Том сказал это в шутку, но в глубине души его терзали сомнения. Действительно ли они на своем месте? Он спрашивал себя, что с ними будет, и знал, что Оливия делала то же. Их переезд решился, когда они одновременно почувствовали крайнюю усталость от своей прошлой жизни, нашли Ферму, решительно их покорившую, и через несколько месяцев они бросили все. Все.
Тому было необходимо сделать паузу. И в жизни, и в работе.
Провал последней пьесы сказался на его карьере сильнее, чем он предполагал. Критики его разгромили. Публика стала избегать. Даже агенты все неохотнее назначали встречи, чтобы договориться с актёрами. Откровенно говоря, Том уже некоторое время назад стал осознавать, что успех покидает его. «Откровенность мертвецов» срывала овации, «Фальшивая горечь» была триумфом, признанным во всем мире, но с тех пор успех не возобновлялся, а карьера неуклонно шла под откос. Фиаско, которое он потерпел с последней постановкой, поставило точку в этом движении вниз. Дурманящие излишества нью-йоркской жизни, гомон журналистов, других драматургов, советы агентов и директоров театров… Том чувствовал, что ему необходимо сбежать от всего этого. Вернуться к истокам. К простоте. Он ощущал эту потребность, но никак не мог ее осознать, высказать, пока Оливия не вытянула у него это признание, как умела одна она.
Оливия тоже думала в этот момент о своей карьере, пересматривала цели, которые начались с подростковой мечты и за которые она так боролась на своем пути к телевидению. Незаметная журналистка местных новостей стала звездой национального канала, ведущей собственного шоу, ежедневно выходящего в эфир по утрам. Приближаясь к сорокалетию, Оливия подвергла ревизии свое мировоззрение. Возраст особенно болезненно сказывался на ее работе, где больше всего ценилась внешность, где культивировалась одержимость молодостью, и каждая новая морщинка на ее лице была подобна очередному погасшему прожектору. Оливия спрашивала себя, в чем смысл ее работы. Дело всей ее жизни перестало приносить ей радость. Чрезмерное давление, слишком много разных мнений – Оливии казалось, что ее мнение все меньше значит по мере того, как все решения принимают различные комитеты, все более крупные и некомпетентные. Она не чувствовала никакой радости от своей работы. Хуже того, каждое утро, выходя в эфир, она все острее ощущала, что теряет себя. Ей снились кошмары о том, как она срывается и кричит о своих истинных чувствах всем этим миллионам зрителей. Разве для этого она начала работать еще девчонкой? Чтобы прийти к такому? Изможденная, обессилевшая, с единственной перспективой – быть выброшенной за борт, когда во время отпуска менеджер подыщет ей на замену двадцатилетнюю красотку и выдвинет требование освободить ей место?
Все решилось на приеме у Билла Тэнингема, знаменитого адвоката, – на одном из светских раутов, которые Том так ненавидел. Билл был трагически верен эпикурейской философии: его не знавшая меры тяга к удовольствиям оборачивалась постепенным саморазрушением. Одним из таких порочных увлечений была игра, поставившая Билла в непростое финансовое положение, когда ему пришлось расстаться со всем, кроме необходимого. В том числе с Фермой. В разговоре между тостами, под звон бокалов с шампанским, когда Билл предложил знакомой купить дом по бросовой цене, Том мельком увидел фото дома на экране телефона Билла, и с этого все началось. Случайно услышанные слова, заманчивая картинка – и налаженная жизнь Спенсеров разлетелась на кусочки.
Том сам не знал, почему его так заинтересовала эта Ферма (полностью отремонтированная!), почему он стал о ней расспрашивать и даже вовлек в разговор Оливию, но именно она на следующих выходных предложила ему поехать и взглянуть – просто так, забавы ради.
Ни в самолете до Бостона, ни в машине, которая везла их до Мэхинган Фолз, Том ни на секунду не рассматривал идею покупки всерьез. Все это было лишь предлогом для небольшой вылазки, романтической эскапады, возможностью помечтать о другой жизни – столь же привлекательной, сколько невозможной.
Однако он все время вспоминал о фотографии дома из телефона Билла Тэнингема, и этот дом все больше его покорял. Он представлял себя там вместе с детьми, счастливым, и даже видел себя за работой в кабинете на втором этаже, в тихой и теплой комнате.
Вечером того же весеннего дня, когда они собирались уходить с Фермы, что-то не давало ему покоя. Агент по недвижимости, сопровождавшая их по поручению Билла Тэнингема, правильно истолковала сомнения Тома и предложила им побыть в доме, пока она поднимется в кабинет разобрать какие-то бумаги. И тогда Оливия помогла ему осознать все то, в чем он боялся себе признаться, и подтолкнула его к тому, чтобы выразить ощущения словами. Он полюбил это место. Ему показалась заманчивой жизнь на Ферме.
