Татьяна Зинина
Шагая над бездной
Глава
Пролог
…Семирская Империя. Город Трилин. 3456 год от великого переселения…
Столица.
Гадкий город.
В этот день он весь был украшен шарами, растяжками с праздничной символикой. Отовсюду слышалась музыка – весёлая, заводная. Из открытых окон домов доносились запахи традиционного пирога с красными ягодами. Вкусного, чуть кисловатого... символизирующего очистительный огонь. Жуткий ненавистный огонь костров, на которых во время Освободительной войны уничтожали магов.
В честь праздника небольшие костры горели по всему городу: в скверах, у жилых домов, у каждой школы. Но самый большой полыхал на главной площади перед огромным императорским дворцом. И на том костре действительно сегодня убивали приговорённых магов. Казнили, как государственных преступников. И за что? Лишь за то, что эти люди обладали даром.
А по улицам веселящегося города быстро шли двое: женщина в длинном плаще непроницаемого тёмно-синего цвета, какие носили все аристократки, когда выбирались в город, и мальчик в чёрном костюме. Она крепко держала его за руку и попросту тащила за собой, потому что сам парнишка едва передвигал ногами.
— Мама, — выдохнул он, резко останавливаясь. – Я не могу позволить им…
— Диар! – осадила его женщина, не дав договорить. – Пойдём, умоляю тебя, милый.
Её лица не было видно из-за надвинутого на лицо глубокого капюшона, но Ди отчётливо расслышал, как сдавленно звучит её голос. Его мама плакала, да он бы и сам разрыдался, если бы не чувство ответственности за неё. Но теперь он старший мужчина в их семье. Потому что папа…
— Диар, — снова позвала мать, но в этот раз её голос показался ему испуганным. И вдруг она посмотрела назад и резко скомандовала: – Бежим!
Он подчинился, ведь затылком чувствовал, что за ними кто-то идёт. Обернулся – не смог не обернуться. Оказалось, полиция. Ну а кто же ещё?
— Диана Стерфилд, именем Его Императорского Величества, приказываю вам остановиться! – прозвучало за их спинами.
Да только женщина и не подумала исполнять этот приказ. Она слишком хорошо понимала, что случится потом. И пусть лично её ожидал всего лишь арест, но вот Диара… Диара точно никто щадить не станет. И никто не сможет его защитить, даже сам император. Ведь Ди маг, пусть и совсем юный. А сегодня об этом стало известно всем.
Для магов в Семирской Империи места не было. Использование магии приравнивалось к государственной измене. По закону допускалось только мизерное владение даром, да и то лишь для избранных. А её – Диану, герцогиню, троюродную сестру императора Олдара, когда-то отдали замуж за одного из таких одарённых. Вот только дар её супруга оказался куда сильнее, чем позволялось. Да, ему долго удавалось это скрывать, но… всё тайное когда-то становится явным. Поэтому сегодня его и казнили. На костре.
— Мама, быстрее! – выкрикнул Диар, и теперь уже сам потащил женщину за руку. – Давай же!
И она побежала с ним, потом сама затянула его в первую незапертую антарию1[1], хозяин которой оставил свой транспорт открытым и даже ключи забирать не стал. К счастью, Диана прекрасно умела управляться с подобной техникой, и едва Диар занял место рядом с ней, завела электрический двигатель и уверенно обхватила руками рычаг управления. Антария поднялась над дорогой на несколько десятков сантиметров и резко рванула вперёд.
Женщина скинула капюшон, и её распущенные светлые волосы разметались по тёмной ткани плаща. На самом деле леди Стерфилд никогда не позволяла себе показаться на людях без изысканной причёски, но сегодня… Сегодня был слишком страшный день.
— Мама, что нам теперь делать? – тихо спросил Диар, наблюдающий за отставшими преследователями через стекло заднего вида. – Они не отпустят нас так просто. Но дядя… как он мог? Мама?! Как он мог?! – закричал мальчик. – Он отправил папу…
— Молчи, Ди, — выдохнула женщина, крепче вцепившись в рычаг управления. – Эдгара больше нет. И я тоже…
Мальчик сглотнул и с испугом посмотрел на мать.
— Мама, не смей думать об этом! – нервно выкрикнул Ди, уже начиная понимать, как она собирается поступить. – Мы сможем уйти! Я знаю. Сумею нас прикрыть. Если понадобится, будем отбиваться. Папа учил меня! Я смогу.
Но она лишь всхлипнула и ничего не ответила, хоть Диар и продолжал уговаривать, даже умолять. Увы, Диана уже знала, что вдвоём им не спастись. А значит, Диару придётся прятаться одному. Так у него хотя бы появится шанс.
