Ульяна Соболева "Волчья корона"

– Я хочу…твоего зверя. Я хочу вас обоих!

И всем телом ему навстречу, поведя бедрами так, чтобы поглотить лоном его плоть. Срывается, стискивает меня обеими руками и бешено, быстро, невероятно сильно толкается так, что меня трясет, как тряпичную куклу. Я слышу его гортанный вопль, его рык. Вижу, как выгнулся назад, как напряглись все мышцы, как застыла мощная шея. Внутри меня выстреливает горячая жидкость, она заливает меня сочится по ногам, а я, как завороженная, смотрю на самое прекрасное и первобытное зрелище – на лицо своего любовника, ослепленное оргазмом, на то, как он прекрасен в этот момент чистейшего наслаждения. На секунду из-под кожи взметнулись иголки шерсти, на доли секунд глаза вспыхнули фосфором и сузились зрачки. Словно я увидела тень волка, и она тут же пропала.

***

– Ты…ты сошел с ума! Ты…ты не понимаешь, что творишь, сын!

Ее трясло от негодования, трясло от непонимания, каким таким образом ее родной и любимый Вахид вдруг полностью вышел из-под контроля.

Никогда раньше политически важные решения он не принимал без нее. Она всегда и все знала и присутствовала на военном совете братства, но в этот раз сын пошел против матери. И все ради смертной, все ради какой-то человеческой девки, которая должна была оставаться просто эскамой. С самого начала у нее появилось это чувство, что девка опасна. С самого начала не понравились эти светлые глаза и тот…взгляд на Вахида. Такой, каким на него женщины еще не смотрели. Ревность любовницы ничто в сравнении с ревностью матери. Потому что плотская страсть проходит, потому что чувства и увлечения могут пройти. У любовницы. У матери никогда.

Уступить сына какой-то безродной суке, какой-то убогой человеческой шавке. Ни за что! Она костьми ляжет, но не уступит ей своего сына.

– Я должен был спросить твоего разрешения?

Сделал шаг к ней, и в этот момент Роксана вдруг увидела его со стороны. Не так, как раньше, не так, как своего сына, а скорее, как императора, взошедшего на трон и удерживающего его уже долгие столетия. Увидела его величественным, жестоким и непреклонным в своих решениях даже по отношению к ней. И тут же сердце матери сжалось, как от его красоты, так и ото льда, которым от него повело. Льда по отношению к ней. Льда, которого раньше никогда не было.

– А ты? Ты спросила моего разрешения прежде, чем отдать мою…отдать эту женщину?

– Твою! Вот оно ключевое слово, сын! Никогда раньше никого ты не называл своей! Тем более жалкую эскаму!

– Да! Мою! Да! Я так ее назвал! И она больше не эскама. С сегодняшнего дня Лана будет моей личной фавориткой. Я хочу, чтоб у нее был свой штат слуг, хочу, чтоб ее покои были неподалеку от моих, и хочу, чтобы к ней относились с уважением. И если ты по-прежнему имеешь влияние в гареме, мама, то ты проследишь за тем, чтобы мои приказания были выполнены!

Фаворитка! Вот значит, как! Вот значит, как все далеко зашло. Каким только образом? Как? Она ведь должна была под ним сдохнуть? Почему она все еще жива? Что за чары? К какой ведьме обратилась эта сука? Надо ее переиграть, иначе все очень плохо закончится.

– Ты развязал войну с вампирами, сын. Вряд ли тебе сойдет с рук смерть такого количества их ищеек. Ты нарушил договор…

– Твой договор! Не помню, чтоб я с ними договаривался о продаже моей фаворитки!

– Об обмене! Прекрасном и честном обмене!

– Без моего ведома! – рявкнул и ударил кулаком по стене так, что она зажмурилась, и даже сердце зашлось. Впервые испугалась сына.

– Я не посмотрю впредь на то, что ты Архбаа, и сошлю тебя отсюда в Сархар.

– Меня? В Сархар?

– Да! Как предателя и заговорщицу! Не смей мешать мне, мама, не смей принимать решения вместо меня, я не хочу тебя наказывать и отлучать от себя, но ты меня вынудишь…

– Она помутила тебе разум!

– Это твой разум помутился, если ты идешь наперекор своему императору! Если ты пытаешься решить, с кем мне спать и что мне делать! И за моей спиной строишь козни!

– Я… я хотела, как лучше!

– Для кого? Для кого лучше? Для тебя? Для Гульнары? Для кого? Здесь должно быть лучше только для меня прежде всего, и только мои решения самые важные! Ты за моей спиной заключила сделку, на которую я был не согласен. Из-за тебя мертвы около десяти вампиров!

