В следующую секунду здоровяк пытается встать и я понимаю, что он едва держится на ногах – покачивается, оперевшись рукой на угол стола. Второй, тянет из кобуры «Стинни». Напротив раздаётся голос сына хёрдиса.
– Гхаргового дерьмо – как я сразу не подумал! Чаёк она нам изволила, предложить видите ли. А пулю в голову это гхархово отродье не…
На последних словах, аристократ прерывается, с грохотом завалившись на пол при попытке подняться. Вижу, как неуверенно шагнувший вперёд Джойл тоже заваливается вниз, а из стены показывается призрак.
– Там эта хозяйка гостиница с какими-то артефактами возится. Вы бы лучше…
На момент замолкает, обозревая ситуацию и яростным голосом продолжает.
– Что же вы за тупоголовые рицеры такие?! Куда не сунетесь – везде вляпаетесь! Орнос – сейчас я тебе нотную связку продиктую, примени на себе или ком-то из этих олухов, на время должно привести в чувство. Противоядие из хозяйки сами вытащите.
С трудом поворачиваю голову чуть в сторону, понимая, что тело отказывается меня слушаться. В поле зрения попадает Айрин, голова которой клонится к столу и я усилием отодвигаюсь назад, прижавшись спиной к стене, около которой расположен стул. Так, я смогу видеть призрака и всех остальных. Не уверен, что получится верно направить действие нотной комбинации, если глаза будут упёрты в стол.
Впрочем, через мгновение, я понимаю, что план Эйкара не сработает – струна не желает откликаться. Пробую снова и снова, постепенно впадая в состояние лёгкой паники. Если это обычная отрава, то как она «отключила» струну? А если яд целенаправленно создан для магов, то кто тогда хозяйка гостиницы? И почему она решила нас прикончить. Или всё это и есть операция императорской канцелярии, которая так ловко заманила нас в ловушку?
Рядом орёт Эйкар, требуя от меня немедленно задействовать связку, которую призрак диктует уже в третий раз. Ответить ему не могу – губы тоже не слушаются. Правда и каких-то негативных ощущений, не считая полной парализации тела и отказа струны, нет.
Со стороны холла слышатся шаги и спустя мгновение, перед моими глазами возникает тётушка Сэмма, всплёскивающая руками.
– Как вы быстро со всем управились, вот молодцы. Ну как, понравилось моё угощение? Вкусно ведь было, правда?
Момент стоит, рассматривая нас. Потом откуда-то из складок платья достаёт серый камень в металлической оправе.
– Что же вы, думали старая Сэмма не распознает магов? Студенты Хёница – самая лакомая добыча. Давненько вы мне не попадались. А сейчас посмотрим, кому выпадет судьба стать нашей едой, а кто отправится дальше по маршруту.
Первым делом наклоняется к Джойлу и я вижу, как камень в её руках меняет свой цвет – по нему пробегают зелёные полоски, а внутри появляется лёгкая пульсация, тоже зеленоватого цвета. Хмыкув, женщина перемещается к Тонфою, который вне моего обзора. А потом и к Айрин – приближенный вплотную к виконтессе камень принимается мерцать красным. Последним, добирается до меня и удивлённо смотрит на артефакт, озаряемый красными и синими сполохами.
– Интересно. За тебя я пожалуй, запрошу двойную цену, красавчик. А на ужин у нас будет бедро вот этого здорового парня. Повезло в этот раз – самый дешёвый оказался самым упитанным.
Развернувшись в сторону входа, принимается орать.
– Филп, куда ты там пропал?! Оттащи самого крупного на разделку и вырежи мяса из бедра. Только не как в прошлый раз – чтобы он не сдох от потери крови, ясно?! Не собираюсь жрать тухлятину.
Пока она кричит, лихорадочно думаю, что предпринять. Струна не работает, тело меня не слушается. Единственный, кто сохранил свободу перемещения – Эйкар. Но от призрака мало толку. Кричать он уже перестал, поняв, что я всё равно никак не реагирую и теперь просто наворачивает круги по комнате, с мрачным видом наблюдая за ситуацией. В момент, когда в комнату входит помощник Сэммы, старый маг останавливается напротив меня.
– Не знаю, чем точно она вас вырубила, но это какой-то алхимический рецепт, не дающей запустить вибрацию струны. Ты же помнишь – у тебя ещё остался айван, который может сработать. Знаю – вас пока учили обращаться с талантом, только используя струну. Так проще всего. Но айван действует и с неподвижной струной – это же её внутренняя суть. Понимаешь? Ты можешь его использовать! Просто постарайся! Делай всё, как обычно, только без движущейся струны.
Когда через мгновение передо мной показывается пухлая туша Филпа, который хватает Джойла за руки, понимаю, почему Эйкару пришла в голову мысль об использовании моего таланта – парень прямо на ходу дожёвывал какой-то бутерброд с мясом.
Пытаюсь запустить айван в действие и дотянуться до хлеба, имеющегося в желудке парня. Ощущения, пожалуй такие же, как при попытке пройти по известному маршруту с завязанными глазами. Вроде бы и знаешь, что перед тобой, но при этом всё равно не по себе от того, что ничего не видишь. Когда седьмая или восьмая по счёту попытка, заканчивается полным провалом, начинаю думать, что ничего не получится, а сбоку снова звучит голос призрака.
