Я многое обсуждала с Аклен’Ил, а они фиксировали буквально все. Что стоило Волтуару один раз приказать показывать ему все отчеты? Ничего.
Мы просидели вместе недолго, полушепотом обсудили, как мне действовать дальше, что искать в библиотеке и на что обращать внимание. А затем в комнату вошла Дариэль и сообщила, что троицу ждет Волтуар. Я понимала, что ребята не вернутся, поэтому крепко обнимала Елрех, шепотом умоляя ее придумать, как вернуться ко мне. Я слишком привязалась к ней и только сейчас поняла, как полагалась на нее в повседневной жизни. Мне было страшно оставаться без своей спутницы, которая успела стать родной.
Дариэль отвлекала от разлуки очередными разговорами. Она провела меня в единственную отгороженную часть комнаты – в просторную ванную. Сюда мы уже заглядывали мельком, и я тогда еще отметила, что даже в моей квартире комната была меньше. В маленьком бассейне кристально чистая вода будто застыла, удерживая на себе упавшие лепестки. Горшки с цветами были подвешены на стену и стояли на полках. Высокие колонны оплетали тонкие стебли растения, чьи цветы светились голубыми оттенками. Отгороженный в углу туалет даже имел постоянный смыв: проточная вода сочилась из-под камня, который с легкостью приподнимался рычажком, а дальше вода скатывалась по гладкому камню вглубь отверстия. «Вода из источника, который сумели перенаправить талантливые инженеры во дворец и вывести к Мертвому водопаду. Духи все равно прокляли то место…» – запросто объясняла Дариэль. Она назвала мне всех дворцовых духов, которые помогут содержать покои в порядке, а если откажутся подчиняться, тогда следует вызвать к себе прислугу. Людей, кроме меня, во дворце больше не было. Служанок, как оказалось, у других любовниц тоже не было. Волтуар просто решил, что мне понадобится помощь, и не ошибся.
Когда Дариэль прекратила говорить, уставилась на меня, сложив руки на животе, я поняла, что со своей задачей она справилась. Мне не хотелось задерживать ее рядом с собой, поэтому поблагодарила и отпустила.
– Вы можете вызвать меня в любой момент, – вытащила она маленький камушек из-за пояса и протянула мне. – Сегодня я буду в соседней комнате с вашей. Это приказ почтенного. И завтра отведу вас в библиотеку.
– Спасибо, – улыбнулась я, испытывая тоску.
Она просто выполняет свою работу, исполняет приказы. Стоит ли пытаться найти в ней подругу и собеседницу?
После того, как Дариэль ушла, я не могла найти себе места. Можно было позвать ее вновь и завалить вопросами, но ответит ли она? Да и снова риск… Она запросто расскажет обо всех моих расспросах Волтуару. Вскоре я полезла в огромную ванную, вылив туда пару флаконов с пахучими зельями. Я не просила духов осветить темное помещение, сидя в полумраке. Голубое сияние цветов на колоннах позволяло разглядеть все острые углы – не расшибусь. Тихий всплеск воды успокаивал.
– Пропустите! – звонко потребовал женский голос.
Негромкие ответы стражников невозможно было разобрать. Я съежилась, стараясь расслышать слова, но не получалось.
– Я приказываю вам! Метку видите? Или она для вас уже ничего не значит?!
Сидеть дальше тихой мышью не имело смысла. Меня рано или поздно сожрут, или сломают зубы и больше не полезут. Я вылезла из воды, услышала громкие шаги, поэтому не стала тратить время на платье, а просто обмоталась полотенцем и вышла.
Шан’ниэрдка с рыжим рисунком на руке остановилась сразу же, как я показалась в комнате. Она молчала и внимательно изучала меня взглядом – и чем дольше он скользил по мне, тем сильнее кривились пухлые губы. Стражник топтался у прохода, иногда оттягивая занавеску, но не входил.
– Он опозорит нас, – пробормотала любовница Волтуара. – Как он не понимает, что опозорит всех нас…
– Покиньте мою комнату, – твердо попросила я, но руки ощутимо дрожали, а ноги ослабли.
Я старалась не смотреть на длинные коготки шан’ниэрдки, но взгляд то и дело цеплялся за них. Хвост мельтешил за длинными ногами, а затем застыл. Любовница долго и неотрывно смотрела на мое лицо. Сжатые губы бледнели, а дыхание становилось рваным.
– Я не позволю, – почти прошептала она, но я услышала. – Я не позволю, а он не осудит. Не меня.
Я отступила и стала оглядываться, стараясь увидеть хоть что-то, что сгодится вместо оружия. Но вспомнила только о камне призыва Дариэль, который остался лежать на платье в ванной. Спятившая любовница кинулась в мою сторону, а я, стараясь не поскользнуться, бросилась обратно к дверной арке. Кажется, не успевала, но услышала короткий, наполненный болью вскрик. У самого прохода остановилась и удивленно уставилась на упавшую девушку. Ее било конвульсиями, а затем глаза закатились – она обмякла и перестала вообще двигаться.
