Страница 1 из 3
Голова болела невыносимо. Да что там. Она кружилась так, что глаз Таня открывать не хотела совсем.
Это что же такое было вчера? Таня со стоном повернулась на бок и рухнула на пол, больно ударившись копчиком.
Голова кружится не перестала, но зато девушка сразу открыла глаза.
Это надо же было так вчера отметить день своего выхода в долгожданный отпуск, а?
Свалиться с собственной постели, это уже перебор. Еще и ударилась-то как. Синяк будет. Таня вздохнула и, потирая пострадавшее при падении место, попыталась взгромоздиться назад.
В постельку, свою постельку.
Однако…Боже! Это не Танина постелька. Уж Таня-то знает. У Тани приличная двуспалка. Даром, что живет она уже несколько лет одна, но любит вот раскинуться во сне, да.
А тут… Таня глаза-то раскрыла еще сильнее и в темноте постаралась рассмотреть все внимательнейшим образом. Точно. Это не ее постель. Да это и не постель вообще! Это…лавка, что ли? Узенькая совсем. Покрытая, правда, мехом… Чем-чем?! Каким таким мехом? Таня затрясла головой и охнула. Головокружение усилилось.
– Нет, это что же такое-то? – Таня потерла глаза и прислонилась к стене да как отпрянет. А потом взяла да и дотронулась до стены рукой. Мамочки-и…
– Это что, бревно?! – девушка совершенно четко ощутила под рукой теплое дерево. У бабули в деревне вот так было. “Избушка на курьих ножках”, – так она ее называла шутя. Маленький домик на окраине деревни. Теплый зимой и прохладный жарким летом. В бетонных джунглях, где жила и работала Таня, не было места ничему, кроме бетонных стен.
– Нет, погодите, – Таня вспотела, – Откуда у меня деревянная стена-то? Зачем я только пиццу эту доела? Вот и привиделось невесть что!
Но тут заныл копчик. Копчик ныл и пульсировал, обещая к утру полноценный синяк. Таня несколько раз открыла и закрыла глаза. Даже ущипнула себя за мягкое место. Было реально больно.
– Не сплю? – пробормотала девушка. – Что же тогда?
В груди тихо зрела, набирая обороты, истерика. И наконец вскинулась высокой волной.
– Откуда лавка?!
– Какие-такие меха?!
– И вообще, где я-а-а?!
Таня кричала как ненормальная, наверное, минут десять, не меньше. И только потом заметила, что не слышит ни звука. Вокруг стояла тишина. Полная тишина. Выходит, она все-таки спит и кричит во сне? Раскрывает рот, как рыба, вытащенная из воды и ни звука не проникает наружу.
Стоп-стоп.
Ведь Таня не рыба. И она точно знает, что кричит… Тогда… Тогда почему никто ее не слышит, почему никто не приходит?
Таня закрыла рот и перестала кричать. Села на лавке, закуталась в мягкие меха и затихла. Сон, сон. Это, конечно, сон.
А вот не надо объедаться на ночь. Пицца была чудо как хороша, правда. Но кто просил Таню еще и пирожных три штуки слопать, а?
Погодите-погодите… И вовсе Таня не три штуки слопала, а всего одну. Маленькое, воздушное суфле.
Оно лежало на тарелочке такое одинокое, такое прям последнее…
Нет, ну скажите, как можно было его не съесть-то ночным делом, а?
Особенно, если с завтрашнего дня вы собираетесь сесть на строжайшую диету?
Вот то-то же. Вы Таню понимаете.
И хотя она прекратила истерить, но в груди поселилась тревога. Да и в горле прямо вот комок стоит.
Меха, в которые Таня закуталась… У нее точно нет никаких мехов дома. Разве что древняя каракулевая еще мамина шуба в шкафу. Выцветший, подкрашенный марганцовкой воротник…У Тани все рука никак не поднимается вынести ее и отдать да хоть в церковь.
Таня прям со страхом отбросила эти меха и ахнула. Сквозь закрытые ставни пробивался тонкий лунный луч. И падал на эту лавку. Да что на лавку… На ее ночную рубашку. Рубашка была тоненькая, почти прозрачная, зато длиной до пяток. Таню прошиб ледяной пот. Это не ее рубашка. Да и – Таня опустила глаза и ахнула.
Под прозрачной рубашкой высилась грудь размера эдак четвертого. А ниже … ниже оказалась талия. Талия?! Нет, похоже, Таня все еще спит. Талии у нее отродясь не бывало, как и груди размера номер четыре тоже. Таня же полненькая, но как-то вот равномерно. Фигура такая, что талии особой и нету. Грудь же у нее второго размера, очень даже ничегошная. Вот ею Таня вполне была довольна. Конечно, она собиралась сесть на диету. Понятное дело, не в первый раз.
Таня не поверила своим глазам и задрала рубашку. Талия действительно была. А вот то, что ниже…Взору открылись длинные трусы с бантиками. Мамочки… Это что же, как их, панталоны?!