Оливия в этот драматичный период, когда она только что потеряла сестру и Оуэн стал жить у них, перевернув с ног на голову весь их привычный быт, поддерживала мужа от всей души. Она тоже мечтала о смене обстановки и хотела найти что-то настоящее.
– Я ухожу из утренней передачи, – сказала она, сидя на террасе фермы.
– Прошу прощения?
– Ты отдохнешь от этих акул и гадюк, а сочинять можно и вдали от Нью-Йорка.
– Но, Оливия, это… Ты не можешь все бросить! Двадцать лет борьбы, и когда ты завоевала кубок, ты хочешь сдаться?
– Ну, я насладилась победой, получила все, чего искала, и могу теперь посвятить себя чему-то ещё, вместо того, чтобы над златом чахнуть… У нас достаточно денег, чтобы жить на проценты, мы можем взять ипотеку и переехать из квартиры.
– И чем ты станешь заниматься?
– Не знаю. Вести блог, наслаждаться жизнью, сочинять книгу о личностном росте или, может быть, вернусь к своим увлечениям молодости и найду какую-нибудь небольшую радиостанцию. Я хочу жить в свое удовольствие. Перестать притворяться! Я больше не могу играть роль ради того, чтобы сохранить то, что имею. Я уже получила все, чего хотела.
– Но куда мы поедем? Ты понимаешь, что мы уедем из города вместе с детьми, нам придётся искать новый дом…
Оливия с тихим смешком положила голову на плечо мужу.
– Глупенький. Оглянись вокруг. Мы уже приехали, здесь мы дома.
* * *
Маяк стоял, устремившись к небесам, подобно каменному пальцу, который указывал богам, что здесь, среди лесистых холмов, живут люди. Построенный на конце длинного мыса Мэхинган Хэд, возвышавшегося над всем заливом, маяк был виден дальше, чем на двадцать пять морских миль. Он отмечал собой северную границу города, бросая густую тень на доки. Вместе со Шнурком – гигантской антенной на вершине горы Венди, на том конце города, – они составляли два самых заметных ориентира, видных из любой точки, из любого квартала, – странная роза ветров, составлявшая своеобразный предмет гордости для местных жителей.
Семья Спенсоров в полном сборе лакомилась мороженым, удобно устроившись на лавочке у витрины выходившего на Атлантик-драйв магазина, мимо которого шли вечерние прохожие. Том с любопытством смотрел на маяк, представляя, какой должен оттуда открываться вид на разноцветные крыши внизу, на шпили и парки, на всю крошечную долину. Это должно было быть очень красиво, и он пообещал себе на днях отвезти туда семью погулять или даже устроить там пикник. Серебристые отблески виделись в мутных сине-серых волнах, стаи чаек дрались за оставленные детьми пончики, и запах отпуска окутал Тома, которому так необходимо было отдохнуть. Без сомнения, у моря он чувствовал себя лучше, чем еще где-либо во всем Мэхинган Фолз. Здесь было достаточно иностранцев, чтобы можно было затеряться среди них и остаться незамеченным, тысячи вредных лакомств – настоящее счастье – и волнующее чувство, что ты один, далеко от настоящего мира и его давящих обязательств.
Он проглотил кусочек кофейного мороженого и заметил задумчивый взгляд Оуэна, наблюдавшего за скейтбордистами, которые катались по длинному деревянному настилу, тянувшемуся вдоль берега.
– Ну что, как вам новая няня? – спросил Том.
– Потрясная, – сказал Чад. Глаза его заблестели.
– Она красивая, не поспоришь.
Оливия толкнула мужа локтем в бок.
– Ну-ка полегче с этой рыжей девчонкой, а то найму какую-нибудь старую ведьму!
Чад, Оуэн и Том замотали головами, несмотря на сдвинутые брови Оливии.
– И чтоб даже не думал провожать ее вечером домой, – сказала она то ли в шутку, то ли в самом деле ревнуя.
– А если кто-то нападет на нее поздно вечером? – подначивал ее Том притворно обеспокоенным голосом.
– Пусть лучше это, чем она уведет моего мужа!
– О, мисс Спенсер-Бердок, хорошо ли это по отношению к ближнему? Особенно в нашем опасном городе! Массовая резня индейцев, колдуны, бутлегеры, серийный убийца и так далее!
– Это правда? – спросил Оуэн. – Здесь все это было?
– Красота-а, – заметил Чад.
Оливия прожгла мужа взглядом.
– Очень умно…
– Но это не я говорю, это Логан Дин Морган! – запротестовал Том шутливым тоном.
– Кто это? – заинтересованно спросил Чад.
– О, если ты его встретишь, сынок, спасайся! Вы меня поняли, парни? Бегите от Л.Д.М., если вам дороги ваши уши!
Видя, что муж не на шутку разошелся, Оливия вздохнула в знак капитуляции и, оставив «мужчин» возбужденно обсуждать страшные истории, пошла вытирать личико малышки Зоуи, всё измазанное шоколадным мороженым.