– Давай, Орнос! Или ты хочешь, чтобы этого крестьянского парня сожрали, а вас троих продали непонятно кому?! Вас же наверняка пустят на материал для какого-то ритуала или сотворят, что похуже. Хочешь смотреть, как обнажённое тело твоей красотки будут резать по кускам?! Давай, рицеров гребень, действуй!
Сложно сказать, что действует – картина, которую пытается обрисовать призрак или опыт, приобретённый за время всех неудачных попыток, но спустя пару мгновений у меня получается. Теперь я чувствую все тестовые изделия поблизости – айван, как мне кажется, работает куда эффективнее, чем на занятиях с Тесконом.
Секунду ничего не предпринимаю, свыкаясь с новыми ощущениями. А потом тянусь к хлебу, который находится в желудке пухляша. Сбиваю тесто в подобие небольших наконечников, спрессовывая и засушивая его. Закончив, разом вонзаю три получившихся конструкции в стенки желудка. Сразу после этого, с левой стороны от меня слышится крик Филпа и звук брякнувшегося на пол тела – похоже он уронил Джойла. Толстяк хрипит и стонет, ругаясь на непонятном мне языке, а около входа в комнату слышится звук шагов владелицы гостиницы.
Надо отдать ей должное, она довольно быстро разбирается в ситуации. Подтащив за руку парня, останавливается рядом с нашим столом.
– Кто из вас, керасовы дети, мучает моего племянника?! Не прекратите – я начну резать ваши глотки! Понятно?!
Вытащив дротики из ран в стенках желудка парня, провоцирую новую порцию стонов, сразу после которых опять пускаю «оружие» в ход. Тот скривившись, опускается на колени, схватившись за своё необъятное брюхо, а Сэмма тянется рукой к поясу на котором висит короткий нож. Переключаю своё внимание на неё, но тут меня ждёт разочарование – в желудке совсем крохи непереваренного теста. Слепить из него что-то острое я могу, но вот получившийся размер объекта точно не позволит нанести значимое ранение.
Пока раздумываю как поступить, она уже достаёт оружие и поворачивается в сторону, собираясь подойти к Джойлу. Пока не потерял её из поля зрения, делаю первое, что приходит в голову – превращаю засохшую булку на дальнем столе в небольшой спрессованный шар и запускаю им в её затылок. Стоило бы слепить что-то острое, но опасаюсь, что она успеет удалиться на достаточное расстояние, чтобы полностью пропасть из моего обзора, тогда прицеливание будет сильно затруднено. Шар же – самый простой вариант конструкции, который можно использовать.
Когда «снаряд» врезается в затылок женщины, та с неожиданной прытью разворачивается, выставляя перед собой нож. Увидев зависший в воздухе шар из теста, секунду оторопело смотрит на него, а потом внезапно разражается хохотом.
– У кого-то из вас придурков, айван, управляющий хлебом? До чего вы стали жалкие за последние полсотни лет. Думаете тётушку Сэмму остановит кусок летающего теста?
Пока она говорит, пытаюсь придумать, что делать дальше. Я чувствую, что в холле и других помещениях есть ещё хлеб, но задействовать его не получается – слишком далеко. Буквально на самой границе охватываемой мной площади. Значит придётся работать с тем, что есть.
В голове появляется спонтанная идея и я формирую из теста блин, бросая его прямо на лицо женщины. Та ловко взмахивает ножом, пытаясь поймать и отбросить тесто в сторону, но я прямо в полёте разделяю его на мелкие части и удар проходит практически вхолостую – она отбрасывает только несколько кусочков, врезавшихся в её руку. Остальные облепляют её лицо, заставив отшатнуться назад и приняться отрывать их левой рукой. Пока тётка занята тем, что по одному отшвыривает в сторону тонкие куски теста, я «расплавляю» большую их часть, до состояния совсем жидкого теста, заливая верхнюю часть лица. А из тех, что уже отлетели в сторону, создаю два миниатюрных дротика. По своим размерам – совсем небольшие, но, как я надеюсь – этого должно хватить. С левой стороны, куда отполз на четвереньках Филп, доносится его сдавленный голос.
– Осторожнее! Он прямо перед тобой делает…
Договорить племянник не успевает – оба дротика, мелькнув в воздухе, вонзаются в глаза тётушки и та оглашает комнату диким воплем. Отбросив нож, прижимает обе руки к лицу, а я отвожу всё тесто назад, убирая от её кожи и выдёргивая импровизированное оружие из пробитых глаз. Женщина продолжает кричать, прижимая руки к своему лицу, а я разделяю всё имеющееся тесто на три части. Первой залепляю её ноздри, а второй закупориваю глотку, как только та открывает рот, чтобы вдохнуть воздух. Хозяйка гостиница пытается прочистить ноздри руками, но не так-то просто это сделать, если масса, забившая твой нос, активно упирается. Чтобы сбавить обороты сопротивления, формирую из третьего куска теста ещё один дротик, только намного более крупный и принимаюсь долбить им в шею цели. Мычащая Сэмма с залитым кровью лицом мечется в разные стороны, сбивая на пол несколько стульев и опрокидывая стол, напротив нас. В конце концов, заваливается на пол, суча ногами и скребя пальцами по лицу.