— Ди, — проговорила она, останавливая антарию прямо на узком мосту, который в этот день оказался удивительно пустым. – Помни, я люблю тебя. И чего бы ни случилось, знай: я всегда с тобой. Но ты должен уйти. К прадеду, за Белые врата. Только там ты будешь в безопасности.
— Мама, нет! Я никуда без тебя не пойду! – снова закричал мальчик. Но видя, что она не собирается его слушать, схватил её за руку и, тяжело дыша, попытался поймать её взгляд. – Мама…
— Диар, прыгай в воду, — сказала женщина, едва сдерживая рыдания. – У нас есть всего минута, может меньше. – Прыгай. Они погонятся за мной. Убивать не станут… А вот тебе грозит неминуемая гибель.
— На костре, — добавил мальчик, с жуткой злостью в голосе.
— Уходи, Диар!
— Только с тобой! – продолжал стоять на своём парнишка.
Увы, Диана знала, каким упрямым может быть её сын. Но сейчас его упрямство могло стоить ему жизни. Именно поэтому она и сделала то, за что ненавидела свой собственный дар — тот самый, которым обладали все родственники императора. Тяжело вздохнув, посмотрела в большие испуганные глаза сына… Боги, такие же ярко-зелёные, как у его отца… И отдала ему мысленный приказ прыгать в реку.
Но Диар сопротивлялся. Он сильнее обхватил её запястье, хотя его самого просто разрывало от дикой боли, сковавшей всё тело. А Диана смотрела, как ломается воля её единственного ребёнка, как медленно гаснет искра непокорности в его глазах, и даже не пыталась сдерживать слёзы. Увы, поступить иначе она не могла, у неё просто не было другого выхода.
Воли Диара хватило на пятнадцать секунд, показавшиеся его матери вечностью. А потом он всё же сдался, отпустил её руку, сдвинул в сторону дверцу антарии, с порожка перебрался на поручень моста… и прыгнул прямо в мутные холодные воды реки Серины.
Не успела глотающая слёзы Диана проехать и несколько метров, как на дороге показались преследователи. Её нагнали четыре экипажа полицейских антарий. Окружили, заставили выйти…
А потом до слуха выплывшего под мостом Диара донеслись звуки… выстрелы. Два. И женский крик, резко оборвавшийся после третьего. Мальчик не видел, что происходило на мосту. Сейчас он вообще почти не соображал. Хотел выбраться и уничтожить всех этих людей, но знал, что его тоже после этого уничтожат. Отправят на костёр… как папу.
— Клянусь вам, Боги Семирии… — прошептал он, глядя на кровоточащие порезы от острых камней на своих ладонях. – Даю вам кровную клятву, что император Олдар Ринорский ответит за всё. Клянусь…
По его щекам бежали слёзы, но Диар не мог их остановить. В один день этот мальчик потерял всё. И пусть он обладал сильнейшим магическим даром, но… для двенадцатилетнего подростка всё произошедшее с его семьёй оказалось слишком тяжёлым ударом.
— Клянусь, маги будут свободны, — продолжал шептать он.
А потом совсем по-детски всхлипнул, сжал ладони в кулаки и закрыл ими лицо.
— Клянусь… — говорили его дрожащие губы. – Клянусь, мама…
А в городе Трилине, столице огромной Семирской Империи, всё так же шли народные гуляния. Люди веселились, праздновали «День освобождения от магического гнёта», проклинали магов и жгли костры. Они не сомневались, что магия – зло. Они верили в это. И им было ни капельки не жалко юного мага, который теперь остался совсем один.
Часть 1. Костёр
Скажи, мой друг, кому ты мстишь?
Себе? Семье? Врагам иль року?
А может быть самой судьбе?
Той, что была к тебе жестока?
Ты месть свою растил, как сад,
Его лишь злостью удобряя.
Но расскажи, теперь ты рад?
Тебе по нраву жизнь такая?
И вот итог: ты победил!
Твой враг повержен и увечен.
Убей его, ведь хватит сил!
Быть может, станет тебе легче?
Но смотришь ты в его глаза…
И в узел скручивает душу.
…Нет в мести доброго конца,
Она умеет только рушить…
Глава 1
(15 лет спустя)
…Семирская Империя. Город Трилин. 3471 год от великого переселения…
Большое дневное светило медленно поднималось из-за крыш высоких домов. Оно плыло по голубому небу, словно огромный заводной шар, и его невероятно яркий свет проникал в каждое окно, каждого дома столицы. Так в Трилин приходило утро.
Помню, в детстве меня не особенно волновали рассветы. Ну, поднялась Селима над миром, ну светит, и пусть себе дальше светит. Но вот позже, когда в военной академии нас поднимали с первыми лучами и заставляли выходить на построение, я вообще начала ненавидеть эту большую жёлтую звезду. Теперь же она просто меня раздражала, как нечто назойливое, противное, но всё равно неизбежное.
