае стрессовой ситуации ты вовремя вспомнила необходимые слова.

– Ясно. Не совсем, конечно, но общий смысл уловила. А дальше? – подумав, что сейчас не самое подходящее время, чтобы заострять внимание на деталях, поторопила я.

– А дальше спустится с неба транспорт, который доставит вас к одной моей хорошей знакомой, – ответила та, – но не забудь ей сказать, что ты моя дочь, а то ещё сослепу не разглядит семейного сходства. Так что, как только сойдёте на землю, кричи: «Ильинична, это я, Настёна, дочь Светланы». Да не затягивай: есть у неё любимая привычка пугать незваных гостей, да так, что мало не покажется.

Раздавшийся грохот сотряс стены нашего маленького деревенского дома, заставив подскочить на месте и мгновенно забыть вопросы, что крутились в голове, не давая покоя.

– Второй барьер пал смертью храбрых, – констатировал отец и, не удержавшись, я выглянула в окно, чтобы увидеть, как за двором догорают странные всполохи, похожие на магнитное поле, каким его обычно показывают в фильмах.

Быстрые чёрные тени бросились в образовавшиеся прорехи, но на их пути взметнулась ввысь новая стена, по которой побежали электрические разряды.

– Это последний рубеж, – заторопилась мама, протягивая мне тонкий серебряный браслет, – беги за Маришкой, надень ей на запястье этот амулет, чтобы в пути не задавала лишних вопросов и не боялась: она ещё слишком маленькая, чтобы адекватно воспринимать происходящее. Как приземлитесь – можешь снять. Ждите нас у Софьи Ильиничны. Если через день-два не приедем, значит, придётся вам действовать самим, инструкции получишь от тёти Сони. Тебе уже девятнадцать, так что справишься.

– В смысле не приедете? – запаниковала я.

– Настя, всё будет в порядке, поверь, мы обязательно встретимся, но, возможно, немного позднее, а теперь брысь отсюда, пока не поздно!

Пригрозив, мама развернула меня лицом к коридору и, повесив на плечи увесистый рюкзак, подтолкнула к Маришкиной комнате.

– Береги сестру, – прошептал на прощанье отец, – вместе вы сила, помни об этом, милая.

Полкан зашёлся диким лаем, но вдруг, коротко взвизгнув, замолчал, а вокруг дома со всех сторон раздался протяжный волчий вой, от которого кровь стыла в жилах.

– Что стоишь, беги! – крикнула мама, обернувшись в мою сторону, и в это мгновение в её глазах полыхнули отблески огня, испугавшие меня так, что я мгновенно подорвалась с места и ринулась в комнату к Маришке.

Стараясь не думать о том, что происходящее всё больше напоминает кошмарный сон, я растолкала ничего не понимающую сестру, хотя сама была не в лучшем состоянии. Да и как можно понять то, что совершенно не поддаётся пониманию? Про логику и вовсе молчу.

Натянув на неё одежду, заботливо оставленную с вечера на стуле, и закрепив на запястье браслет, потянула за собой.

– Настя, чуть не забыла, – дёрнула меня за руку мама, и я едва сдержалась, чтобы от неё не отшатнуться, поскольку огненные всполохи в глазах так никуда и не делись, придавая ей какой-то демонический вид, – держи всегда это кольцо при себе, – в ладонь мне легла тяжёлая печатка, – если нужна будет помощь, обратись к лорду Эрбрайену. За ним есть должок, так что, хочет он того или нет, обязательно вам поможет. Повтори фамилию!

– Эрбрайен, – пролепетала я, надевая печатку на палец, и только когда холодный металл коснулся кожи, поняла, что та слишком велика для меня. Однако стоило об этом подумать, как золотой ободок начал нагреваться, уменьшаясь, и сжался до нужного размера буквально за считанные секунды.

– Умничка, люблю тебя, детка, – притянув меня к себе, прошептала мама и я, вдохнув такой родной запах, стала успокаиваться.

Что бы сейчас ни происходило, чем бы ни были вызваны яркие всполохи в её глазах, она по-прежнему оставалась моей родной мамой, которая всегда поддерживала в трудную минуту и защищала, что, впрочем, делала и сейчас.

– Вам пора, – решительно разорвав объятия, мама поцеловала на прощание меня и сестру. – Пусть Богиня ночи оберегает ваш путь!

Потянув за руку Маришку, я порадовалась, что та безропотно следует за мной, не задавая вопросов и не капризничая. Сестрёнке недавно исполнилось пять лет, но даже в столь раннем возрасте у неё уже вовсю проявлялся характер, причём, не из простых, поэтому браслет оказался как нельзя кстати.

Открыв дверь в подвал, нащупала на стене выключатель. Вспыхнувший тусклый свет упал на деревянные ступени и стеллажи с банками, в которых хранились различные соления и варения. Мама раньше никогда не занималась консервированием, но поселившись здесь, оторвалась, так сказать, от души.

Спустившись вниз, я заглянула под лестницу. Если бы не знала, что где-то здесь должна находиться дверь, никогда бы не догадалась о её существовании, настолько аккуратно были подогнаны доски на стене.

– Знать бы ещё как её открыть, – пробормотала, стукнув от отчаяния ногой по облицовке.

Раздался тихий щелчок, и часть стены сдвинулась, открывая проход.