Ожидаю, что племянник попробует ей помочь, но вместо этого, парень принимает решение спасать себя – я слышу, как он со стонами, удаляется в сторону выхода. Желудок у пухляша пробит в нескольких местах и сейчас ему должно быть жутко больно, но возможности перемещаться тот не потерял. Взявшись за хлеб, оставшийся в его желудке, принимаюсь всаживать небольшие острые конструкции в слизистую, нанося парню множественные раны. Судя по шуму, он в итоге заваливается на пол. Плюс управления оружием, находящимся внутри противника – для нанесения урона, совсем не обязательно видеть саму цель. Стоны и хрип тянутся ещё минут пять, на протяжении которых я продолжаю терзать тело второго противника изнутри. Наконец, Филп затихает, а спустя ещё секунд тридцать останавливаюсь и я.
– Второй вроде не дышит – ты справился. Вот только, как вам теперь вернуться в норму?
Висящий перед лицом задумчивый призрак озвучил мысль, которая крутится в голове у меня самого. Эта парочка странных родственников, наверняка располагает противоядием. Но достать его, мы сейчас точно не сможем. И потенциальные помощники, на горизонте отсутствуют. Приходится делать единственное, что возможно в данной ситуации – ждать. Если это парализующий состав, то рано или поздно он должен прекратить своё действие – не навсегда же нас превратили в беспомощные куски мяса.
По ощущениям, мне приходится провести на стуле пару лет. Впрочем, если отталкиваться от версии Эйкара, которые регулярно уносится в холл и вернувшись, сообщает мне время – проходит чуть больше четырёх часов. Как раз после его очередного «оповещения», внезапно понимаю, что чувствую покалывания в ногах. Пробую сдвинуть их с места и выходит чуть переместить левую ступню. Почти сразу после этого, покалывание распространяется выше, быстро добираясь до бедра. Как выясняется – неизвестное вещество, которым нас отравили, отпускает достаточно быстро – через несколько минут я уже сижу на стуле, скрючившись от боли в онемевшем теле и жду, пока кровь начнёт нормально циркулировать. Джойл, тоже начавший приходить в себя, лёжа на полу растирает руки, издавая редкие стоны.
Когда возможность двигаться возвращается, начинают шевелиться и Айрин с Кансом. Девушке помогаю я, растирая конечности, а с Тонфоем то же самое проделывает Джойл. Через несколько минут они уже могут самостоятельно передвигаться и Тонфой, оглядев комнату, с усмешкой поворачивается ко мне.
– А ты тот ещё зверюга, Орн. В Свайлэде смастерил из трупов самоходные мины, здесь – задушил тётку хлебом, выколов ей глаза. Даже не буду спрашивать, как тебе это в голову пришло.
Бросив взгляд на быстро синеющее лицо владелицы гостиницы, пожимаю плечами.
– Отрабатывали это на заданиях по айвану.
Аристократ явно хочет задать ещё один вопрос по поводу занятий, но его опережает Джойл, стоящий около выхода из комнаты с револьвером в руках. Чуть смущённый здоровяк, интересуется.
– Спросить хотел – как ты айван использовал? Своим я тоже пытался что-то сделать, но не вышло ничего. А у тебя сработало.
Найдя глазами Эйкара, кружащего по всей гостинице, киваю на уносящегося в стену призрака, которого больше никто не видит.
– За это спасибо нашему бесплотному другу – он рассказал, что талантом можно пользоваться и без вибрации струны. Нас этому пока не обучали, но к счастью у меня всё вышло.
Призрачное тело старого мага появляется из стены и смотря на меня, он осторожно уточняет.
– Если быть совсем точным, то так может только пятая часть из студентов. У остальных пустить айван в ход, без активной струны, не получается. Не хотел сразу подрывать твой моральный дух – поэтому пришлось прибегнуть к небольшой уловке.
Не дожидаясь ответа, сразу же уносится прочь, а Тонфой задумчиво смотрит на Джойла.
– Подожди, ты что, хотел соблазнить эту бесформенную тушу? Заставить желать тебя? А потом что? Залюбить её досмерти? Какой у тебя был план – мне прямо люто интересны детали.
Здоровяк неуверенно пожимает плечами.
– Хотел отвлечь её, чтобы она, значит, время потратила. А там, может прошло бы действие гадости той, которой нас отравили. Или пришёл бы кто. А может она мне вернула бы подвижность, а там я бы и сам разобрался.
Аристократ ещё раз окидывает взглядом тело женщины, лежащее на полу.
– Уважаю твой уровень самопожертвования, Джойл. Лечь под такую самку кераса, ради спасения своих приятелей – это достойно, как минимум серебряного листа империи, пришпиленного на грудь.
Джойл чуть морщится, пытаясь понять, говорит Канс серьёзно или шутит. Потом неловко пытается перевести беседу в другое русло.
– Сейчас, стало быть, надо будет полицию позвать? Так это делается в городах, когда убиваешь плохих людей?
Айрин, мрачно смотрящая в столешницу, поднимает на парня взгляд.