Таня стиснула зубы, закрыла глаза и замотала головой. Тут ей прямо на плечо свалилась коса. Да не коса, а целая косища. Таня подпрыгнула и откинула непонятно откуда взявшуюся косу за спину. Коса оказалась тяжелая и толстая. Собственно, и рука, которая ее откидывала, не отличалась особой тонкостью кости.
Таня бессильно откинулась на лавку:
– Боже мой. Что же они кладут в эти свои воздушные суфле-то… А, кстати, откуда оно взялось?
Откуда взялось пирожное, вспомнить никак не удавалось. Впрочем, после обильного стола это и не мудрено. Таня приоткрыла один глаз и, вся дрожа, мельком посмотрела на свою руку. Рука была солидная. Не чета ее маленьким ручкам, для которых она покупала перчатки в детском отделе. Собственно и рост у Тани был невелик. Так, метр пятьдесят три всего.
“Что же делать?! Как это все понимать-то… Неужели галлюциноген какой подсунули? Зачем? – мысли бегала по кругу, заставляя голову кружится еще сильнее. До тех пор, пока перед глазами у Тани не стало совсем темно.
Проснулась Таня от чудесного запаха свежей выпечки. Ее ноздрей касался тонкий яблочный аромат с ноткой корицы. Бабушка шарлотку затеяла поутру. Красота-а…
Таня блаженно потянулась и открыла глаза. Солнце уже успело подняться над горизонтом и ставни едва сдерживали его буйный напор.
“Ну я разоспалась, – Таня блаженно потянулась еще разок. Ничего, я в отпуске. Мне положено. Пусть теперь Людочка отдувается. А я вот сейчас шарлотки наверну. Уж больно хорошо бабуля ее печет.” – Таня улыбнулась и вскочила с постели.
Пол был деревянный и теплый. Не ее скользкий холодный ламинат.
– Да что же со мной происходит? – растерянно прошептала девушка и несколько раз топнула по полу. Толстая коса опять упала ей на высокую грудь. Таня сразу вспомнила свое ночное пробуждение. И то, как сильно кружилась голова. Ноги задрожали и девушка опять приземлилась на постель. Точнее, на лавку, ее заменяющую.
– Бабуля… – едва шевелила помертвевшими губами Таня.
Бабули тут быть никак не могло. Ведь она ушла десять лет назад, двенадцать уже.
– Так… У меня точно галлюцинации. Обонятельные так точно, – наконец постановила Таня. Шарлоткой пахло невыносимо вкусно. До такой степени, что Таня решилась плюнуть на все галлюцинации и пошла прямой наводкой на запах.
Да далеко не ушла. Как она не хотела открывать глаза, а пришлось, когда ударилась лбом о тяжелую дверь. Но и тогда Таня только приоткрыла один глаз. А потом распахнула оба и уставилась на отражение в зеркале.
Да-да.
Воткнулась Таня головой вовсе не в дверь, а в зеркало.
Старинное, заключенное в покрытую патиной раму. Серебряная поверхность зеркала замерцала на мгновенье и замерла.
А в зеркале отразилась высокая, фигуристая блондинка с синими глазами и толстенной, в руку, косой через плечо.
В прозрачной, в оборочках, длинной ночнушке. Фигуристая блондинка дико выкатила глаза, потом зажмурилась и схватилась за сердце.
Таня с ужасом, отстраненно наблюдала. Нет, она почувствовала руки у себя на груди. Это были те самые руки, которыми она откидывала косу ночью.
– И вас вылечим, – грудным голосом, так не похожим на собственный, выдала Таня народный афоризм и опять закрыла глаза.
Запах же шарлотки звал идти дальше. Более того, судя по появившемся карамельным ноткам, шарлотку нужно было срочно спасать.
Таня вздохнула и оторвалась наконец от зеркала. В конце концов, ну что тут такого особенного? Народ вон, пишут, бывает грибы курят и такой результат получают, мама не горюй. А Таня вот только одну пироженку съела, а результат и того чище. Ведь ощущала она себя самой настоящей собой, Татьяной Петровной Лисицыной. Тридцати пяти лет от роду, разведенной брюнеткой с короткой стрижкой под мальчика. Менеджером по продажам компании “Все виды крепежа и инструмент”.
Конечно, это все очень и очень странно. Внутри она была собой, а снаружи неизвестной особой лет на десять младше. Будто какой-то шутник взял и поместил ее, Таню, в тело молодой девушки. Явной красавицы. И еще одел в странные, прямо средневековые одежды.
Панталоны! Вы только подумайте…
Таня критически оглядела тело, в которое ее занесла нелегкая, и пошатнулась. Занесла нелегкая, попала… Слова-то обычные, но… Выходит, не врали книжки-то. Мамочки-и. Таня была заядлой любительницей фэнтези, а про попаданок читать просто обожала. Еще бы. Вот поработай-ка десять лет в одной компании, торгующей всякими сверлами, шурупами и иже с ними, взвоешь с тоски. Да когда еще кругом одни мужики почти. Не считая секретарши Павы Леонтьевны, конечно. Но Паве лет уж под шестьдесят, не меньше.