К счастью, мой рабочий день начинался только в десять, как и у всех служащих во дворце. И потому я спокойно могла бы позволить себе поваляться в постельке подольше, если бы не слепяще-яркие лучи, от которых не было никакого спасения ни за шторами, ни за затемнёнными стёклами.
Часы показывали семь утра, а спать совсем не хотелось. Пришлось вставать и, ворча себе под нос, идти готовить завтрак, принимать душ и чем-нибудь занимать оставшееся до работы время.
Спустя сорок минут, я уже потягивала горячий барко, и снова чувствовала себя спокойной и уравновешенной. На самом деле, обычно с утра я сама себя ненавидела, да и весь мир в придачу. А когда просыпалась раньше времени – ненавидела вдвойне. Обычно длилось это состояние до завтрака и до первых глотков той гадкой бурды, что мне было предписано пить ежедневно ещё со времён поступления в академию.
По закону каждый из тех, в ком жили хотя бы зачатки дара, был обязан принимать барко чуть ли не до конца своих дней. Вообще, странный это был напиток с совершенно отвратительным вкусом, но после него я снова начинала чувствовать себя нормальным уравновешенным человеком, а не бочкой, наполненной взрывоопасными веществами, готовой рвануть в любой момент.
Вот и сейчас, лишь стоило чашке с барко опустеть, и моё настроение улучшилось, а губы растянулись в довольной улыбке. Утро стало казаться замечательным, погода — прекрасной, а жизнь — восхитительной. К тому же именно сегодня в управлении должно было состояться собрание, на котором будут присутствовать император вместе с сыном. Не то чтобы я восторгалась его величеством, но всё равно ожидала этого события с предвкушением. Ведь за время моей службы при дворе видеть нашего правителя так близко мне ещё не доводилось ни разу.
Отдел, в котором я работала, считался этакой элитой среди других подразделений, обеспечивающих безопасность подданных империи. Мы занимались поиском и поимкой магов, а также расследованием преступлений с их участием. Увы, с годами этих презренных меньше не становилось, и на просторах нашей огромной страны всё равно изредка вспыхивали мелкие восстания, которые всегда подавлялись быстро и очень жестко.
И миторы2[2], и даже военные уже больше полутора веков делали всё возможное, чтобы уничтожить магов. Ведь так называемые «одарённые» являлись заразой нашего мира, язвами на его прекрасном лике. Эти существа, которых ещё в академии нас научили не считать людьми, несли только разрушения и смерти, и потому подлежали уничтожению.
Я, к счастью, являлась лишь следователем, но в свои двадцать три года уже сумела заслужить звание миторы второй категории, что для девушки вообще считалось огромным достижением. Хотя тут большую роль сыграло наличие у меня особого редкого умения – я чувствовала магию, видела окружающую магов ауру силы, могла ощутить даже её остаточный шлейф. Именно поэтому коллеги за глаза называли меня «ищейкой». А я даже не думала на них за это обижаться.
Вообще, глядя на себя в зеркало, я бы сама никогда не подумала, что эта девушка может быть следователем полиции, да ещё и работать в отделе по борьбе с магией и магами. И никто бы не подумал. Всё ж природа наградила меня поистине смазливой внешностью. И даже несмотря на довольно высокий рост, я была куда больше похожа на добрую фею из волшебной сказки, чем на грозную митору.
Помню, в академии меня вообще первые несколько лет никто не желал воспринимать всерьёз. Да и кто вообще будет опасаться миловидную длинноволосую блондинку с большими голубыми глазами? Но если поначалу я ещё переживала по этому поводу, то вскоре поняла, что подобное положение вещей мне только на руку. Ведь нет большей ошибки, чем недооценить своего противника. А от такой как я, вообще никто никогда не ожидал подвоха. Ведь как может настолько милая девочка сделать что-то плохое?
А девочка могла. И по шее настучать, и на пол вниз головой повалить, а при необходимости и выстрелить из пистоля3[3], причём без малейших сомнений и угрызений совести. Но мои нынешние соседи по дому об этом не знали и потому улыбались мне искренне, как очаровательной девчушечке, которая точно нуждается в опеке. И пусть, переехав в столицу, я обрезала волосы по плечи, даже это не смогло сделать мою внешность более… суровой, что ли. Поэтому в нерабочее время приходилось соответствовать образу милашки. Хотя, получалось не всегда.
***
Обычно до дворцового комплекса, где и располагалось здание нашего департамента, я добиралась на пассажирской антарии4[4]. Но сегодня из-за обилия свободного времени решила прогуляться пешком. Тем более погода позволяла, да и вообще приятно было посмотреть, как столицу готовят к предстоящему празднику.