– Будет война! – поджав губы, сказала она и отшатнулась назад, – Ты развязал войну!

– Мне нечего бояться! Клыкастые мне не страшны. Они слабее нас. Они немощны днем и неопасны для нас ночью. Мы сильнее и всегда были сильнее их.

– Да…пока князь братства не стал Нейтралом. И не просто нейтралом, а главой Нейтралитета, и теперь вампиры пользуются этим на всю катушку! Они сотрут нас в порошок. Если…Морт выделит хотя бы десять своих солдат – они уложат всю твою армию!

– Наши терки и разборки с вампирами не имеют никакого отношения к Нейтралам. Мы не нарушали закона.

– Правда? А разве смерть бессмертных не нарушение оного?

– Я разберусь! И никогда! Слышишь? Никогда больше не лезь не в свое дело, Роксана! Никогда!

Он резко развернулся и пошел к двери, не поцеловав ее руку и не попрощавшись с ней.

– Ты привез ЕЕ обратно в усадьбу?

Он не ответил, вышел из покоев матери, и слуги закрыли за ним дверь. На глаза Роксаны впервые за много лет навернулись слезы. Они обожгли веки и заставили метнуться к окну и распахнуть его настежь. Вдохнуть свежий морозный воздух и медленно выдохнуть.

Ничего, маленькая сучка, мы с тобой повоюем. Зря ты пытаешься мне помешать и стать важнее меня для моего сына. У тебя ничего не выйдет. Я объявлю тебе войну и сотру в порошок.

– Рамар!

Дверь распахнулась, и верная служанка Роксаны вбежала в покои, склонила голову, поцеловала руку архбаа.

– Позови ко мне Гульнару и проследи, чтоб ни единая живая душа не мешала нам. Чтобы никто не подслушивал.

– Да, моя госпожа. Конечно.

Рамар удалилась, а Роксана проглотила ком горечи и поправила рукава платья. В дом несли коробки, и слуги бегали туда-сюда. Обустраивают комнату этой дряни. Где это видано, чтобы эскама стала фавориткой? Это нарушение всех законов. Это…это позор для горных волков.

– Мама…

Обернулась и улыбнулась, увидев Гульнару. Фаворитке было позволено называть Роксану матерью. Рождение внучек давало такое право.

– Она…она вернулась!

Со слезами на глазах промямлила Гульнара и приникла губами к руке Роксаны. Вот эта девушка должна была стать достойной спутницей Вахида, и она родила ему дочерей и вскоре может родить и сына. Будь проклят день, когда эта славянская эскама вошла в их дом.

– Да…вернулась.

– И что делать? Ей выделены покои фаворитки, рядом с ЕГО спальней, сейчас ей отбирают слуг. Слуг для эскамы! Где это видано?

– Послушай меня! Хватит истерить!

Она схватила Гульнару за подбородок.

– Надо не ныть, а действовать. Ты должна родить ему сына, и тогда твой статус укрепится!

– Но как? Он не зовет меня к себе, он…

– Сделай так, чтоб позвал. Включи свое обаяние, придумай что-нибудь. Мне учить тебя, как привлечь мужчину? Когда-то он выбрал тебя из сотни других!

– Это было…но он давно не приходит…давно не смотрит на меня как раньше, эта ведьма с глазами льдинами, она его околдовала.

– Ведьма…

Роксана резко обернулась к молодой женщине, схватила ее за плечи.

– Надо идти к Заханаварре! Срочно! Она скажет, что делать!

– Нет! – Гульнара побледнела и отшатнулась от архбаа.

– Что за трусость?

– Заханаварра страшная черная ведьма, изгнанная из мира чанкров за….за нарушение законов.

– Значит именно она нам и нужна! – прошептала Роксана, и ее радужки стали ярко-зелеными, а зрачки вытянулись в вертикальные линии.

Глава 5

Заблудилась в себе, как в лабиринте. Нет ни одной двери, ни одного окна. Только извилистые пути, вымощенные битым стеклом, лезвиями, шипами, колючей проволокой, и все они ведут к нему. В его Ад. И я иду, с завязанными глазами, в кромешной темноте, мне слышны только удары моего сердца. Не могу остановиться. Истекаю кровью, режусь до мяса, натыкаюсь на стены, как слепой котенок, боюсь каждого шороха, но все равно иду, ползу, бегу.