Тут Таня охнула и осела прямо у зеркала. Запах шарлотки становился все карамельнее и грозил с минуты на минуту перейти к суровым горелым нотам.
– Пава-а… – простонала протяжно Таня. – Это она, точно. Ну же, старая перечница. А я ведь не верила, до конца не верила. Думала, розыгрыш.
Перед глазами девушки пронеслись воспоминания.
“Ты точно этого хочешь, Танечка? – с сомнением, но очень серьезно спросила Пава Леонтьевна. Она смотрела на Таню своими странно блестящими с прозеленью глазами и выглядела в этот момент не на свои шестьдесят с копейками, а лет на сорок, не больше.
“А кто бы не захотел, Пава Леонтьевна? – услышала Таня свой голос. Оказаться в другом мире, послать к чертовой матери все эти метизы и инструменты… Заняться чем-то, куда больше подходящим для женщины. Я, между прочим, в свое время очень любила готовить. Особенно печь, – улыбнулась тогда Таня. И получалось. Бабуля вот хвалила.
“Ну, что же, – задумчиво сказала Пава Леонтьевна и, будто с кем-то советуясь, замолчала на мгновенье. Будь по твоему, Танечка. Говоришь, готовить очень любила? – Пава усмехнулась, а глаза ее при этом сверкнули как падающие звезды, – тогда позволь тебя угостить, – и она протянула Тане маленькую коробочку.
– Только чур, сьешь одна. И лучше, если ночью, – добавила Пава. Глядишь, твое желание и исполнится.”
А Таня, вот дура-то, ведь взяла коробочку. И съела. Так вот откуда взялось то маленькое, совсем одинокое пирожное. Легонькое совсем.
Почему бы и не съесть его, последнее перед диетой, которая начиналась как раз с понедельника.
А ведь не верила Таня, не верила слухам-то. Еще Вера Сергеевна, уборщица, шепталась со сменщицей, Катериной-то. Ну да. Что-то про Паву Леонтьевну. Мол, не зря она столько лет сидит в секретарях. Ведьмой пару раз обозвали в горячах. Таня только отмахивалась на посмеивалась.
Вот и досмеялась.
И как только эта последняя мысль поднялась из глубины, Тане сразу полегчало. Ведь объяснения так разгружают. Понятно, что мало что понятно, но хоть ясно, кто виноват. А вот насчет того, что делать… Похоже, Тане надо идти спасать шарлотку.
И Таня пошла. Правда, не сказать, чтобы она твердо держалась на ногах. Все-таки не настолько гибкая у нее психика, чтобы вот так сразу принять, что она оказалась в другом теле. И ведь в другом мире. В другом, точно. В нашем панталон никто не носит. По крайней мере, таких вот с ленточками, бантиками и кружавчиками.
Она открывала дверь за дверью и успела вытащить шарлотку из духовки в последний момент. Все-таки хорошо, что ее новое тело само знало, что делать. Конечно, Таня и сама догадалась, что перед ней находится ни что иное, как плита. Она помнила бабулину плиту. Так вот, эта была очень на нее похожа. Такая солидная, вся беленькая. Сразу видно, что за плитой следили и не жалели побелки.
Наверху имелись целых шесть конфорки, от самой маленькой, как для турки, до самой большой, не иначе, как под таз для варенья. А вот внизу шли в ряд три дверцы. Значит, тут целых три духовки? Таня открыла вторую, за ней третью. Это оказались действительно духовки. – Гмм, – Таня покачала головой, и коса, к которой она еще совсем не привыкла, упала опять на грудь. – Похоже, это не просто плита. Точнее, плита, но не для домашнего хозяйства. Уж больно много духовочек. Может быть, это местный мелкий бизнес? А что. У нас, по крайней мере, сейчас много открылось всяких пекарен и кондитерских.
Таня вытащила спасенную шарлотку и с сомнением уставилась на высокий, пышный бисквит. Кроме как запахом, бисквит этот ничем шарлотку не напоминал. Но стоило девушке посмотреть внимательнее, как тут же на поверхности проступили очертания маленьких, аккуратных яблочных долек. Сахар по бокам формы прилично так карамелизовался, но совсем не почернел. Правда, такое изделие на продажу никак не годилось.
Таня вздрогнула. Это что, она подумала? Или кто-то другой? Да нет, она. Ведь действительно, подгоревший пирог разве можно будет продать… Ну, продать может и нельзя, а вот хорошо позавтракать зато можно! Таня обвела помещение глазами и сразу увидела над плитой ряд ножей самых разных размеров и форм. – Хорошо же начинается у меня новая жизнь с понедельника, – хмыкнула девушка, отрезав себе приличный кусок шарлотки. Запах щекотал ноздри и было очень трудно удержаться и не схватить кусок пирога руками.
Таня и не удержалась. В одно мгновенье ароматный, тающий на языке кусочек пирога оказался съеден. “Это я хорошо попала”, – неожиданно подумала Таня. Девушка только облизнула губы и почувствовала как внутри растеклось приятное тепло. Будто тысячи маленьких солнышек зажглись в животе и отогрели на самом деле страшно испуганную Таню.
