– Саш, ты ведь не соскочишь.
Я повернулся к ней, посмотрел в глаза.
– Полагаешь, я оставлю тебя наедине с этим дерьмом?
– Ты же уехал в Дублин. Оставил нас здесь.
– Это разные вещи, – я повысил голос.
Карина вздрогнула, не ожидая от меня такого.
– Прости, – буркнул я.
– И ты меня.
Мы обнялись. Я поцеловал ее в макушку и прошептал.
– Боюсь за тебя, Карин. Правда. Мы лезем в такое дерьмо, от которого можно стать не просто вонючим, но и…
– Мертвым, – закончила Карина.
Она отстранила, сверкая на меня своими полубезумными глазами фаталиста.
– Мертвее Женьки я не стану. Да и не собираюсь. Скорее, всех этих уродов сведу в могилу. Или по этапу отправлю.
– Я сам тебя немного боюсь, когда ты так говоришь.
– И правильно, Верден. И правильно, – подмигнула она самодовольно и завела мотор, продолжая прерванный разговор о бегуне. – Когда Крылов в очередной раз откажет, мы выйдем на арену.
– Что с этого бегуну? – уточнил я.
– Выгода. Прямая. Ему проще договориться с нами, чем с государством.
– С государством лучше вообще не договариваться.
– Это точно, – подтвердила Карина, выруливая на шоссе.
Почти сразу мы встали.
– Ненавижу Москву с ее пробками, – пробормотал я, откидывая годову назад на сидение.
– Я тоже не в восторге, но жить в пригороде – еще хуже.
– Едва ли.
– Куда тебя отвезти? Домой?
– Отвези к жене, – попросил я, но тут же передумал. – Нет, поехали к вам. Хочу увидеть Кирюху. Он ведь еще здесь?
Карина улыбнулась, вся засияла. Она не любила ездить на кладбище. Женя был в ее сердце, а не под могильной плитой. Она одобряла мой выбор – быть рядом с семьей брата, а не у холодного мрамора.
Мы заехали за Кириллом, пошли в Парк Горького, объелись мороженого и сосисок, я чуть не блеванул на бустере. И даже продолжение тошноты до конца дня было лучше скорби и слез, которые я собирался сцеживать на кладбище.
Кирюха не хотел меня отпускать, Карина тоже настаивала, чтобы я остался, но Москва даже в их квартире проникала в меня, раздражала и словно пыталась выплюнуть. Я не стал спорить с ней, вызвал такси и уехал домой. В ту квартиру, которую мы с Женькой получили от бабушки. Там я чувствовал себя Верденом. Там был мой дом, мои корни. Там мне нужно было подумать обо всем.
Но мысли почему-то снова и снова возвращались к моей прекрасной незнакомке. Я отгородился от мести, от интриг и боли. Я хотел мою порочную нимфу. Я мечтал о ней. Я вспоминал ее стоны и прилипшие к губам волосы снова и снова.
Выйдя из машины у подъезда, я решил зайти в магазин, купил себе нормальный станок и наконец сбрил остатки бороды. Теперь я снова был похож на Александра Вердена. Снаружи во всяком случае.
Глава 4. Возвращение
Алиса
Как я могла заснуть? В чужой квартире, на чужой кровати, с чужим человеком! И ведь не поздно было. Маньяк действительно меня затрахал. Пусть не до смерти, но до обморока точно. Кажется, я просто выключилась после душа и очнулась на рассвете. Думала удрать, не разбудив его, но не вышло.
Теперь я еду в такси на работу, в кармане ключ, на губах его поцелуй, а между ног ноет от вчерашних оргазмов. И клитор сладко пульсирует, желая продолжения. Да, я хотела бы остаться еще на час, но реальность вернула мне разум. Я точно никогда не вернусь в эту квартиру. Вчера была минутная слабость. Сегодня – возвращение. На работу, в жизнь.
Я проверила телефон. Гриша не звонил и не писал. Не впервые. Он знал, что я доеду до вокзала, возьму такси до дома, лягу спать в одиннадцать, чтобы не клевать носом на службе. Он всегда говорил, что я умница.
Я сама считала себя таковой, но мой горячий незнакомец нашел во мне и нечто иное. Кажется, я сама о себе многое не знала. А он вот сразу увидел, почувствовал и усугубил.
