– А ты еще кто? – обратилась она к нему.
Но человек не отреагировал. Али оценила обстановку. За спиной напряженного хозяина кабака прятались две девушки, похожие как две капли воды. Ни вечером, ни утром, когда уходила, Али их не видела. Времени разбираться, кто это, не было. Али посмотрела на Каза. Парень выглядел спокойно, даже расслабленно, и стоял, слегка откинувшись на перила лестницы, но Али точно знала, что он сосредоточен и готов к бою.
Поняв, что ее вопрос неизвестный в шляпе проигнорировал, девушка задала следующий, не менее важный:
– Что здесь происходит?
Первым ответил, как ни странно, Каз:
– Ты не думаешь, что об этом нужно было спросить в самом начале?
– Ну уж извини, что перепутала последовательность, – съязвила она и хотела добавить что-то еще в том же ключе, но ее перебил человек в плаще:
– Владелец этого заведения, – он кивнул в сторону, где стоял Нираф с близняшками, – в курсе, кто я такой и зачем пришел. А вам я докладывать точно ничего не должен.
Каз с Али одновременно посмотрели на хозяина кабака. Тот тяжело вздохнул, его плечи слегка опустились, и он устало положил ружье на барную стойку.
– Этот молодой человек – мой ростовщик, – печально ответил Нираф, а Ольга всплеснула руками:
– Отец, ты опять занял?
– Но мы же договаривались попробовать справляться самим! – присоединилась Грейла.
– Я попробовал, – опустив глаза, сказал их отец. – Не вышло.
Каз заметно расслабился. Он знал, что люди называют ростовщиками тех, кто дает им золото в долг. «В долг» – это значит, нужно не только вернуть позаимствованные монеты, но и уплатить за пользование ими. Как бы парадоксально это ни звучало. Да, Каз и вправду не мог понять людей. Зачем брать в долг, если отдавать придется вдвойне или даже втройне?
– Так, значит, он пришел за деньгами, – озвучил Каз и окинул взглядом владельца кабака и его дочерей. Вот о чем шел разговор, который разбудил парня: у этих людей явно не было средств, в ином случае Нираф не боялся бы прихода этого человека.
– Какую сумму вам должна эта семья? – спросил он и запустил руку к себе в карман.
Ростовщик сделал пару шагов вперед, вглубь кабака, под свет, и снял шляпу. Али закрыла дверь и последовала за ним. Кредитор выглядел юно, и Каз понял, почему хозяин кабака назвал его «молодой человек». На вид ему было около девятнадцати. Всего на пару лет старше самого Каза. Возможно, при помощи своего официального серьезного наряда ростовщик пытался заставить клиентов не обращать внимания на свой возраст.
– Сотню золотых, – озвучил он.
– Сколько?! – в ужасе воскликнула Ольга.
– Но в прошлом месяце было на десять золотых меньше, – упавшим голосом отметил Нираф.
Ростовщик лишь невозмутимо пожал плечами.
– Проценты. Инфляция.
Каз не понял смысла этих слов, но звучали они нерадостно. Сумма действительно была большой. Даже продай владелец кабак, он смог бы отдать от силы треть. Впрочем, это не его, Каза, дело. Он не имел привычки вмешиваться в чьи-то сделки, если они напрямую не касались его самого. Но зато Али имела. И выпалила:
– Мы заплатим!
– Что? Да ты с ума сошла! – вмешался Каз. – Забудь об этом. Это нас не касается.
Девушка знала, что Каз прав. Но ей стало страшно жаль семью. Она плохо знала этих людей – вернее, не знала вообще. Но она видела в них себя и Илисса, который всеми силами удерживал таверну от разорения в не лучшие ее времена. Однажды он сказал: «Если приходится плохо, найди того, кому еще хуже, и помоги ему».
У нее не было и седьмой части требуемой суммы. В карманах оставалось около пятнадцати золотых – точнее, уже четырнадцати после покупки подарка для Каза. Ростовщик лукаво улыбнулся, и Али стало не по себе. Она знала, что предвещает такая ухмылка.