Девушка вздохнула и хотела потянуться за вторым кусочком чудесной шарлотки, как услышала стук в дверь. Таня ойкнула и было кинулась открывать, да вовремя сообразила, что она, в некотором роде, в неглиже. Но стук становился все настойчивее. Наконец раздался чей-то запыхавшийся голос: – Госпожа Солара, а госпожа Солара! Это я, Петко. Лира Килана ждет свою шарлотку.
Таня взглянула на подгоревшую и лишенную одного куска шарлотку и сглотнула.
“Я слопала кусок заказного пирога. И зовут меня Соларой. Ну что же. Имечко прямо убойное. Но красивое”, – в один момент подумала девушка.
И тут, будто кто ее подтолкнул, ответила:
– Петко? Что же ты, дружочек, так рано пришел. Передай хозяйке, что у меня сегодня закрыто на…на дезинфекцию, вот! – со вздохом облегчения закончила Таня.
– Чего? – недоумевающе протянул сиплый мальчишеский голос за дверью. – Какую дизенфицию? Не, госпожа Солара. Нам ее не надоть. Мне только шарлотку надоть отнести хозяйке. Сами знаете, если не съест ее с утра, так весь день будет на всех полкана спускать, – жалобно закончил Петко.
Таня от души пожалела неизвестного Петко. Но отдать пирог, за который, судя по всему, было заранее оплачено, в таком вот виде? Невозможно. Это же потерять всякое доверие постоянной, судя по всему, покупательницы.
Что же делать? Что же делать-то?!
Таня посмотрела на пирог и сжала голову руками. За дверью сопел и переминался с ноги на ногу Петко.
Мальчишку отчего-то стало жаль. Как он там говорил, эта его хозяйка, чье имя Таня уже забыла, “полкана спустит”? Да еще целый день будет его спускать. Очевидно, скандальная особа. Недаром так рано прибежал мальчонка-то.
Таня очередной раз пробежала взглядом по кухне. Так, если это действительно местная кондитерская, значит, должны же быть где-то упаковки для тортов и прочего?
Наверняка. Только где? Таня задумалась и закрыла глаза на минуту. Почему-то, когда девушка закрывала глаза, это простое действие помогало ей сконцентрироваться и в тоже время отрешиться от всего.
Вот и сейчас, стоило Тане только так постоять полминуты, как она уверенно направилась к выходу из кухни, крикнув:
– Ладно, Петко. Подожди минуту. Я что-нибудь придумаю.
Уверенной походкой Таня вышла из кухни и уверенным же движением открыла незаметную дверцу слева. Удача! Это оказался встроенный шкафчик с разного размера коробочками и коробищами. Тут были и прозрачные, почти невесомые. Отдельно лежали плотные, солидные с ярким принтом. Таня присмотрелась повнимательнее и прочитала :”Лавка магических сладостей госпожи Солары”.
“Магических сладостей, надо же, – удивилась Таня. – Это как понимать? Прямо вот натурально магические, магия там всякая или просто для красоты так назвали заведение?”
Вот Тане повезло так повезло. Вот она попала так попала. Хотела сесть на диету с понедельника – и как всегда облом. Даже не облом, а самый натуральный обломинго. Впрочем, с телом, в которое Тане попала, ей повезло. Не похоже было, чтобы эта Солара страдала излишней полнотой, даром что заведовала кондитерской.
“Магия, наверное, – уныло подумала Таня, вспомнив свои далеко не девяносто – шестьдесят – девяносто.
“Ладно, – решительно подумала девушка, – надо подходящую коробку искать”, – и ринулась в недра кладовой. Коробки были представлены в ассортименте, как говорится. Но вот такой, чтобы подходила под загубленную Таней шарлотку, все никак не находилось.
– Нестандартная модель, – чертыхнулась Таня и наконец вытащила на свет божий простенькую картонную коробку нужного размера.
“Нет, у меня точно что-то с головой, – отрешенно подумала Таня. – Влезть-то сюда пирог влезет, но вид, вид-то его никуда не спрячешь.
– Надо резать!” – вдруг появилась ясная как сегодняшнее утро мысль.
Таня отставила найденную коробку в сторону и схватила с верхней полки маленькую, но яркую и очень привлекательную коробочку с золотым принтом.
– Вот сюда положу, и дело с концом, – решила Таня и кинулась в кухню, потому как Петко уже опять сотрясал дверь.
– Экий ты нетерпеливый, малец, – крикнула Таня. – Говорю же, погоди немного. Сейчас вынесу.
Таня медленно выдохнула и стала нарезать шарлотку аккуратными кусками. В выбранную коробку влезло только три кусочка. Зато самых сочных и красивых. Уж Таня постаралась положить именно такие. А вот малось подгоревшие и сама Таня доест. Ну, раз диета накрылась медным тазом.
Эта мысль несказанно согрела девушке душу.