В ответ на расспросы ребят Том объяснил, что в прошлом в Мэхинган Фолз произошло немало занятных историй, но сам он может рассказать им не слишком много. Чад и Оуэн в конце концов отвернулись от него и стали что-то горячо обсуждать шёпотом. Тома не беспокоило их любопытство, оно составляло часть жизни: знание о смерти и о насилии. Однако он не хотел, чтобы эти истории преследовали их в кошмарах, ведь мальчикам было всего тринадцать. А потому поспешил уточнить:
– Все это старые истории, сегодня Мэхинган Фоллз – спокойный маленький городок, так что забудьте об убийцах и монстрах, здесь вы в безопасности.
– Здесь ещё спокойнее, чем в Нью-Йорке? – разочарованно спросил Чад.
– Нью-Йорк – настоящие дикие джунгли. Отныне вы живете на мирном лугу.
– На лугах иногда встречаются койоты и змеи, – заметил Оуэн.
Том хотел было заверить мальчиков, что они им ничего не угрожает, когда его взгляд упал на черно-белую фотографию девушки. Мрачный взгляд, слишком много косметики и ожерелье, подходящее к её готскому или «металлистскому» стилю – так его называли мальчики, которые слушали металл, а сам Том не различал эти виды музыки. Девушка смотрела на него с плаката на столбе возле магазина, и потом Том встретил такой же плакат на Мэйн-стрит. Крупная надпись сообщала об исчезновении девушки: Лиза, шестнадцать лет, суд по дате – пропала месяц назад. Учитывая её возраст и внешний вид, речь скорее всего шла о побеге, но Том, всегда представлявший худшее, не мог отделаться от самых отвратительных предположений.
Монстры существуют. Я не могу убеждать детей в обратном. Они встречаются нечасто, но существуют. Я не могу им солгать.
И Том предпочёл промолчать.
В эту самую минуту он увидел невысокую женщину на тротуаре напротив, очень взволнованную. Все произошло мгновенно, слишком быстро, чтобы он мог среагировать. Он увидел, как мелькнули седые волосы, и тоненькое тело устремилось на дорогу в ту же секунду, когда один пикап ехал чересчур быстро. Мягкий звук размазавшихся по решётке радиатора внутренностей, глухой хруст ломающихся костей, металла, протыкающего тело, и наконец визг тормозов и скрип шин. Женщина подлетела в воздух, как картонная кукла, ноги от удара описали круг над головой, ее тело врезалось в лобовое стекло и осталось на нём, как чудовищный пурпурный цветок. Ноги оказались запрокинутыми на крышу, и хотя машина уже затормозила, тело так и осталось в этом неправдоподобном и жутком положении, не оставляя сомнений в том, что позвоночник был сломан практически под прямым углом. Том видел всё это в мельчайших деталях. На улице послышались крики, и первые прохожие побежали к машине, а Том застыл, не в силах пошевелиться. У него перед глазами стоял растерянный взгляд маленькой женщины. Лишь спустя несколько секунд он понял, что заставило его цепенеть. Её испугала не надвигающаяся машина. Она была смертельно испугана до этого. И ужас заставил её броситься на дорогу. Между тем вокруг не было ничего, что могло бы вызвать такой страх. Никто не толкал её, никто не заставлял сводить счёты с жизнью, ничего необычного, твердил Том, прокручивая в голове сцену. Он разглядывал лица, но не замечал ничего странного. Он знал, что никогда не забудет искаженного ужасом лица женщины, опрокинутой теперь на крышу машины, лица, которое теперь было изуродовано радиатором.
Прямо над кровавой сценой развевался красно-белый флаг города с надписью: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МЭХИНГАН ФОЛЗ».
5
Радио затрещало, и голос диктора радиостанции WGIR на секунду заглох. Рик Мерфи машинально наклонился к рулю, чтобы взглянуть на Шнурок на верху горы, купавшейся в солнечных лучах. Полная глупость, с чего бы антенне вдруг падать, но он часто так проверял, когда барахлил телефон или радио. Не у него одного в Мэхинган Фолз была эта привычка. Он покрутил колесико переключателя, чтобы настроить сигнал, и заодно включил кондиционер. Он потел с самого утра, и ему было немного стыдно показываться перед клиентами в таком виде. Дни шли один за другим, неотличимые друг от друга: длинные, жаркие и скучные. Рику нужен был отдых.