Грохот, от которого задрожало всё вокруг, застал нас уже в прорытом под землёй коридоре. Когда на голову стали падать кусочки грунта, я решила – это конец; но туннель выдержал, зато свет, мигнув пару раз, потух окончательно, оставив нас в кромешной темноте.

– Мне не страшно, мне не страшно, – твердила я про себя, пытаясь сдержать удушливую панику.

Нащупав в кармане штанов сотовый телефон, включила на нём фонарик и, ухватив покрепче за руку Маришку, поспешила к выходу. По моим подсчётам, оставалось пройти метров двадцать, не больше, когда тишину подземного коридора разорвал протяжный вой.

Волосы на голове встали дыбом от ужаса. Подхватив на руки сестру, рванула что было сил, перебирая ногами настолько быстро, насколько позволяла вцепившаяся в шею малышка. Она так сжала ногами мою талию, что я начала сомневаться в действии браслета. Или детский страх оказался настолько сильным, что никакие амулеты уже не помогали с ним справиться?

– Всё будет хорошо, всё будет хорошо, – шептала я беспрестанно, успокаивая то ли себя, то ли сестрёнку, а может обеих сразу, а когда впереди показался наконец лунный свет, не поверила своему счастью.

Последние метры оказались самыми тяжёлыми: всё-таки Маришка весила уже прилично; но боль в мышцах казалась мелочью по сравнению с прерывистым дыханием хищника, раздающимся за спиной.

Ещё никогда в жизни мне не было так страшно, ещё никогда в жизни я не ощущала такого морального перенапряжения от ответственности за жизнь близкого человека, давящего на плечи непомерным грузом. Мама доверила мне Маришку, и я просто не могла сдаться! Как бы тяжело не было, как бы ни хотелось сжать голову руками и забиться куда-нибудь в уголок, подальше от происходящего – нужно было идти вперёд.

Налетев с разбега на первую ступеньку лестницы, я оступилась, подвернула ногу и чуть не упала, но удержала равновесие. Шаг, второй, третий и вот она – спасительная площадка, выложенная жёлтым песчаником. Правда, луну, как назло, закрыли тучи, а мама ясно дала понять, когда именно нужно произнести заветные слова, которые должны вызвать нам на помощь воздушный транспорт.

Найти странностям логическое объяснение оказалось не так и сложно, поскольку папа работал на какую-то сверхсекретную организацию. Тем более если вспомнить возможности современной техники: системы распознавания голоса, различные устройства, позволяющие преобразовывать солнечное излучение в тепловую и электрическую энергию, передатчики, отправляющие сигнал на большие расстояния, датчики движения, которые наверняка встроены в эту площадку из жёлтого песчаника. Поэтому нам и надо держаться её, ведь энергетические барьеры вполне могли быть новейшими разработками спецслужб. А транспорт с воздуха, по всей видимости, это вертолёт. Вот только хищник, вышедший из подвала и вставший на задние лапы, никакому логическому объяснению не поддавался.

Заброшенный дом манил укрыться в его недрах, призывно поскрипывая приоткрытой дверью; открытое окно довольно крепкого сарая словно приглашало забраться внутрь, а раскидистые ветви старой ивы за покосившимися воротами обещали спасение от всевозможных опасностей. Но я по-прежнему продолжала стоять на этой треклятой площадке из жёлтого песчаника. Мама предупреждала, что мы ни в коем случае не должны сходить с этого места, что бы ни слышали, что бы ни видели. И я стояла, хотя инстинкт самосохранения буквально вопил убраться куда подальше с открытой местности.

– Маленькая храбрая букашка, – слова, вылетевшие из звериной пасти, резанули слух, зародив сомнения в адекватности собственного разума. – А может, просто глупая? Неужели ты думала, что сможешь от нас сбежать? Думала, по глазам вижу! – зашёлся хриплым смехом зверь. – Зря, не стоит впускать в своё сердце пустые надежды. Но мы ещё можем договориться. Отдай мне девчонку – и я тебя не трону, клянусь! Зачем тебе такая обуза? Родителей больше нет, сил бороться – тоже. Скинь это ненужное бремя. Ты же хочешь жить? Хочешь, чтобы тебя оставили в покое? Тогда соглашайся на моё предложение.

«Родителей больше нет», – бились в голове набатом слова монстра.

Не верю! Это неправда! Мама сказала, что всё будет хорошо, что они нас обязательно отыщут, а она всегда говорила правду, какой бы горькой она не была. Я просто должна верить в лучшее! Иначе для чего тогда жить?

– Что скажешь, согласна? – видя мою нерешительность и приняв её на свой счёт, спросил зверь.

– Нет, – прохрипела я, не узнавая собственного голоса, тайком наблюдая за тем, как из-за облаков неспешно выглядывает полная луна.

– Что ж, не говори потом, что я не предлагал, – щёлкнув пастью, прорычал монстр, шагнув в мою сторону, при этом почти коснувшись жёлтого песчаника, но остановился, словно к чему-то прислушиваясь.

Именно этот момент я и выбрала, чтобы громко произнести слова призыва, и подняла голову вверх в ожидании вертолёта, радуясь тому, что фраза из сказки знакома с детства. Зверь взревел так, что сердце дрогнуло в груди и умчалось в пятки, но я не сдвинулась с места, заметив, что по краям площадки появилась мерцающая дымка, через которую он не мог пройти. Правда, то что появилось вместо вертолёта в небе, я точно не ожидала увидеть.