– Готово! – крикнула она и подошла к двери. – Только отойди-ка, Петко, от двери подальше. Говорю же, дезинфекция у нас.
Петко шмыгнул носом и затопал назад. Что такое дезинфекция он так и не понял, но есть маги говорят, отойди, значит, надо отходить. Конечно, госпожа Солара не совсем чтобы маг, но все-таки.
Таня отодвинула щеколду и нажала на ручку. Дверь заскрипела как несмазанная телега и приоткрылась. В щелочку повеяло свежим утренним ветерком и запахло жасмином.
Жасмин Таня терпеть не могла. Аллергия, чтоб ее. Она уже приготовилась к тому, что нос тотчас распухнет и дышать станет нечем. А тут никакого супрастина, конечно, нету.
Зажимая нос рукой, Таня загундосила:
– Тержи, Петко! – и поставила коробочку прямо на крыльцо, поскорее захлопнув дверь.
– Тю-у, – протянул невидимый Петко. – Так это, госпожа Солара, мы ж это, заказывали шарлотку пирогом целым. А тут на один укус ей, – уныло пробормотал Петко.
Таня освободила ноздри и наконец вздохнула полной грудью, приготовившись к самому страшному. Но ничего не произошло. Нос не распух ну совершенно. Дыхание шло ровно и свободно.
– Что за чудеса-а, – протянула Таня. Голову все еще кружил легкий жасминовый аромат, но и все. – Похоже, в этом теле супрастин мне не пригодится, – дошло до изумленной девушки.
– Кру-у-то! – Таня даже засмеялась и зеркало в простенке отразило сверкающие голубые глаза и яркие губы незнакомки.
– Не незнакомки, а госпожи Солары. Надо обязательно запомнить. Теперь меня так зовут, – твердо сказала Таня. А вот как надолго…, – улыбка сбежала с ее лица, – Неизвестно, – подытожила Таня. Кто ее знает, Паву-то. Вполне вероятно ведь, что на время отпуска. Иначе им придется искать мне замену.
А Таня знала, насколько это непросто. Не держался народ на должности менеджера по продажам. Как план ввели, так и все. У Тани вот получалось его выполнять. Поначалу с трудом, конечно. Потом же дело пошло. И зарплата весьма неплохая. Так что… Поди-ка, найди ей замену.
Танины размышления прервались очередным стуком в дверь.
– Госпожа Солара-а! – заорал как резаный Петко. – Вы это, звиняйте, конечно. Но только мало нынче шарлотки-то. А ведь за целиковый пирог плачено было! Меня ж хозяйка и отлупить может, – плаксиво закончил мальчишка.
– Скажет еще, что я все съел, – закончил он и засопел пуще прежнего.
Таня вздохнула. Неизвестная лира Килана уже вызывала в ней довольно неприятные чувства. А, была не была!
– Петко! Скажи хозяйке, пусть эти три кусочка поделит еще на три части. И принимает по одному каждые три часа. Ей очень и очень повезло. Наша кондитерская постоянным клиентам дарит сегодня экспериментальный образец. В эти три кусочка вошло ровно столько же магии, сколько в целый пирог. Так и передай хозяйке, – крикнула Таня через дверь. Все-таки открывать ее сейчас и вдыхать жасминовый аромат она все еще опасалась.
Петко, босоногий вихрастый сорванец в яркой голубой косоворотке с красным пояском и коротких домотканых штанах, выслушал ответ Тани и с сомнением хмыкнул. – Да я-то че, я ни че, – протянул он. – А ну как хозяйка не поверит? Она это, госпожа Солара, не привыкла к таким маленьким шарлоткам.
Таня схватилась за голову. О чем она вообще думала, что она наговорила-то? Вот правда, будто не она, а кто другой. Солара эта, что ли? Таня, конечно, много книжек читала и про попаданок в том числе. Но в тех книжках оно как? Попала и попала. А та, что была на ее месте, куда-то девалась. Тут же Таня ощущала себя собой, но говорила такие вещи, которых не знала и знать не могла. Неужели Солара живет тоже в этом теле, где-то глубоко? Таню пробрала дрожь. Нет, не хочет она делить это, пусть и роскошное тело, с прежней хозяйкой. Это попахивает не чем иным, а раздвоением личности. А раздвоение личности попахивает заведением с мягкими стенами в комнатах, где полно людей в белых халатах.
“Ну и удружила ты мне, Пава Леонтьевна. Мало ли, что я там сболтнула в сердцах. Хочу ли я другой жизни… Эхх…”– Таня еще сильнее стиснула виски. – А пусть сначала попробует, Петко. Так и передай. Мы вообще, скорее всего, перейдем на торговлю небольшими объемами, – добавила Таня и ощутила в груди небывалую легкость. Значит, все правильно сказала. И только Таня так подумала, как из кухни опять потянуло легким ароматом. На этот раз с ноткой апельсиновых корочек и гвоздики.