На кой черт он поменялся отпуском с Роем Хьюзом? Рик всегда в середине июля уезжал к шурину в Вермонт в их фамильный домик на берегу озера. Он просто не смог отказать. Рой сыграл на его чувствах. В городе было всего два сантехника, и не мог же он бросить бизнес в середине лета! Рискованно было оставить клиентов конкурентам из Рокпорта и Манчестера, это было бы очень плохой идеей, настаивал Рой. Им надо все правильно организовать, не как в предыдущие годы. И Рик по-глупому дал себя уговорить. Так что Рой с женой поехали отдыхать в самый удачный момент – в конец июля и начало августа, а Рику оставались последние две недели лета, когда жители вернутся готовиться к учебному году и будет особенно много работы. А пока Рик выезжал по срочным вызовам и по звонкам туристов, снимавших здесь квартиры на лето, – они всегда торопились и редко бывали дружелюбны. Да к тому же Николь была не в духе. Она называла его слабаком, размазней, лохом и прочими оскорбительными словами. Не приходилось удивляться, что все это не возбуждало в нем желания заняться с ней сексом и показать, как предписывал супружеский долг, небо в алмазах. Рик чувствовал себя в постели неуверенно, никогда он не был на высоте, да и природа не одарила его особенно большим членом, если сравнивать с тем, что он видел в порно. Оскорбления жены только усугубляли ситуацию. Сворачивая по грунтовой дороге к Макфарлейну, Рик был занят мыслями о том, как ему исправить эту безрадостную обстановку в семье. Макфарлейн был его последним клиентом на сегодня, а затем он сможет отправиться домой, где его ждет баночка холодного пива.
Старый Боб Макфарлейн ждал его на ступеньках своего крыльца, держа в руках толстую маску пчеловода. Рик захлопнул дверцу машины и с опаской покосился на деревянные домики, стоявшие на газоне в двадцати метрах, откуда слышалось монотонное гудение.
– Они не злые, – сказал Макфарлейн.
Рик махнул в их сторону рукой.
– Не понимаю, как ты можешь держать у себя этих тварей и тем более любить!
– Я как-нибудь открою один из ульев, и ты увидишь, какие это волшебные существа.
– Так, блин, пойдем уже зайдем под крышу! Что там, опять с краном проблемы?
– Давление почти нулевое, как в прошлый раз.
– Я тебя предупреждал: с электролизным фильтром медь портится очень быстро. Надо будет однажды все поменять, а то станет только хуже.
– Для этого мне надо выиграть в лотерею. Я перекрыл воду, пока тебя ждал, чтобы тебе не пришлось идти по колено в воде.
– Ну, на такой жаре искупаться бы не помешало. Я возьму инструменты, а ты пока открой мне решетку.
Терраса, кругом огибавшая дом Макфарлейна, возвышалась на метр от земли и была перекрыта поперечными досками, чтобы звери не проникали в подпол. Старый Боб отодвинул решетку, чтобы Рик мог пролезть внутрь. Сантехник зажег налобный фонарь, закрепил его на голове и отправился на обследование.
В подполе было прохладно, солнце сюда не проникало, и, держа в одной руке ящик с инструментами, Рик стал ползти по потрескавшейся земле. Он пролез между деревянными столбами, поддерживавших террасу, и дошел до бетонных опор дома. Здесь царила абсолютная темнота, кишели пауки, черви и какие-то отвратительные большие насекомые, названия которых Рик не знал. Он привык ко всему этому в своей работе, и затхлые грязные помещения его не пугали. Это уж по крайней мере лучше ароматов канализации или резкого запаха промышленных котлов.
Рик на минутку остановился. Он ощутил смрадный дух разложения.
– Боб! Слышишь меня? – закричал он. – У тебя тут какой-то зверь сдох!
Голос старого Макфарлейна донесся до него глухо, будто из другого конца длинного коридора:
– Вот и мне так казалось! В последнее время слышал, как кто-то скребся. Надеюсь, это не крысы!
– Учитывая, как здесь воняет, они в любом случае дохлые!
Его слова прозвучали глухо, словно поглощенные серыми колоннами. Слабый луч фонаря слегка осветил тусклый бетон.
Подумать только, вместо этого я мог бы сейчас сидеть и преспокойно удить карпов в еловом лесочке! Чтоб тебе, Рой Хьюз!
Рик подумал, что только идиот мог так легко согласиться, и это его особенно мучило. Его достало, что он вечно остается в дураках. Он слишком покладистый, и вот к чему это приводит!
Теперь, несомненно, труп животного был где-то поблизости, запах гниющей плоти бил в нос жирной и кислой волной. Рик прополз еще пару метров и повернул налево. Он был уже где-то на середине дома, до него почти не доносился голос старого Макфарлейна и к нему уже не проникало ни лучика света. Из-за тесноты приходилось передвигаться ползком, и каждые несколько метров казались бесконечными и безмерно утомительными. Он заслужил хороший освежающий душ!
Вонь стала невыносимой, и Рик натянул футболку на нос, как маску. Он стал дышать ртом, хватая воздух большими глотками.
Его пальцы погрузились в лужу. Вот оно.
Едва заметное копошение заставило его вздрогнуть.
Фонарь осветил красные пятна на его ладонях.
Кровь. Все руки были в крови.
Какого хрена, что это такое…
Он приподнялся на локтях, подсветил фонариком пол впереди себя и увидел кучу мяса, кишок и шерсти, которые плавали в алой луже.