Потерев переносицу, я попыталась прекратить думать об этом, сосредоточилась на мелочах. Не успею заехать домой, лучше сразу поеду в администрацию. Наряд у меня, конечно, студенческий, а не рабочий, но лучше так, чем опоздать. Придется весь день провести во вчерашних трусиках. Или добежать в обед до магазина.
Домой заехать я не успевала категорически. Уверена, папа Гриши меня простит. А вот сам Гриша – вряд ли…
Мой телефон зазвонил в руках, и на экране возникло улыбающаяся физиономия Гришки. Я любила эту фотку и всегда радовалась вызову, но не сегодня. Горло скрутило спазмом. Чувство вины и стыд обожгли сердце. Я могла сбросить звонок, но не стала. Будет только хуже. Надо сказать ему сразу.
– Привет, красавица, – бодро проговорил Гришка, едва я приняла вызов. – Ну как ты? Все хорошо?
– Привет. Да, уже еду на работу, – ответила я размыто. Вроде бы не врала, но и всю правду Гриша, конечно, и предположить не мог. – А ты как?
– Застрял тут, похоже. Сегодня не вернусь.
Это были одновременно хорошие и плохие новости. Хорошие – потому что я и не хотела особенно видеть Гришу. Плохие – потому что я точно не смогу ему ничего сказать по телефону.
– А когда? – спросила я, не без труда придавая словам звучание.
– Через пару дней, надеюсь. Скучаю по тебе, красавица.
– Я тоже, – ответила я на автопилоте и даже дежурно улыбнулась, словно Гриша мог меня видеть.
Он быстро свернул разговор, сославшись на дела. Я уронила мобильный в сумку, закрыла лицо руками. Он приедет, и я все ему скажу. Нужно прекратить. Пусть нас с Гришей уже не связывают чувства, но врать ему я точно не имею права. А еще не имею права использовать его, занимать место в команде старшего Крылова. Сколько людей мечтают оказаться на моей должности. Опытных и образованных сотрудников должна привлекать администрация города. А я просто подружка сына. Расстанусь с Гришей – расстанусь с работой. Это казалось мне само собой.
Кажется, я желала избавиться от должности так же сильно, как прекратить отношения с Гришей. Это все было настолько чуждо мне. В рутине и круговороте обязанностей я не успевала даже понять, кто я, что я люблю, чем хочу заниматься. Когда-то я думала, что пойду по маминому пути в сторону искусства. За плечами у меня была художественная школа, но Гриша настоял, что мне нужны юриспруденция и стажировка у его отца.
Мой папа его поддержал тогда. Да все поддержали. Что за профессия – художник? Я думала о дизайне и компьютерной графике, но баллы у меня были средние. Вряд ли я бы поступила без протекции на бюджет. А спонсировать меня никто бы не стал, конечно.
Водитель остановил машину у администрации. Я все же опоздала.
Мое рабочее место было своеобразной приемной у кабинета Владимира Антоновича. Я скорее сняла куртку, прислушивалась, пока убирала ее в шкаф. Кажется, у шефа был посетитель. Ранний, что нетипично для старшего Крылова. Он чаще проводил встречи вне офиса и ближе к обеду-ужину.
Не успела я сесть за стол, как Владимир Антонович уже вышел из кабинета вместе с посетителем. Я видела этого человека раньше. Он представитель застройщика, который должен был в ближайшее время начать возведение нового торгового центра.
– Алиса, доброе утро, – как всегда официально поздоровался Крылов.
Его спутник, невысокий мужчина неопределенного возраста с хитрыми глазами, улыбнулся мне очень приветливо. Его звали Сергей.
– Здравствуйте, Алиса. Приятно Вас видеть, – проговорил он, обсмотрев меня с головы до ног.
Да, сегодня юбка коротковата. В поезде это было кстати, а вот в офисе я чувствовала себя почти голой. Мне на помощь пришел шеф.
– Алиса, невеста моего сына, Сереж. Кажется, я говорил.
– Не говорили, Владимир Антоныч, но я знаю. Все знают. Умница и красавица Алиса Зорина. Когда свадьба? Вы ведь со школы встречаетесь? – уточнил Сергей, больше не пялясь на меня так бессовестно.
– Свадьба скоро. Со школы, да, – ответил за меня Крылов.
– Чудесно. Пусть у вас все будет хорошо.
