Страница 2 из 3
– Если ты мне её принесёшь, мы вернём тебя в твоё время за день до тех событий, и ты изменишь историю, – вкрадчиво пообещала маска, – сможешь вообще не приходить в тот лес и друзей не пустить.
Сердце ухнуло в желудок, и мозг начал просчитывать варианты. А ведь если они умудрились переместить меня в будущее более чем на тысячу лет вперёд, то наверняка могут и в прошлое. А если я уговорю ребят перенести встречу, то точно всех спасу! Вот только одно настораживало:
– Если я сделаю то, о чём вы просите, где гарантия, что вы меня тут же не уничтожите? – спросила, глядя прямо в маску.
– Я дам тебе эту гарантию позже. Когда ты немного разберёшься в том, куда попала и с кем имеешь дело. Иначе ты не поймёшь ценность моей гарантии, – сказал хозяин кабинета и повернулся к сотруднику, который весь наш разговор стоял у двери, – проводи нашу гостью в адаптационный отсек и займитесь ею немедленно. Мне нужен результат через неделю.
Меня опять повели длинными коридорами, но в другое место – в жилое: спальня, столовая, санузел, мини-спортзал и классная комната с инопланетной доской. В этом отсеке я поняла, что неделя – это очень много, и узнать за неё можно столько, что жизнь никогда не станет прежней.
Для начала я узнала, что работа со своим телом нужна не просто для красоты, а для прокачки внутренних резервов организма. В первую очередь меня мурыжили тренировками, чтобы я научилась ставить защиту на ауру, повышала выносливость – на сон мне теперь требовалось куда меньше времени, а мозг перерабатывал информации куда больше. Ну и в целом, если сменить подход к любому действию с привычного на инопланетянский, можно легко побить все олимпийские рекорды. И только во вторую очередь кураторов интересовал мой внешний вид – они считали, что он тоже для дела пригодится. За неделю на каких-то препаратах и усиленных тренировках я приобрела рельефы, о которых тщетно мечтала годами. Ни жиринки, всё подтянутое и упругое. Порадовалась бы, только так уставала, что сил на эмоции не оставалось.
Но больше всего я узнала, конечно, в учебном классе от неизменного куратора в скафандре. Своего единственного надзирателя я очень быстро научилась чувствовать издалека, хоть он ни лица мне не показал, ни имени не назвал.
Но чтобы шокировать меня глубиной ямы, в которую я попала, этого и не требовалось. Вскоре выяснилось, что нахожусь я в космосе на секретной орбитальной станции, где осталась последняя рабочая установка по переселению из прошлого.
– Одну секундочку, я просто уточню, – известие меня шокировало, и я жутко разозлилась, – мало того что эту вашу программу прикрыли как опасную, так я ещё и ни слова не услышала про перемещение из вашего времени в моё!
Голос мой звенел от возмущения, и из-за парты я встала, уперев кулаки в столешницу.
– Сядьте на место, Евангелина! – рявкнул скафандр. – Смотрите и слушайте, не перебивая!
Я подчинилась, конечно – какой у меня оставался выбор? Вот тогда я узнала, что во вселенной великое множество населённых планет. Часть из них объединились в коалицию. Земля входит в её состав и даже занимает место в лиге сильнейших. Живёт на ней в настоящее время золотой миллиард, и планета настолько закрытая, что просто так туда попасть проблематично. Нужно пройти массу сложных проверок. Именно поэтому, а ещё потому, что точное место знала только я, организации, которая меня похитила из прошлого, без меня обойтись никак невозможно.
И, конечно же, как вишенка на торте, мои похитители действовали незаконно. Да-да, я выяснила, что являюсь в этом времени нелегалкой, так как программу переселения закрыли, и придётся меня внедрять в общество сложными путями. А вот сдать властям похитителей я не смогу по многим причинам. Главная – коалиция не вернёт меня домой никогда. Зато навесит кучу обязательств. И два года обязательной работы на коалицию, нищета, месть организации, которую я предам, и многое другое тоже являлись весомыми причинами не жужжать и подчиняться.
В общем, курс молодого бойца был очень насыщенным, но главное: я убедилась, что вернуться домой смогу. Оказалось, что при всей своей высокоразвитой продвинутости, многие населяющие это время расы зависимы от чистоты внутренних потоков энергии. То есть они не могли нарушать созданные тысячелетия назад устои, иначе у них сбивались настройки и сила пропадала. А без неё они никак. Так вот, особая клятва входила в эти самые нерушимые устои.