У. Соболева и В. Орлова. Позови меня

В сокровищнице Братства всегда горел свет, а под стеклом красовались своим древним великолепием фамильные сокровища семьи Ибрагимовых. И среди них сияла знаменитая Волчья корона. ЕЕ надевала на голову первая императрица клана. Анастасия…Никто точно не знал ее истории, но говорили, что она была избрана самым сильным императором из смертных, и первая, кто родила самого сильного альфу клана, потому что ее кровь была особенной и давала силы ликанам. Исцеляла, возрождала. С ней император стал могущественным, как Деус…Чье имя не произносят в мире бессмертных. Ему был не страшен хрусталь, верба, серебро. Ничто не могло повергнуть самого древнего Правителя клана, пока с ним рядом была его императрица. В честь нее была создана корона, украшенная драгоценными камнями в несколько ярусов. Рубинами и алмазами огромной величины. Отлитая из золота самой высшей пробы. Кроме той самой первой императрицы никто больше не надевал эту корону…потому что никто больше не становился на одну ступень с императором. Не имел такого могущества, как она, и не был настолько любим своим венценосным мужем.

Говорят, потом Анастасию убили, и власть императора пала, как и он сам. Но то всего лишь красивая легенда. Кто поверит в эти сказки, пришедшие в мир Братства из глубин истории.

Гульнара подошла к короне и тронула кончиками пальцев самый большой рубин посередине.

Она будет той, кто наденет эту корону снова…

***

Гульнара любила его с самого детства. С тех дней, когда впервые увидела на приеме в доме родителей. Полукровки редко удостаивались чести быть в числе тех, кого посещает императорская семья. Но родители Гульнары были приближенными и верно служили семье Ибрагимовых на протяжении нескольких столетий.

Гульнара не единственная дочь в семье. Она самая младшая. Старшие удачно вышли замуж за таких же полукровок, которые в свое время пополнили ряды воинов Великой стаи горных волков. Клана Королевской Крови. У горных есть три клана. Один высший и два клана ответвления. Янтарные волки и Хрустальные волки. Королевский клан – Обсидиановые волки (Черные), как их называли другие бессмертные.

Родители Гульнары принадлежали к клану Хрустальных волков. Они отдали свою дочь в гарем Вахида с одной единственной целью – породниться с императорским кланом, а со временем и принадлежать к нему. На Гульнару была возложена великая миссия – стать женой императора и родить наследника императорского клана, нового альфу, который может создать в свое время мощное ответвление, напророченное древней Заханаваррой, заточенной когда-то под землю самим бывшим главой Нейтралитета Думитру Курдом и приговоренной к вечному заточению, а затем получившей амнистию при смене власти и нашедшую пристанище в Братстве Горных Волков.

Гульнара влюбилась в Вахида с первого взгляда, едва он появился в их доме на приме, и пронесла свою любовь сквозь года до самого совершеннолетия и отправки в гарем.

Она многого добилась – взошла на ложе императора, стала фавориткой, заменила в его постели многих других женщин и долгие годы была единственной, кто спал на его груди по утрам после обращения. Она подавала ему крепкий кофе в постель, она перебирала его красивые черные волосы, когда ему становилось тоскливо, и она родила ему дочерей. Все эти годы Гульнара жила надеждой, что станет в один прекрасный день императрицей, возглавит гарем и будет носить гордое имя – архбаа Гульнара Первая.

Но Вахид не предлагал сочетаться браком…Шли годы, и она не смела спросить когда, не смела требовать. ЕЕ учили быть покорной своему императору, ее учили, что она не имеет права требовать. Только просить или умолять, а то и вовсе не докучать.

В мире бессмертных не настал 21 век. Это лишь вокруг все стало современным, сменились наряды, появились гаджеты, интернет, телевидение, самолеты и автомобили. Права женщин среди смертных стали иными…Но не в их мире. Там все оставалось точно так же, как много веков назад, иерархия, патриархат, диктатура и абсолютная власть мужчин, имевшие место испокон веков на Кавказе и Востоке.

Все это время Гульнара была счастлива. Насколько вообще может быть счастлива женщина в ее положении. Она купалась в расположении Вахида, ее уважала его мать Роксана, перед ней преклонялись слуги, ее боялись и чтили в гареме. Шкафы в ее комнатах ломились от дорогих платьев, украшений, золота, подарков, которые ей дарил, как сам император, так и приближенные к нему, как фаворитке и матери императорских дочерей. Двух княгинь королевского клана.

Оставалось только одно – родить ему сына, и тогда ее статус непременно изменится, и, возможно, император женится на ней. Гульнара умело устраняла возможных соперниц. И пусть в гарем каждый раз прибывали новые женщины, пусть иногда ее любимый венценосный мужчина спал и покрывал простых наложниц…никто из них не задерживался в его постели больше одного раза, а кого позвали во второй…Земля ей пухом. Гульнара умела позаботиться о том, чтобы слишком красивая наложница обожгла лицо, порезалась, осталась без глаз, отравилась, утонула в озере или попросту исчезла…сбежала, например.