Потеряла сознание? И что делать? А если умерла? Мне пришлось прислониться к стенке и дышать чаще, чтобы самой в обморок не упасть.
– Помогите, – старалась крикнуть, но получалось только громко говорить.
Стражник снова заглянул сквозь щель, но занавеска упала. Неужели не поможет? Но он вбежал уже через мгновение, присел на колено перед любовницей Волтуара, протянул руку к ее запястью, но в последний момент отдернул, не прикоснулся. Хмуро посмотрел на меня.
– Я не трогала ее! – прижала я руки к груди. – Честно, не трогала.
Он не верил мне. Я видела мелькнувшее презрение в глазах эльфа. Людям нет доверия в этом мире. Но я знала, что духи тоже не всегда честны. Будут ли они на моей стороне? И если нет, то чего мне будет стоить жизнь любовницы правителя?
Уже сползая по стене, я прошептала, зная наверняка о бесполезности моих слов:
– Даже пальцем к ней не прикоснулась…
Глава 5. Признания и шаги навстречу
Я не увидела, когда в комнату вошел Волтуар. До последнего не отводила взгляда от шан’ниэрдки.
– Асфирель, ты в порядке? – спросил Волтуар, прикоснувшись к моему плечу.
Он сидел на корточках рядом со мной и внимательно смотрел на мое лицо.
– Я не трогала ее! – громко зашептала я, осознав, кто передо мной. – Не трогала.
– Конечно, – нахмурился он. Погладил руку до локтя и сжал. – Ты ни в чем не виновата. Сиелра очнется к вечеру, она не пострадала сильно, если тебя это беспокоит.
– Я не понимаю…
Меня затрясло сильнее. Я не сопротивлялась, когда Волтуар обнял меня, позволяя спрятаться от окружающего мира, уткнувшись в его грудь.
– В своих покоях ты в безопасности. Я просил сильных духов уберечь тебя, они не отказали. Скоро я приду к тебе и все расскажу, а сейчас поднимись с холодного пола.
Он потянул меня вверх, подвел к кровати и усадил на нее. Окинул беглым взглядом комнату, задержал его на любовнице, а после обратился к Дариэль:
– Принеси Асфи горячего чаю.
Подошел к Сиелре, присел, аккуратно убрал темные пряди с ее лица, после еще осторожнее поднял девушку на руки и направился с ней к выходу.
У меня зуб на зуб не попадал, но вскоре паника и шок отпускали, мысли стали складываться из тех обрывков слов, что говорил Волтуар. Любовница правителя жива, меня никто не будет обвинять в случившемся и в комнате мне ничего не угрожает – все это безмерно радовало.
Дариэль вернулась с горячим чаем и сладостями, пыталась разговорить меня, видимо, успокоить, отвлечь, но получалось у нее плохо.
– Выпейте зелье, – принесла она крохотный флакон.
Зелье желания было похоже на гранатовый сок, но почему-то сейчас я смотрела на него и вспоминала кровь. Откупорила и без заминки осушила. Приторно сладкое до такой степени, что зубы свело.
– Запивать нельзя, – остановила меня Дариэль, когда я потянулась к чашке с чаем, стоящей на тумбочки у кровати. – Подождите пока не останется вкуса во рту.
– Я должна была принять его перед сном, – протянула я.
– Приказ почтенного. Думаю, он придет раньше, чем планировал. Вы сильно перепугались, я могу чем-то помочь?
Она интересовалась искренне, терпеливо ждала ответа и доброжелательно улыбнулась, когда я заверила ее, что все в порядке. До самого заката я слушала ее рассказы о дворце, о самых красивых местах на Цветущем плато, об известных местных гильдиях.
На закате пришел Волтуар и попросил Дариэль оставить нас. Я давно переоделась в вечернее платье голубого цвета, сидела на диване, забившись в самый угол. Наблюдала, как Волтуар приближается, как садится рядом, как протягивает руку к моей щеке. Напряглась, ожидая знакомые эмоции: ненависть, раздражение, отвращение и разочарование к себе, – но теплые пальцы коснулись кожи, погладили скулу – я прикрыла глаза от удовольствия. Спокойствие и умиротворение смешались с нежностью и желанием потереться о ладонь, прижаться к ней и ласково улыбнуться. Я сдерживалась, понимая, что это не мое желание. Удивилась, что пребывала в абсолютной трезвости и, несмотря на трудность выбора, не была лишена его, могла устоять перед искушением.
– Ты успокоилась? – спросил Волтуар.
Я открыла глаза, отстранилась от него, сильнее вжимаясь в угол.
– Да. Благодарю, почтенный Волтуар.
– Сегодня поужинаем у тебя. Тебе нравится комната? Если возникнут пожелания, сообщи.