Удивительно, но убийство и воровство людей они могли объяснить всеобщим благом и творить заговоры без боязни растерять чистоту, а вот нарушения клятвы не прощались. Тут мне и повезло. И получить её от главного похитителя я сочла удачей. Понятия не имела, к какой расе он принадлежит – помешанных на энергетике немало, – но в том, что клятва рабочая, сомнений не оставалось. Когда он мне её давал, воздух вокруг фигуры в балахоне трещал и искрился электричеством, а у меня волосы дыбом встали от ощущения страшной силы.
Но во всём этом имелся и положительный момент. Малюсенький, сомнительный, но имелся. Нагрузки в ту неделю было так много, что у меня попросту не хватало сил на слёзы и истерику. А вот когда меня выпустили из плена, снабдив чёткими инструкциями и всем необходимым, когда я оказалась без надзирателей на звездолёте «Стрела», полном гуманоидов, вот тогда я порыдала от души. Закрылась в каюте и все три дня пути до центра помощи переселенцам на Фениксе лила слёзы.
Я наконец осознала, что дом, родные и близкие в прошлом, и никаких моих усилий не хватит, чтобы самостоятельно к ним вернуться. Плакала и смирялась со своим зависимым от похитителей положением. Старалась не думать о переселенке, браслет-паспорт которой мне надели на руку. Где эта Мария Миронова, чью историю я вызубрила наизусть? Что с ней? Лучше даже не представлять. Лучше думать о том, что в центре помощи переселенцам работает программа реабилитации. Там я возьму себе новое – то есть свое родное – имя и постараюсь выкинуть из головы Марию, которая попала в это время два года назад и отрабатывала положенный срок в приюте на забытой богами планетке. Иначе сойду с ума.
В общем, три дня пути стали для меня окончательной стадией принятия произошедшего. И на Феникс я приземлилась хоть и опухшая от слёз, но преисполненная решимости.
Дальше был центр поддержки, где я изъявила желание работать в СДЦ, направление на учёбу и встреча с треклятым Шаазаном Линдашем.
И да, Ауга-ли права. Даурианец меня потряс: и колени мои дрожали, и дыхание при виде него сбивалось. И я даже готова признать, что могла бы в него влюбиться, но существовало два «но». Гадкий, заносчивый характер дара Шаазана и постоянные напоминания о себе моих нанимателей. Я чувствовала их незримое присутствие рядом постоянно. А иногда получала тайные послания с инструкциями.
Я и сегодня их получила. Меня поздравили с успехом и напомнили об ответственности. Просили быть осторожной и сулили скорое возвращение домой. Так что хватит ворочаться и вздыхать, Ева, нужно уже спать, чтобы приступить утром к работе со светлой головой.
Кеплер Лира. 3073 год
– Прекрасно выглядишь, Еванга-ли, – подруга вышла меня проводить и первым делом окинула придирчивым взглядом с головы до ног. – Желаю, чтобы командировка зажгла между вами с даром Шаазаном лучи голубого света!
Я тихонько прыснула, представив себе подобный номер. Миштанцы любят всё про свет и любую эмоцию окрашивают в подходящий случаю луч этого самого света. Синим они желали наградить собеседника, когда ругались, при помощи красного – объяснялись в любви, жёлтый символизировал веселье, а голубых иллюминаций представители этой расы сулили, когда намекали на симпатию и флирт. Я всегда себе в такие моменты представляла, как двое стоят на сцене в свете прожекторов и смотрят в глаза друг другу. И, конечно, мы с Заном в любого цвета лучах смотрелись, по моему мнению, нелепо. Правда, Аугу-ли расстраивать совсем не хотелось. Увидимся ли мы ещё?
Я надеялась, что да. Рассчитывала, что наниматели дадут мне возможность забрать вещи – те, с которыми меня похитили, и что-то на память из их времени прихватить разрешат. А ещё позволят попрощаться с подругой. Я собиралась передать ей все деньги, которые у меня останутся, и попросить меня не оплакивать. Так-то я составила завещание, конечно, но всё же хотелось сделать это лично. Не придумала ещё, что скажу, но попытаюсь вывернуть всё так, чтобы миштанка по мне не грустила и не окрашивала свои лучи в тёмно-фиолетовые тона.
– Спасибо, дорогая. Обещаю, что буду очень стараться вообще со всей свитой принцессы освещаться в голубых лучах, – заверила я её, еле сдерживая улыбку.