Глава 2

Заложив крутой вираж, к нам с небес спускалась крылатая лошадь, чёрная, как сама тьма. Глядя на это чудо природы, я вспомнила слова призыва, и в мыслях промелькнуло: «Так вот ты какой, Сивка-Бурка!».

Даже то, что из ноздрей крылатой бестии вырывался дым вперемешку с яркими искрами, как и было описано в сказке, не ужасало, а скорее восхищало.

Что, если всё, о чём мы читали в детстве – правда? Лешие, водяные, русалки… Зверь этот, что стоял, пялясь, как и я, на наш крылатый транспорт с раскрытой от удивления пастью. Если судить по сказкам и легендам, то он – не кто иной, как оборотень. Полная луна дополняла картину, напоминая сцены из фильмов ужасов. Жуть! А призраки, ведьмы, упыри..? Не об этом ли молчала мама, желая для своих дочерей счастливого детства, а не того кошмара, что сейчас нас окружал? Вот же ёлки зелёные! Тогда и правда мама поступила правильно, не рассказав нам о существовании подобных соседей. Стала бы я в детстве купаться в речке, понимая, что где-то в глубоком омуте может сидеть, поджидая свою добычу, какая-нибудь водная нечисть? Уж точно нет!

Пока я предавалась философским размышлениям, лошадка, махая перепончатыми крыльями, приземлилась чётко по центру площадки и, выдохнув мне в лицо струйку дыма, будто проверяя на прочность нервную систему, опустилась на колени, видимо, предлагая забраться к себе на спину.

Только ненормальный чудик согласился бы на такой полёт, да ещё и без седла. Но разве у меня был выбор? Рычащий неподалёку зверь ясно дал понять: нет!

– Ты не знаешь, во что ввязываешься, девчонка, – не сдавался мохнатый преследователь, расхаживая рядом с краем площадки, но не заступая за него ни на сантиметр.

– Вот как раз и узнаю, – устало пробормотала я, подсаживая Маришку, забираясь на чёрную спину следом и придерживая сестру впереди себя, – всё лучше, чем находиться в компании таких как ты.

Резкий взмах кожистых крыльев мгновенно вытеснил все посторонние мысли из головы, заставив думать только об одном – как бы ни свалиться с лоснящейся чёрной спины.

Крылатое существо набирало высоту, и мне стал виден маленький хуторок, где мы жили не зная горя целых три года, хотя до этого не задерживались на одном месте даже на год. Родители объясняли частые переезды папиной секретной работой, но сейчас, глядя на то, как над домом, ставшим родным, разгорается зарево пожара, уже сомневалась, так ли это было на самом деле.

Мы будто всё время скрывались от кого-то, иногда срываясь с обустроенного места на ночь глядя, беря с собой лишь самое необходимое. Поэтому у нас с Маришкой никогда и не было больших игрушек: чтобы не расстраиваться, что полюбившегося мишку или слоника не берём с собой, поскольку те не влезают в багажник машины, набитый вещами. Раньше я об этом не задумывалась, воспринимая все переезды как само собой разумеющееся, но сейчас, на фоне сегодняшних событий, они таковыми уже не казались.

Вынырнув из воспоминаний, я вдохнула полной грудью ночную прохладу, любуясь яркими звёздами над головой и луной, властвовавшей над миром в этот час. Маришка, откинувшись мне на грудь, задремала, я же продолжала всматриваться в ночную мглу, раздумывая, что же ждёт нас впереди.

Перспектива вырисовывалась довольно мрачная, но я верила, что пройдёт день-два и родители нас отыщут. Как прежде, конечно, уже не будет, поскольку воспоминания не стереть; но близость родных людей поможет справиться с этим. Главное, чтобы моя вера не обернулась горьким разочарованием.

Прислушиваясь к себе, я представила мамино улыбающееся лицо – и вдруг почувствовала отклик, словно коснулась её наяву. Жива! Что бы там ни говорил тот клыкастый, она жива!

Размеренные взмахи крыльев убаюкивали, сказывалась усталость – да это и немудрено после всего, что пришлось сегодня пережить. Но осознание того, что мама жива, будто смыло с души ту мерзость, с которой пришлось столкнуться, наполняя её умиротворением.

Глаза стали закрываться, и бороться с дремотой становилось труднее. Наверное, я бы поддалась ей, если бы внезапно ухнувшая сова, пролетавшая неподалёку, в одно мгновение не выдернула меня из цепких объятий сна, заставив вспомнить, что спать сейчас нельзя ни в коем случае.

Внизу в лунном свете блеснула река, к ней-то мы и стали снижаться. Только когда до земли оставалось не больше пары метров, я заметила на опушке дремучего леса, разросшегося по всему склону, небольшой домик, в окнах которого горел свет.

Чем ближе мы подлетали к избушке, тем меньше мне хотелось в неё заглядывать: уж очень она напоминала ту самую, из сказок, где жила приветливая хозяйка с костяной ногой, способная и накормить, и в баньке попарить… и зажарить в печи.

Возможно, я себя накручивала, но после того, что успела увидеть за последние пару часов, каждый кустик мне казался подозрительным, не говоря уже об одинокой избушке в лесу. Тем более, что видела я её со спины крылатого существа, похожего на лошадь. Так что закрадывающиеся смутные сомнения казались вполне естественными.

