– Вот на личные дела этот принцип не распространяется, – сокрушенно призналась она, – видите, мне уже немало лет, а вот по-прежнему ни мужа, ни детей. Да и близкие, и родственники все уже покинули этот мир. Одна как перст. Вот почему мне так дорог Максим…
Она замолчала и сглотнула. Я поспешила ее отвлечь от грусти и рефлексии:
– Да-да, давайте вернемся к вашему супругу. После того как вы познакомились, вы, конечно же, встречались. Давайте припомним, как проводили время.
– То есть как? – зарделась Баба Рита, опустив глаза.
О ужас, нет, я это не выдержу. И поспешила уточнить:
– Нет, в интимных подробностях, конечно, не надо. Скажем, куда ходили, где гуляли, встречались ли вы вместе с друзьями-знакомыми, возможно, он чем-то особо интересовался.
Баба Рита погрозила неожиданно изящным, даже чуть заостренным пальцем:
– Я понимаю, к чему вы клоните. Но я могу утверждать с полной ответственностью: он совершенно не интересовался ничем материальным.
– Деньгами, – уточнила я.
– Нет, – решительно возразила она, – нет и нет. Его все это не интересовало. За все время нашего знакомства Максим вел себя в этом вопросе не просто, а крайне щепетильно. Он лично для себя ни разу ни рубля у меня не взял.
– Лично для себя?
– Ну, конечно, он же ходил за продуктами, обязательно принося мне цветы… ну и гардероб его знавал лучшие времена. Но он, знаете ли, даже отказывался из своего свитера вылезать, мол, я к нему привык, а этот – слишком новый. Обычные рубашки и костюмы принимал исключительно по моей инициативе и после долгих уговоров. Даже автомобиль согласился принять лишь после того, как я втолковала, что нуждаюсь в запасном водителе… Иной раз мне казалось, что он презирает деньги, по крайней мере избегает прикасаться к ним.
Да, в век безналичных расчетов это прямо редкое качество и трудная задача.
– Ну а если говорить о совместном времяпрепровождении, то вы предпочитали проводить время, встречаясь на вашей территории?
– Не только. Мы и на природе гуляли, рыбачили, жгли костры, встречали рассветы. Он божественно играет на гитаре. Говорил, что любит сумерки и одиночество, и я думаю, что он весьма застенчив и не любит привлекать к себе внимание. Хотя у него прекрасный голос, он говорил очень тихо, на испытаниях жестоко застудился и с тех пор у него ослабли голосовые связки. Хотя мне казалось, что он смущается…
– Почему?
Баба Рита с улыбкой умиления поведала:
– Картавит чуть-чуть. Это так мило. Но с ним и молчать было очень приятно. Мы ходили в кино, на романтичные комедии, выяснилось, что мы оба любим, в театре бывали…
– Рестораны, кафе?
– Нет-нет, – решительно возразила она, – терпеть не могу общепит, предпочитаю готовить сама, из проверенных продуктов. Поверьте, я немало сопровождала такого рода заведения – ужасная антисанитария и нарушение всех норм.
– Скажите, пожалуйста, а проживали вы отдельно? До свадьбы, я имею в виду.
– Да, Макс считал неудобным, не будучи официальным супругом, поселиться у меня в квартире. Хотя, и вы наверняка меня понимаете, я была бы не против.
Я не понимала, но кивнула.
– …благо возможности имеются, у меня и квартира вполне удачно расположенная, и за городом дом, прямо на берегу Волги, в тиши и уединении.
Отлично-то как.
– Прошу вас не обижаться, но в целях дела я просто обязана уточнить: у вас много недвижимости?
– Так и есть, а что обижаться-то, вы же не налоговый инспектор, – немного удивившись, подтвердила она, – а то как же, имеется. И достаточно. В наше время это лучшая инвестиция. В Тарасове, помимо квартиры, где я обитаю, имеется еще две, в Покровске – еще кое-что. Ну и по мелочи – несколько гектарчиков на берегу Волги, под застройку, под дачи, еще…
Ощутив недостойное чувство зависти, я подняла руку:
– В целом, понятно. А Максим, судя по вашим словам, обо всех этих объектах не знал.
– Ну, я, конечно, не особо распространялась… по определенным причинам. Однако он ездил по моему поручению получать арендную плату с жильцов. И несколько раз в качестве водителя доставлял меня и потенциальных застройщиков на осмотр участков.
Я вспомнила Ленкины слова: феноменальная тупица. Ах, как верно подмечено.
– Машина, конечно, тоже имеется.
– Да, есть по мелочи. «Смарт» для поездок по городу, с пяток «реношек», сдаются под такси. «Гранд Чероки» для шашлыков и рыбалки… его мне удалось вручить Максиму.
«Повезло парню. Эх, мне бы хоть десять процентов от подобного прозябания», – загадала я желание на Новый год. Пусть до него еще долго, такие заявки надо делать заранее.
– Хорошо. А о самом Максиме вы что-то знаете? Работа, родители, чем занимается?