Ничего хорошего.
– У вас пять дней. А после я вернусь.
Он не сказал, что будет, если денег они не соберут, но догадаться было несложно. Все причастные будут убиты. Ни один уважающий себя ростовщик не оставляет в живых злостных должников. Проще забрать имущество мертвеца, чем ждать, когда нищий найдет монеты.
Такова сделка.
Молодой человек снова надел шляпу, бросившую таинственную тень на лицо, и вышел из кабака, плотно притворив скрипучую дверь.
Каз сердито посмотрел на Али:
– Какого. Дьявола.
Девушка ощущала, что сердце стучит в ушах, а кровь бежит по венам и артериям быстрее. И правда – во что она снова ввязалась? Еще и Каза утянула, с та кой легкостью бросив и на его плечи ответственность за сказанные ею в горячке слова.
Первой от происходящего отошла Грейла. Она оценивающе и недоверчиво посмотрела на Али:
– Зачем ты это сделала?
– Мне тоже очень интересно, – вставил Каз, скрестив руки на груди.
Но девушка не могла ответить даже себе. Она точно не знала, почему высказала столь глупое обещание – найти сотню золотых. Десяти монет ей обычно хватало на пару месяцев жизни, а больше двадцати она и не видала. А тут – целая сотня. Али думала лишь о том, что Илисс когда-то тоже испытывал подобные трудности. В том числе из-за нее. Ему приходилось из своих накоплений давать взятки городской страже, чтобы непутевую девчонку отпустили и закрыли глаза на очередное мелкое воровство. Он платил и когда она ввязывалась в потасовку с шумным посетителем, после которой в таверне билась посуда, ломалась мебель, царапался свежий лак на полу…
Она знала, что скажет Каз: «Это не наше дело!» Али буквально слышала в своей голове его упрекающий голос. И знала, что парень прав. Но ничего не могла сделать. Обещание было уже дано. Али пожала плечами и сказала правду:
– Не знаю, – ответила она.
Каз тотчас же оказался возле нее и взял за запястье.
– Пойдем, – холодно сказал он.
Такой тон не требовал ответа, поэтому Али молча последовала за Казом. Они поднялись по лестнице и вошли в свою небольшую комнату. Здесь не было даже стола или шкафчика, поэтому вещи лежали прямо на полу. Зато было тепло, а утром в крохотное окно лилось яркое солнце. Казу оно до сих пор не нравилось, но Али любила ощущать тепло света и нежилась в нем.
Парень протолкнул девушку вперед и закрыл дверь – скорее по привычке, нежели из соображений безопасности: стены в кабаке были такие тонкие, что их разговор вполне мог быть услышан из запертой комнаты.
– Объясни, – потребовал он.
Али давно поняла: чем немногословнее, тем хуже ситуация. Каз был всегда серьезен и, казалось, не позволял себе расслабиться даже во сне. Но девушка ловила себя на мысли, что порой он все-таки разрешает себе отвлечься, правда, не любит, когда это замечают.
– Я думаю, мы должны отплатить за гостеприимство, – произнесла Али неуверенно. Ничего лучше она придумать не смогла. – Нираф единственный, кто позволил нам остаться, несмотря на риск. Нельзя быть неблагодарными.
– Мы и заплатили, – голос парня был тяжелым. – И заплатили бы вдвойне, уходя, потому что ты права: хозяин этого развалившегося кабака оказался единственным, кто не выставил нас спать на улицу и позволил провести ночь в безопасности.
Али было нечего на это сказать.
– Но сотня золотых! – раздраженно-причитающе воскликнул Каз. Девушка сделала шаг назад, но не собиралась уступать.
– Я дала слово, Каз. И не могу нарушить обещание.
– Об этом слове тебя никто не просил, – парень нахмурился еще больше. – Глупые люди. Вы вечно даете обещания, заключаете бессмысленные, лишенные оснований, сути и выгоды сделки, – он посмотрел ей прямо в глаза. – И ради чего?