Лошадиные копыта вонзились в землю, перепончатые крылья, сделав по инерции пару резких взмахов, сложились вдоль упитанных боков, а я по-прежнему продолжала цепляться за роскошную чёрную гриву, словно за спасательный круг, оттягивая момент, когда нужно спускаться на землю.

Наш транспорт с этим решением был категорически не согласен, о чём и поспешил известить лёгким взбрыкиванием.

– Ладно-ладно, слезаю. Нервный ты какой-то, – ворчала я, буквально сползая на землю, поскольку за время полёта отсидела себе всё, что только можно. Твёрдо встала на ноги, сняла с лошадиной спины полусонную Маришку, погладила бархатистый бок и пробормотала: – Спасибо, Сивка!

Тот удивлённо вскинул голову, кося на меня лиловым глазом – видимо, не рассчитывал на такие телячьи нежности – и внезапно боднул меня в ответ мордой в плечо, да так, что, пошатнувшись, я чуть не растянулась в высокой траве, влажной от росы, удержавшись только чудом.

С языка уже готово было сорваться крепкое словцо, когда справа подозрительно треснул сухой сучок, мгновенно напомнив о материнском предупреждении.

– Ильинична, это я, Настёна, дочь Светланы, – торопливо прокричала я, надеясь, что ещё не поздно известить хозяйку о том, кем является незваный гость, пожаловавший к её порогу.

– Тьфу, поганку тебе на голову, а я ведь чуть на тебя Мишку не напустила, – раздался со стороны дома довольно бодрый женский голос. – Что сразу-то не сказала?

– Растерялась, – промямлила я, опустившись без сил на землю, и, всхлипнув, разревелась как маленькая. Откат после нервного перенапряжения накрыл меня по самые уши. Стоило только почувствовать себя в относительной безопасности, как моя хвалёная выдержка решила, что переживаний для одного дня достаточно и можно отправляться на покой, оставив один на один с накатившей истерикой.

– Ну что ты, девонька, успокойся. Чего бы там с вами ни приключилось, всё уже позади, – обеспокоенный женский голос раздался совсем близко, но из-за слёз я не смогла как следует разглядеть хозяйку, – и вообще, хватит попой землю греть. Ей от этого теплее не станет, а вот ты можешь запросто простудиться. Вставай!

Не особо церемонясь, меня ухватили за шкирку, как котёнка, и рванули вверх, помогая подняться. Конечно, не очень-то вежливо получилось, но подействовало отрезвляюще. Вот же, развесила нюни, да ещё так не вовремя.

– Спасибо, – шмыгнув носом и утерев рукавом слёзы, поблагодарила я, впервые за всё время как следует рассмотрев хозяйку – не молодую, но довольно симпатичную женщину с уставшим взглядом и хмурой морщинкой между бровей.

– Так пока вроде не за что, – усмехнулась Ильинична, – но всегда пожалуйста. А теперь бери сестру и шагай в дом, а то Мишка волнуется, давно девиц-красавиц не видел.

– Кто? – переспросила я, подозрительно поглядывая по сторонам.

– Мишка, – повторила женщина, – тебе ещё рано с ним знакомиться, хотя… Михей, покажись гостье, – решительно продолжила она, обращаясь в ту самую сторону, откуда не так давно раздался звук треснувшего сучка. Значит, интуиция меня не подвела.

Настороженно поглядывая в том направлении, я ждала кого угодно: мужчину, парня, мальчика, даже старика по имени Михаил, но только не огромного бурого медведя, неспешно показавшегося из зарослей.

Зверь шёл вразвалочку, не торопясь, будто давая возможность вдоволь налюбоваться пятью-шестью центнерами собственного живого веса, мышечная масса которого не вызывала сомнения: порвёт и не вспотеет.

– Настя, это Михей, дурной малый, вреднющий, заносчивый, но по-своему добрый, прошу любить и жаловать, – как на светском приёме представила мне косолапого хозяйка дома. – Миха, а это Настюша, Светкина старшенькая. Красоткой выросла девка, вся в мать.

Остановившись на расстоянии вытянутой руки от нас, медведь потянул носом воздух и одобрительно заворчал.

Я стояла, замерев на месте, боясь лишний раз вздохнуть, что не укрылось от внимания Софьи Ильиничны.

– Да расслабься ты, – хохотнула она, – не тронет он тебя! Это ведь не просто дикий зверь, а оборотень, причём довольно симпатичный. Мать тебе уже рассказывала про них?

– Как – оборотень? – выдохнула я, вспомнив своего недавнего преследователя. – Оборотни же совсем другие, я видела…

Так и не закончив фразу, замолчала. А кого я действительно видела? С чего именно решила, что тот зверь – оборотень, а не какое-нибудь другое существо. Ведь об этой стороне жизни я совершенно ничего не знаю.

– Ну-ка, детка, пойдём в дом, – велела женщина, сразу став серьёзнее, – расскажешь, кого ты видела и при каких обстоятельствах. А ты, Михей, не отходи далеко от дома, а то вдруг нагрянут незваные гости. Встреть их, да так, чтобы дорогу сюда позабыли напрочь.

Медведь отошёл в сторону, уступая дорогу, за что я была ему благодарна, поскольку огромный зверь вызывал безотчётный страх. Конечно, если бы он вернулся обратно в кусты, было бы ещё лучше, но выбирать не приходилось.

