Алексей Юрчак "Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение"

27

Вместо термина «советский режим» в этой книге говорится о «Советском государстве», «советской системе» (в том смысле, который объяснен выше), «позднем социалиме» и так далее.

28

Public self – private self.

29

См. критику этого взгляда на власть в работе Mitchell 1990: 545.

30

Термины, заключенные в кавычки, сегодня широко употребляются, но в советское время распространены не были. Этот факт немаловажен при анализе советской системы; мы обсудим его чуть ниже.

31

Уварова, Рогов 1998: 30.

32

Термин «расположение» (situatedness) был предложен Донной Харавэй (Haraway 1991), для того чтобы учесть в процессе анализа некоего феномена перспективу того, кто осуществляет анализ. Харавэй напоминает об известной, но часто игнорируемой истине: любое наблюдение частично сформировано конкретным расположением наблюдателя по отношению к наблюдаемому объекту; не существует некой абстрактной метафизической «божественной перспективы» (God’s eye), которая полностью абстрагирована от расположения наблюдателя по отношению к объекту. Отношение позитивистской науки к своим наблюдениям как «объективным» (то есть не связанным с субъективной перспективой наблюдателя) является именно метафизическим заблуждением.

33

В качестве примера воспоминаний о советской жизни, опубликованных после ее окончания, см.: Paperno 2009, а также: Паперно 2004: 102—128.

34

Seriot 1992: 205—206.

35

Термин застой был создан для обозначения брежневского периода по аналогии с терминами оттепель и перестройка, вошедшими в общественный дискурс значительно раньше его: первый – в 1950-х годах, второй – в середине 1980-х (Рогов 1998: 7).

36

Там же: 8.

37

См. также анализ критики бинарных оппозиций при описании социализма в книге: Lampland 1995: 273—275, 304.

38

Обстоятельный разбор феномена «ностальгии» в постсоциалистический период, а также того, насколько оправданно использование этого обобщающего термина, см.: Nadkarni, Shevchenko 2004: 487—519. См. также: Boym 2001.

39

Савчук 1995: 5.

40

Виленский 1995: 3.

41

Хотя мы считаем, что постколониальная критика важна для исследований социализма, мы не предлагаем проводить параллель между социализмом и колониализмом (что сегодня модно делать). Такие параллели следует проводить крайне осторожно, чтобы не потерять из виду глубокие политические, этические и эстетические различия между этими двумя историческими системами. Как отмечает Тимоти Бреннан, эти проекты отличались не только технически (методами раздела имперских завоеваний или организации «управления, иерархии и суверенитета территорий»), но, что важнее, идеологически (то есть в их основе лежали абсолютно разные нравственные устремления, социальные ценности и эстетические взгляды) (Brennan 2001: 39).

42

Отказ от традиционных бинарных оппозиций при анализе социализма может также обогатить наш критический аппарат, необходимый и для анализа капиталистической системы, в которой эти бинарные оппозиции сформулированы, – например, для анализа процессов, сопровождающих сегодня глобальное распространение системы неолиберализма, которые Венди Браун (Brown 2003) называет превращением «homo oeconomicus в норму человеческой субъектности» и изменениями в «структуре экономики, общества, государства и (а)моральности», сопровождающими эту норму.

43

Которая в любом современном государстве является неким выражением идеалов эпохи просвещения (например, идея о всеобщем равенстве, о правах человека или о возможности построения общества всеобщей свободы и счастья – демократического, коммунистического или иного).

44

См. также описание этого парадокса у: Bhabha 1990: 298 и Zizek 1991a: 145—147.

45

В Соединенных Штатах подобная «самоочевидная» истина, лежащая в основе идеологии государства, выражена словами декларации независимости (Declaration of Independence): «Мы считаем самоочевидными истины: что все люди созданы равными и наделены Творцом определенными неотъемлемыми правами, к числу которых относится право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью» («We hold these truths to be self-evident, that all men are created equal, that they are endowed by their Creator with certain unalienable Rights, that among these are Life, Liberty and the pursuit of Happiness»). См. официальный перевод этой декларации на русский язык: http://www.infousa.ru/government/declar_r.pdf

46

Борис Гройс относит начало «сталинского этапа» в советской истории к 23 апреля 1932 года, когда Центральный комитет партии утвердил декрет, который «упразднял все художественные группы и провозглашал, что все советские “творческие работники” будут организованы в соответствии с профессией в унитарные “творческие союзы” художников, архитекторов и так далее» (Groys 1992: 33).

47

См. главу 2.

48

Подробный исторический и дискурсивный анализ этого процесса приведен в главе 2.

49

В работе «Слово в романе» Бахтин использует два термина – «авторитетный язык» и «авторитарный язык». Эти термины используются почти как синонимы, хотя термин авторитарный используется в работе чаще. В настоящей книге мы будем пользоваться лишь термином «авторитетный» язык (и дискурс), не употребляя термин «авторитарный» язык для того, чтобы избежать нежелательных ассоциаций последнего с такими понятиями, как авторитарная власть, авторитаризм и так далее. Понятие «авторитаризм», как и «тоталитаризм», сегодня довольно часто применяется при анализе советской (и постсоветской российской) реальности, но является, с нашей точки зрения, слишком неточным, идеологизированным, отдающим стереотипами холодной войны. Для того чтобы не сводить понимание советской власти к авторитаризму, мы будем пользоваться термином авторитетный дискурс.

50

Майкл Холквист трактует понятие авторитетного слова (authoritative discourse) как некий «привилегированный язык, который обращается к нам извне. Он дистанцирован, табуирован и не позволяет никакой игры с контекстом, в котором он сформирован (например, со Священным Писанием). Мы являемся лишь его получателями. Он имеет над нами огромную власть, но только до тех пор, пока сам находится во власти. Как только он оказывается свергнут, он моментально становится безжизненным реликтом» (послесловие Холквиста к изданию: Bakhtin 1994: 424).

51

Правда. 1981. 2 мая. С. 1.