В День освобождения от магического гнёта или, как говорили в народе, День смерти магии, было принято во всём использовать красный цвет. Девушки заказывали красные платья, балконы завешивались красной тканью, ближе к центру города дорожки выкрашивали в красный цвет, демонстрируя тем самым кровь магов, по которой мы все теперь ходили.
Помню, в детстве я не понимала смысла этого праздника. В моей голове не укладывалось, как можно веселиться, желая кому-то гибели? Но после, в академии, из моей головы выбили все эти неправильные мысли, заменив их другими. Теперь я, как и все в империи, жила с уверенностью, что магия – зло, а для мага существует только одно наказание – казнь.
Мне было искренне любопытно посмотреть, как этот праздник организуют в столице. В прошлом году я приехала через неделю после него, потому и пропустила всё самое интересное, но зато в этом — точно буду в центре событий. В академии его отмечали хоть и торжественно, но по-военному сдержанно. В городе, где я работала после её окончания, День смерти магии проходил скупо. А вот мои родители вообще во время этого события предпочитали из дома не выходить. Почему? Нет, они не были магами – искры силы в них потушили ещё в юности. Но вот мой дедушка, мамин отец, считался позором семьи, ведь когда-то его называли одним из сильнейших магов. Не удивительно, что он был казнён за измену, а тень его преступления тяжёлым клеймом легла на всех его потомков, включая и меня.
Тогда по закону, должны были казнить и всех его родственников-магов, но бабушка добровольно отреклась от дара. Позволила выжечь его, и едва после этого выжила. Её маленькой дочери оказалось чуть проще, в то время она ещё не понимала, что в ней есть магия, потому почти не почувствовала потери.
Во мне тоже проснулся дар – рано, всего в тринадцать. Его пытались уничтожить, но не получилось. Постарались полностью заглушить – тоже не особо помогло. И тогда для меня вопрос встал ребром: либо смерть, либо ежедневное употребление барко и служба на благо империи. Конечно, родители выбрали второе. Так я попала в военную академию.
И, тем не менее, моя жизнь меня полностью устраивала. Думаю, если бы я могла выбирать, то всё равно выбрала бы профессию следователя. К тому же к моему не самому приятному характеру любая другая работа попросту не подошла бы. Увы, за милой внешностью скрывалось «бесчувственное чудовище», как говорили мои коллеги. А я не видела смысла их переубеждать. Пусть хоть вурдалаком считают, хоть драконицей – плевать. Главное, чтобы работали хорошо, и мне работать не мешали.
Чем выше Селима поднималась над городом, тем жарче становилось на улицах. Жакет я благополучно сняла и повесила на локоть. С радостью бы стянула с себя и брюки с рубашкой, и туфли, да и бельё, потому что наше жестокое светило, судя по всему, решило попросту выжечь город вместе с его жителями. Теперь мысль о пешей прогулке перестала казаться мне удачной. Более того, я даже на мгновение подумала нанять антарию и добраться до места на ней, но… решила всё же отказаться от этой мысли.
И может, в том, что случилось дальше, оказалась виновата именно эта жуткая жара, а может, дело в банальном невезении, но проходя мимо небольшого сквера, я умудрилась неуклюже споткнуться о непонятно откуда взявшийся камень. И точно бы упала прямиком на дорогу, но меня спасли.
Увы, моё тело, привыкшее к постоянным спаррингам, отреагировало на прикосновение постороннего человека раньше, чем включился разум. Всё же семь лет в военной академии не прошли даром, и многие приёмы самообороны и единоборств были отточены настолько, что стали рефлексами. Так получилось и в этот раз… к моему искреннему стыду.
Да, кто-то добрый поймал меня уже на лету, заботливо удержал за предплечье. За что и получил… коленом в лицо. И ладно бы я на этом остановилась. Нет. Ничего подобного. Ведь нас всегда учили бить связками. То есть использовать не один приём, а несколько. И всё это было настолько доведено до автоматизма, что остановиться не представлялось возможным. В итоге мой несчастный спаситель заработал не только травму головы и несколько синяков, но, возможно, и ушиб спины, когда падал на дорогу.
— Боги… айна5[5], за… что? – простонал бедолага, опрометчиво решивший проявить себя героем и спасти меня от падения.
Я растерянно смотрела на лежащего на тротуаре мужчину и пыталась осознать произошедшее. Мне точно стоило попросить у него прощения или хотя бы помочь этому несчастному подняться, но я глупо молчала.
Некоторое время пострадавший разглядывал на меня со здравым опасением. И лишь удостоверившись, что нападать больше не стану, попытался сесть. Правда, тут же застонал и схватился рукой за голову.
Кажется, мой удар пришёлся ему в лоб – хорошо хоть не по носу, а то сломала бы точно. Да так, что ни один доктор не смог бы собрать.
— Простите, айнор6[6]. Это… случайно вышло, — проговорила, искренне сожалея о своей невнимательности и этих гадких рефлексах, которые хоть и могли спасти жизнь, но сейчас очень подвели.