– Все хорошо, почтенный. Благодарю.
Он сидел совсем рядом, положив руку на спинку дивана. Молчал и не сводил с меня пристального взгляда. Даже при том, что я приняла зелье, мне становилось не по себе.
– Можешь спрашивать, Асфирель, – разрешил он, словно мысли прочел.
Я опустила голову и не стала отказываться.
– Почему она напала? Вы знали, что так будет? – украдкой посмотрела на него.
– Предполагал. У Сиелры горячий нрав, и она привыкла жить во дворце. Я трижды продлевал ее срок любовницы. В обед им с Альхинтой сообщили, что мою метку снимут до заката.
– Вы могли не отказываться от них, – нахмурилась я.
– Мог, – улыбнулся он. – У меня много обязанностей, Асфирель, и я не стал бы отвлекаться на вашу грызню. Сиелра с трудом приняла Альхинту и никогда не терпела долго, если вдруг замечала, что я уделяю эльфийке больше внимания. Даже я этого не замечал. Ты ведь не думаешь, что она смирилась бы с тобой?
– Она говорила про позор, глядя на меня, – отвернулась я к балкону. Губы чуть скривились, а кулаки сжались против воли.
Вздрогнула, краем глаза уловив движение.
– Не бойся меня, – вкрадчиво проговорил Волтуар, склоняясь ко мне. – Я не причиню тебе вреда.
Медленно подносил руку к моему подбородку, но не дотронулся, повел по воздуху ниже. Сердце колотилось, выбивая короткие выдохи и не позволяя глубоко вдохнуть. Когда его дыхание коснулось щеки, огладило шею, я не сдержалась. Вскочила с дивана и прижалась спиной к стене.
– Простите, почтенный, – прошептала я и закрыла рот рукой, осознавая, что сделала.
Взгляд Волтуара прожигал холодом. Но вскоре шан’ниэрд опустил голову и задал вопрос, от которого стало гораздо хуже.
– Кого ты любишь, Асфирель?
– Что? Я не понимаю…
– Не удивлен, – сухо ответил Волтуар и кивнул на кресло. – Присядь.
Я несмело прошла и села, мысленно ругая себя за неумение владеть собой. Обещая себе, что обязательно научусь самоконтролю. Обязательно дойду до конца, чего бы мне это ни стоило.
– Зелье желания подавляет любое отвращение к мужчинам, – заговорил Волтуар, с удобством откидываясь на спинку дивана. По красивому лицу нельзя было и догадаться, что секундой назад правитель был раздражен. – Если бы ты никого не любила, отдала бы предпочтение тому, кто первым проявил интерес к тебе. Стража на входе не пропускала никого внутрь, кроме Дариэль и Сиелры, а тебе не позволила бы выйти из комнаты. И у них тоже есть указания относиться к тебе небрежно, – ласково улыбнулся, но глаза остались прежними – холодными. – Так кого же ты любишь, Асфирель? Вольного? Кто он для тебя?
– Никто, – ответила я, всячески подавляя любые чувства внутри.
– Я тебе не верю, – не меняя выражения лица, произнес Волтуар.
– А если и он? – все же вспыхнула злость во мне, и я не смогла ее удержать. – У вас с ним разногласия? Соперничество?
– С человеком? – теперь Волтуар чуть не рассмеялся, но почти сразу вернул серьезность. – Извини, не хотел тебя обидеть. – Подался вперед, вглядываясь в мои глаза. Змеиный зрачок чуть расширился, дрогнул, но быстро стал обычным. – Надеюсь, как и ты меня.
– Простите, почтенный, – повторила я смутившись.
– Хотя бы понимаешь, за что просишь прощения?
– Вы никогда не увидите в человеке соперника, – еле слышно ответила я, не отрывая взгляда от столешницы. – Потому что он никогда таким не станет для шан’ниэрда.
– Для тебя я сделал исключение, – вновь расслабился Волтуар, позволяя и мне спокойнее дышать. – В отличие от тебя, Сиелра не сумеет злиться на меня. Ты не сможешь ее понять – это впитывается еще до рождения. Однако она запросто убила бы тебя, и я ничего не смог бы с этим поделать. Она уедет сразу, как очнется. Альхинта уже покинула дворец, как и все претендентки. Я отказал каждой, Асфирель, – прозвучало строго, словно не озвученное требование. А может, обвинение… – Я надеялся, что ты заменишь любую. Ты занимательная. Я еще никогда не думал о ком-то так часто и много, как о тебе. И меня расстраивает, что ты не подаришь мне себя целиком. Неужели придется делить тебя с Вольным, причинившим тебе столько горя и боли? С Вольным, воспитанным на севере.
– Нет, – звонко отозвалась я, понимая, что слышу скрытую угрозу.
– Нет? – тихо переспросил Волтуар.