– Будет, Сереж, будет, – чуть раздраженно проговорил шеф, открывая дверь, чтобы Сережа вышел уже.
Мы попрощались. Я снова улыбалась, как Гунплен, приклеенной дежурной улыбкой, от которой сводило лицо.
Едва посетитель оставил нас, я перевела взгляд на Владимира Антоновича, готовясь к взбучке. Даже сесть за стол не осмелилась. Так и стояла, как двоечник без домашки у доски. Отец Гриши всегда казался мне очень важными и суровым. Он частенько рычал на подчиненных. Отчитывал очень жестко за промахи. Но мне еще ни разу не попадало. Я тоже, конечно, ошибалась. Особенно в начале. Но он обычно был снисходителен. Из-за Гришки, разумеется.
– Опоздала, да? – спросил Крылов, включая кофемашину.
Я всегда заранее заправляла кофе, чтобы не возиться с утра. Шефу оставалось только кнопку нажать.
– Да. Я…
Ужас. В голову ничего не приходило в качестве оправдания. Я столько тащилась из пригорода через пробки, но думала совсем не о том. Как и Грише, я сказала часть правды, не в силах даже выдумать ложь.
– Я проспала, Владимир Антонович. Простите.
– Ничего, – махнул он рукой. – Бывает. Спасибо за кофе. Найди мне, пожалуйста, все сведения по земельному участку на Зеленой. Максимально полный отчет, Алис. Вплоть до общих сведений из интернета. Хорошо?
– Да, конечно. Сделаю. Участок, который хотел застройщик Сергея?
– Именно.
– Я сделаю. Ему не подошел вариант на Центральной?
– Исторический центр. Не имеем права. Губернатор запретил.
– Я поняла. По Зеленой все соберу, принесу вам.
– Лучше отправь на почту. Я сейчас уеду и не вернусь до обеда. Юбка сегодня коротковата, Алиса.
Последнее он выдал примерно тем же тоном, но я поняла, что босс не доволен.
– Простите, собиралась впопыхах.
– Ничего, – опять очень лояльно ответил Крылов, но я была готова сквозь землю провалиться. – Еще сходи в «Благоустройство», возьми проект реконструкции здания железнодорожного вокзала. Он мне нужен не в электронке, а на бумаге. Назначь встречу с Львом Палычем из центральной больницы, разошли пресс-релизы в газеты и на ТВ. Еще раз спасибо за кофе. Жду сведений о Зеленой – это первоочередная задача.
Он забрал чашку и отправился в кабинет. За долю секунды я успела возненавидеть себя, Гришку, который привел меня на работу к отцу, самого старшего Крылова и всю эту бесконечную череду задач, что нарезал мне шеф, как белый хлебушек.
– Владимир Антонович, – окрикнула я его, сама себя удивляя.
– Да, дорогая? – обернулся он.
– Я думала… Кажется… Может быть…
Силы покидали меня вместе со смелостью, а лицо, наверно, горело от отчаяния.
– Что-то случилось, Алиса?
Отец Гриши был очень умным и наблюдательным человеком. Другие такие места не занимают.
– Я иногда думаю, что Вам стоит поискать другого помощника, – выпалила я.
– С чего бы?
– Это ведь Гришка меня вам навязал. Я не подхожу на эту должность совсем.
Крылов поставил чашку на мой стол и пересек приемную, встал около меня, сложив руки на груди.
– Ты идеально подходишь, Алиса. Не буду врать о твоих способностях. Они весьма средние для руководящей работы, но ничего выдающегося место стажера-помощника и не требует. Намного важнее, что ты свой человек, девочка. Почти родной. Я могу тебе доверять. От кофе – до важных документов. Понимаешь?
– К-к-кажется, – прозаикалась я. – А если…
– Если что? – снова очень цепко переспросил шеф.
Я набрала воздуха в грудь и выпалила:
– Если я перестану быть родным человеком?
– С какой стати?
– У нас с Гришей все так странно последнее время. Мы отдалились. Боюсь, что скоро все закончится.
– Он тебе сказал? – резковато поинтересовался Владимир Антонович.
Я сглотнула. Не хватало еще Гришу подставить. Это же не он. Все я.
– Нет, он ничего не говорил. Но его почти нет рядом. Все время в разъездах. Мы почти не видимся.
Крылов деланно рассмеялся, воздел руки к небу, а потом потрепал меня по щеке с отцовской нежностью.