Таня, недолго думая, бросилась в кухню. Из средней духовки подымался ароматный парок. Таня скорее схватила с крючка первую попавшуюся прихватку и открыла дверцу. В этот раз она успела вовремя! В круглой форме выпекался очередной пирог. Похоже, тесто тоже было бисквитное. Только желтое-желтое как цветы подсолнечника. Девушка подхватила форму и вытащила на плиту.
Запах ванили, апельсиновых корочек и чуть-чуть гвоздики опять закружил голову. И тут у Тани опустились руки. – Это как понимать? – прошептала девушка и прислонилась к стене. Дерево было таким теплым и таким настоящим. – Они что же, пекутся сами по себе? – недоумевала Таня. – Или тут какой хитрый таймер стоит… Видно, Солара эта с вечера поставила пироги. Для заказчиков, кто на утро заказал. Но сколько же тогда они пеклись? Если с вечера-то… Таня ничего не понимала. А потом до нее стало потихоньку доходить. Ведь не зря же на коробочках было написано про магические сладости. Получается, что тут не таймер, а магия рулит?
Мамочки-и… И что теперь Таня будет делать-то? Ну, положим, пироги-торты она печь умеет. Слава богу, бабуля в свое время научила. Таня даже вспомнила, что был в ее бурной жизни один момент, когда она и сама хотела открыть вот такую пекаренку. Был, да. Правда, быстро сошел на нет. Таня нахмурилась, вспоминая свое бог весть откуда взявшееся желание стать независимой владелицей маленькой пекарни. Совсем крошечной. Тортики, пироженки. Чтобы свежие и под заказ. Да не вышло. Вот будто мысль взялась ниоткуда и туда же и ушла.
Таня, правда, тогда с Пашкой поделилась. Тот ее никак не поддержал.
“С ума ты сошла, Танька. Там знаешь, какие связи нужны. А санэпидстанция придираться будет, пожарники. Не, у тебя работа хорошая. Тут же малый бизнес, Таня. Это тебе не хухры-мухры”, – наставительно закончил Пашка, бывший муж, у которого его бизнес по продаже-покупке запчастей не пошел.
Таня и не рискнула. А потом закрутилась-завертелась в череде рабочих будней. И забыла про то давнее свое, невесть как возникшее желание.
Теперь же – вот вам Татьяна Петровна, ваше желание на тарелочке. Получите и распишитесь.
Магическая лавка, подумать только! Таня растерянно покачала головой.
Но как же, как же эта магия работает? Таня смотрела на апельсиновый, как она назвала его, пирог и только диву давалась. Форма, которая удерживала пирог внутри, взяла да и распалась на две части. Сама собой! Мамочки-и… Вот прогресс тут у них! Спят на узких лавках, покрываются мехами диких животных, а прогресс налицо. Магический.
Таня затаив дыхание смотрела как пирог остался лежать на круглой подставочке, а форма юркнула в раковину и замерла.
Замерла и Таня.
Нет, магия магией, но чтобы формы для выпечки сами отщелкивались и прыгали в мойку?
Ноги у Тани ослабели и она как подкошенная рухнула на пол. Охнула. Копчику опять не повезло.
Но когда фигурный ножик, который спокойно висел высоко на крючке, спланировал на стол и принялся деловито нарезать бисквит на пласты, Таню подняла неведомая сила и она с воплем вылетела из кухни. Захлопнула дверь, прислонилась к ней и перевела дыхание.
Прозрачная ночнушка, в которой Таня красовалась до сих пор, вмиг промокла от пота. Страшно. Так страшно Тане не было даже тогда, когда ей предложили на старой работе подписать заявление по собственному желанию. Работа была не так чтобы особенно хорошей, но денежки платили. А тогда была еще мама жива и ей требовались дорогие, такие дорогие лекарства. Но ничего, обошлось. Тогда Таня нашла другую работу. Вот как раз менеджером по продажам крепежного материала. Не женская работа? Мужики вокруг тоже так думали. Но вот срослось, чуть не лучшим менеджером стала.
Но там, дома, все страхи были такие понятные. Может быть не менее страшные, но – понятные. А тут…
Ножик сам режет коржи. Магия… Что за магия такая и как Таня сможет с ней сладить?
Таня отдышалась. Приоткрыла дверь и заглянула одним глазком на кухню.
Ножик как раз в это время закончил работу и прямой наводкой отправился в мойку. Нарезанные коржи сиротливо лежали рядком на столе и словно чего-то ждали. Таня сразу поняла, чего именно. Крема. Они ждали крема. И сиропа. Нужно же пропитать коржи как следует. Однако никто, или, скорее, ничто пока не нарушало их покой. Темно-желтым воздушным коржам очень бы подошла легкая начинка из, Таня задумалась на мгновенье, из легкого заварного крема.
Да, пожалуй, именно заварной крем тут будет в самый раз. Таня перебросила косу за спину и решительно вошла в кухню. Никакие предметы больше самостоятельности не проявляли. Значит, остальное дело рук хозяйки. Ну, а раз за хозяйку сегодня Таня, ей и придется готовить настоящий апельсиновый торт.