– Это не сделка. Это помощь.
– Нет, Али, это сделка: ты хочешь дать людям что-то за то, что они дали тебе. Такой обмен и называется сделкой. Вот только ваши вклады неравноценны.
Каз сел на худую койку. Матрас прогнулся под весом парня, а пружина неприятно скрипнула. Девушка не решилась сдвинуться с места. Они находились в тишине. Каз был занят своими мыслями, а Али совершенно не знала, что теперь говорить. Она, конечно, понимала, что у них самих слишком много проблем: король желал их смерти, а теперь еще оказалось, что и наемники в белой форме от него не отстают. Али пришлось вновь оставить Илисса и сбежать, чтобы не подвергать его опасности, лишив себя возможности любой связи с ним – как уже оказалась лишена любой связи с недавно найденным братом. А Каз лишился не только своего опекуна, с которым провел практически всю жизнь, но и настоящего дома – и целого мира.
Через какое-то время Каз заговорил первым:
– Где ты планируешь достать сотню золотых?
Али вздрогнула от неожиданного голоса, вырвавшего ее из раздумий.
– У нас всего пять дней, – осторожно произнесла девушка. – Времени нет, оно исчезает с каждой секундой, а мы с тобой находимся не в лучшем положении и…
Каз изогнул бровь.
– Ты издеваешься?
– Извини, – Али вздохнула. – В общем, есть только один способ достать такую большую сумму за такой короткий срок.
Каз заинтересованно смотрел на нее, не отводя взгляда.
– Диф, – назвала она имя и загадочно улыбнулась. Каз с удивлением разглядывал ее лицо, которое вмиг изменилось, словно она уже нашла сотню золотых, а им в затылок больше не дышат две безумные армии. Лицо Али буквально излучало радость.
– Угадай, где я была? – лукаво спросила она.
– Когда? – уточнил Каз.
Али вздохнула. Игры не получится. И она сдалась:
– У меня для тебя кое-что есть.
Не дав Казу произнести и слова, она достала футляр, до того надежно спрятанный в глубоком кармане, и протянула его парню. Каз недоверчиво переводил взгляд с Али на предлагаемый ему предмет.
– Не смотри так, будто это бомба! – сделав оскорбленный вид, сказала Али.
– Скорее уж яд… – Каз осторожно взял футляр в руки и повертел, прежде чем открыть. – Точно не взорвется?
– Открывай уже, – велела она, стукнув Каза в плечо.
И он открыл.
– С днем рождения! – улыбнулась Али.
Каз коротко кивнул, вынимая кинжал. Он рассматривал его так, словно хотел увидеть каждую мельчайшую деталь – и удостовериться, что это не подделка. Парень был похож на ювелира, что вертит алмаз под лупой – с любовью и всепоглощающим интересом. Али засмеялась.
– Для чего это? – спросил Каз.
– Это подарок. Это я – дарю – тебе.
Каз был поражен. Ему никто ничего никогда не дарил. Даже в дни рождения. То есть – тем более в дни рождения, ведь дни рождения в Ночном Базаре не отмечаются: это просто точка на карте его жизни; день, от которого принято отсчитывать остальные дни. Не более.
– И на это ты потратила деньги?
– Мог бы просто сказать спасибо, – обиделась Али.
Она видела по глазам Каза, что подарок ему нравится. Когда парень смотрел на кинжал, в его глазах пылали искры. Но он не знал, как быть благодарным и выразить это. Эмоции не были его сильной стороной. Он чувствовал радость и одновременно тяжесть от этой радости. И поэтому сказал нарочито грубо:
– В Ночном Базаре не говорят спасибо – это бессмысленно. Сколько раз повторять?
Али закатила глаза. И как она могла забыть это дурацкое правило!
– Твоя покупка нерациональна, – добавил Каз. – Эти деньги мы могли вложить в те сто золотых, которые мы теперь обязаны каким-то образом найти.