Мужчина хмыкнул, приподнял голову и посмотрел на меня со смесью сомнения и иронии.
— Вот и помогай после этого прекрасным айнам, — заметил этот несчастный.
Медленно встав на ноги, он заметно пошатнулся, но всё же смог удержать равновесие. У него явно кружилась голова, но в целом выглядел этот человек почти нормальным.
— Простите, — снова выдавила я из себя. – Я не хотела, правда. Глупо-то как… Айнор, давайте провожу вас к доктору.
— Не стоит, — отозвался он, медленно вздыхая и поднимая на меня взгляд.
У него оказались красивые глаза насыщенно-зелёного цвета с синеватым кантиком. А ещё в них будто горели едва заметные синие искорки. Мне никогда раньше не приходилось встречать людей с таким оттенком радужки, наверное, поэтому я и засмотрелась, а он… усмехнулся.
— Айна, я вас напугал? Вы поэтому защищаться начали? – спросил пострадавший, точно заметив, с каким интересом я его разглядываю.
— Нет. Простите ещё раз, — сказала я, чувствуя себя очень глупо. – Просто не ожидала… Это само собой получилось.
Мужчина посмотрел с сомнением, но кивнул и принялся отряхивать свои серые брюки от пыли. Но, видимо, слишком резко дёрнул пострадавшей головой, с шумом втянул воздух и явно хотел уже снова схватиться за пострадавшее место, но почему-то остановился. Я даже решила, что он просто не желает показывать, как ему на самом деле тяжело. Оттого мне стало особенно совестно.
— Можно я провожу вас хотя бы до дома? – спросила я виновато. – Вам бы посидеть… но лучше, конечно, полежать.
— Я живу далеко, — отмахнулся он. Потом попытался улыбнуться, но получилась лишь кривоватая гримаса. – Айна, всё в порядке. Не беспокойтесь. Главное, что вы не упали.
После этой фразы незнакомец кивнул на прощанье и даже сделал шаг, чтобы уйти, но в вдруг словно оступился и едва устоял на ногах, успев лишь в последний момент опереться на ближайший фонарный столб. Тогда-то я и решила, что просто не могу оставить своего бедного спасителя в таком состоянии.
— Идёмте со мной, — сказала, решительно подхватив его под локоть. – Вон в теньке у пруда свободная скамейка. Вам нужно прийти в себя.
На этот раз он не стал возражать и мою помощь принял молча, но с таким видом, будто смирился с чем-то неизбежным. Каждое движение давалось ему с трудом, а когда через несколько шагов этот несчастный едва не упал, я в полной мере ощутила, насколько он тяжёлый. И почему-то только сейчас решила рассмотреть его внимательней.
Мужчина оказался почти на голову выше меня. Его порядком отросшие волосы имели тёмно-каштановый оттенок и лежали в беспорядке. Свободная рубашка с длинными рукавами скрывала тело, но я чувствовала, что руки у него сильные, мышцы на них твёрдые, будто бы натренированные. И я бы даже приняла его за одного из военных или миторов, если бы он не сутулился. Именно сутулость и выдавала в нём обыкновенного работягу.
Мы кое-как доковыляли до лавочки, и только когда мужчина сел, я смогла немного перевести дух.
— Спасибо, айна, — казал он, поднимая бледное лицо.
— Вот не нужно меня благодарить, — отозвалась, всё больше чувствуя свою вину. — Вы мне помочь хотели, а я вас…
На этот раз у него всё-таки получилось изобразить улыбку. Она вышла чуть насмешливой, но всё равно тёплой. И лишь теперь, видя, как он улыбается, будто потешаясь над всей этой ситуацией, я обнаружила, что он довольно молод — всего на несколько лет старше меня самой. А ещё мне почему-то хотелось назвать его красивым, хотя общепринятым канонам красоты он совершенно не соответствовал. Ведь так уж повелось, что в нашей империи красавцами считались исключительно блондины. Но здесь важно заметить, что светлый оттенок шевелюры являлся верным признаком отношения человека к аристократии, что уже само по себе возвышало его над остальными, независимо от внешних данных.
— Меня зовут Кэл Барнас, — представился он, протягивая мне руку, как было принято у простолюдинов и торговцев. Аристократы обычно просто кланялись друг другу, но за время учёбы в академии и службы я уже почти успела забыть, что когда-то тоже считалась аристократкой.
— Элира Тьёри, — ответила, легко сжав его ладонь. – Рада познакомиться с вами. Увы, обстоятельства…
— Не стоит, айна Тьёри, — снова попытался улыбнуться он. – Давайте забудем это недоразумение. Глупо вышло, но зато я теперь знаю, что даже милые хрупкие с виду девушки могут так… дать по лбу.