– Нет, – шепотом повторила я, глядя в голубые глаза, а затем четко и громко произнесла: – Клянусь перед всеми духами, которые меня слышат: на Земле у меня остался жених. Он был замечательным, добрым, ласковым, заботливым. Я никогда не забуду его имя. Он… – вздохнула тяжело и потупилась. – Простите, почтенный.
Радужная вспышка перед лицом привлекла внимание – духи подтвердили мои слова. Я видела, как хвост Волтуара скользнул с колен под стол, как сам правитель отвел от меня взгляд в сторону.
– Он остался в прошлом, Асфирель. Я сожалею, что тебе пришлось расстаться с близкими. Знаю, как ты сильно переживаешь. Но тебе необходимо попрощаться с ними и начать жизнь с чистого листа.
– Да, почтенный.
– Ты не забудешь его имя, но постарайся забыть о нем, – теперь Волтуар смотрел на меня с нежностью, говорил с чуткостью.
– Вы хотите, чтобы я полюбила вас? – мне с трудом удалось не нахмуриться.
– А тебе не нравится эта идея?
Я растерялась, но ненадолго.
– Сегодня вы выгнали из дворца многих девушек, в том числе тех, кто полюбил вас. И все ради одной… человечки, которая интересна вам. Но ваше любопытство не продлится вечно, а вы не полюбите человека.
Он едва заметно улыбнулся, а его голос зазвучал мягче:
– Я говорил тебе: ты исключение из многих правил. У тебя есть шанс удивить меня снова, – улыбнулся шире, внимательно разглядывая мое лицо, руки, плечи. Я сглотнула, и опустила голову. Он продолжил: – Не отталкивай меня, Асфирель, иначе я буду вынужден расторгнуть твой срок намного раньше, тогда ты не получишь всю оплату. Ты должна уйти отсюда почтенной, а для этого нужно хотя бы два периода. Я не насильник, Асфи, и не собираюсь принуждать тебя. Терпеть рядом, оберегать тебя, а также жертвовать собой ради тебя – тем более. Пойми меня правильно.
Волтуар поднялся и направился к выходу, остановился возле него и обернулся.
– Я собирался многое обсудить с тобой за ужином, но лучше не сегодня. Не сковывай себя, забудь обо всем, чему учила тебя беловолосая фангра, а я постараюсь быть терпимее. Твоя естественность нравится мне, хоть часто и злит. Она привлекает, – он замолчал ненадолго, будто чего-то ждал, но я не могла понять, чего. Вздохнул шумно и продолжил: – Как только Сиелра покинет дворец, стража оставит тебя в покое, и ты можешь свободно перемещаться по дворцу. Если ты понадобишься мне, метка позовет тебя. Если я понадоблюсь тебе, позови меня вслух. И еще, – он тряхнул волосами, весело улыбнулся и признался: – я заметил, как тебе не нравится вероятность, что я полюблю тебя. Не знаю, изменится ли твое отношение после того, как мы познакомимся ближе, но предупрежу уже сейчас: я давно люблю другую, но не могу быть рядом с ней. Тебе не о чем волноваться. До новой встречи, Асфирель.
Он молчал какое-то время, рассматривая меня, а потом вышел. Я недолго просидела в кресле – бросилась вслед за правителем, выглянула в полумрак, натолкнулась на стражников, помедлила, но выхватила взглядом широкие плечи шан’ниэрда дальше по коридору и позвала:
– Волтуар! – скривилась, опуская голову, и, вновь посмотрев на остановившегося правителя, громко сказала: – Простите, почтенный. Я бы хотела поговорить с вами.
Он долго стоял на месте, сильно нервируя меня, а когда, наконец-то, шагнул обратно, я скрылась в комнате. Ждала его неподалеку от дверного проема, закрыв глаза. Соберись, Аня! Это все нужно тебе. Прежде всего, тебе.
– Мне казалось, мы все обсудили, и у тебя не осталось вопросов.
Волтуар застыл у входа и пытливо смотрел на меня. Кончик его хвоста подрагивал, выдавая нервозность.
– Я не хочу вас оскорбить, – вскинула я подбородок и заглянула прямо в его глаза. Ладони вспотели, но я не сомневалась, что все делаю правильно. – Но больше всего меня пугает то, что вы не человек. И относитесь ко мне, как к маленькому зверьку: просите не боятся, обещаете не причинить вреда. Так уговаривают щенят или котят вылезти из укрытия. Протягивают им руку, чтобы они обнюхали и привыкли, – уверенно произнесла я и сжала кулаки. – Но я разумное существо. Со мной всегда можно договориться, мне можно объяснить. И я знала, на что подписываюсь ради выгоды. Понимаю, что от меня требуется, просто… Поужинайте со мной, пожалуйста.
Я не отвела взгляда даже тогда, когда он подошел ко мне и подцепил пальцем мой подбородок. Улыбнулся удовлетворенно и тихо произнес:
– Волтуар, без почтенного. Но только наедине. И только наедине ты можешь вести себя так, как сейчас. Я постараюсь понять тебя.