Посреди этой кучи ползали личинки и насекомые, издавая странное гудение – это и был звук, который привлек его внимание. Туша была слишком большой, чтобы быть трупом крысы. Скорее собаки или койота. Рик слышал на местном телеканале, что штат Массачусетс сейчас заполонили койоты.
Быть не может… И надо, чтобы это выпало именно мне!
Обойти гнилую тушу не представлялось возможным, ему придется проползти прямо над ней. Что за отвратительное упражнение…
Боб, у тебя решетка продырявилась! Скоро тут наберется целая куча падали! Придется тебе самому заняться этой дырой, с меня хватит…
Рик как мог ухватился за бетонные стены и начал свой рискованный маневр, когда заметил какое-то движение позади.
– Боб? Ты какого хера тут забыл? В твоем возрасте лучше без акробатики! Дай мне разобраться самому, ты мне за это и платишь!
Но старый Макфарлейн не отвечал.
Рик вздохнул. Было душно, у него ломило все тело, он замер в неудобной позе в слишком узком проходе, не хватало еще вытаскивать отсюда старика, если ему, не дай бог, станет плохо.
– Боб, говорю тебе, иди отсюда!
Макфарлейн продолжал молчать, но все скорее приближался.
Он похож на…
Рик вдруг засомневался. Что бы это ни было, оно быстро приближалось и совсем скоро должно было его догнать. Рик сам не знал, почему, но его сердце заколотилось, а дыхание стало тяжелым.
– Боб? Это ты?
Что-то странное было в том, как это существо двигалось, что-то настораживающее. Какая-то… решимость, подумал Рик. Неумолимость, как у хищника, который бросается на жертву, ни на шаг не уклоняясь в сторону, выпустив клыки, чтобы впиться в плоть, оторвать от земли и утащить в свое логово…
Мне не по себе… Это же просто…
Кто? Что? Рик понятия не имел. Чувствуя мелкую дрожь, он посмотрел под ноги, где в куче мерзкой вонючей падали копошились черви.
Незваный гость был уже близко, Рик слышал, как тот надвигается на него на полной скорости.
Впервые за многие годы Рика Мерфи захлестнуло чувство, которое он думал, что навсегда забыл: детский страх. Это просто глупо, пытался он себя успокоить, он сто раз спускался в точно такие же подвалы, иногда еще более тесные, его никогда не беспокоили какие-то там мокрицы или пауки, которые могли ползти прямо по нему, он не раз видел трупы животных, хотя бы на охоте с отцом и братом, не было ни малейшей причины для паники, но именно это он сейчас ощущал – чудовищную панику.
Он потянулся к затылку, чтобы поправить налобный фонарь и осветить проход, по которому к нему приближалось какое-то существо.
До столкновения оставалось меньше двух метров, Рик уже видел облачко пыли, которое вздымалось от движения.
Фонарь Рика задрожал и стал гаснуть.
Нет, только не сейчас, как же не вовремя!
Свет резко погас, Рик остался в полной темноте, у ног копошились личинке, и он почти ощущал движение рядом с собой, а бешеный пульс колотился в висках.
Оно было уже здесь, звук его шагов уже слышался из-за поворота, который Рик прошел только что, Рик уже ощущал его присутствие.
– Бо… Боб? – спросил он слабым голосом.
Что-то снова начало ползти к нему. Оно было уже напротив.
Рик покачал головой, это был какой-то абсурд. Он перешагнул разлагающуюся тушу, чтобы скорее выйти из подвала, сейчас ему было важно только выбраться отсюда.
Что-то сомкнулось на его лодыжке. Стальные челюсти обездвижили его. Рика охватил ужас. Что-то держало его мертвой хваткой. Давление усилилось, разрывая плоть и грозя сломать кости. Рик закричал от боли и попытался высвободить ногу.
То, что держало в тисках его ногу, потянуло его, и он упал лицом в гниющую кучу, полную червей. Его неумолимо тащило назад.
Ему пришла очередная детская мысль.
Не дай этой твари утащить тебя в логово! Ни в коем случае не дай ему тебя утащить! Оно тебя сожрет!
Рик сам не слышал своего оглушительного вопля. Он отчаянно боролся и, вырывая ногти, пытался уцепиться за гладкий бетон… Его тащило неизвестно что или кто, и он неумолимо скользил. Еще и еще. С каждым сантиметром он становился ближе к гибели, это было очевидно.
* * *
Боб Макфарлейн сидел на ступеньках террасы, окружавшей дом кольцом, и терпеливо ждал. Он поставил в холодильник ледяной чай, оставалось только дождаться из подвала Мерфи, и если все пойдет хорошо, уже через четверть часа они устроятся на садовых качелях и потолкуют о цене. Макфарлейн торговался всегда, это было дело принципа.
Старик заметил какое-то воспаление между большим и указательным пальцами, похожее на укус пчелы. Он даже не почувствовал, когда это его покусали. Макфарлейн поднес руку к уставшим глазам, чтобы убедиться, что жало не осталось в месте укуса.
Вдруг он поднял голову. Кажется, послышался крик. Далекий, приглушенный звук.