Я виновато вздохнула и присела рядом с ним на лавочку. Мне было не по себе от всего произошедшего. Сама ведь виновата, засмотрелась на красные растяжки между домами, задумалась и не заметила того камня. А этот Кэл ведь помочь хотел… и помог, на свою голову.
— Скажите, айнор Барнас, что я могу сделать, чтобы искупить свою вину? – спросила, не в силах договориться с собственной совестью. – Вы ведь явно на работу шли, а теперь по моей вине работать не сможете. Давайте я компенсирую вам неполученный за сегодня заработок?
Он горько улыбнулся, причём сделал это так, что мне стало стыдно за своё предложение.
— Не стоит, айна, — проговорил Кэл. – По счастливой случайности у меня выдалась свободная неделя. И теперь, благодаря вам, я даже знаю, как интересно проведу сегодняшний день. Буду сидеть на этой самой лавочке и смотреть на пруд.
Если он хотел этими словами меня успокоить, то у него не получилось. Совсем наоборот — теперь стало ещё более совестно.
— Конечно, я мог бы попросить вас составить мне компанию, но подозреваю, что получу отказ, — добавил он, обратив лицо к ясному голубому небу, где назойливая Селима продолжала двигаться к своему зениту. – Вы ведь явно не бездельница, а значит, как и все в этом городе, должны готовиться к празднику. Подозреваю, что направлялись вы на работу.
— Вы правы, — кивнула, разглядывая его безупречный профиль. Таким мог бы похвастаться и аристократ в десятом поколении. – Мне, действительно, нужно на работу. В преддверии праздника все в городе заняты, и я тоже.
— В таком случае, — он перевёл на меня свой спокойный уверенный взгляд, — предлагаю встретиться вечером. Коль уж вы сами дали мне право выбрать, что я хочу в качестве компенсации, тогда я выбираю ещё одну встречу с вами. Конечно, при более приятных обстоятельствах.
Увы, я никак не могла принять это предложение всерьёз.
— Хотите сказать, что желаете провести время с девушкой, которая обошлась с вами столь неприятным образом? – спросила с иронией. – Бросьте, айнор Барнас. Не думаю, что вам будет приятно моё общество. Поверьте, я далеко не самый лучший собеседник.
— И всё же, если вы действительно считаете себя виноватой и хотите искупить свою вину, то примете моё приглашение, — настойчиво проговорил он. Да и не выглядел теперь таким уж пострадавшим.
Но мне всё равно были непонятны его мотивы. Они казались слишком странными.
— И где бы вы хотели встретиться? – спросила, решив выслушать его предложение до конца.
— Здесь, — ответил он, чуть качнув головой. – На этом самом месте. Скажем… в восемь вечера. Погуляем по городу, вы расскажете мне, скольких несчастных успели покалечить, я искренне им посочувствую, потом отведу вас в ресторан к моему хорошему знакомому, где готовят лучших перепелов в столице. Мы приятно проведём время, пообщаемся, побеседуем, а потом я провожу вас домой.
Я скептично изогнула бровь, скрестила руки на груди и посмотрела на сидящего рядом мужчину с искренним изумлением. А ведь изначально он производил совсем другое впечатление и даже показался мне милым скромнягой. Ан нет.
— Обещаю вести себя прилично, — добавил он, состроив честный вид. – Да и не хотелось бы снова получить по многострадальной головушке. Кстати, айна, рука у вас тяжёлая, а уж коленом по лбу меня вообще ещё никто никогда не бил.
Подозреваю, что голова у него уже перестала болеть, потому он и начал вести себя смелее. Хотя таким он мне нравился куда больше. Не люблю наглых, но этот был скорее слишком самоуверен и грань не переступал. Он понимал, что я, скорее всего, откажусь, потому и вёл себя так, будто уже заранее получил отказ, по той же причине и давил на мою совесть.
— Вообще это не в моих правилах, — заметила, поднимаясь с лавочки и останавливаясь в паре шагов от своего пострадавшего спасителя. Он же следил за мной так внимательно, будто опасался, что я снова могу его ударить. – Но если вы считаете, что таким образом смогу искупить вину перед вами, то я согласна.
— Спасибо. – Мой новый знакомый улыбнулся, а синие искорки в его глазах вдруг сверкнули ярче.
И, наверное, я бы не придала этому значение, если бы не была следователем отдела по борьбе с магией. Ведь в одном из редких справочников, изученных мной ещё в академии, было указано, что распознать мага можно по подобным метаморфозам с радужкой. Вот только… я не чувствовала в нём силы. Никакой. Совсем. А своему чутью привыкла доверять всегда.
И тем не менее, решила ещё раз перепроверить.
— Мне пора, — сказала, поймав его взгляд. – Рада была познакомиться, айнор Барнас.