– А как это делается на болотах, Джойл?
– Трупы сбрасываем в топи и дело с концами. Их там потом кто-то, да сожрёт. У нас же лиг на двести вокруг ни одного полицейского.
Виконтесса кивает.
– Угу. Вот почти так мы и поступим. Нельзя, чтобы нас обнаружили, пусть даже это будет полиция вольного города – среди них, наверняка есть офицеры, работающие на канцелярию или кого-то из высшей знати.
Поворачивает голову ко мне.
– Ты же не против?
Ещё раз скольжу взглядом по отчасти разгромленной комнате.
– Нет. Высовываться сейчас не стоит. Спрячем трупы и дождёмся утра.
Рядом усмехается Тонфой.
– А если кто-то явится за живым товаром – выпотрошим ублюдка. У меня аж кончики пальцев дёргаются – так хочется кого-то прикончить.
Покосившись на сына хёрдиса, отправляюсь ко входу, держа руку около рукояти «Эрстона» и на ходу обращаясь ко всем остальным.
– Сначала обыщем здесь всё, чтобы избежать сюрпризов. Если даже Эйкар не нашёл сходу ничего подозрительного – значит у этой парочки могут быть и другие секреты. До утра всё равно ещё далеко.
Интерлюдия 1
– Новые известия из Схердаса, Ваше Императорское Высочество. По сообщениям наших агентов, Оттефер уже прибыл в столицу и ждёт встречи с Морной. Причины, побудившие его отправиться в путь, пока неизвестны. Гергоц Тохра отправил из своих владений пять дирижаблей, имеющихся в его распоряжении и зафрахтовал ещё девять летательных аппаратов. Предположительно – для переброски в столицу своей гвардии и магов.
Невысокий человек с тёмными кудрявыми волосами, ровным голосом излагает всё это рослому мужчине в белом кителе, меряющему шагами большой кабинет. Когда докладчик замолкает, тот останавливается.
– Это всё, Овиас? Вся информация, которую смогли получить люди, на которых мы тратим столько денег? Да, газетчики в столице и то знают больше!
– Приношу свои извинения, Ваше Императорское Высочество, но мы начали выстраивать агентурную сеть в спешном порядке, буквально сутки назад. Пока, она ещё не работает так, как хотелось бы.
– Я и так это знаю! И хватит меня титуловать! Раньше за тобой такого не замечалось.
Кудрявый человек, рассказавший об обстановке в столице, слегка наклоняет голову.
– Как скажете, господин Эйгор.
Продолживший нервно шагать по помещению, двоюродный брат предыдущего регента, бросает взгляд в его сторону.
– Как настроение жителей столицы? Что с нашей информационной кампанией?
– Схердас пока относительно спокоен – горожане ждут, во что выльется неожиданное решение дочери Ланца. К тому же, мало кто хочет, чтобы их родной город превратился в поле боя. Но в целом, преобладает пренебрежительное отношение к Морне. Хотя, некоторым пришёлся по душе её второй эдикт о расширении прав вольных городов – они надеются, что и Схердас получит свой пакет привилегий. Что касается нашей подрывной деятельности – процесс идёт. Но сами понимаете, в крупные издания, распространяющиеся в Схердасе не пробиться. Пока мы работаем с бульварной прессой и газетами, что выпускаются в вольных городах. Хочу заметить – этим занимаются не только наши люди. Сегодня по столице были расклеены листовки с изображением Морны и демона, представленных в… весьма красочном виде и я бы сказал, чуть отступающих от реальности. Основной посыл сопроводительного текста – «Нельзя допустить, чтобы Норкрумом правила демонская шлюха». Полагаю, это кто-то из хёрдисов, при поддержке одной из городских фракций.
Рих Эйгор довольно ухмыляется, остановившись около массивного письменного стола.
– Она и не будет править. Девчонка совсем спятила, если решила, что действительно может взять власть в свои руки. Ещё немного и она окончательно потеряет контроль над ситуацией.
Тот, кого он назвал Овиасом, осторожным голосом уточняет.
– Может быть стоит ускорить процесс? Если вы выступите сейчас, то наверняка…
Рихт рявкает, перебивая подчинённого.
– Мы это уже обсуждали! Выступить с кем? Моих людей наберётся на пару батальонов – с ними мы не дойдём даже до ближайшего города.
– Но у нас есть два хёрдиса, обещавшие предоставить свои войска. И вы можете обратиться к армии – пока только три корпуса засвидетельствовали свою лояльность Морне, остальные колеблются. Смею заметить, что даже из числа герцогов присягу дал лишь Тохра, у которого не было выбора – он вместе с сыном уже находился в столице. Все остальные хранят молчание.
– Предлагаешь мне выступить на столицу, во главе армии из солдат двух аристократов, которые преданы им больше, чем мне? А военные… Они может и не слишком понимают действия Морны, репутация которой изрядно подмочена, но она дочь их любимого Ланца. Как думаешь, какой будет их реакция, когда против неё открыто выступит дядя, ещё и служивший на флоте? Поступив так, я сам отдам ей контроль, как минимум над половиной войск империи. Добавь к этому наличие противников у хёрдисов, которые хотят меня поддержать и получится картина мощной поддержки Морны, в которой для меня только одно место – на плахе, для казни мятежников!