Ухватив за прохладную ладошку Маришку, я отметила про себя её отсутствующий взгляд, от которого стало не по себе, и решила, что в доме сниму браслет обязательно. Пусть это было и во благо, но хотелось снова видеть озорной блеск в её глазах, наблюдать за тем, как она хмурит бровки, раздумывая над чем-то, а не эту кукольную пустоту, вызывающую отторжение.

Под ногой визгливо скрипнула ступенька, за ней другая, и крепкая деревянная дверь распахнулась сама собой, предлагая войти в хорошо освещённую комнату, словно именно этого сигнала и ждала. Хотя, может, так оно и было. Уже ничему не удивляешься, когда вокруг творятся чудеса.

Первое, что бросилось в глаза – это белёная печь, с развешанными рядом с ней пучками лекарственных трав, среди которых я узнала лишь ромашку да жёлтую пижму. Никаких черепов, паутины, чёрных кошек поблизости не наблюдалось, отчего сразу же стало легче на душе, а то понапридумывала себе не пойми что.

Чего здесь действительно было много – так это вышивки, причём не только крестиком, но и гладью. Похоже, хозяйка искренне любила рукоделие и в свободное время не ленилась им заниматься, но даже в этом чувствовалась мера.

– Хочешь снять браслет? – спросила Софья Ильинична, заметив, как я потянулась к Маришкиному запястью. – Подожди, давай я сначала приготовлю отвар. После браслета забвения будет самое то. Приняв его, она спокойно проспит всю ночь, а наутро проснётся как ни в чём не бывало. За это время мы спокойно сможем всё обсудить. Что скажешь?

– Если не навредит, то согласна, – ответила я, устало опустившись на стул.

– Вот и хорошо, вот и ладненько, – заторопилась хозяйка, наливая из эмалированного ведра в чайник воду, – я быстро.

Пока хозяйка суетилась возле печи, кипятя отвар и разогревая нехитрый ужин, я обратила внимание, что она немного прихрамывает.

– Ошибка молодости, – ответила на невысказанный вопрос женщина, – самоуверенность иногда дорого нам обходится.

– Вы умеете читать мысли? – удивилась я, готовая поверить уже всему.

– Чего не могу, того не могу, – усмехнулась хозяйка, – но ты не спускаешь взгляда с моих ног, нетрудно догадаться, о чём думаешь, – немного приподняв подол платья, она показала белый протез вместо правой ноги. – Не совершай моих ошибок, трезво оценивай свои силы. Говорят, что любопытство – это не порок, но именно оно иногда нас заводит в такие дебри, куда лучше не соваться.

– Вы случайно не Баба-Яга, костяная нога? – решила немного пошутить, в попытке сгладить неловкость.

– А что, похоже? – хохотнула Софья Ильинична.

– Нет, – замотала головой, – просто я сегодня видела много того, о чём читала только в сказках, что в голову лезет всякая чушь. Извините, если обидела, шутка получилась неудачная.

– Давай-ка ты расскажешь мне, что видела, а потом мы уже поговорим о том, кто я есть и что здесь делаю. Договорились?

– Договорились, – вздохнула я, и, потерев ладонью лоб, пытаясь сконцентрироваться на воспоминаниях, начала свой рассказ, к концу которого Софья Ильинична стала ещё задумчивее.

– Значит, родители держали вас в неведении… – протянула она, скорее утверждая, нежели спрашивая.

– Да, – согласно кивнула я, и в это время в животе предательски заурчало, извещая радушную хозяйку, что её гости голодные.

– Вот же карга старая! – всплеснув руками, запричитала она. – Нужно же гостей сначала накормить-напоить, а потом уже и расспрашивать!

Расставив тарелки на столе, женщина вернулась к теме нашего разговора:

– Я могу понять твою мать, каждая желает своему ребёнку только лучшего, но незнание в нашем деле может привести к плачевным результатам. Ладно, разберёмся, а пока снимай браслет с сестрёнки, поужинаем спокойно. Потом уже продолжим разговор. Как раз будет время, чтобы всё обдумать и решить с чего начать.

– Где мы? – задала вопрос Маришка, стоило только снять с неё артефакт.

– В гостях у маминой подруги, – ответила я, с сомнением поглядывая на то, как хозяйка ставит перед малышкой глиняную чашку с рассыпчатой пшённой кашей, отрезает кусочек масла и кладёт его сверху.

– А почему я не помню, как мы здесь оказались? – продолжала расспрашивать сестрёнка.

Вот и что ей на это ответить?

– Так спала ты крепко, поэтому и не помнишь, – пришла на выручку Софья Ильинична.

– А мама с папой где? – очередной вопрос заставил сердце болезненно сжаться в груди.

– Уехали по делам, – не растерялась женщина; при этом предупреждающе взглянула на меня, чтобы не ляпнула чего лишнего, – а вы пока погостите здесь. Тут неподалёку есть нора, где неделю назад родились лисята, такие забавные. Могу завтра показать, если хочешь.

– Конечно, хочу! – личико Маришки засветилось от предвкушения.

– Вот и замечательно, – откликнулась тётушка Софья, – а ещё прямо перед домом растёт земляника, так что скучать тебе здесь точно не придётся. Ешь кашу, милая, для тех деток, которые хотят быстрее вырасти, это самая лучшая еда. И про отвар не забывай, он у нас вместо чая, – приговаривала она, улыбаясь такой доброй улыбкой, что запросто могла бы открыть путь к любому сердцу.