Он поднялся и наклонился к люку в террасе.
– Эй, как там, все в порядке? – гаркнул он как можно громче, чтобы было слышно даже через бетонные перегородки. – Мерфи? Все хорошо?
Снова послышался непонятный звук, похожий на визг. Это не было похоже на человеческий крик, таких звуков не мог издавать семидесятилетний мужчина.
– Эй, Рик, нашли вы там что-то?
В ответ раздались неясные вопли. Рик Мерфи находился, по-видимому, в середине дома. Маркфарлейн поспешил подняться по ступенькам и прошел в коридор. На кухне он с трудом присел, держась за духовку. Мерфи должен был находиться ровно под ним.
Его слуха достиг крик, приглушенный бетонной плитой. Ужасающий вопль, от которого у Макфарлейна волосы на голове встали дыбом. Снова крик, за ним еще и еще.
После нескольких секунд оцепенения Макфарлейн обернулся по сторонам в поисках предмета, чего угодно, что могло подсказать ему, как действовать, но ничего не нашел.
Потом он увидел над плинтусом вентиляционную решетку, подполз к ней на коленях и стал тянуть изо всех сил. Здесь крики слышались еще громче, они доносились прямо из-под фундамента дома. Макфарлейн порезал палец о решетку, и на паркет потекла кровь. Ему было все равно, он хотел любой ценой остановиться эти невыносимые вопли. Он сойдет с ума, если они не прекратятся.
Крик терзаемого животного.
Человеческого существа, которое режут и которое вопит как ребенок.
6
Полицейский автомобиль, старенький внедорожник GMC, остановился между двумя припаркованными машинами с включенными мигалками. Их фары были направлены на дом Макфарлейна, а застывшие в темноте фигуры полицейских напоминали статуи.
Лейтенант Итан Кобб захлопнул дверцу, поправил на поясе тяжелый ремень и надел фуражку департамента полиции Мэхинган Фолз. Он нервничал. Сезар Седильо был не слишком впечатлительным человеком, однако его голос дрожал, когда он позвонил и сказал Итану срочно приехать. Минут десять Итан боролся с желанием закурить. Он нахмурился, провел рукой по подбородку и отросшей за несколько дней щетине. Вредные привычки. Это из-за стресса. Надо справляться.
Макс Эдгар разговаривал с Бобом Макфарлейном, сидя поодаль. Боб, видимо, давал показания, догадался Итан. По меньшей мере Макс делает свою работу. Когда годом раньше Итан прибыл в Мэхинган Фолз, его беспокоила близость полиции к жителям, которая мешала работать профессионально. Все друг друга знали, большинство мелких споров мирно разрешали между собой, а когда приходилось вмешаться работникам правопорядка, то в большинстве случаев конфликты улаживались парой распоряжений шефа полиции Уордена. Что касается серьезных случаев, здесь все было не так гладко. Никто не следовал протоколу. Но и это было не страшно. Большинство копов, всего с десяток мужчин и женщин, руководствовались чувством долга, не слишком при этом лютуя. Здесь не было привычных для Итана порядка и строгости, и все-таки он считал, что ему повезло с командой. Ну, за исключением пары персонажей. Итан имел в виду прежде всего Ланса Полсона, которого он заметил перед домом. Тот стоял прямой, как дорожный столб, нервно поглаживая лысину и протирая толстые стекла очков.
– Жертва – сантехник? – спросил Итан.
Полсон подскочил от неожиданности и бросил холодный взгляд на лейтенанта.
– Откуда вы знаете?
Итан указал на грузовик Рика Мерфи, припаркованный в стороне. Полсон кивнул.
– Седильо из нас самый худой, поэтому мы отправили его в подпол посмотреть…
Скорее потому, что ты его начальник и ты трус, а Седильо не из тех, кто стал бы уклоняться…
– Когда он вышел, – продолжал Полсон, – он… Я в жизни не видел его в таком состоянии.
Несмотря на свою неприязнь к Полсону, Итан ободряюще похлопал его по плечу и подошел к Седильо, который вытирал лоб, сидя на ступеньках террасы. Итан подсел рядом.
– Он все еще внизу?
Седильо кивнул. Потом, помолчав, сказал:
– Даже не представляю, как его оттуда вытаскивать.
– Как думаешь, что вообще произошло?
– Старый Боб говорит, что не понимает, Мерфи просто чинил трубу, протекала горячая вода. И тут Боб услышал крик, как будто его резали. Я прополз под домом и нашел… В общем, то, что от него осталось. Кусок бетона откололся и раздавил его. Голова… Я никогда не видел человека в таком состоянии, я даже не знал, что такое возможно. Проломлена… Раздавлена. Месиво из костей и мяса. На самом деле, я даже не уверен, что именно я увидел.
Итану не слишком хотелось узнать все эти подробности, но он понял, что Седильо надо выговориться. Сезар Седильо хотел избавиться от кошмара, с которым он столкнулся, поэтому он старался выплеснуть все наружу. И, однако, он не находил слов.