Али поняла, что на этом праздник закончился. Каза вновь мучил вопрос долга – только теперь не морального, а финансового, который, впрочем, оказался едва ли не тяжелее. Его груз ощущала и девушка.
– Могу отнести обратно, если не нравится.
Каз ничего не ответил, но и не спешил возвращать подарок. Аккуратно отложив футляр, он спрятал кинжал за пояс, и Али улыбнулась: «Значит, понравился!»
– Как мы найдем твоего дружка? – сменил тему парень.
– Диф мне не дружок, – сухо отрезала Али, окончательно вернувшись в реальность из радости.
– Нам нужно уходить, – снова невпопад сказал Каз. Времени и вправду было мало.
Сдержанно попрощавшись с Нирафом и его дочерьми, они вышли из кабака, но через пару метров Каз остановился:
– Ты знаешь, куда идти?
– Примерно.
Ответ парню явно не понравился, и он недовольно покосился на подругу. Та сдалась.
– Ну ладно, я не знаю, ясно? – стараясь не смотреть на Каза, выпалила она, говоря как можно быстрее. – Но знаю того, кто может знать, где Диф сейчас работает.
– Не слишком обнадеживает.
– Это все равно единственный вариант.
Глава 3
Хозил не знал точно, сколько прошло ночей с момента, как Холд выхватил кулон из смыкающейся границы. Может, около двух. А может, и больше. Хозил потерял счет времени. Мысленно он радовался, что нечисть не нуждалась так остро в еде и воде, как те примитивные люди в другом мире. Создания ночи ели и пили редко – и в основном только для удовольствия или чтобы восстановить большие потери энергии.
Хозил поддерживал тепло с помощью магического огня, для которого были не нужны сухие листья и ветки. С того момента, как маг впервые попробовал сотворить пламя, он чувствовал в себе все больше этих новых сил и был очень им рад. Иногда к нему приходила Жеззи и составляла компанию, но потом снова исчезала. Маг устал и был зол. Ему хотелось поскорее покинуть Светлый лес и вернуться к обычной жизни – сбору трав, исцелению от ядов, простым и выгодным сделкам. Хозил пытался подсчитать, сколько клиентов уже потерял за время своего затянувшегося отсутствия. И ведь даже не успел никого предупредить!
А во всем виноват упрямец Холд и его треклятое обещание нимфе.
Старый демон отказывался уходить. Ручей все еще был мутным, а значит, Хозил по-прежнему связан условиями сделки с Холдом. Но тот словно впал в ступор. Он бесконечно скользил пальцами по цепочке кулона, висящего на шее, время от времени брал его в руки, перекладывал из ладони в ладонь, потом вновь прятал под одеждой. И так сколько уже ночей? Две? Или больше?
После того как тот малец выбросил Холду хранилище его энергии, на демона напала хандра. Прежде Хозил и не знал, что с демонами такое бывает. Видимо, Холд и вправду стареет.
– Не можешь же ты в самом деле волноваться за человека… – вслух произнес маг.
Это даже не было вопросом. Переживать о смертном? Бессмыслица! У Хозила попросту не укладывалось такое в голове, поэтому он не мог воспринимать такую теорию всерьез и ждал, что Холд тоже поймет всю глупость своих переживаний и привычно хмыкнет. Но Холд не хмыкнул. Вообще никак не отреагировал. Он мирно сидел, глядя на кулон, который поблескивал в свете магического огня, сотворенного лекарем.
Хозилу надоело.
– Да что с тобой не так? – не выдержал маг и двинулся в сторону Холда. – Я вроде выполнил свою часть сделки и сделал то, что обещал!
Демон впервые за долгое время поднял глаза и очень серьезно, даже пугающе посмотрел на мага. На мгновение тот пожалел о своих словах, но забрать их обратно уже не мог.
– Но мы так и не решили проблему вирявы. И Ночной Базар по-прежнему в опасности.
Хозил замялся.