Если честно, я не думала, что Маришка станет есть кашу: в еде она была привередой; но, как ни странно, та уплетала за обе щеки, с восхищением поглядывая на Софью Ильиничну, и закончила ужин даже быстрее меня.

Да, что ни говори, а мамина знакомая умела к себе расположить и пользовалась своей способностью мастерски, поэтому минут через пятнадцать сестрёнка уже спала на лежанке со счастливой улыбкой на лице, сытая и довольная.

– Как вам это удалось? – моему удивлению не было предела. – Обычно накормить Маришу и уложить её спать не так-то просто.

– К каждому человеку можно найти подход, – ответила та, отводя взгляд в сторону, будто что-то терзало её изнутри, – а уж к деткам тем более. Просто в повседневной суете мелочи, которые могут в этом помочь, ускользают от нас. Я прожила на этом свете очень долго и научилась видеть то, что другие не хотят замечать, считая недостойным внимания, напрочь игнорируя свой внутренний голос. А ведь прислушиваясь к нему можно избежать немало проблем…

Женщина собиралась сказать что-то ещё, но в эту секунду на улице раздался уже знакомый мне вой, и сердце ушло в пятки от осознания того, что за гости появились у порога.

Глава 3

Страх сковал так, что я буквально физически ощущала, как холодеют руки, как стынет кровь в жилах, а сердце лишний раз боится шевельнуться в груди. Я была уверена, что здесь мы в безопасности, но сейчас, слыша, как десятки голосов перекликаются вокруг избушки, поняла, насколько сильно ошибалась.

– Быстро же они нас отыскали, – проворчала хозяйка, – не иначе, уже рыскали когда-то в этих местах. Совсем обнаглели, шелудивые. Оставайся здесь, деточка, и не высовывайся! – сказав это, тётка Софья потушила свет и вышла за порог, плотно прикрыв дверь.

От раздавшегося медвежьего рёва задрожали в окнах стёкла, и я порадовалась, что благодаря хозяйскому отвару Маришка пропустит и этот не самый приятный момент в веренице событий, свалившихся на наши головы. Только бы Мишка справился!

Укрывшись за плотной шторой, я осторожно выглянула в окно. На улице по-прежнему светила луна, и в её ярком свете нетрудно было разглядеть бурого медведя, нарезающего круги вокруг избушки, а так же мелькающие тёмные силуэты, вышагивающие неподалёку от кустов.

– Какого лешего дети ночи забыли в моих владениях? – тётя Соня говорила не повышая тона, но её голос подхватило лесное эхо, прокатившееся по опушке.

– Отдай нам девчонок и, даю слово, мы больше не появимся в этих местах, – ответил кто-то из незваных гостей.

Дверь была плотно прикрыта, но это не помешало мне чётко и ясно услышать ответ, наполненный скрытой злобой.

– Да как ты смеешь, щенок, ставить мне условия? – холодно произнесла Софья Ильинична. – Ты вообще знаешь, кто я такая?

– Наслышан, – усмехнулся тот, – но и ты ведь знаешь, кто мы, и понимаешь, что не оставим в покое до тех пор, пока не получим желаемое.

Хотя вслух больше не было произнесено ни слова, тёмные силуэты, будто по команде, метнулись к дому, но на их пути встал медведь.

Спокойно смотреть на дальнейшее развитие событий оказалось просто невозможно. На бурого защитника противники налетали десятками, гроздьями повисая на мощном загривке, бросались в попытке добраться до горла, но он, словно не замечая кровоточащих ран, расшвыривал атакующих направо и налево.

Некоторые из них кидались повторно, другие же отползали к кустам, оставляя за собой кровавые следы, при этом поскуливая, но на их место вставали всё новые и новые противники.

Луна неспешно приближалась к горизонту, завершая свой путь на небосклоне, а бой всё продолжался, пока внезапно поляну не накрыло ослепительной вспышкой света и не раздался замогильный голос, отдалённо напоминающий хозяйский:

– Хватит, – громыхнуло так, что заложило уши, – пошли вон из моих владений!

– Ты же знаешь, что мы вернёмся, – будто через силу произнёс один из нападавших.

– Если вернётесь – найдёте здесь свою погибель, – отрезала Софья Ильинична.

– Твоей магии смерти всё равно надолго не хватит, Ягиня – хранительница врат, – раздалось в ответ, – а мы терпеливые и если не возьмём силой, то задавим количеством.

– Это мы ещё посмотрим, – ответила та. – Пошёл вон, щенок, и уводи своих прихвостней, иначе через пять минут тебе придётся уносить отсюда их скелеты.

Хозяйку дома мне видно не было, а вот говорившего и его сотоварищей, впрочем, как и медведя – очень даже хорошо. И то, что я сейчас наблюдала, не поддавалось объяснению, поскольку шерсть у всех зверей на поляне стала седой. Но логики в событиях сегодняшней ночи не было изначально, зато проявлений чудес в избытке.

Трава вокруг избушки пожухла, деревья перекорёжило так, что некоторые буквально скрутились узлом. Даже я, находясь в доме, почувствовала, что причиной всему стало то самое сияние, постепенно гаснущее в ночи. Казалось, из меня в одно мгновение выкачали силы, и чем дольше я глядела на него в окно, тем слабее становилась. Вот только отвести взгляд не могла: оно будто притягивало внимание, забирая жизненные силы. Лишь когда ноги бессильно подогнулись, я осела на пол, разрывая зрительный контакт.