Отправился обратно к дивану, на ходу продолжая не то приказывать, не то просить:
– Расскажи мне о своем возлюбленном с Земли.
Мы весь вечер просидели напротив друг друга. Волтуар сначала с легкой улыбкой слушал о Женьке, потом хмурился, выслушивая мои возмущения на тему несправедливости Фадрагоса к людям, а за ужином даже мягко пару раз назвал меня наглой и бессовестной. Я и не заметила, как мне стало легче общаться с ним, как он изменился, открываясь совершенно с другой стороны.
– Одно из многих предположений, Асфирель, – размеренно произнес он, удерживая бокал из золота и стекла, заполненный цветочным вином, – говорит, что древняя война началась отчасти из-за людей. Васоверги и виксарты не способны скрыть гнев, злобу и тягу к разрушению. Фангры, эльфы, эльфиоры и шан’ниэрды переполнены самоуважением – нам трудно лгать, поэтому мы предпочитаем честность. Гелдовы и рассаты излишне миролюбивы, от них не стоит ждать зла. А люди всегда балансировали где-то на грани. Трудно понять, что движет вами, чего ждать от вас.
– А северяне? – поспешно перевела я тему, потянувшись к своему бокалу. – Тут очень не любят соггоров.
Взгляд Волтуара стал задумчивым, направленным куда-то вдаль.
– Соггоры, – протянул он. – Их совсем не сложно понять, но невозможно принять их видение мира. Отношение ко всему. Они предпочитают брать все, жертвуя всем, что им дорого. А в ином случае готовы бросить все на полпути.
– Либо все, либо ничего.
– Именно, – улыбнулся Волтуар, глянув на меня. – Непростое время настало для нас, Асфирель. Мы веками не поддерживали с севером связи. Те, кто возвращался от них или переселялся к нам, тщательно скрывали это, а если не получалось, надолго у нас не задерживались. Мы с трудом переводим их послания, пользуясь древними свитками, но многое в языке изменилось. Чтобы изучить его даже с зельями и амулетами, нужно несколько дней прожить рядом с носителем языка.
– Я так учила общий язык, – кивнула я. – Очень просто. И даже читать кое-как научилась.
Волтуар усмехнулся, чуть качнул головой. Сейчас он меньше всего был похож на холодного и сдержанного правителя, а все больше напоминал мне о наших первых встречах за пределами Цветущего плато – молодой, настороженный и какой-то впечатлительный. Вдохновленный.
– Если бы проблемы понимания на этом заканчивались. Соггоры могли бы изучить общий язык, но никогда не пойдут на это. До войны предков они правили миром. Они не признают прямых отказов, и если их раса не изменилась в характере, который описан в свитках, значит, война с ними может вспыхнуть из-за одного неосторожного требования, слова или жеста. Они предлагали прислать к нам балкора, но о них известно еще меньше. Мы опасаемся.
Я нахмурилась и честно призналась:
– Я о них не слышала.
– Это раса. Но ее представителей издавна уничтожали, поэтому мы были уверены, что они давно мертвы. А сейчас выясняем, что их либо очень мало, либо они научились виртуозно скрываться среди нас. Мы очень удивились, когда соггоры так открыто написали о них в письме.
– И почему такое гонение? Неужели к кому-то тут относятся хуже, чем к людям? – изумилась я.
Волтуар тихо рассмеялся, долил нам еще вина и ответил:
– Да, их не любили сильнее, а в наше время о них многие забыли. Ты не одинока. Я тоже не знал бы о балкорах, если бы подробно не изучал историю по семейной библиотеке. Они необыкновенны, Асфирель, – загорелись глаза у Волтуара. Я едва не хмыкнула – для меня тут практически все необыкновенно. – Они запросто перенимали любой облик и овладевали знаниями того, за кого выдавали себя.
– Какие-нибудь перевертыши? – уточнила я.
– Не знаю, – на долю секунды растерялся Волтуар, видимо, не понимая, о ком я говорю, но быстро вернул себе уверенность и продолжил: – Мы нашли не так много информации о них. Все беловолосые, светлоглазые и кожа белая, почти прозрачная. Они ночные жители, прячутся от солнца, а еще очень слабы в своем облике. Мы расшифровали записи рассата, который якобы сошел с ума, вынужденно изучая балкоров, и потом покончил с собой. Он писал, что полукровка от балкора и соггора гораздо сильнее чистокровного представителя. Изучал их признаки, чтобы гильдия Очищения смогла отыскать их и убить.
– Рассат и насилие? Разве такое возможно?
– Поэтому и сошел с ума, – тише произнес Волтуар. – Его труды оборвались, и мы не знаем, были ли у него последователи. Никогда не беспокоились об этом, потому что жили убежденными, что в Фадрагосе всего девять разумных рас, способных придерживаться общественных правил, пусть и каждая по-своему. Это очень интересная ветвь истории, которую сейчас начали изучать Аклен’Ил. Мы хотим принять балкоров у себя, но это может оказаться опасным.