– Насколько я понимаю, – начал он, тщательно подбирая слова, – все упирается в Шириту, брата лесной королевы. По крайней мере, она намекнула, что он был не прочь прихватить ее владения. Так что его-то мы и подозреваем в ее отравлении. И, следовательно, в появлении брешей. Границы Ночного Базара скреплены здоровьем королевы Светлого леса, и сейчас их, как и саму госпожу Ветряной Клинок, мучает яд. И чем дольше он отравляет виряву, тем слабее и проницаемее границы нашего мира и тем больше в них брешей… Все это уже совершенно понятно, но неужели ты и вправду думаешь, что мы вдвоем справимся с хозяином Темного леса? Ей-богу, Холд, в нашем-то возрасте!
Демон устало прикрыл глаза.
– Я еще молод.
– Ага, как же. Это не наше дело, Холд.
Демон вскочил, уставился на Хозила, который невольно попятился, и зарычал так, что у того заложило уши:
– Это наше дело!
Конечно, Хозил понимал, что ситуация с брешью только усугубляется – сердце вирявы бьется все слабее – и ничем хорошим это не кончится. Возможно, если лесная королева погибнет, Ночной Базар даже исчезнет. Но все же маг не понимал, почему Холд чувствует личную ответственность за происходящее, – не все в мире, в конце концов, держится на плечах демона, и не все подвластно его силе.
Холд, признаться, тоже не понимал. Он просто чувствовал, что должен – будто заключил сделку с самим Ночным Базаром. Сколько раз великая воля мира выручала его! Она даже подарила ему Каза. И неужели теперь – когда действительно пришло время – демон не в состоянии вернуть хотя бы часть этого долга?
Хозил искренне желал помочь. Он любил свой шатер и то особенное место на окраине под яркими звездами, где он располагался, но хорошо оценивал свои силы и способности. Куда им, двум старикам, тягаться с такой большой и неведомой силой? Как им спасти жизнь лесной королевы и стянуть бреши, что, подобно язвам, расползаются по границам целого мира? И возможно ли это?
– Извини, – сказал Холд, чуть отшатнувшись, но в его взгляде не было сожаления, только отчаяние. – Я, кажется, сорвался.
– Кажется? – возмущенно заверещал маг.
– Но не убил же. Я прекрасно себя контролирую.
Хозил хотел возразить, но остановился. Демон вновь уставился на кулон в своей руке.
– Почему бы тебе не оставить его в покое? – спросил Хозил.
Холд сначала не понял вопроса. Казалось, его мысли слишком далеки отсюда и демону необходимо время, чтобы настроиться на разговор. Он снова уперся взглядом в кулон, перекатывая его по пальцам, словно монетку.
– Пожалуй, – демон задумался, а потом спрятал цепочку под одеждой.
Хозил не знал, плохой это знак или хороший, но решил не гадать понапрасну.
– Если не хочешь помогать – уходи, – внезапно добавил Холд, и голос его был уверенным и твердым. – Ты прав. Ты сделал все, что мог. Я меняю условия сделки… Ты ничего мне больше не должен.
Маг не ожидал услышать подобное и не понял, как реагировать. Он не хотел больше чувствовать ответственность за жизнь вирявы и целого мира – но теперь понял, что не готов оставить Холда бороться в одиночку. Это было как минимум глупо: разве сможет этот демон справиться? Но и Хозил тут был мало полезен. Вот только Холд этого не понимал.
– Ночной Базар и мой дом тоже, – ответил решительно маг. – Посмотри на себя: живешь не первый век, а думать так и не научился?
На язвительный комментарий демон отреагировал не так дружелюбно, как рассчитывал маг. Холд оскалил зубы, и Хозил понял, что лучше быть поосторожнее со словами. Он сглотнул и продолжил, выдержав паузу:
– В общем, я пытаюсь сказать, что нет шансов. Ни у нас вдвоем, ни тем более у тебя одного.
На удивление мага, Холд с ним согласился.
– Я знаю. И не прошу тебя оставаться, если считаешь, что затея провалится.
– Конечно, считаю!