– Сказала же не высовываться! – раздался рядом скрипучий старческий голос, и с трудом распахнув глаза, я увидела перед собой сгорбленную старуху, в которой с трудом узнала Софью Ильиничну. – Ох, и бестолковая молодёжь нынче пошла! Для кого я здесь распиналась, что любопытство до добра не доводит? Эх, ты! Ладно, что толку теперь воду в ступе толочь, маслом она от этого всё равно не станет.

– Я не знала… я не думала, что так может получиться, – с трудом разомкнув потрескавшиеся губы, прошептала я.

– Вот именно, что не думала, – ворчала старуха, но ни злобы, ни раздражения в этом ворчании не было, лишь горечь сожаления. – Хотя, чего уж душой кривить, в случившемся есть и моя вина, надо было сразу тебя предупредить, чем всё это может обернуться, а я всё тянула, не сумев подобрать подходящие слова.

В доме вспыхнули свечи, озаряя совершенно не ту обстановку, что была ещё полчаса назад. Если раньше я любовалась чистотой и уютом, то сейчас всё в комнате было покрыто слоем пыли, по углам свисали клочья паутины, а вышивка буквально тлела на глазах, покрываясь дырами.

– Что произошло? – спросила я, стараясь не глядеть на изменившуюся до неузнаваемости хозяйку, одетую в какое-то тряпьё вместо прежней добротной одежды. – Это как вообще..? – замолчала, так и не договорив, совершенно растерявшись.

– А вот так, – вздохнула старуха. – Сейчас подлечим Мишку, приведём в порядок тебя – и расскажу, что да как.

Сквозь щели, появившиеся в стенах из-за рассохшихся в одно мгновение брёвен, потянуло сквозняком, но я не была уверена в том, что именно из-за него меня била крупная дрожь. Не знаю, как я ещё до сих пор не впала в истерику, держась на одном лишь упрямстве, но была к этому близка как никогда.

Свечи, горевшие до этого ярким пламенем, теперь недовольно потрескивали, капая воском на скрипучие половицы, почти не давая света.

За то короткое время, пока мерцало странное белое сияние, всё вокруг стало каким-то дряхлым, старым, пропитанным затхлостью. И что-то мне подсказывало, что я сейчас выглядела ничуть не лучше этой избушки, вот только проверять собственную теорию было страшновато.

Софья Ильинична вышла, проворчав, что пошла за Михеем, я же осталась приходить в себя после кошмара, случившегося наяву. Взгляд упал на потрескавшийся умывальник и покрытое слоем пыли зеркало, висевшее рядом с ним. Резная оправа потемнела, потеряв часть орнамента, превратившегося в труху. Но меня заинтересовала вовсе не рамка, а отражающая поверхность, так и манившая взглянуть и убедиться, что это всего лишь мои домыслы, не имеют под собой реальной основы.

С трудом поднявшись на ноги, я направилась к нему, ведомая нездоровым любопытством, а может – страхом, но не дойдя пары шагов, остановилась, вспомнив наказ тётки Софьи по поводу того, что надо меньше совать свой нос, куда не следует.

– Похоже, жизненный урок пошёл тебе на пользу, деточка, – услышала я с порога скрипучий голос хозяйки и, обернувшись, увидела её саму, придерживающую за плечи пожилого седовласого мужчину. Рубахи на нём не было, и широкая грудь, а так же мощные плечи, испещрённые глубокими порезами и рваными ранами, представляли собой настолько жуткое зрелище, что я поспешила отвести взгляд. Мужчина заметил это и усмехнулся.

– Не жди от девчонки многого, Ильинична, – присев на лавку, сказал он. – Родители растили её в тепличных условиях, ограждая от опасностей. Она лишь жалкое подобие той, кем могла бы стать.

– Не говори глупости! Настя – как ивовый прутик: с виду тонкая и хрупкая, а на деле гибкая, подстроится под любую ситуацию. Это у неё в крови. Так что, не суди, Миша, да не судим будешь, – отмахнулась хозяйка, перебирая какие-то пузырьки. – Кстати, посмотрим, каким отцом станешь ты, когда на твоих руках загукают детки – кровь от крови, плоть от плоти, и как ты с них будешь пылинки сдувать, ограждая от всего. А ещё жопку вытирать и сопельки.

– Ничего подобного, – проворчал тот, – я буду с первых же дней приучать детей к суровой жизни.

– Свежо предание, да верится с трудом – фыркнула Ильинична. – Ты просто ещё не знаешь, как размягчается сердце, когда глядишь в доверчивые глазки своей кровинушки.

– А то ты знаешь, – скривился мужчина.

– Знаю, – с горечью ответила старуха, – поэтому и говорю. Так что лучше прикуси язык и не перечь мне, пока не огрела тебя по макушке чем-нибудь потяжелее.

– Прости, – смутился мужчина, поняв, что сболтнул лишнего, – ты никогда не рассказывала об этом.