– Потому что соггоры узнают ваши тайны? Позвольте балкору скопировать не себя, а кого-то, кто не имеет отношения к вашим политическим интригам, – предложила я.
Волтуар снова усмехнулся, внимательно разглядывая меня, а потом тихо сказал:
– Сейчас я должен был осадить тебя, а чуть раньше оборвать твои расспросы. У нас так принято, Асфирель: правители не обсуждают с любовницами политику. Обычно у меня и мыслей обо всем этом не возникало. Для таких бесед есть братья, есть подчиненные. Любовницам неинтересно все это и не нужно.
– Думаю, балкоры заинтересовали бы их, – неуверенно сказала я, не зная, как вести себя дальше. Не перейду ли я какую-то черту, если продолжу разговор?
– Возможно, но они никогда не осмелятся заговорить об этом. Такие темы не приняты у почтенных девушек, если они не принадлежат к соответствующим гильдиям. Дурной тон.
– Простите.
– Все нормально. Ты просто знаешь больше, чем нужно, потому что работала с Аклен’Ил. Я хочу, чтобы ты всегда спрашивала и говорила прямо обо всем, что тебя беспокоит и тревожит. Но только наедине.
– Диковинка, – кивнула я.
– Тебя это оскорбляет? Что плохого в том, чтобы быть особенной?
Снова растерялась, не понимая его. Есть разница между единственной и неповторимой, кем я не являюсь для него, и привлекающим внимание попугаем, который веселит и забавляет. Грязная человечка вдруг посчитала себя шан’ниэрдкой и всячески метит на место среди них, никак не вписываясь из-за внешних отличий и глупости.
– Немного расстраивает, – призналась я. – Иногда чувствую себя посмешищем.
– Напрасно, – серьезно сказал он. – Из-за своего любопытства ты выглядишь искренней, открытой и безобидной. Чистая. Для человека это необычайный дар.
– Вы заблуждаетесь, – порывисто проговорила я, но опустила голову, закусив язык.
– И смущаешься тогда, когда это совершенно не нужно, – усмехнулся Волтуар. – Уже поздно, Асфирель. Мне необходимо многое успеть перед отъездом. Не хватает времени, даже чтобы просто отдохнуть.
– Вы куда-то собираетесь? – моментально вскинула я голову.
– Не скоро, – улыбался Волтуар. – И тебе не о чем волноваться. Братья не имеют ничего против тебя. Дружба между любовницами разных правителей не принята, но об этом тебе подробнее расскажет Дариэль. Когда я уеду, тебе ничего не будет угрожать во дворце. Мне пора, Асфи.
Он поднялся и подал руку. Дождался, когда я возьмусь за нее и тоже поднимусь. Обнял за талию, притягивая к себе и склоняясь ко мне. Я застыла, снова чувствуя это разрывание на части, когда хочется обнять в ответ, поцеловать и подарить Волтуару себя. Сделать все возможное, чтобы впечатлить его, чтобы он не забыл обо мне и захотел вернуться. Но я также прекрасно осознавала, чего желала на самом деле. Хотелось оттолкнуть его и попросить держаться подальше от меня. Поэтому просто застыла, позволяя целовать шею, плечо, крепко обнимать себя и гладить спину. Возбуждение накатывало, вызывая легкое головокружение, но практически сразу уничтожалось пониманием происходящего.
– Если тебе что-нибудь понадобится, позови меня вслух, – проговорил Волтуар на ухо. – Я сообщу, если буду готов принять тебя. Увидимся завтра, Асфирель.
Вновь приподнял мою голову за подбородок и поцеловал. Я ответила ему, вспоминая, что в Фадрагосе целуются лишь губами. Это не так страшно.
– Спасибо за приятный вечер, – явно остался он довольным.
Ночь была беспокойной. Я много раз поднималась то с твердого дивана, то с мягкой кровати и шла на балкон, чтобы успокоиться. Любовалась мерцающим ночным пейзажем, думая о происходящем. Теперь меня тоже интересовали балкоры. Страшно предположить, что кто-то из них может принять мое обличие и узнать все секреты. Наверное, прибытие даже одного из них – самое ужасное, что может со мной случиться. Лучше бы просто соггоры.
Глава 6. Самопожертвование или целеустремленность… Эпизод первый
Несмотря на бессонную ночь, еще до рассвета я привела себя в порядок и сжала камень, оставленный Дариэль. Она пришла почти сразу и была сильно удивлена.
– Во дворце еще все спят, – как-то тихо произнесла эльфиорка, словно боялась нашим разговором разбудить спящих. – Правители проснутся только через шаг солнца.
– И это мешает мне посетить библиотеку? – изумилась я.
– Ни в коем случае. Пойдемте.