Прежде чем Холд успел ответить, маг, чтобы не передумать, заговорил быстрее:
– Но коли ты решил найти на свои старые мозоли приключения под конец своей жизни, заодно угробив и мою, я помогу тебе. Но с одним условием.
От удивления глаза демона даже поменяли цвет. Он ждал.
– Нам нужен четкий план.
Холд кивнул, соглашаясь:
– Разумно. Для начала неплохо бы найти этого самого хозяина Темного леса.
– А дальше? – со странной надеждой в груди спросил Хозил.
– А дальше посмотрим, – ухмыльнулся демон. Маг обреченно вздохнул.
С первым шагом, предложенным демоном, спорить было трудно, но разум мага одолевали сомнения. Во-первых, Хозил не имел ни малейшего понятия, как найти брата вирявы. А во-вторых, даже если сама судьба благословит двух престарелых созданий ночи и они чудом смогут найти Шириту, то уж точно никакое везение на свете не сделает их переговоры мирными.
Маг улыбнулся своим мыслям. Ему представилось, будто они с Холдом пришли к хозяину Темного леса и говорят:
– Уважаемый, а не могли бы вы прекратить вершить свои мрачные дела, какова бы ни была их суть и цель? Видите ли, это вредит Ночному Базару и, возможно, разрушает границы с миром людей. А этих слабовольных созданий, по правде говоря, видеть на нашей Торговой площади и у наших шатров особо не хочется – а они непременно хлынут к нам мощным потоком, стоит лишь границам стать окончательно проницаемыми.
И тогда Ширита отвечает:
– А, да? Ну если так, то без проблем. Конечно, прекращу!
Хозил издал смешок и хотел было пофантазировать, как после этого Ночной Базар придет к процветанию, но был отвлечен от этих мыслей пристальным взглядом Холда. Вернувшись в реальность, лекарь подумал, что демона терзают те же сомнения в адекватности первого пункта их плана, – но выбора, как и второго пункта, нет. На кону стоял дом, в котором они жили, и другого дома – как и другого мира – у них не было. Холд посмотрел на виряву. Она по-прежнему лежала на мягкой зеленой траве. Казалось, весь лес оберегает свою королеву. Ветра не было. Ни один волосок на ее голове не шевелился. Жеззи мирно посапывала неподалеку, пристроившись на толстой ветке, покрытой мхом, и уютно сложив ладошки у себя под щекой. Но у них не было времени ждать, пока нимфа выспится и восстановит энергию. Холду пришлось по тревожить ее покой.
– Мне нужно знать, где найти Шириту, хозяина Темного леса, – уверенно произнес он голосом, которому можно было только подчиниться.
– Где он, может точно сказать только наша госпожа Ветряной Клинок, – с легкой растерянностью ответила Жеззи и добавила: – Возможно, вам стоит знать, что настоящее имя хозяина – Трескучий Вереск, но он отказался от него давным-давно, как и от своей сути дриада, хранителя границ. Его всегда слишком привлекали шум и суета городских площадей Ночного Базара, и он выбрал себе имя, какое носил бы самый богатый из торговцев ночи…
Холд шумным вздохом дал понять нимфе, что эти лесные байки не очень его интересуют, и продолжал нависать над ней, как бы выжимая ответ тяжестью своего присутствия. Он даже скрестил руки на груди и нахмурил брови, чтобы придать себе более серьезный вид.
«Хотя куда еще серьезнее?» – усмехнулся про себя маг, но вслух ничего говорить не стал. Пусть разбираются сами.
Под натиском демонического взгляда нимфа сдалась.
– Поэтому вряд ли стоит искать Шириту в Темном лесу. Скорее всего, он предается утехам и бесконечным празднованиям в кабаках, за карточным столом и в шатрах любви. Однако, – Жеззи сделала паузу, размышляя и подбирая слова, – вам нужно сначала… – она осеклась и задумчиво посмотрела на виряву.
– Что? – не выдержал Хозил ее молчания.