Баба Рита заявила, что это довольно большая тайна:
– Видите ли, его работа связана с ракетами и обороной… какое-то сокращение, наподобие «реввоенсовета».
– Эрвээсэн? – подумав, уточнила я.
– Да-да, вот это слово. Он очень интересно рассказывал о своей разработке, твердотопливных двигателях для ракет… я мало что поняла, но это перспективно. Я предложила инвестиции, на дрова и инфраструктуру, но он возмутился: это внутреннее дело государства, тут не место частным лицам.
– То есть он занимался некой научной деятельностью, связанной с обороной.
– Да-да, нечто вроде того. Я не раз слышала, как он обсуждает с кем-то по телефону: что-то под «МиГ» не влезет, длину уменьшаю, то канал появляется, если уменьшить толщину свода за счет увеличения длины и так далее…
– Очень интересно, хотя и непонятно. Да в целом, это и неважно. Давайте вернемся ко дню вашей свадьбы.
Глава 5
Баба Рита немедленно потухла и затуманилась так искренне, что мне стало неловко. Тетка-то комичная, но горе неподдельное, да и вообще несмешно.
– Вы знаете, когда правда о моем благосостоянии вскрылась, произошла некрасивая сцена. Максим очень расстроился и даже как-то отдалился. Несколько дней мы не общались, но потом он все-таки возник на пороге, все-таки решился и сделал предложение. Я считаю, это был мужественный поступок, это далось нелегко. Он весьма волновался, постоянно подчеркивал, что он не пара мне, что вряд ли сможет обеспечить мне все то, к чему я привыкла. В общем, мы расписались в загсе по моему месту жительства. На свадьбе никого не было, он так же, как и я, одинок.
– Понятно, понятно, – кивала я, изучая протянутое свидетельство о браке.
Максим Максимович Маевка, Гутман Маргарита Николаевна… а уж разница в возрасте – ой, мама!
– Кстати, вы знаете, где он проживает?
Баба Рита горестно покачала головой:
– Возможно, вы сочтете меня легкомысленной, но нет. Я так боялась все испортить.
Я снова кивнула, приглашая продолжать.
– После регистрации мы поехали за город, там провели ночь, а наутро выяснилось, что Максим пропал. Я проснулась уже в одиночестве. Машины не было, я вернулась на такси.
– Когда это случилось?
– Неделю назад. В пятницу. С тех пор я так и не знаю, что с ним произошло.
Повисла тяжелая тишина. Честно говоря, понятия не имею, что говорить в такие моменты, но все-таки сделала попытку воззвать к разуму собеседницы:
– И вы не допускаете мысли о том, что он просто… ну, обошелся с вами бессовестно?
Баба Рита возразила решительно и безапелляционно:
– Нет. Никогда не поверю. Такой человек не мог поступить скверно.
– То есть вы считаете, что он пропал потому, что с ним случилось нечто плохое.
– Безусловно. За эту неделю я много передумала, в памяти всплыло множество деталей… да-да, и теперь припоминаю, что он пытался что-то до меня донести, рассказывал о своих друзьях по службе, по горячим точкам и миссиям, о которых даже теперь нельзя говорить. Он даже постоянно менял симкарты, звонил с различных номеров…
– И снова не обижайтесь, Маргарита Николаевна, а вы… ну, никогда не залезали в его телефон?
– Мне бы и в голову это не пришло, – с достоинством заявила Баба Рита, – но на самом деле там двухфакторная идентификация, в том числе с отпечатком пальца. Максим прямо заявил, что это в моих собственных интересах, мол, не исключено, что и гаджеты прослушиваются. По-моему, у него был еще и кнопочный телефон.
– Понимаю.
– Сам он был предельно осторожен в словах. Да-да, я теперь уверена, что он предчувствовал какую-то опасность, иначе зачем ему говорить такие странные вещи? И я почти могу поручиться, что вот и оправдались его опасения.
Ее голос осекся, она достала платок, какое-то время строила ужасные гримасы, честно пытаясь сдержаться, но в итоге все-таки расплакалась.
– Маргарита Николаевна, все-таки для таких ужасных предположений нужны более веские основания, – заметила я осторожно.
Баба Рита всхлипнула:
– А я нашла кое-что. Его свитер… тот самый, старый, любимый, который был на нем в день нашего знакомства. Он был залит чем-то… простите, я не могу спокойно говорить… чем-то алым.
Я деликатно подкинула версию:
– Вино?
– Скорее сок, у него аллергия на вино, – подхватила Баба Рита, и в ее голосе звучала надежда на лучшее, – я сама изо всех сил надеюсь на это, но вы же понимаете, самое ужасное – это неизвестность! Явно произошло какое-то несчастье. Какой смысл затащить девушку в загс, а потом скрываться! Вот если бы он занял денег или хотя бы проявлял интерес к моим деньгам, – так ведь нет! Что могло случиться? Я с ума схожу, я не сплю ночами!