Кучерявый мужчина несколько секунд молча стоит, переминаясь с ноги на ногу.
– Прошу меня извинить, но вы должны понимать, что каждый день бездействия уменьшает шансы на вашу поддержку армией. А некоторые из хёрдисов уже поговоривают о созыве Большого дворянского собрания и смене династии. Либо выборе регента из их числа, без учёта фамилии Эйгоров.
– Пока это только разговоры. Я бы посмотрел, как они будут пытаться провернуть такое во время подобного хаоса. Как только Морна слетит с трона в бордель, где этой дряни самое место, я отправляюсь в столицу. Пока же мы будем ждать!
Выдержав недолгую паузу, продолжает.
– Как наши дела с флотом? Адмиралы уже дали ответ?
– Да, но пока о безусловной готовности вас поддержать заявил только Крэнк, командующий Западным флотом. Южный и Восточный выразили своё почтение, но дали понять, что всё ещё обдумывают наше предложение.
– Гхагховы выкормыши! Ты же озвучил им полное предложение?
– Безусловно, Ваше Императорское Высочество – всё, вплоть до возможных титулов хёрдисов. Как я понимаю, командующие опасаются, что вы не сможете выполнить свои обещания. А ещё крайне не хотят ввязываться в боевые действия на суше.
Самый старший из оставшихся Эйгоров издаёт тихое рычание.
– От них этого никто и не требует! Только занять ряд городов вдоль побережья и присягнуть мне, как только Морна падёт. Жалкие трусы! Ты пробовал связаться с командирами морской пехоты и капитанами напрямую?
– Безусловно. Но никто из них не хочет гарантировать поддержки, без соответствующей позиции своего адмирала. Поэтому, я бы пока считал, что с нами только Западный флот.
– Да. Самый слабый и бесполезный в империи. Знаешь что? Отправь посыльных ко всем герцогам. Пообещай наследственное дворянство их детям, если они согласятся присягнуть мне.
Глава личной канцелярии Рихта Эйгора на мгновение замирает, с удивлением смотря на своего шефа.
– Но вы же сами сказали, что не станете выступать, пока…
– Я прекрасно знаю, что только что говорил, Овиас! Но если на моей стороне будет хотя бы четверо герцогов – адмиралы тоже склонятся. Уверен, к концу наших переговоров, Морна уже будет на грани краха, либо вовсе окажется низложенной. А с поддержкой герцогов и флота, у нас получится куда быстрее заставить подчиняться военных.
– Понимаю, но… как вы собираетесь выполнять обещание? Хёрдисы никогда не присвоят наследственный титул кому-то из детей герцогов – это немыслимо.
– С этим будем разбираться, когда я буду в тронном зале! В самом крайнем случае, никто не помешает прижать к ногтю пачку графов и заставить их выдать детей за отпрысков герцогов. Несколько свадеб и обещание исполнено.
На лице Овиаса отображается колебание, но он всё-таки решается уточнить.
– Вы думаете, это будет нормально воспринято аристократией? Даже единичный брак рассматривается ими, как угроза, а вы предлагаете…
– У тебя на всё найдутся возражения! Знаешь, что сейчас самое главное? Заручиться их поддержкой. Даже, если я не выполню обещанного, присяга не даст никому из них выступить против правителя Норкрума. И даже не начинай рассказывать мне о передаче престола. Ланц отправил моего сына на верную смерть – отдавать трон мне пока некому. Что ты так на меня уставился? Иди, работай! Доложи, как только отправишь людей к герцогам.
Когда начальник канцелярии, кивнув, покидает комнату, Рихт со вздохом опускается в громадное кресло за столом. Около минуты задумчиво крутит в руках перо, а потом поднимается и подойдя к большой карте империи, висящей на стене, принимается втыкать небольшие ярко-синие флажки вдоль западного побережья континента.
Глава IV
Начало обыска ненадолго откладывается из-за изучения артефакта, которым Сэмма пыталась определить нашу ценность. Тонфой, крутя его в руках, предполагает, что это может быть предмет изготовленный колдунами, но его версию сразу опровергает Эйкар, появившийся из стены. Покосившись на меня, подлетает к артефакту и сразу выдаёт свою оценку.
– Обычный определитель потенциала мага – показывает силу струны и может фиксировать те, что находятся ещё в зародыше. Обычно такие состоят из нескольких компонентов и применяются в пунктах для проверки жителей на предмет владения струной. Этот – полевой армейский вариант. Такие обычно применяют для проверки раненных пленных, чтобы отыскать среди них вражеских магов.
Пересказываю его слова и Канс, цокнув языком, озвучивает вопрос.
– А на нас то она его зачем использовала?
Перевожу взгляд на призрака и тот пожимает бесплотными плечами.
– Если отталкиваться от её слов, хотела понять вашу ценность для жертвоприношения. Я бы лучше задался вопросом – кому она хотела вас продать?