– Отправиться прямиком в самую темную часть нашего мира, – дала ответ нимфа, и он звучал как пророчество. – Найдите мрак, что чернее ночи. Загляните в него. Стяните бреши. Спасите королеву. Спасите Ночной Базар!
* * *
Хозил завидовал Ветряному Клинку. Королева была погружена в сон, и ей не нужно было идти на верную смерть в попытке разобраться с проблемами целого мира. Хоть маг и решил остаться с демоном, плохие предчувствия и усиливающаяся паника вновь принялись его одолевать, и лекарь без конца мысленно причитал, пытаясь понять, за какие грехи он вынужден так страдать. Хозил перебирал в уме все свои сделки. Возможно, он пару-тройку раз – ну ла-а-адно, пару десятков – и обманул людей, но разве это можно считать преступлением? Вот их глупость куда хуже любого вероломства. А в чересчур неразвитом уме людей Хозил точно никак не был виноват.
Жеззи осталась охранять свою госпожу, но силы покидали нимфу – как и весь Светлый лес, и ей приходилось бороться, чтобы не забыться крепким сном подле Ветряного Клинка. Жеззи не хватало энергии даже продолжать разговор – вся она шла просто на то, чтобы оставаться в сознании. Уходя, Хозил долго смотрел на нее и мысленно пообещал все исправить: излечить от яда Ветряной Клинок, очистить воду ручья, стянуть бреши между мирами. Сколько же всего, только подумать!
– Заткнись! – велел Холд.
– Но я ничего не сказал! – воскликнул Хозил, остановившись от такой наглости демона.
– Не сказал, – согласился Холд. – Но ты вздыхаешь уже восьмой раз, и это жутко раздражает.
Маг ничего не ответил, только постарался переключить мысли на что-нибудь менее изматывающее, чтобы не испытывать терпение демона. Происходящему сопротивлялся не только разум Хозила – само тело, казалось, протестовало. Обычно маг помогал себе от личным заклинанием от усталости, когда, например, наплыв заказов заставлял трудиться несколько лун подряд. Но это путешествие не шло в сравнение ни с одной подобной ночью.
– Что будем делать после? – спросил Хозил у впереди идущего Холда.
Вопрос удивил демона, но останавливаться тот не стал. «И какого черта я здесь?» – вздохнул маг. В девятый раз.
– После чего?
– После того, как найдем хозяина Темного леса, этот Ползучий Папоротник или как его там… И зачем его искать, это же чистой воды безумие! Ох, мое сердце… – Хозил в десятый раз театрально вздохнул и даже прижал обе руки к груди, замедляя шаг. На лице мага отразилась боль. Холд, обернувшись, только усмехнулся.
– У магов нет сердца, – сказал он.
– Черт, думал, ты не знаешь, – Хозил выпрямился.
– Как не знать!
Тем не менее вопрос оставался открытым, и Холд, поразмыслив, ответил:
– Жеззи сказала, что Ширита не в Темном лесу. Значит, где-то в городе. Но город большой. И как Ширита выглядит, мы не знаем. Нужно прикинуть, где именно может находиться могущественный брат лесной королевы, любящий шум и торговлю, и найти его, а после я заставлю его исправить все это – если подтвердится, что свою сестру отравил именно он, конечно. Или, по крайней мере, мы хотя бы узнаем, чем именно отравлена вирява, сможем приготовить противоядие и спасти ее.
Хозила страшно порадовало, что не придется идти прямиком в Темный лес, куда обычно не ступает нога образцового жителя Ночного Базара.
– Так просто? – недоверчиво уточнил маг.
– У тебя есть другие идеи?
– Ладно, промолчу, что мы знать не знаем, где именно искать Шириту, и что ты делаешь вид, что нимфа не говорила всей той жути про заглянуть в самый мрак. Но как ты собираешься заставить столь древнее существо, как он, отказаться от притязаний на вторую часть Леса? Думаешь, он не в курсе, что это привело к появлению брешей в границах Ночного Базара? Или в курсе – но он просто не готов ни перед чем останавливаться? Даже если весь мир станет ценой?