– Не рассказывала, – кивнула она, – но именно поэтому однажды подобрала в лесу хилого медвежонка, жавшегося к погибшей матери, и вырастила из него вон какого удальца! Конечно, потрёпанного слегка после боя, постаревшего лет так на тридцать-сорок, но всё ещё хоть куда! Ладно, не стоит бередить старые раны. Кстати, о ранах: поворачивайся спиной, пора за них приниматься. Но сначала, выпей-ка это.

Хозяйка протянула Михею мензурку, куда всё это время добавляла по капле из разных флаконов и, судя по тому, как жидкость в сосуде пенилась и выделяла едкий пар, смесь получилась адова.

– А гостье сто грамм не выделишь из своих запасов? – указав на мензурку, казавшуюся в его руке напёрстком, спросил мужчина.

– Выделю, но сначала займусь тобой, – ответила та, плеснув на его рану, каким-то раствором, отчего Михей зашипел, как дикий кот.

– Помрёт ведь, – поморщился он, поведя плечами, окидывая меня сочувствующим взглядом, – кожа да кости вон одни остались.

– Светка справлялась с моей магией без проблем, и Настёна справится! А если нет – тогда и накапаю; нечего молодой организм травить, если тот может решить проблему сам.

– А мой, значит, травить можно? – возмутился Михей, обиженно надув губы.

– Да что тебе станется? – отмахнулась та, – Сходишь под кустик – и все дела. В тебе ни одно зелье больше суток ещё не задерживалось. Так что не ворчи! Тем более, надо тебя скорее привести в порядок: есть у меня для тебя одно важное поручение.

Пока Михей препирался с хозяйкой, я, прислонившись к стене, сползла по ней, плюхнувшись мягким местом на растрескавшиеся доски, бывшие буквально полчаса назад вполне добротным полом. Прошло всего несколько часов с момента, как мы с Маришей покинули дом, но за это время я будто бы стала другой.

Осознание того, что всё описанное в сказках имеет под собой вполне реальную основу, никак не укладывалось в голове. Моя прежняя жизнь разлеталась на мелкие осколки, вонзающиеся прямо в сердце. Я любила сказки, любила их всей душой, но чтобы оказаться в одной из них… Такого бы даже врагу не пожелала, особенно когда на каждый квадратный метр леса приходится по несколько кровожадных монстров, устроивших на нас настоящую охоту.

Я была уверена, что неплохо знаю окружающий мир, но оказалось, что даже не подозревала о существовании одной из его сторон, связанной с необъяснимыми явлениями, чудесами и неведомыми существами. Правильно ли поступили родители, ограждая меня от этого знания? Что ими двигало, заставляя молчать? Я давно уже не маленькая, уверена, что всё поняла бы правильно и не проболталась. Зато сейчас не была бы так растеряна и понимала, что происходит.

Как такое могло быть, что в эпоху телефонов с камерами и других новомодных гаджетов нигде не промелькнуло видео с крылатым Сивкой или напавшими на нас существами? Ответа на этот вопрос у меня не было. Да и нужен ли он в данной ситуации? Вполне хватало того, что реальность вовсе не такая, какой мы привыкли её видеть, а намного многограннее.

Я ведь только приоткрыла эту волшебную дверь, ведущую в сказку, и даже ещё не заходила, а уже столкнулась с таким количеством необъяснимых явлений, что от одной мысли, насколько велики пробелы в моих знаниях, становилось страшно. Справлюсь ли я? А Маришка?

– Чего пригорюнилась? – выдернула меня из раздумий тётка Софья. – О чём думаешь?

– Да так, обо всём сразу и ни о чём конкретном, – устало закрыв глаза, выдохнула я. Очень хочется надеяться, что всё плохое уже позади. Но так ли это на самом деле?

– Переживаешь из-за родителей? – понимающе кивнула Софья Ильинична, ловко обрабатывая раны Михею, который каким-то непостижимым образом начал молодеть. Хотя, может, мне это только кажется в неровном свете чадящих свечей. – Всё с ними будет хорошо, выкрутятся: и ни в таких передрягах бывали. Поверь, твоих родителей погубить не так-то просто, тем более каким-то заграничным волколакам. Или ликанам, как их по-научному кличут. Задержаться могут – это да, но не более того.

– Так вот как называют этих монстров! – сердце замерло в груди от нахлынувших воспоминаний.

– Да, – вздохнула Софья Ильинична. – Когда-то в наших краях о них и слыхом не слыхивали. Жили в глухих лесах оборотни – такие, как наш Михей, которым от рождения дана способность к обороту. Но те редко выходили к людям, да и люди обходили стороной их общины. Эти же, как тараканы, расползлись из Англии по всей земле, разнося за собой ликантропию – болезнь, из-за которой и стали такими: уже не люди, но ещё не звери, срединная фаза, где больше минусов, чем плюсов.

– Зачем им Маришка? – задала следующий вопрос, с затаённым дыханием ожидая ответа.

– Думаю, об этом тебе лучше расскажут родители, это касается ваших предков и тайн, связанных с ними. Единственное, – хозяйка на миг замолчала, будто раздумывая над тем, что сказать, а о чём лучше промолчать, – им нужна не только Маришка, но и ты, так что если тебе кто-то будет вешать лапшу на уши, убеждая в ином – не верь.

– Тогда расскажите то, что можете, – попросила я, надеясь узнать ответы хотя бы на часть имеющихся вопросов. – Кто вы? Что за белое сияние я видела? Что за чудо-конь нас сюда доставил? Почему Михей был старым, а теперь молодеет буквально на глазах?