– Алиса, дорогая моя девочка. Ты скучаешь?
Я не ответила, но он и не нуждался в ответе, продолжал так.
– Я совсем насел на Гришку, прости, милая. Он действительно много катается последнее время. Обещаю, перед свадьбой освобожу твоего жениха. Назначайте дату, кстати. Может, весной? В мае? Или даже в апреле, но на Кипре, а? Как тебе?
– Звучит волшебно, – соврала я, снова превращаясь в Джокера.
Ничего не имела против Кипра в апреле, но выйти за Гришу там для меня подобно казни. Как и в других местах, собственно.
Крылов, кажется, копировал мою натянутую улыбку. Его лицо стало жутковатым. Он вроде бы говорил приветливо, но как будто вкладывал слова мне в голову.
– Жизнь – непростая штука, Алиса. Гриша много работает. Как и я. И он однажды займет мое место. Его часто не будет рядом. Это не повод, чтобы расстраиваться, а тем более увольняться или расставаться. Ты его пара, его спутница, его тыл и опора, Алиса. Ты должна понимать, что нам приходится многим жертвовать ради блага города и его жителей.
– Я… Я понимаю, – ответила я на его внимательный взгляд.
– Вот и умница.
Он глянул на чашку кофе и чуть нахмурился.
– Остыл, – проговорил Крылов. – Сделай мне другой прямо сейчас. У меня почти нет времени.
Он взглянул на часы, которые, наверно, стоили как дом моего папы, покачал головой и, ничего больше не добавив, умчался обратно в кабинет. Я как раз закончила варить вторую чашку, когда Крылов снова вышел из кабинета. Он глотнул и зашипел, обжигаясь, но потом еще трижды приложился к краю чашки.
– Спасибо, Алиса. Я жду информацию об участке на почту.
И не прощаясь умчался.
Шеф так и не вернулся в администрацию. Зря я моталась вместо обеда домой, чтоб переодеться. Никто не оценил мое рвение. Зато меня саму разрывали на части дела и коллеги. Это был обычный день в приемной Крылова. Когда трубка становится продолжением уха и все что-то требуют. Чаще встречи в Владимиром Антоновичем. Иногда просто справедливости. Мне с трудом хватило времени, чтобы выполнить все задания. Слава богу, информации по участку на Зеленой было не так много. Мы уже зондировали почву, образно говоря. Хозяина, можно сказать, не было. Государство имело полное право претендовать на землю после смерти собственника без наследников. Я тогда еще не работала у Крылова. Странно, что этот участок до сих пор не освоили, даже не оформили как полагается. Место действительно шикарное, хотя и тесновато для торгового центра. Но это уже не моя забота, а Сергея и его начальства. Сделав запрос в кадастровый реестр на всякий случай, я отправила материалы на печать принтера Крылова. Он любил читать с листа, ненавидел гаджеты.
Я вынула распечатки и положила ему на стол. Как обычно, заправила кофемашину на утро. Вспомнив, как глупо разболталась сегодня про Гришу, поморщилась. Разумеется, старший Крылов не принял всерьез мои нелепые жалобы. Осталось ему еще про секс рассказать для полного дебилизма ситуации. И предположить, что Гриша вряд ли воздерживается, пока мы в разлуке. Вот уж папа бы посмеялся надо мной.
Я вспомнила моего горячего незнакомца и облизала губы. Мне хотелось бросить все и рвануть к нему. Ключ теперь висел на моей общей связке, которая лежала в сумке. Ехать в пустую квартиру и бороться там с желанием рвануть – так себе перспектива. Я скорее закончила дела, выключила компьютер и набрала папу.
– Привет, можно приехать в гости? – спросила я.
– Нет, я занят, – ответил отец наиграно сердито. – Какие гости, Алиска? У меня важные дела.
Я засмеялась.
– Какие у тебя важные дела, па? Чистишь картошку? Или сегодня футбол?
– Не угадала. Мамины цветы обрезаю. На твое счастье – уже закончил.
– Так я приеду, раз ты закончил?
– Боже, конечно, Алиса. Что за глупые вопросы? Это твой дом. Не надо звонить мне и просить разрешения.
– Хорошо, па. Скоро буду.