Я тщательно запоминала каждую лестницу и бесконечные повороты коридоров, следуя за Дариэль. Мы подошли к огромной двери и остановились.
– Дальше меня не пропустят духи. Прикоснитесь к кругу, метка позволит вам пройти.
– Спасибо, – поблагодарила я.
Проводила ее взглядом до первого поворота и посмотрела на круг с какими-то символами, который находился там, где должна быть замочная скважина. Дотронулась до него и отпрянула от двери – она скрежетнула и приоткрылась. Я все еще осторожно присматриваясь, толкнула ее – она легко отворилась.
Огромная библиотека сильно отличалась от той, что я видела у мудрецов. Книжные столы стояли у окон. Вся остальная часть находилась в полумраке. На каждом шкафу висели дощечки с вырезанными надписями на шан’ниэрдском языке. Я не понимала ни слова, но держала в руке маленькую записку Ивеллин. Мне нужно было отыскать полное совпадение символов и искать книги в том разделе. Только через несколько пролетов я едва не рассмеялась от счастья, когда обнаружила нужный шкаф. Книг на общем языке нашлось немного, но еще хуже, что среди них практически все приходилось отставлять. Я не понимала нужны ли они мне. «История Ивентона Акриеда», «Драконья пустошь. История и ресурсы», «Правители ариэрского периода»… Как разобраться, что из этого может содержать подсказки об Энраилл или архимагах?
Я пролистала две книги, с трудом вчитываясь в текст, когда духи замерцали перед глазами и сформировали символ. Пора было возвращаться и искать большую столовую. Но искать не пришлось – Дариэль ждала за дверью библиотеки. Она улыбнулась и позвала за собой. Три любовницы с лиловыми метками вышли из-за поворота, и я невольно остановилась, отступила дальше от них, опасаясь повторения вчерашнего эпизода. Но девушки не обратили на меня никакого внимания, словно не существовало никого, кроме них. Светлый зал с широким, длинным столом полнился приглушенным гамом и вкусными ароматами. Правители сидели во главе стола и о чем-то негромко переговаривались.
– Вам выделили место тут, – вежливо произнесла Дариэль, указывая на замыкающий стул.
Я поблагодарила ее и присела, мгновенно столкнулась со взглядом Волтуара. Правитель тепло улыбался мне, и я улыбнулась в ответ, едва заметно кивнула, приветствуя его. За завтраком поняла, что он имел ввиду, когда говорил, что любовницам разных правителей не принято дружить между собой. Три девушки с лиловыми метками сидели рядом, полушепотом переговаривались, отвечали правителям на вопросы, но совершенно не замечали меня и двух девушек второго правителя. Эльфийка с зеленой меткой, сидящая на соседнем стуле, ни разу не заговорила со мной, не бросила в мою сторону и беглого взгляда, даже не повернулась ко мне. Правители и к ним тоже обращались. А вот меня все дружно игнорировали, но я только втайне радовалась этому. Позже, правда, заметила на себе любопытные взгляды правителей, а в конце Волтуар подошел ко мне, склонился, окутывая спину теплом своего тела, и произнес:
– Я просил не тревожить тебя, но если захочешь что-то изменить, сообщи мне.
– Благодарю, почтенный…
Я повернула голову и замерла. Зелье действовало гораздо сильнее, чем вечером. Губы Волтуара были слишком близко, и я невольно ждала поцелуя, даже осознавала, что надеюсь дождаться его, но правитель пожелал мне приятного дня и ушел. До обеда я тоже просидела в библиотеке. После призыва духов только и успела переодеться и отправиться в столовую. В этот раз Волтуар словно был чем-то встревожен, как и его названные братья. Они обедали молча и без особого аппетита. Я подумывала из вежливости обратиться к Волтуару, но заметила, что любовницы тоже украдкой с беспокойством поглядывали на своих правителей, однако вопросами не досаждали. На ужин троица не явилась вовсе, о чем я не особо беспокоилась. Метка за весь день никак не дала о себе знать, а я не стремилась звать Волтуара. Зачем, если можно потянуть время?
Последующие несколько дней правители появлялись в столовой по одному, видимо, чтобы хоть как-то проявить уважение к нам. Волтуар пришел на завтрак пятого дня и, растянув вежливую улыбку, кивнул мне. Только после ужина седьмого дня он будто вспомнил о моем существовании. Я была бы не против, чтобы он вовсе забыл обо мне на все четыре периода. Он не был мне противен, но и особой тяги без прикосновений и излишней близости я не ощущала.
Вот только в тот вечер он перехватил меня в коридоре у столовой. Поманил к себе, пожелал доброй ночи правителям и приказал уже мне:
– Следуй за мной.
Я невольно насторожилась, но вопросы не задавала. Чем ближе мы подходили к его кабинету, тем сильнее росла моя паника.
– Можешь присесть, – указал он на диван в кабинете.