– Ты задаешь слишком много вопросов.
– Имею полное право: от ответов зависит моя жизнь, – возмутился Хозил.
– Тогда тем более тебе лучше не знать. Целее будешь.
– Да у тебя просто нет никакого плана, старый ты обманщик.
Демон не стал отрицать и оправдываться. А Хозил и без него знал ответы на свои вопросы, но ему хотелось услышать от своего спутника хоть что-то напоминающее стратегию. Пока лекарь пытался примириться с бушующими эмоциями, стало темнее некуда.
Ночной Базар всегда был освещен сиянием серебряного солнца и звезд. Но с каждой ночью светила становятся все бледнее. Маг, сколько себя помнил, никогда прежде не видел свой мир в таком мраке. Светлый лес – и тот словно погрузился в сумерки. Но даже это, видимо, не та тьма, которую им предстоит увидеть. Зловещие слова Жеззи не выходили у Хозила из головы. Мрак, что чернее ночи… Но не Темный лес. А что тогда? И где его искать?
«Хорошо, что мы возвращаемся обратно в цивилизацию», – с облегчением подумал маг. Он устал от тяжелых мыслей.
* * *
Возвращение в цивилизацию заняло даже меньше времени, чем он ожидал. Просто в какой-то момент Ночной Базар словно выпрыгнул из-за леса и уже встречал своими огнями на палатках торговцев, мерцанием звезд и светом луны, который, хоть и был непривычно блеклым, все равно не мог не радовать.
– Будто и вовсе никуда не уходили, – сказал Холд и тут же осекся.
Разница с тем городом, который они покинули несколько ночей назад, была огромной. Сердце вирявы билось все медленнее, и Ночной Базар не мог не чувствовать этого. Он, хоть и продолжал жить своей жизнью, словно погрузился в сон. На площади все еще стоял шум, торговцы спорили с покупателями, а те, в свою очередь, пытались снизить цену или выбить сделку полегче – но это уже была не бурная река магии и торговли, а обмелевший ручей. Лампочки над шатрами горели не в полную силу, будто притух ли под стать ослабевшей луне. Все цвета тканей, тентов, пологов, флюгеров, флажков и шпилей угасли, помрачнели – казалось, их смыло серым дождем. Из Ночного Базара украли краски, блеск и свет. Жуткое, жалкое зрелище.
«Если бы я никогда не существовал, мир этого даже бы не заметил», – невольно подумал маг и тут же понял, как соскучился по крикам, толкотне, суете и посторонним голосам. Его единственный собеседник в лице ворчливого Холда ему порядком надоел. Маг планировал отдохнуть по меньшей мере пару недель, чтобы как следует позабыть демона и не вспоминать его – в идеале – еще несколько веков.
Но мечтам не суждено было сбыться. Холд уже куда-то настойчиво тащил его. Маг тяжело вздохнул, желая максимально явно продемонстрировать демону свое недовольство и возмущение происходящим. На этот раз магу даже не нужно было задавать вопрос, чтобы услышать ответ.
– Идем в мой шатер, – коротко бросил Холд на вздох Хозила.
– Зачем это? – удивился маг.
– Забрать кое-что.
Хищная, походившая на оскал улыбка заставила Хо зила не возражать и молчать всю оставшуюся дорогу.
Первое, что сказал маг, увидев жилище демона, было:
– Впечатляет!
Хозил с практически детским восторгом принялся лазить по углам шатра, рассматривая все, что попадалось в его руки. Он хотел это сделать еще в прошлое свое посещение демона, но тогда, конечно, смелости не хватило.
Холд не обращал на него внимания, да и Хозил был слишком увлечен: когда еще ему представится возможность так вольготно чувствовать себя в логове демона!
Холд хотел отчитать мага, который лез не в свое дело и вел себя совершенно непочтительно, но осекся. В конце концов, такова натура лекаря. А у него самого была задача поважнее.