Ох как скверно-то. В голове моментально сложились и пронеслись практически все возможные варианты. И, сказать по правде, я более всего склонялась к тому, что хорошо бы Бабе Рите все произошедшее забыть как страшный сон. Однако, во-первых, и в-главных, брак уже зарегистрирован, и при всем желании она все сразу не забудет. Просто не сможет по формальным причинам. Как минимум придется решать вопрос с разводом, а как иначе? Во-вторых, в самом деле странно и глупо жениться лишь для того, чтобы сбежать.
Хотя, может быть, далеко не все рассказано?
Пока я размышляла таким образом, сознание милостиво отключало ненужные внешние раздражители, поэтому я не сразу усвоила поступающие биты ценной информации:
– …вваливаются как цыгане, прямо с детьми и узлами, лопочут что-то, все черные, глазастые, лохматые, шумные. Я туда-сюда, что за пожар, граждане? А они как развопились и ну бумажками трясти. Долго объяснялись, я-то по-иностранному ни бум-бум…
– Подождите, Маргарита Николаевна, я немного недопоняла. Что за нашествие язы?ков вы описываете?
Баба Рита на самом деле оказалась женщиной терпимой и понимающей. Видимо, осознавая, что ее история трудно усваивается средними умами, она повторила свой рассказ, снабдив максимально подробными комментариями:
– В квартиру, которую я сдаю, завалились какие-то иностранные, что ли, которые утверждали, что купили ее и уже переезжают. Вот они и приперлись всем кагалом, с детьми и багажом. Что им дома не сиделось – абсолютно не понимаю.
– Я тоже, – призналась я, – а еще не совсем понимаю, как они провернули эту сделку. Без вас, законной собственницы.
– Да бес с ними, – нетерпеливо отмахнулась она, – пусть наша доблестная полиция разбирается, а этих отправили куда подальше, с детьми и багажом. Пусть не думают, что им тут все должны, цивилизованным европейцам.
– В целом, разделяю вашу позицию, но все-таки хотелось бы прояснить: на каком-то ведь основании они вообразили, что имеют право на вашу жилплощадь. Может, доводы-документы были?
Моя собеседница, снова проявив нетерпение, высказалась в том смысле, что ей абсолютно безразлично, что там за доводы-документы имелись у интуристов. Я живо представила состояние несчастных иностранцев, которые явно спасовали перед натиском и под огнем дредноута «Баба Рита». На то, что не удалось им ничего добиться, ясно указывало нежелание вроде бы пострадавшей обсуждать происшедшее.
Надо же, как интересно.
Я смотрела на Бабу Риту со все возрастающим интересом. Любопытная личность! Казалось бы, так легко попалась на удочку явного мошенника, а вот, речь зашла о реальном преступлении – и все разрулила прямо без проблем. И уж точно без последствий. Конечно, не те сейчас времена, чтобы по поддельным документам реально квартиры продавать-покупать, и все-таки…
Кстати! Как документы попали к затейнику данной схемки? Коим, безо всякого сомнения, является чудо-Макс со смешной фамилией Маевка. Который, как сама Баба Рита сообщила, ездил собирать арендную плату с жильцов – и наверняка имел возможность получить доступ к документам. Ну а дальше уже дело техники. Хотя было бы очень познавательно пообщаться с теми, кто в курсе технических подробностей.
Однако пора возвращаться к нашему разговору.
Что, собственно говоря, хочет от меня моя собеседница? Этот вопрос я ей и задала, и получила ответ немедленно:
– Найдите мужа. Развейте этот невыносимый, удушающий туман. Готова заплатить любые деньги, лишь бы только выяснить, что с ним, – и, прежде чем я успела возразить, она бережно извлекла фото: – Вот его карточка.
«Просто очаровательно», – кисловато подумала я.
В двадцать первом веке – фото на бумаге в рамочке из сердечек и амурчиков. С другой стороны, надо умерить свой неуместный сарказм: значит, дело поистине серьезное. Баба Рита, при всей своей комичности, женщина вполне симпатичная, глубоко чувствующая и искренне страдающая. Издеваться над символом всего этого как минимум бесчеловечно.
Но черт меня подери! Розовенькие рамочки, амурчики и сердечки!
Как удачно, что хотя бы на том, что взирало на меня из этого возмутительного обрамления, взгляд отдыхал.
Не соглашусь с Ленкой насчет красавца, хотя черты лица, глубокий взгляд, разрез бархатных карих глаз, рисунок рта, подбородок мужской, выдающийся – все в целом не оскорбит самого требовательного ценителя классики. Единственное, что бы я подправила – широковатую переносицу, которая придавала всему лицу несколько идиотский вид. Да и с прической было бы неплохо хотя бы что-то сделать. Странновато выглядит эта медная копна. Такие романтические патлы могут пленить… ну, в целом, разве что Бабу Риту.
Хотя так и было задумано.
– Маргарита Николаевна, – начала я, фотографируя и возвращая картинку, – буду с вами совершенно откровенна, поскольку мне лично вы глубоко симпатичны. И не чужой человек.
– Да.
– И по-человечески я сочувствую вашему горю.
– Я вам так признательна!