Таня потерла руки и огляделась в поисках подходящей кастрюльки для крема. Взгляд опять упал на зеркало. Совсем небольшое, оно висело в простенке, визуально делая кухню больше. – Я же до сих пор в ночнушке хожу, – ахнула Таня. – Это не дело. Негигиенично и вообще, вдруг кто придет? Вон, один уже был. Петко этот. Нет, сначала приведу себя в порядок, а уж потом займусь, – деловито сказала Таня и только тут заметила, что говорит вслух. – Дожили, как говорила бабуля. – Ну ничего, с умным человеком чего и не поговорить, – хмыкнула девушка и пошла изучать владения госпожи Солары, в чьем теле ей теперь придется жить.
Лавка Солары была совсем не велика. Домик состоял из двух половин. Одна жилая, в которой Таня обнаружила целых три комнаты плюс небольшая ванная с туалетом. “Неплохо живет Солара. Видно, любят здесь магические сладости. У меня вон однушка до сих пор в пятиэтажке. С ремонтом, правда. Сантехнику вот только поменяла, чешскую поставила, – вдруг с тоской подумала Таня. Ну, тут у нее хоть и не чешская, но все очень достойно”, – постановила Таня. И, главное, в ванной настоящая ванна. А не душевая кабина, которую в свое время установил Пашка. Мол, место экономит. Оно, может, и так. Да только уюту никакого.
А в лавке Солары была ванная. Белая, гладкая и с двумя золотыми кранами. Таня тронула ручку и в ванну тотчас полилась горячая вода. “Отлично! – подумала Таня. – Тогда помоюсь чуть попозже. А сейчас надо найти подходящую одежду”, – и девушка поспешила в комнаты.
Комнаты шли анфиладой, вот точно как в ее мире веке в девятнадцатом любили строить. Что в таком расположении хорошего, Таня никогда не понимала. То ли дело, отдельные комнаты. А лучше всего квартира-распашонка. Но что есть, то есть.
В первой комнате стояла лавка, с которой тогда свалилась Таня. Легкие серые меха так и лежали на светлом деревянном полу. Окошко до сих пор было закрыто ставнями. Комната была небольшая и напоминала скорее прихожую. Таня прошла в следующую и с великим облегчением вздохнула. Она попала в спальню. В настоящую спальню. В ее центре стояла нормальная кровать, пусть и не двуспалка, но по крайне мере не та узкая лавка, на которой Таня проснулась.
Как и положено, у стены стоял приличных размеров шкаф. А в шкафу висело с десяток платьев. Да, жила Солара в Средневековье, точно. Платья были со шнуровкой, слава богу, что хоть спереди. Но самое главное, никаких корсетов! Таня читала про корсеты и представляла тех несчастных, которым приходилось носить их каждый день. Несколько явно повседневных, однотонных и одно в мелкую синюю клеточку. С присборенными у локтей рукавами и рукавами- фонариками. И два явно на выход. Одно богатое, прямо бархат натуральный. Таня хмыкнула. Конечно, натуральный. Средневековье ж, блин. Тут до искусственных тканей еще ой как далеко.
С серебряным шитьем, приличным декольте и с алой лентой- поясом выше талии.
Другое же совсем легкое, воздушное. Голубое как глаза Солары. Так. Нужно привыкать. Именно Солары, а не Тани. У Тани обычные глаза, серые. С лукавинкой и едва заметными зелеными крапинками.
Таня вздохнула и вытащила из шкафа повседневное платье в мелкую синюю клеточку. На улице, судя по всему, лето. Так что это платье очень даже подойдет.
Положила на постель и скорее назад, в ванную. Переплела косу, умылась. Сняла ночнушку и недолго думая кинула ее в стоящую здесь же корзину для белья.
Вернулась в комнату и переоделась. Подошла к зеркалу. Из зеркала на нее смотрела выше среднего роста стройная девушка. Шнуровка платья не стесняла ее высокую грудь и ткань платья небольшими складками спускалась до щиколоток .
Сама ткань напоминала штапель. К телу была приятна и чуть холодила.
“Ну что же. В таком платье, пожалуй я смогу ходить. Хорошо, что не до пола. А то бы точно свалилась с непривычки”, – подумала Таня и для тренировки походила взад-вперед. Платье, конечно, было непривычно, но девушка быстро приспособилась. Или ей помогла Солара? Таня читала, что есть такое понятие – память тела. Вот, теперь Таня так и будет думать. Именно, помогает ей память тела. И без вариантов.
Таня облегченно вздохнула и еще раз посмотрела на себя в зеркало. Выглядела она хорошо, но вот чего-то явно не хватало. Какой-то детали. Странное чувство. Таня сроду таких платьев не носила. Откуда бы ей знать, что чего-то не хватает. Но чувство такое было. А чувствам своим Таня верить привыкла.
Девушка хмыкнула и задумалась. А потом уверенно пошла к шкафу. Открыла его и сразу увидела. Фартучек! Белейший кружевной фартучек до середины подола прямо просился в руки. Что же, Таня тотчас сняла его с вешалки и надела.