Я сама протянула ему ладонь для прощального рукопожатия. И пусть подобное являлось прерогативой мужчин, но мне требовался этот контакт, чтобы убедиться. Ведь именно через прикосновение я могла лучше почувствовать живущую в нём силу, скрыть которую ему бы никак не удалось.
Он посмотрел на меня с непониманием, но всё же решил ответить на этот странный неуместный жест. При знакомстве с девушкой подобное было вполне естественно, но при прощании – нет.
— Зовите меня Кэл, — сказал, легко сжимая мою руку. – И можно на «ты».
Пришлось задержать это рукопожатие, чтобы лучше сосредоточиться. Потому оно немного затянулось, и дабы мой новый знакомый не заподозрил неладное, я была вынуждена сделать вид, что он действительно интересен мне, как мужчина.
— Пусть будет так, Кэл, — отозвалась я, состроив милую улыбку. – Тогда и ты зови меня Эли.
Я уже была готова отнять руку, но он почему-то не отпускал и пристально смотрел мне в глаза. Не знаю, что именно Кэл пытался там разглядеть, но выглядел он при этом задумчивым.
— Эли, — проговорил, словно перекатывая моё имя на языке. – В восемь я буду ждать тебя здесь.
— Я приду.
Только после этого он вернул свободу моей ладони и медленно кивнул. Но вот взгляд его остался странно сосредоточенным, будто он смотрел прямо в душу.
Когда-то в академии нам рассказывали, что некоторые маги могли увидеть все мысли человека. Могли влезть в сознание и перекроить его по-своему. Их называли менталистами и боялись едва ли не сильнее самых сильных архимагов. И я бы забила тревогу… если бы не была уверена, что в моём новом знакомом нет силы. Совсем. Ни капли. В этом я успела убедиться, пока Кэл держал меня за руку.
Да, этот молодой мужчина оказался обычным человеком, но что-то в нём всё равно не давало мне покоя. Какая-то мелочь, заставляющая снова и снова мысленно возвращаться к его образу. Я размышляла об этом и когда мы распрощались, и когда добралась до здания департамента, и даже когда переодевалась в форму в раздевалке. Ведь искры в его глазах точно неспроста появились. Хотя, может, это какая-то особенность освещения или даже болезнь? Кто знает?
К счастью, с началом рабочего дня думать о странностях Кэла мне стало попросту некогда, ведь впереди ожидало общее собрание, на котором должен был присутствовать император. А тут уже не до глупых раздумий.
***
Кэл
— Ты сумасшедший!
Кэл в ответ на это заявление лишь вздохнул, снова дотронулся до гудящей головы, но всё равно не смог сдержать довольной улыбки. Правда, его собеседнику весело не было – он смотрел на друга таким взглядом, будто собирался взять розги и отходить ими этого бесстрашного идиота. И взял бы, если бы знал, что подобное поможет. Увы, перевоспитывать Кэла было попросту поздно.
— Олух! Ты хоть понимаешь, что тебе грозило?! – продолжил возмущаться Этари. — Ты ходил по лезвию и, мало того, собираешься продолжить это делать!
Кэл всё-таки убрал руку от головы и, сев на постели, окинул возмущённого и взволнованного друга усталым взглядом.
Вообще в этой комнатке, снятой ими далеко не в самой дорогой гостинице столицы, долговязый худой Эт смотрелся, как лишняя балка, забытая строителями. Его смуглая кожа отлично гармонировала с цветом стен, да и костюм бежевого оттенка прекрасно подходил под интерьер. Красить волосы перед приездом в Трилин Этари отказался наотрез, а когда Кэл попробовал его убедить, Эт просто сбрил свою кучерявую тёмную шевелюру. Так что теперь Этари оказался ещё и лысым, что вместе со всем остальных камуфляжем смотрелось просто смешно.
— Твоя идея – настоящая глупость, — продолжил причитать Этари.
— Моя идея даст нам шанс выйти из всего этого победителями, да ещё и с наименьшими потерями, — с умным видом ответил ему Кэл.
— Это понятно, но…
— Не «но», — спокойно оборвал его сидящий на кровати брюнет, с каким-то сомнением поглядывая на свою тёмную чёлку. – Это огромная удача, что сегодня всё получилось. Серьёзно, Этари. Я и надеяться не мог на такое везение.
— Ты себя слышишь?! Это не везение, а самоубийство. Стоит тебе проколоться в мелочи, и она сама лично тебя пристрелит. Выпустит пулю в лоб и даже глазом не моргнёт, — продолжал возмущаться Эт. – Пока ты выслеживал и ловил свою пташку, я собрал на неё информацию. И поверь, глупец, митора Элира Тьёри только с виду милая.
— Знаешь, эта милая девушка сегодня сама лично показала мне насколько она «милая». Тут без любых досье понятно, что она из себя представляет.