Момент действительно интересный, но прежде чем его обсуждать, лучше обыскать здание. Проверяем дверь, убеждаясь, что вход заперт и первым делом отправляемся в подвал, уже обнаруженный Эйкаром. Вход прикрыт одной из панелей, которыми обиты стены, а для пущей надёжности ещё и закрыт снаружи плотной шторой зелёного цвета. Судя по дизайну гостиницы, у её владелицы явно была нездоровая любовь ко всему зелёному.
Спускаясь вниз, обнаруживаю большой металлический стол, приспособленный для разделки тел и несколько деревянных настилов со свисающими ремнями, стоящих по краям комнаты. Тут же имеется и бутылка с прозрачным раствором – скорее всего, тот самый парализующий яд, что был у нас в чае. Иных жертв тётушки Сэммы или их останков, мы не находим. Поэтому, забрав бутылку с собой, поднимаемся наверх, где Канс принимается потрошить кассу крохотного отеля. Не удовлетворившись найденным, направляется в покои владелицы, расположенные на первом этаже, а мы с Айрин исследуем кухню. Здесь, среди всех приправ и продуктов, находится ещё одна крохотная склянка с жидкостью, которая пахнет точно так же, как и найденная в подвале. Судя по всему, нам в чай подлили буквально по капле этой дряни. Подумав, наполняю ядом плоскую фляжку, что попалась нам здесь же и цепляю её на пояс. Как знать, в какой из моментов нам может понадобиться кого-то вырубить, добавив немного парализующего вещества в напиток или еду.
Вернувшись в холл, сталкиваемся с Кансом, который протягивает мне широкий бумажник из грубо выделанной кожи.
– Твоя доля, Орн. Честная добыча – забирай.
Усмехнувшись, протягиваю руку, принимая увесистый кошелёк. Сын хёрдиса уже пытался всучить мне деньги «на расходы», но я упорно отказывался. Во-первых, они не так сильно мне были нужны, во-вторых, не хотел чувствовать себя обязанным.
– Там полсотни ларов ассигнациями и ещё тридцать золотом. Думаю, где-то здесь припрятано намного больше, но наверняка их зарыли куда-то в подпол или вмуровали в стену. С этих керасовых ублюдков станется.
Мэно, изучающая взглядом стену, поворачивает ко мне голову.
– Эйкар может проверить здесь все стены? Чтобы точно быть уверенными в безопасности здания и отсутствии потайных помещений?
Кружащий под потолком призрак, возмущённо смотрит на девушку.
– Скажи своей любовнице, что я может и стар, но не выжил из ума – всё, что можно, уже проверено. Никаких тайных комнат или пыточных.
Бросив взгляд на Тонфоя, добавляет.
– Клада я тоже не нашёл. И сразу скажу – рыскать по всем стенам изнутри, в его поисках, не стану.
Вздохнув, передаю его слова, после чего киваю в сторону кухни.
– Предлагаю подкрепиться. Должны ведь они были есть что-то нормальное.
Спустя несколько секунд, повторно обшариваем кухню, на этот раз в поисках продуктов. Находится приличный кусок копчёного мяса, но после произошедшего, мы не совсем уверены в том, кому оно могло раньше принадлежать. Поэтому разделяем между собой обнаруженный здесь же сыр и варим на газовой плите сорк.
Усевшись за единственный, стоящий в углу холла стол переглядываемся и Канс с меланхоличным видом всаживает зубы в сделанный бутерброд.
– Если снова рухну на пол – хотя бы отнесите в кровать.
Джойл, уже собиравшийся приступить к трапезе, останавливается и с лёгким подозрением смотрит на свой ломоть хлеба с пластом сыра сверху.
– Думаешь они и эту еду отравили?
Канс, едва заметно усмехается, с набитым ртом, а я успокаиваю парня.
– Скорее всего нет. Но на всякий случай подождём минут пять и посмотрим, не свалится ли наш рисковый друг со стула.
Правда, тут я слегка лукавлю – после парализации голова чуть звенит и настолько дико хочется сорка, что я делаю первый глоток, не дождавшись, пока Канс прикончит свой бутерброд. Следом подключается и Айрин. Последним к еде приступает Джойл, отслеживающий время по часам и внимательно поглядывающий на Тонфоя.
Когда, закончив, откидываемся на спинки стульев, снаружи слышится скрип колёс. Замерев с кружкой напитка в руке, улавливаю звук шагов – кто-то поднимается по ступенькам к двери гостиницы. А спустя мгновение раздаётся лёгкий стук.
Обменявшись взглядами, поднимаемся, стараясь не шуметь. Эйкар на секунду вылетает наружу, сразу же вернувшись назад.
– У двери тот самый кэбмен, что вас сюда привёз. Ждёт, рицеров прохвост.
Ловлю на себе вопросительный взгляд Канса и понизив голос до тихого шёпота, говорю.
– Кучер того кэба, что доставил нас сюда.
Лицо Тонфоя расплывается в улыбке, а Джойл мрачно хмыкает, доставая из кобуры «Стинни». Через пару секунд сын хёрдиса уже распахивает дверь, а здоровяк затаскивает внутрь возницу нашего экипажа. Тот пытается было потянуться к оружию на поясе, но ствол револьвера уткнувшийся в подбородок и ледяные сферы повисшие в воздухе, быстро охлаждают его пыл. Канс закрывает дверь и мы укладываем этого типа на пол, разоружая его. Закончив, киваю Джойлу и тот снова поднимает кэбмена на ноги, уперев спиной в гостиничную стойку.