Образ тотчас стал завершенным. Конечно! Ну, конечно же. Какая же хозяйка кулинарной лавки, пусть и магической, да без этакого воздушного фартучка.
Таня полюбовалась новым образом и отправилась назад. Ведь нужно было готовить заварной крем! Но не успела она найти нужную кастрюльку, как в дверь опять постучали.
Таня напряглась. Кто там опять, а? Конечно, Таня сейчас одета как нужно и вполне может открыть дверь. Но боязно. Прямо вот боязно. Таня же не знает как Солара обычно разговаривает. А ну как ляпнет Таня что-то не то? И ее возьмут и под белы руки отведут в ближайшее отделение инквизиции, а там и на костерок. А что? В книжках она и не такое читала. Да, возьмут и заподозрят, что она взяла и выгнала прежнюю владелицу из ее законного тела, а сама вот его и заняла.
Таня сжала зубы и затрясла головой, отгоняя дурацкие и пугающие мысли. Вот не надо было запоем читать всякие страшилки. Собственно, страшилки Таня и не читала. Ей нравилось читать фэнтези-книжки, но чтобы обязательно была любовь. Вот обязательно. Но кроме любви в тех книжках чего ведь только не было. Иной раз Таня даже пропускала целые куски. Да что там, книжки. Уж лучше бы она держалась подальше от Павы Леонтьевны..
Да разве верила тогда Таня слухам о Паве-то?
Эхх…
Стук раздался еще раз.
– Минутку, иду-у, – вдруг низким грудным голосом сказала Таня и лебедушкой поплыла к двери. Она шла, а сердце колотилось как сумасшедшее. Тут Таня вспомнила Петко и ее собственные слова про дезинфекцию. Мамочки… А если тут этого слова не знают совсем? Ладно, ребенок. Нет, нужно молчать, наблюдать и говорить только в самом крайнем случае.
Таня вздохнула и отодвинула щеколду. Дверь в этот раз почему-то и не подумала скрипеть и открылась легко. На пороге она обнаружила молодого мужчину в залихватском картузе и веселыми серыми глазами. Одет он был в косоворотку с синей оторочкой по рукавам и широкие серые штаны, заправленные в сапоги.
Недалеко от крыльца стояла повозка, запряженная парой лошадок. На повозке высились мешки разного размера.
При виде Тани мужчина споро скинул свой картуз и неловко поклонился:
– Куда изволите сгружать, госпожа Солара?
Таня мило улыбнулась и замерла. Что сгружать и куда? Мысли у нее завертелись с неимоверной быстротой. Так бывало, когда на работе ей вдруг клиент задавал неожиданный вопрос. И выручало ее всегда, как правило, знание ассортимента. Но тут?! Какой ассортимент может быть в кулинарной лавке?
Боже мой! Да ведь ясно, какой. Это наверняка поставщик или как они тут называются. Привез муку и другие ингредиенты.
Таня облегченно встрепенулась и улыбка ее стала ее шире.
Мужчина оказался на редкость понятливым. Он зарумянился и закивал:
– Что это я, госпожа Солара… Звиняйте. Куда обычно ведь?
У Тани камень упал с плеч. Она благосклонно кивнула и мужчина рванул к повозке. Буквально минуты за три он перетаскал все мешки и мешочки прямо на кухню, аккуратно поставив вдоль стены.
– Дальше уж сами, как всегда, – заалел щеками парень и отвел глаза от высокой груди девушки.
Таня кивком поблагодарила и скорее закрыла за парнем дверь. Уфф… Пронесло. Вроде он ничего не заметил. Вот все-таки мужик есть мужик. Когда у него перед лицом маячит такая грудь, как у Солары, на другое он мало внимания обращает.
Даже на то, что Таня ни слова ведь ему не ответила. Кстати, а почему он сказал, что дальше вы сами, как всегда?
Солара, что ли, сама эти мешки поднимала и разносила по местам?
Таня с сомнением посмотрела на свои крепкие руки. Все, конечно, может быть. Но терзали ее смутные сомненья. В этой магической лавке, где ножи сами нарезают бисквит и сами отправляются в мойку, может, и мешки сами отправляются куда нужно?
Может быть.
Но пока мешки стояли у стеночки и никаких движений себе не позволяли.
– Ну и стойте, – решительно сказала Таня. – А мне тут с вами недосуг. Крем нужно варить! – и девушка пошла к плите. Кастрюлька нашлась тотчас. Вот будто стояла на столе и ждала ее. Постойте… Таня в упор не помнила на столе никакой кастрюльки. Помнила только, что собиралась ее искать, да раздался стук в дверь.
Девушка покачала головой и с подозрением огляделась вокруг. Вот было у нее чувство, что дело тут, в этой лавке, нечисто. Неизвестно почему, но ощущала она себя странно. Конечно, эти странности можно списать на привыкание к новому телу, но… Таня задумалась на минуту, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль.
Даже не мысль, а ощущение. Это прозвучало бы дико, кто б услышал. Но Таня чувствовала, да что там, она была почти уверена, в лавке этой она не одна. Вот! Вот точно. Не одна.