– Благодарю, почтенный Волтуар, – не отказалась я от предложения.
Он долго перекладывал какие-то бумаги, хмурился, бесконечно что-то подписывал. А мне только и оставалось, как накручивать себя. Что я успела натворить? Или, наоборот, моя примерность его не порадовала? Я ждала, когда он оторвется от дел и взглянет на меня, но все равно не смогла подготовиться к какому-то уставшему осуждению в его взгляде. Волтуар развалился в кресле и забарабанил по столу, долго и пристально рассматривая меня.
– Исследовательница хочет вернуться, – наконец-то, нарушил он тишину. – Ее помощь в самом деле не будет лишней. Она успела зарекомендовать себя перед Аклен’Ил, поэтому мы не стали отказывать.
Опять надолго замолчал, пока я старалась сдержать бурную радость. Без ребят у меня ни в чем не получалось разобраться. Волтуар вздохнул тяжело, нахмурился, приглушая мою радость и вызывая новую волну настороженности. Он спросил очень негромко и теперь, кажется, действительно осуждал:
– Что ты сделала со священной птицей Аспидов?
Я надолго задумалась, вспоминая голубя и все те жалобы, которые он от меня выслушивал.
– Ничего, – растерянно произнесла я. – Кешу у меня быстро отобрали.
– Кешу? – вскинул бровь Волтуар.
– Я его так назвала, – тихо призналась, сообразив, что Дриэн, чертов жадный эльф, что-то придумал.
– Для чего?
– Легче жаловаться, когда знаешь имя молчаливого собеседника, – искренне пояснила я.
Волтуар покачал головой, тряхнул волосами и произнес:
– Попробую с этим разобраться. Вот еще, – отодвинул шуфлядку и вытащил письмо, – это от мудрецов. Они огорчены, что ты не вернулась в Обитель со всеми. Их тревожит твое падение в реку Истины.
– Почтенный, вы читали мое письмо? – вежливым тоном возмутилась я.
Волтуар пристально смотрел на меня, снова молчал несколько долгих секунд, а затем ласково улыбнулся.
– На письмах защита духов, Асфирель. Мудрецы прислали мне отдельное письмо.
– Простите, почтенный.
– Мы вроде бы договорились без вежливого обращения. Ну да ладно, – отмахнулся он, кинув письмо на край стола и продолжая говорить: – Это я должен просить у тебя прощения. Никак не могу найти свободного времени. У тебя все хорошо?
– Да, – кивнула я. – Вам не о чем беспокоиться.
– Тебя никто не замечает во дворце, – заметил он, вновь пробарабанив коготками по столу.
– Потому что в библиотеку, кроме меня, никто не ходит, – пожала плечами.
– А ты только там и пропадаешь. И что читаешь?
– Все, что может помочь мне понять жителей Фадрагоса, – предельно четко и с капелькой важности проговорила я. – У вас многое исходит от войны Предков – в основном ищу истории о ней. Все, что попадается под руку.
– И как успехи?
– Плохо, – продолжала я баловать правителя правдой.
Он опять вскинул бровь, и я приняла это как приглашение. Пусть и он побудет в шкуре Кеши. То есть в перьях. Поэтому вывалила жалобу, ничего не утаивая:
– В библиотеке у вас холодно, а платья на жару рассчитаны. Я не нашла среди нарядов ничего теплого. И книги у вас почти все на шан'ниэрдском, а я даже на общем плохо читаю. Те, что на общем, содержат много координат, а карты у меня нет. А еще много отсылок к неописанным подробно событиям. Будто у вас их с рождения все знают. Раньше мне хотя бы Елрех многое объясняла, а сейчас совсем некому. Вы же ее выставили из дворца… – насупилась и опустила голову.
– Почему ко мне не обратилась?
– Так вы ведь заняты, – взглянула на него из-под ресниц.
Волтуар пропал еще на три дня. Даже в столовой не появлялся. На рассвете четвертого – заявился ко мне и скомандовал следовать за ним. Мы пришли в библиотеку, где он набрал каких-то книг, свитков, пару шкатулочек с самых верхних полок – и с этой кипой молча отправился к выходу. Спокойно вышел с книгами в коридор, пока я стояла и смотрела на открытую дверь. Никакие духи не появились, чтобы остановить его. Совершенно никто не держал его за руки и не требовал вернуть богатства в сокровищницу. В опустевшем проходе снова появилась рогатая голова. Волтуар выжидательно смотрел на меня, а затем с насмешкой поинтересовался:
– Ты собираешься идти, или тебя тоже придется выносить на руках?
Я мигом выскочила к нему и сразу же пояснила:
– Дариэль сказала, что духи не позволят вынести книги из библиотеки, – и нахмурившись добавила: – и я ведь поверила ей.
Волтуар тихо рассмеялся, наблюдая за мной.
– И ты не пробовала вынести?
– А получилось бы?