– Ну вот! Ты опять, – проворчала Ауга-ли, потряхивая антеннами, – не веришь в силу света! Ладно, некогда спорить. Прими другое пожелание: ни метеоритного дождя, ни споросевов, милая моя!
Я не выдержала и рассмеялась.
– Ну какие споросевы, мать?! Таисия Хазааш их уже давным-давно куда-то в чёрную дыру отправила. Иди лучше обнимемся.
Я протянула руки, и соседка без лишних разговоров перешла к традиционному земному прощанию. Постояли, погладили друг дружку по спинам, я подхватила сумку и покинула квартиру, не оглядываясь. Долгие проводы – лишние слёзы.
Флаер с водителем, отправленный за мной агентством, ждал у входа. Я, загрузила сумку в багажный отсек и, ничего не подозревая, забралась на пассажирское сиденье, а там – шеф. Ну не совсем шеф, конечно, только его голограмма, но я всё равно от неожиданности вскрикнула.
– Евангелина, – эмонианин в виде проекции выглядел как никогда жутко. – Посол сегодня утром изменил статус заказа на А-А. – У меня все внутри обмерло. – Сама знаешь, что это значит, поэтому не подведи. Я в тебя верю!
«Обрадовал» и пропал.
Конечно я знала что это значит!
А-А – это самый дорогой, люксовый тариф, от которого шеф ни за что в жизни не откажется. Да и ни один служащий МДЦ, находясь в здравом уме, не откажется. Тариф А-А клиенты выбирали крайне редко, а счастливчики, которые работали с ними, резко становились состоятельными коалиционерами. Настолько состоятельными, что спокойно могли себе позволить купить квартиру на Кеплер Лире. Мне, само собой, жилплощадь в этом времени не нужна, мне бы на Землю вернуться. Но разве я могу такое заявить? Проще сразу сдаться спецслужбам и рассказать о своей работе на запрещённую организацию.
И шеф об этом мне сообщает в последний момент! Боже, я даже подкорректировать план командировки не успеваю! Вот чуяла я, что всё пойдёт не так, а моя интуиция еще ни разу не подводила.
У меня слёзы на глаза навернулись, и я сжала челюсти, чтобы не разреветься.
К сожалению, с отпуском, который полагается опекунам после выполнения задания, теперь стало всё непросто. Элитный пакет включал в себя ряд обязательных условий. Завизировать успешную доставку по новому договору должны сама принцесса и двое взрослых: мать Лары и даурианец, начальник службы безопасности – инспекторы.
Пункты для оценки моей работы у них будут разные, бредовые на мой взгляд, но это даёт заказчику чуть ли не полную власть над опекуном. Мне придётся с Лариски пушинки сдувать, потому что иначе напротив пункта «взаимопонимание» или «уважение» она может со спокойной душой поставить прочерк. И система его примет, потому что найдёт обоснования её оценкам в моей строгости. Да ещё и дар наверняка с радостью подтвердит мою «некомпетентность», поставив в своём перечне напротив пункта «уравновешенность» или «стрессоустойчивость» жирные минусы.
И как же выкручиваться теперь?
Меньше всего я переживала за оценки от матери принцессы. У неё в контракте будет всего два пункта: «здоровье» и «внешний» вид. А вот с Ларой и Заном придётся как-то договариваться, иначе не видать мне возвращения домой.
Спокойно, Ева, спокойно, прорвёшься.
Флаер скользил по воздушной трассе в космопорт. Водитель молчал, звучала тихая музыка, в окнах мелькали высотки административных зданий, НИИ, всевозможных агентств, развлекательных центров… Мы обогнули главную площадь, вылетели на банковскую, но я всё это отмечала подсознательно и без всяких тёплых чувств. Тосковать по этому городу я точно не буду. Я смотрела в одну точку невидящим взглядом и лихорадочно выстраивала новую модель поведения.
К счастью, в МДЦ работают грамотные юристы, а руководят агентствами далеко не идиоты. Конечно, они понимают, что если не подстрахуются, каждый А-А контракт будет заканчиваться провалом опекуна, и денежки проплывут мимо. Инспекторы не могли сотрудника МДЦ безосновательно оболгать – сложная система распознавания лжи не позволит. Мало того, за попытку ввести в заблуждение заказчик заплатит штраф. Надеюсь, принцесса это знает и понимает. Так что надежда у меня всё же остаётся, но командировка всё равно предстоит тяжелейшая.