Глядя на его испуганное лицо, задаю первый вопрос.
– На кого они работали? Сэмма и ее жирный племяш?
Мужчина какое-то время молча водит глазами по сторонам. Наконец начинает выдавливать из себя слова.
– Вы из канцелярии? Или полиция?
Вижу, как морщится Тонфой, спустя мгновение придвинувшийся к вознице.
– Мы очень злые студенты Хёница, которых чуть не убила эта тварь. В соответствии с договором между университетом и империей, каждый из нас имеет право пресекать преступления в случае их обнаружения. Особенно, если это касается магии. Как по твоему, отправка на жертвенный стол людей, запрещённая законом – относится к таковым? Мы можем сделать с тобой такое о чём ты даже не задумывался, керасово отродье. Лучше тебе прекратить задавать вопросы и начать отвечать.
К концу яростного монолога, нашего пленника начинает чуть потрясывать и он становится куда более словоохотливым.
– Я же не знал, что вы из Хёница. Никогда бы не повёз сюда магов – тётушка Сэмма за таких обещала платить больше, но потом ведь в городе появятся университетские ищейки, которые станут рыть носом землю. Мне такое совсем не нужно.
Перемещаю одну из ледяных сфер вплотную к его лицу и тот замолкает, таращась на зависший в воздухе кусок льда.
– Вопрос был не об этом. На кого работала эта парочка?
Переведя взгляд на меня, шумно сглатывает слюну.
– Тётушка никогда не говорила – не могла она. То ли клятва, то ли что-то такое. Но я порой выполнял для неё мелкие поручения и когда передавал письмо одному типу около вокзала, тот спросил, не из «Орнирдума» ли я. Знать не знаю, что это такое, но это всё, что мне известно.
В голову приходит идея и я с улыбкой на лице, смещаю шар из льда к его паху.
– А вот моё заклинание говорит о том, что ты лжёшь. У нас не так много времени, поэтому изощряться не будем – я просто превращу этот кусок льда в несколько осколков и всажу их тебе в причинное место. После чего мы заберёмся тебе в голову и закончив, уйдём, оставив тебя валяться на полу, пуская слюну.
На секунду он опускает свои расширившиеся глаза вниз, рассматривая лёд, потом снова поднимает их на меня.
– Ладно-ладно, я всё понял. Я видел ещё кое-что, но за такое меня и убить могут.
Замечаю, как на лице Канса появляется выражение, намекающее на то, что кэбмен и так мертвец, но к счастью аристократ сдерживается. А мужик, удерживаемый Джойлом рассказывает дальше.
– Один раз я застал людей, которые забирали у тётушки Сэммы товар. Ну вы поняли – людей. Когда они перетаскивали всё в паромобиль, у одного мелькнули часы с гербом.
На момент замолкает, явно колеблясь.
– Это был герб хёрдиса Оттефера. То был его человек.
На мгновение замираю, удивлённый неожиданным финалом истории. На лицах остальных тоже видно искреннее недоумение. Первым от ступора отходит Тонфой.
– А старик молодец – лихо развернулся. Не врали всё-таки про человеческие жертвоприношения в его замке.
Информация действительно интересная, но есть ещё один момент, который я хочу прояснить.
– Сэмма что-то говорила про полсотни лет, но сама выглядела от силы на сорок. Как-то омолаживала себя?
Мужик чуть удивлённо смотрит на меня.
– А вы не поняли? Вы же из Хёница, там должны…
Его перебивает звонкий и яростный голос Айрин.
– Мы их ещё не вскрывали, чтобы разобраться. Тебе уже сказали – отвечай на вопросы, а не задавай свои!
Покосившись на виконтессу, он несколько раз подряд кивает.
– Так они этими были – потомками орлоков.
Мэно делает шаг назад, смотря в сторону кухни, как и Тонфой. Даже Джойл отвлекается, поворачиваясь туда же. Этим и пытается воспользоваться кэбмен, неожиданно ловко, попробовавший завладеть «Стинни» здоровяка. Надо сказать, у него это почти получается – отвлёкшийся парень едва не выпускает оружие из под контроля. Отвожу чуть назад сферу льда, чтобы разогнать её и ударить в голову пленника, но кулак левой руки Джойла уже врезается в его висок, после чего он окончательно возвращает себе револьвер и немедленно пускает пулю в лицо кучера.
Секунду стою с заложенными от грохота выстрела ушами и наблюдаю, как тело возницы сползает на пол, пачкая стойку кровью. Здоровяк делает шаг назад, встав рядом со мной и комментирует произошедшее.
– Гхаргово крыло. Я случайно – слишком уж он неожиданно начал выкручиваться.
Канс, с усмешкой наблюдающий за телом, покачивает головой.
– Ты главное на занятиях так не пугайся. Преподаватель – он ведь с кристаллом будет. И потом может жестоко отомстить.