— И ты всё равно желаешь пойти на это? – Теперь Этари смотрел на него, как на душевнобольного. – Кэл, друг, подумай головой. Она выстрелит.
— Значит, придётся сделать так, чтобы не выстрелила, — невозмутимо ответил тот.
— Но узнала тебя…
— Это часть плана.
— Глупого плана, — устало покачал головой Эт. – Она не та, кто личное ставит выше долга.
— Я буду очень стараться, — ухмыльнулся Кэл и снова дёрнув себя за тёмную чёлку. – Неприятный цвет.
— Терпи уже, — съязвил Эт, искренне потешаясь над другом. – Мог бы, как и я, срезать волосы под корень.
— Мне бы это не помогло.
— Думаешь? – Этари изобразил искреннее удивление. – Хотя да, согласен. Но сейчас тебя и мать родная не узнала бы.
— Надеюсь, и не узнает.
На этом их разговор затих. Но не потому, что им оказалось больше нечего друг другу сказать, а именно из-за той темы, которую Эт нечаянно зацепил. Увы, он поздно понял, что ляпнул лишнее, но извиняться не стал. Да и не нужны были Кэлу его извинения.
Вскоре Этари ушёл, оставив друга приходить в себя после утренней встречи с бойкой миторой, а Кэл снова улёгся на подушку и уставился в окно, за которым всё так же ярко сияла Селима. Ему совсем не хотелось думать о матери, но теперь эти мысли сами полезли в голову. И хоть он уверенно убеждал друга, что ему давно всё равно, что его не трогает её предательство, да только сейчас, перед грядущей встречей, это оказалось слишком сложно.
Узнает ли она сына? Выдаст ли ищейкам императора? Позволит ли его убить, если поймают? Увы, на эти вопросы Кэл ответить не мог. Он прекрасно понимал, как рискует, появившись в столице. Осознавал, чем может обернуться провал его плана, но не собирался отступать. Ведь на кону стояли жизни магов – тех, кого ещё можно было спасти от страшной участи быть сожженными на костре.
Глава 2
К собранию сотрудники нашего департамента готовились, как к особенному событию. Сегодня все миторы и даже агенты щеголяли по коридорам в парадной форме. Да и нервничал каждый, ведь нас созывали по личному распоряжению его величества. И что-то мне подсказывает – причины у этого более чем веские.
К назначенному часу мы с коллегами заняли отведённые нам места в огромном зале Императорского Совета и теперь с нетерпением ожидали начала собрания. Удобных кресел хватило для всех, но сотрудникам ведомства по борьбе с магами повезло больше – мы все сидели во втором ряду. Первый же занимали руководители подразделений, главы отделов и, судя по их хмурым лицам, им уже было известно, о чём именно пойдёт речь.
Император появился ровно в полдень, будто специально ждал назначенного времени под дверью. Вместе с ним прибыли министр внутренней безопасности – митор Вилм Галирон, и наследник престола империи – кронпринц Олит. И, глядя на этого нескладного подростка, в чьих глазах сейчас отражалось только смятение, сложно было представить его на троне такой страны, как наша.
Его растерянность была мне понятна, ведь большую часть своей жизни его высочество провёл далеко от столицы и дворца. Он спокойно жил со своей матерью где-то на юге страны и только полгода назад, когда её величество Шамира скончалась, так и не подарив мужу наследников, император признал Олита законным сыном, и почти сразу женился на его матери.
Новую супругу правителя незамедлительно короновали, и сейчас, как я слышала, она была в положении. А это означало, что скоро у империи может появиться ещё один наследник или наследница.
Нашей нынешней императрице было сорок три года, и то, что она решилась на беременность, само по себе казалось настоящим подвигом. А ещё я слышала, что после своей коронации она больше ни разу не появилась перед придворными, не участвовала в развлечениях, и ходили слухи, что и вовсе уехала обратно на юг.
— Приветствую вас благородные миторы, — начал император, остановившись у высокой трибуны, расположенной на возвышении в самом центре зала.
— Служим империи! – слаженно ответила вся наша толпа.
— Сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить важный вопрос, касающийся предстоящего праздника и обеспечения безопасности горожан и придворных, — продолжил император.
Его голос звучал спокойно и уверенно. Говорил он в специальное устройство — эхотон, которое усиливало его голос в разы и доносило в каждый уголок зала.
— Благодаря слаженной работе наших ведомств, — продолжил правитель империи, — стало известно, что в день празднеств повстанцы движения «Свобода магии» собираются учинить масштабную диверсию. Увы, узнать, что конкретно входит в их планы, так и не удалось. Именно поэтому охрана города будет усилена, а каждый из вас должен быть готов исполнить свой долг перед империей. Более подробно о стратегии защиты вам расскажет митор Галирон.