Вот и всегда он так. Я глупо надеялась, что отец заведет себе кого-то, поэтому постоянно держала дистанцию. Но папа не видел ничего и никого дальше своего садового участка и маминых георгинов. Я вызвала такси и поехала в дом, где прошло мое детство. Оттуда я точно не сорвусь в пригород, где живет мой горячий незнакомец. Там я смогу отвлечься, занять руки и голову.
Дома меня ждал не только папа, но и горячий ужин. Я впервые за этот день смогла расслабиться, уплетая жареную картошку с домашними солеными огурцами.
– Не обедала, что ли? – проворчал отец, видя с каким аппетитом я поглощаю еду.
– Работы было много.
Я снова вроде и не врала, но всю правду не говорила. Паршивая наметилась тенденция.
– Но ты справляешься? – уточнил папа.
– Конечно.
– Это хорошо. Повезло тебе, Алис, с Крыловым. Я бы вряд ли тебя пристроил даже на половину такой зарплаты, а сама и вовсе бы пошла черти куда.
– Ты так говоришь, как будто я совсем никчемная.
– Ты у меня умница, но сама знаешь…
Я знала, конечно. Мало кто из моих одноклассниц хорошо устроился, оставшись в городе. Местное образование – бестолковые корочки и никаких перспектив. С ними торгуют за прилавком едой или мобильниками. На эти вакансии всегда большой спрос. На них же большая текучка и смешная зарплата, которая становится крошечной после всех штрафов.
Повезло тем, кто пробился до Москвы. А меня и вовсе считали ведьмой. Все сразу. Учеба в столице и место в администрации. Но неудивительно, ведь я невеста Гриши Крылова.
– Что задумалась? – прервал папа мои вполне обычные мысли о рутине и собственном сомнительном везении.
Если я продолжу в том же духе, то удеру даже от отца. Туда, где меня заставят забыть обо всем. Но нельзя! Я должна поговорить с Гришей сначала.
Нет-нет-нет.
Никаких сначала. Я просто должна порвать с Крыловым и больше никогда не переступать порог той квартиры. И ключ выкину.
– Задумалась, да, – кивнула я отцу. – Где мамины амфоры и краски?
– В кладовке, кажется, все. А что?
– Порисовать хочу. Давай достанем.
Отец никогда не сопротивлялся, если я предлагала покопаться в маминых вещах. Он почти бегом рванул на веранду и выкатил мне амфору, которую мама сделала незадолго до смерти. Там же были и специальные краски и топ для стойкости. Но они не сразу нашлись.
– Здесь черт ногу сломит. Кажется, Света все складывала на дальних полках. Вот… Это все?
Я обсмотрела его добычу и кивнула.
– Мне хватит, пожалуй.
– Тогда рисуй, а я тут разберу немного.
Я усмехнулась. Папино «немного» значило – весь вечер и, возможно, завтрашнее утро.
– Мама бы тебя отругала за это «рисуй», – ехидно отметила я.
Он только рукой махнул.
– Ну расписывай. Какая разница. Не лепить, а ваять. Не рисовать, а писать. Фигня какая. Это же просто слова.
И отец нырнул с головой в кладовку. Я же сходила в комнату, взяла мамину старую куртку и устроилась прямо на веранде. Было еще не так холодно, и я не хотела работать в доме из-за специфического запаха краски.
Мне нравилось расписывать мамины горшки, амфоры, вазы. Она любила глину, а я краски. К сожалению, осталось не так много ее керамики.
Прогоняя грусть, я вся растворилась в творчестве. Мне не нужны были наметки и эскизы, я прекрасно чувствовала цвет и форму интуитивно.
Прошло три часа. На улице совсем стемнело, и в свете тусклой лампы я уже не могла продолжать. Руки мерзли, но я все еже закончила и позвала папу посмотреть.
– Это удивительно, Алиска. Не представляю, как ты это делаешь.
– Все мы немного гении в своем любимом деле, – ответила я любимой маминой фразой.
И папа по привычке стал спорить.
– Только не я.
– Ты тоже. Наш дом ты построил сам, и сам его сделал идеально уютным.
– Поэтому ты сбежала от меня в квартиру? – поддел он, ущипнув меня за кончик носа.
– Ау! Па! Я не сбежала. Просто…
– Да знаю, знаю. Квартира в центре, тебе только дорогу перейти – и на работе. А мы в глуши. Я просто дразню тебя, Алиска. Очень рад, что ты приехала. Выпьешь чаю или сразу такси?