Итан посидел, сколько требовалось, чтобы выслушать Седильо, и пошел к машине Макса Эдгара оценить состояние Боба Макфарлейна. Старик поднял на него красные глаза; в неверном свете плафона были особенно заметны усталые черты его морщинистого лица. Макфарлейн благодарил Бога за то, что его жена уехала в Мэн к старшему сыну и не слышала предсмертных криков бедного Мерфи, а Итан различил в его дрожащем голосе нечто большее, чем шок или грусть. Макфарлейну было страшно. Он до чертиков боялся за свою жизнь.
Краем глаза он увидел, что Эдгар исписал своими каракулями половину блокнота. Видимо, ему удалось что-то вытянуть у старика. Макфарлейн знал Эдгара еще мальчишкой, и тот был способен расспросить его обо всем в доверительной беседе. Итан решил, что ему сейчас лучше не вмешиваться.
Лейтенант вернулся к своему внедорожнику за парой перчаток.
Отправляясь в Мэхинган Фолз, Итан Кобб считал, что едет в захолустный городок, практически деревушку, не совсем забытый только благодаря близости к океану. Это лейтенанта полностью устраивало. Преступность здесь, должно быть, исчерпывалась алкоголиками, подростками с бушующими гормонами и заезжими нарушителями из числа туристов – настоящий отдых от городских джунглей, где Итан работал раньше.
И в течение года ожидания Итана оправдывались. Он не верил в астрологию, влияние луны или морских приливов на людей, однако за один день произошло столько событий, что объяснить их можно было только дурным расположением звёзд. Сначала у Джонсонов сбежало стадо, охваченное внезапной и необъяснимой паникой, перегородив Вестерн-Роуд – главную магистраль, связывавшую город с внешним миром. Потребовалась мобилизация почти всего полицейского состава, чтобы собрать скот и увести с дороги. Потом одновременно было два возгорания в порту, затем Дебби Манч бросилась под машину на глазах у толпы туристов, и, наконец, Рик Мерфи раздавлен, как свежий пончик в детском кулачке. Где это видано, чтобы бетон крошился вот так, ни с того ни с сего? Для тихого уголка, каким был Мэхинган Фолз, все это оказалось чересчур. А ещё двумя неделями раньше пропала Лиза Робертс. Испарилась.
«Потеряна, как и её невинность, – констатировал начальник полиции Уорден. – Раздвигает ноги перед каким-нибудь бостонским байкером из тех, что слушают эту адскую музыку. Вот увидите, вернётся как ни в чем не бывало, когда у нее не останется ни цента и ничего, что она могла бы предложить этим типам». Итан в этом сомневался, но Уорден был его начальником, и факты только подтверждали его слова. Девушка просто смоталась во время работы в неизвестном направлении. Она всегда казалась маргиналкой и вдобавок мечтала уехать. Итан всё же съездил поговорить с ее матерью и двумя из её немногочисленных подруг. Последние не верили, что она уехала. В день исчезновения она должна была вести стрим о том, как набивает себе татуировку.
Итан сказал себе, что Лиза Робертс не первый подросток, скрывающий что-то от близких, но какой-то сомнительный осадок в этой истории все же оставался. Он не так долго здесь работал, чтобы спорить с начальником Уорденом. Пусть он даже был его помощником, следовало ещё заработать уважение и доверие, так что Итан подчинялся, оставаясь при этом начеку.
Он натянул перчатки и достал большой фонарь. Парни из пожарной службы скоро будут, но для ювелирной работы они не годились. Итан хотел следовать регламенту, насколько это возможно. Седильо посмотрел на Мерфи и убедился, что нет надежды его спасти, но следовало сфотографировать место происшествия, записать данные и кратко изложить состояние тела и места. Он не мог заставить Седильо пойти туда снова. Полсон был совершенно некомпетентен, а другие взбесились бы, прикажи он им отправиться в этот ад. Как старший по званию среди всех присутствующих он должен был кого-то назначить или пойти сам. А прятаться от опасности Итан не привык.
Он подошёл к дому – деревянному гиганту, освещенному фарами, – и увидел чёрную дыру, в которую ему предстояло спуститься, чтобы ползти одному по направлению к трупу. Определённо, этот день был непохож на все остальные. Но больше всего Итана Кобба беспокоили не факты сами по себе, а странное ощущение, которое с самого утра всё больше его охватывало. Подобно предчувствию грозы в жаркий летний день, Итан ощущал, что все это ничто по сравнению с тем, что скоро произойдёт. Он был не в силах рационально объяснить это чувство, которое росло в нем со всей неумолимостью. Что-то скоро случится. Грядет небывалая буря, и Мэхинган Фолз не выйдет из неё невредимым. Итану следовало готовиться.