Никогда в этом не могли заподозрить Гульнару. Для императора его любимая фаворитка всегда была кроткой, покорной и скромной. Всегда опустившей бархатные глаза в пол и смиренно с забвением целовавшей ему руки и кончики его обуви. Гульнара ни о чем не просила и всегда от всей души благодарила за подарки.

Но слуги, наложницы и все остальные приближенные ко двору Вахида прекрасно знали, какая она на самом деле, и что перейти дорогу Гульнаре означает неминуемую погибель, как в прямом, так и в переносном смысле. Преданные ей банахиры уничтожат врага.

Все пророчили ей в скором времени стать императрицей и относились соответствующе.

Беда пришла откуда не ждали – никто и никогда не обращал внимание на самых жалких обитателей поместья. На эскам. Это отребье и самые низшие существа. Еда по сути, которая выполняет самую грязную работу и в любой момент может оказаться в столовой.

Для Гульнары они тоже были лишь кусками мяса…до того момента, как одна из них не посмела нагло посмотреть на императора. Гульнара увидела, КАК он на НЕЕ посмотрел. Как вспыхнули зеленые глаза, как дернулся чувственный рот и затрепетали ноздри. Красивая эскама. Выделяющаяся среди серой массы невероятными голубыми глазами и нежным лицом с тонкими чертами. Уже тогда внутри что-то кольнуло. Но Гульнара сказала себе, какой еще соперницей может быть для нее простая смертная эскама? Пусть даже и смазливая. Максимум, ее сожрут первее, чем остальных.

Даже когда она попала в спальню Императора, Гульнара, которая грызла себе ногти, металась, как дикий зверь по комнате, и не могла уснуть всю ночь, надеялась, что сучку раздерет на части, и уже утром ее, окровавленную, вынесут из спальни повелителя.

Но она выжила! Как? Каким таким образом? Что именно ее спасло? Что она за тварь?

Роксана даже не знает, что Гульнара уже давно побывала у ведьмы. Еще с той первой ночи. Заханаварра, жуткая и непредсказуемая старая сука ждала ее в лесу, потом провела к себе в небольшой домик на окраине горной деревни, где слилась с деревенскими жителями и старалась не привлекать к себе внимание. И никто не знал на самом деле, что ведьме уже больше нескольких веков, и она повидала Высших мира сего. И на самом деле способна уничтожить все живое одним только заклинанием.

Но…она вышла из темницы, где провела несколько столетий, прикованная цепями к стене, с одним условием – никакого черного колдовства, никакой связи с потусторонним миром. Морт лишил ее всех сил. Только белая магия, гадания, пророчества, позволяющие прожить и прокормиться. И соблюдение маскарада. Иначе она вернется обратно под землю уже навечно и будет мечтать о смерти. Он отправит ее туда…Нейтрал с жуткими мертвыми глазами. И никого старая ведьма не боялась больше, чем его. Потому что сама смерть жила внутри этого жуткого существа, возрожденного из недр самой адской тьмы.

Гульнара тогда вошла в хижину старухи, где пахло травами, лекарствами и…чем-то потусторонне темным. Хотя с виду дом казался светлым, чистым, выкрашенным в белые цвета, с кружевными шторами на окнах, а сама Заханаварра или Заха Наварра. Никто не знал, как правильно называть ведьму…Она откликалась на имя Заха и Наварра.

– Зря пришла, Гуль. Ничем не помогу.

– Почему?

Уже с порога сказала ведьма и отпила из чашки душистый мятный чай. На вид похожа на самую обыкновенную деревенскую старушку в невзрачной одежде с седыми волосами, собранными под цветастый платок. Только глаза черные, глубоко посаженные, жуткие. Гульнара знает, какой бездной мрака они могут становиться, эти страшные пустые глазницы, как исчезают зрачки и появляются две ямы на испещрённом рытвинами и бородавками лице.

– Потому что простая магия тебе не поможет, а черной я не занимаюсь. Зря пришла. Уходи.

Гульнара прикрыла за собой дверь и медленно выдохнула.

– Я щедро заплачу.

– Чем ты можешь мне заплатить? Золотом? Мне оно не нужно.

– Звездной пылью…

Тихо сказала Гульнара, и черные глаза плотоядно заблестели. Все знали, что звездная пыль возвращает и регенерирует ведьминские физические и духовные силы, возрождает красоту и молодость, продлевает жизнь, спасает от смерти.