Пункт первый: подружиться с принцессой. Код сложности – близкий к нереальному. Вообще-то я добрая и детей люблю, но в этом конкретном случае возникало острое желание запереть принцессу в каюте и кормить её через иллюминатор. Ясно как день – Лара устроит мне весёлую поездку. Жаль, что на люксовых пассажирских звездолётах класса М-45 нет на дверях окошек для передачи еды. Да и запереть вредину на неделю полёта нельзя.
Так. Надо завязывать мечтать. Надо думать, что сделать, чтобы моя подопечная не смогла занизить оценки.
Флаер нырнул на стоянку вип-терминала и приземлился у нужного входа. Я вышла и поспешила приступить к выполнению обязанностей, так и не обдумав второй пункт плана. Перед смертью не надышишься.
Хрустальноволоконные двери, считав информацию с моего браслета, разъехались, едва я к ним приблизилась. Передача ценного груза – принцессы – проводилась в вип-кабинке номер три в присутствии свидетеля-инспектора дара Шаазана. Мне на браслет поступило сообщение, что все уже там. Я отдала сумку стюарду звездолёта «Раскалённый песок» – он доставит её в отсек, выделенный нашей команде, – ловко увернулась от робота, предлагавшего напитки в дорогу, и оказалась у открытой двери кабинета.
– …так что Лара, помни, что ты мне обещала! Эта девушка-опекун совсем не виновата в том, что нам не ровня. Веди себя, как принцесса…
Я сделала решительный шаг и…
– Доброе утро всем. Готовы?
…с идеальной улыбкой вошла в клетку к «хищникам», не желая становиться свидетелем того, как Лара будет меня награждать новыми эпитетами. При Зане. Мне и так будет сложно с ними двумя общаться, ни к чему дополнительный негатив.
– Да, папочка, я всё помню, – елейным голосочком пропела Лариска, украдкой поглядывая на меня. Становиться умницей она, судя по поджатым губам, не планировала.
Шаазан стоял у окна, сложив руки на груди, и наблюдал за прощанием подопечной с родителем бесстрастно и свысока – как обычно. Меня же, как только я вошла, окинул странным взглядом. Будто услышав слова посла, что я в своей незавидной доле плебейки не виновата, решил разглядеть меня с другой стороны. К чему бы это? Ладно, потом разберусь.
– Да, скоро вылет, не будем откладывать, – обрадовался посол приближению разлуки с дочуркой и активировал робота-нотариуса, предоставленного космопортом.
Приложил браслет к табло с текстом транспортной квитанции, перенёс на неё подпись и уступил место мне. Я проделала тот же ритуал, а за мной и даурианец. Лара всё это время глаз с него не сводила, правда, Зан даже бровью не повёл в её сторону.
– Всего хорошего, господин посол, – улыбнулась я Левскому перед тем, как протянуть принцессе руку.
Поганка её проигнорировала и, вздёрнув подбородок, величественно пошагала на выход. Даурианец сухо кивнул послу и, обогнав Ларису, покинул вип-кабинет первым. Я же виновато пожала плечами, будто это я так его дочку воспитала, и поспешила их догнать.
Нет, всё же пункт первый – это хорошо, но бессловесной тенью я не буду. Работу начну с небольшого собрания команды и объяснения правил поведения во время командировки. Затем предстоит отдельная строгая беседа с Ларисой. Это необходимо. И ничего тут страшного нет. У меня будет время с ней подружиться и перекрыть негатив. Припомнить бы, что там Мери Поппинс делала со своими подопечными?
Ну а потом стоит пообщаться приватно и с даром Шаазаном, попробовать зарыть топор войны и заручиться поддержкой – это тянет на пункт плана под номером два.
Вот только с осуществлением моих задумок вышла загвоздка. Пока шли по переходу к пассажирской шлюпке звездолёта, пока летели через выжженное множеством стартов поле к кораблю, пока поднимались в портационном лифте на борт, я себе что представляла? Конечно же, как мы войдём в отсек, я прикажу первому, кто попадётся на глаза – хотя бы и Герману – собрать весь персонал в гостиной и чинно открою на планшете их личные дела. Со всеми познакомлюсь, раздам инструкции и тем самым сразу заработаю нужный авторитет.
А вышло что?