Эйкар, зависший над телом, молча качает головой, на этот раз удерживаясь от подначек по поводу никчёмности молодёжи. А мы оттаскиваем труп кучера за стойку и осторожно выбравшись на улицу, перегоняем его кэб в ближайший проулок, где по словам Тонфоя, его гарантированно украдут за ближайшие полчаса, вместе с лошадьми. К моему удивлению, на выстрел никто не реагирует – только в одном из расположенных вдалеке домов, покачивается занавеска – кто-то выглядывал наружу.
По-хорошему, стоит сменить местоположение, но ни у кого из нас нет представления, где может быть ближайшая гостиница. К тому же, прямо сейчас нас могут разыскивать офицеры канцелярии, а гости, заявившиеся в ночи, наверняка обратят на себя внимания персонала. Поэтому, приготовив ещё по порции сорка, располагаемся всё за тем же столом в холле, прислушиваясь к звукам на улице.
Сделав глоток, решаю поинтересоваться словами убитого кучера.
– Кто такие орлоки?
Айрин с Кансом переглядываются, а Джойл нахмурившись, ещё раз косится в сторону входа на кухню.
– Как ты вообще выжил, если в голове совсем ничего не осталось?
Тонфой, с непонимающим лицом, ещё мгновение смотрит на меня, после чего начинает рассказывать.
– Орлоки использовались во время Войны трёх императоров. По утверждению победителя, только двумя его противниками, но думаю, на самом деле их задействовали все. Технологии производства были разными – от неконов до изменения вражеских пленных или преступников. Но результат всегда был одним – сильные и хитрые разумные твари, испытывающие лютую жажду к человеческой плоти. Чаще всего их использовали на острие ударов, держа под контролем со стороны магов.
– Как-то я не заметил в этих двоих какой-то мощи и силы – похожи на обычных людей, только изрядно разжиревших.
Канс усмехается и пытается ответить, но его опережает Айрин.
– Это второе и третье поколения. У некоторых орлоков, созданных на основе живых людей, могло быть потомство. Во время войны об этом не задумывались, так как те были расходным материалом, а когда всё закончилось, всех созданных людоедов-штурмовиков решили уничтожить. К тому моменту, некоторые из них, каким-то образом научились сбрасывать контроль магов. Или им кто-то помог – достоверной информации в открытых источниках нет. В любом случае, какое-то количество сбежало и за ними открыли охоту по всей империи. Некоторых находили уже с детьми – всегда полными и потерявшими большую часть боевого потенциала, но сохранившими жажду человеческой плоти. Эти двое родились от тех орлоков, которых так и не нашли.
Делаю ещё один глоток сорка. Такого поворота я точно не ожидал. Потомки созданных при помощи магии солдат-людоедов, содержащие гостиницу на окраине Рэнха и приторговывающие живым товаром.
– Ладно, дети орлоков – гхаргх с ними. Но с ними как-то связан Оттефер. И «Орнирдум», чем бы это ни было.
Вернувшийся к меланхоличному состоянию, Канс обводит нас взглядом, как будто приглашая примкнуть к его вселенской тоске по поводу работы одного из домов хёрдисов с подобными проходимцами. Рядом со мной фыркает Мэно, а Джойл, поставив чашку на стол обращается к нам.
– Если этот Оттефер приносит в жертву людей, стало быть нам надо сообщить в полицию. Или в канцелярию. Только вот они сами на нас охотятся.
Айрин, прижавшись ко мне ногой, чуть поворачивает голову в сторону здоровяка.
– И все трое возможных свидетелей мертвы. А нашему слову, я думаю, мало кто поверит. Даже без учёта текущего положения дел, этого маловато для начала расследования против одного из хёрдисов.
Канс согласно кивает.
– Особенно если этот самый хёрдис первым прибыл для визита к новому регенту. Морна не станет преследовать единственного союзника среди высшей аристократии. А кроме императорской канцелярии, этим делом больше некому заняться. И в буквальном, и в фигуральном смысле – хёрдисы неприкосновенны для всех ведомств, кроме офицеров первого департамента.
За следующие три часа мы успеваем выпить ещё по паре чашек сорка и совершить повторный налёт на запасы съестного, окончательно прикончив весь имеющийся сыр. Когда снаружи начинает светлеть, собираемся и отправившись на улицу, удаляемся на несколько сотен метров от здания гостиницы, после чего приступаем к поискам кэба. Извозчика удаётся обнаружить только через двадцать минут, за который Айрин успевать продрогнуть, а Канс начинает недобрым словом поминать своё решение оставить в Хёнице тёплое пальто.
Забравшись в наконец встретившийся на дороге экипаж, отправляемся к ближайшему телеграфу, где Мэно отправляется в кабину телеграфиста, а мы занимаем места в небольшом кафе поблизости, сразу приковав взгляды немногочисленных посетителей и обслуги. Меня уже начинает слегка клонить в сон, поэтому не сразу понимаю, на что все они пялятся. Потом постепенно осознаю – здоровяк с рунической армейской винтовкой и здоровым топором, притороченном ремнями к бедру, изысканно одетый аристократ со вселенской грустью обозревающий всё вокруг и ещё один непонятный парень, вооружённый штуцером – весьма необычная компания. Насколько я понимаю, ношение оружия в черте города, отнюдь не запрещено, но основная масса горожан всё-таки разгуливает без винтовок за плечами.