7
Ее волосы полыхали. Солнце светило так ярко, что Джемма Дафф казалось охваченной огнём. Ее рыжие локоны, пылавшие в лучах заходящего солнца, привлекали взгляды прохожих, пока она шла, мягко толкая перед собой коляску малышки Зоуи. Чад и Оуэн послушно шли за ней вместе с ее братом – подростком их возраста. Кори Дафф был выше их ростом, веснушчатый, с пронзительным взглядом и такими светлыми волосами, что казался лысым. Джемма познакомила их с братом, чтобы они завели первого друга в Мэхинган Фолз. Она несколько дней готовила Кори к знакомству, убеждая его быть дружелюбным и произвести хорошее впечатление. Однако после приветствия мальчики не знали, о чем разговаривать, и шли молча.
Городской парк Мэхинган Фолз представлял собой большую вытянутую поляну, окруженную деревьями, с высаженными тут и там кустами, с клумбами и деревянными лавочками. Джемма вела их по направлению к озеру в центре парка, здороваясь по пути с прохожими и бросая беспокойные взгляды на брата, будто умоляя его чем-то развлечь новых приятелей. Но Кори не мог придумать, что бы интересного сказать, и не прерывал молчания. Они сели недалеко от берега, и Джемма расстелила в тени ивы коврик, чтобы малышка Зоуи могла поиграть с игрушками, пока мальчики устраивались между корней. Молчание становилось тягостным, когда к ним уверенным шагом подошёл темноволосый парень лет четырнадцати в черной майке и кепке козырьком назад.
– Кори, привет!
– Привет, Коннор.
– Что делаешь? Я тебе третий день не могу дозвониться, вы там совсем у себя не берете трубку? Надо тебе завести мобильник, нельзя же так…
– Наша мама против, – вмешалась Джемма.
– Тогда купите хотя бы автоответчик, двадцать первый век!
Джемма воспользовалась случаем:
– Коннор, это Чад и Оуэн. Они недавно переехали. Они будут учиться с вами с начала года и никого тут не знают, так что я на вас рассчитываю, помогите им почувствовать себя как дома.
Коннор обнажил белоснежные зубы в подобии улыбки.
– Рассчитывайте на меня, мисс Дафф, я буду их ангелом-хранителем. – Вновь став серьёзным, он втиснулся между мальчиков и спросил: – Ну, что вы натворили?
– Чего? – не понял Чад.
– Почему оказались здесь! За что вас наказали?
– Не говори так, – сказал Кори, – в Мэхинган Фолз клево.
– Ну да? Клево помирать со скуки? Здесь нет Интернета, нет торгового центра…
– Тут есть скейт-парк, – вставил Чад, – и магазин комиксов.
– И кино, – прибавил Оуэн.
– Здесь ничего никогда не происходит.
– А мы видели, как погибла женщина, прямо у нас на глазах, – заметил Чад, как будто хвастался подвигом.
– Это кто погиб? – заинтересованно спросил Коннор.
– Старушка, она бросилась под пикап, – объяснил Чад, гордый тем, что обладал такими уникальными сведениями, хотя они приехали в город только накануне.
– Я слышал об этом, – оживился Кори. – Вы там были? Потрясающе.
– Только Оливия заставила нас отвернуться и не смотреть, – уточнил Оуэн.
– Вы не увидели труп? – допытывался Кори.
– Кори! – возмутилась Джемма. – Это отвратительно, никто не хочет смотреть на трупы!
Мальчики, очевидно, считали иначе, и Чад улучил момент, чтобы заявить:
– Вот видите, в Мэхинган Фолз бывает интересно!
– Да-а, а еще у Джеммы большие сиськи, – поддразнил Коннор тихим голосом.
Корни отвесил Коннору подзатыльник, сбив ему кепку, и сказал:
– Но как только ты попадаешь в Мэхинган Фолз, ты здесь как в тюрьме. Холмы вокруг – как колючая проволока, а взрослые – доставучие надзиратели. Ну, я не знаю, конечно, какие у вас взрослые…
– Да, – подхватил Чад, – но эти леса вокруг – это же наоборот круто, можно гулять, испытать столько приключений!
Лицо Коннора осветила зловещая ухмылка:
– Вы любите приключения?
Оуэн пожал плечами, не будучи таким воодушевленным, как его двоюродный брат. Коннор бросил заговорщический взгляд на Кори.
– Старый парк, – сказал он. Коннор вдруг поднялся и обратился к Джемме:
– Слушай, сестренка, пока ты тут играешь в дочки-матери, мы покажем братишкам одно место.
– Что еще за место? – с недоверием спросила Джемма.
– Не бойся, мы недалеко, просто немного покажем окрестности.
– Ладно. Но не слишком задерживайтесь, я пока покормлю малышку полдником, и мы с ней пойдем к причалу.
– Шик, тогда встретимся там.
* * *
Коннор повел ребят вокруг озера по направлению к восточному выходу из парка, а когда они скрылись с глаз Джеммы, свернул к северу.
– Куда мы идем, что надо так скрываться? – спросил Оуэн.