– Я останусь дома сегодня. И чаю выпью с удовольствием, папочка. Бросай свой идеальный порядок. Пойдем.
Он усмехнулся и, обняв меня за плечи, повел на кухню.
Глава 5. Золотая клетка
Алиса
Уром я суетилась по привычке, переживая, что опоздаю. Но зря. Отец сделал мне завтрак, чем сэкономил драгоценное время. Я с каким-то диким, зверским аппетитом слопала тост с медом.
– Боже, почему это так вкусно? Я не ем сладкое утром, – недоумевала я, запивая все травяным чаем.
– Потому что мед я у Андреича беру с пасеки. Это тебе не магазин.
Я покивала, как всегда признавая папину правоту. Может, и правильно так жить? Подальше от центра и машин, ближе к природе и натуральному хозяйству окрестных деревень.
Мы вышли на веранду, где сохли амфоры. Папа долго их рассматривал, а потом сказал:
– Может, и стоило тебе поступить куда-то в художественный после школы?
Я ничего не ответила. Когда я закончила художку, у меня уже был Гриша. В его планы это не входило, а я целиком и полностью была с ним во всем согласна тогда.
Пожав плечами, я обняла и поцеловала папу. Такси уже подъехало. Отец сунул мне в карман что-то. Я достала пятьсот рублей и раздраженно протянула:
– Пааа, ну зачем?
– На такси, – ответил он, полностью уверенный в правильности своих действий.
Я обычно спорила, но сегодня вдруг поняла, что обижаю его этим. Только покачала головой и еще раз крепко стиснула отца.
– Спасибо. Я позвоню.
Он покивал, отпуская меня, проводил до такси, открыл дверь, подал руку, как истинный джентльмен. Папа махал, пока машина не скрылась из виду.
Я не опоздала, шеф был доволен предоставленной информацией и горячим кофе. А в обед в приёмную заявился Гришка. Он ворвался ураганом, вытаскивая меня из-за стола и кружа над полом. Я смеялась, но радости при этом не чувствовала, только предвкушение. Он заберет меня обедать, и там я все ему скажу.
Владимир Антонович даже отпустил меня пораньше и разрешил задержаться. Видимо, в честь моего длинного языка и нелепой исповеди накануне. Гришка потащил меня в ресторан, как обычно.
– Как учеба-работа? Расскажи мне, красавица. Все хочу знать, – потребовал он, накручивая на вилку любимую карбонару.
Паста, как и допрос с подробностями, были ритуалом для нас. Каждый раз, возвращаясь из рабочей поездки, Гриша заваливал меня вопросами. Сначала я думала, что он ревнует, потом, что ему интересно. И только сегодня до меня дошло. Он сам почти ничего никогда не говорил о себе и работе. Максимум, что я сегодня услышала, – это жалоба на сломанные фотоэлементы в уборной бизнес-класса «Ласточки».
– Воды не было. Представляешь? Мылом я намылился, а смыть не могу. Жесть, да? –делился со мной Гриша.
Он расхохотался, и я тоже улыбнулась, спросила:
– Разнос им устроил?
– Нет, зачем? Просто сказал, что не фурычит. Девочки не виноваты, что тупая аппаратура крякнула.
– Да, конечно. А мыло ты куда дел?
– Никуда. Вытерся полотенцем бумажным. Благоухал как фиалка.
Я снова засмеялась, вспоминая, почему все это время у меня не было мыслей уйти от Гришки. Он веселый, симпатичный, богатый. Как ни крути, было бы лицемерием игнорировать последний факт как положительный в копилке моего жениха.
– Девочки дали влажные салфетки, поблагодарили и плеснули в кофе ликера. Люблю бизнесом путешествовать. Не представляю, как ты жмешься в этих жутких общих вагонах.
Я вздрогнула и уронила вилку, вспоминая свою последнюю поездку.
– Алис? Ты в порядке? – моментально заметил Гриша мое волнение. – Покраснела, или мне кажется?
– Суп горячий, – уже привычно нашла я побочную причину для прикрытия своих чувств.
– А, это хорошо, – купился Гриша. – Так когда, говоришь, контрольную сдавать? Может, тебе дополнительный отпуск взять? Я спрошу у папы, если хочешь.
– Нет-нет, не надо, – замахала я руками. – Он и так очень добр ко мне.
– Вроде по закону положено. Причем тут доброта?