Стоило створкам двери вип-отсека отъехать, как я увидела, что вся команда, сопровождающая Ларису на Землю, выстроилась в ряд без моего распоряжения. И смотрели они с немым обожанием далеко не на меня. И даже не на маленькую хозяйку, а на даурианца.
– Знакомьтесь и принимайте. Временный опекун принцессы Евангелина Ельцова, – Зан подпихнул меня в спину в центр. – Так как ей надлежит отчитываться за поездку, приготовьте докладные с распорядком дня Ларисы, расписанием занятий, меню и графиком ваших смен. Я тоже с ними ознакомлюсь и дам окончательное одобрение или неодобрение. Прошу не забывать, что с этой минуты выход из отсека строго по моему разрешению.
Ну не гад ли?! Так и лезет поперёк мамки в пекло! Я распрямила плечи и оглядела коллектив доброжелательно, но строго:
– Доброго утра, надеюсь, мы сработаемся.
Коллектив моей решительностью не зарядился и ответил на приветствие вразнобой. Пока ещё невозможно было понять, кто из них как настроен. Кроме, разве что, Германа, который, глядя на меня, выделывал бровями всякие невероятные акробатические па. Видимо, сигнализируя, как рад меня видеть.
– Евангелина, представлю тебе нашу команду, – опять даже не дав мне включить планшет, чтобы открыть личные дела, влез в процесс становления моего авторитета Зан, – это постоянная горничная принцессы Гала Санд.
Шаг вперёд сделала девушка в форменном комбинезоне и склонила голову в знак приветствия.
На вид горничной казалось лет двадцать. А там кто её знает, может, ей все семьдесят – с этими прокачками не поймёшь.
– Я приготовила принцессе домашнюю одежду, мы можем переодеться? – спросила она, бегая взглядом от меня к даурианцу и обратно.
Гала явно растерялась, не зная, у кого получать разрешение. Я, Зан и Лара одновременно выдали:
– Да, конечно идите.
– Можете.
– Учти, Гала, синий костюм я не надену! Он не модный!
В шеренге сотрудников послышались вздохи, шепотки и смешки. Прекрасное начало! Одно хорошо – наши слова друг другу не противоречили, поэтому Гала со спокойной душой увела подопечную вглубь отсека. А Зан продолжил знакомить меня со свитой:
– Наставник по духовному и физическому развитию принцессы нор Ддза Ыд.
Шаг вперёд сделал коренной житель планеты Сторн – трёхглазый гуманоид в тренировочном костюме. Сторнцы вообще-то часто занимались с учениками других рас, в отличие от эмониан и даурианцев – эти своими секретами ни с кем просто так не делились.
– Расписание и распорядок будут у вас в течение пяти минут после окончания собрания, – заверил наставник, приветливо моргнув третьим совершенно чёрным глазом, украшавшим середину высоченного лба.
Я вздрогнула и непроизвольно усилила энергетические щиты – представила вокруг себя забор из колючей проволоки, по которой пустила ток из внутреннего резерва. Наставник одобряюще обнажил ряд крупных голубых зубов. Знал бы он, как долго я в академии училась это делать! Мило улыбнулась сторнцу, принимая безмолвный комплимент, и нор Ддза вернулся на место.
А глава безопасности продолжил безнаказанно изображать из себя главного и представил следующего члена команды:
– Учительница принцессы Ларисы – Венера Дорофеева.
Девушка с белоснежными локонами, улучшенными множеством прокачек лицом и фигурой, которую выгодно подчёркивало изящное платье в горошек, из ряда не вышла. Она склонила голову набок, мило улыбнулась дару Шаазану и только потом мне. Интересно-интересно…А чего это поганка Лара к ней не ревнует? Вот же корень её зла! Чего она на меня-то взъелась?
– У Ларочки сейчас каникулы, – проворковала училка, проведя рукой по вырезу, красиво подчёркивающему её грудь. – Мы с малышкой совсем не будем заниматься во время перелёта. Дар Шаазан, я могу получить постоянный пропуск на свободный выход из отсека?
– Нет! – отрезал дар, даже не глянув в сторону Венеры. – А это личный доктор принцессы Антон Сергеевич. Ну и мои помощники: дар Жооган и дар Рииган. Все свободны.
Разумеется, повара Германа – моего коллегу – мне представлять было не нужно, но всё равно Зан как-то подозрительно быстро свернул собрание. Я успела отметить, что доктор – землянин лет сорока на вид, а помощники даурианца, естественно, тоже даурианцы и тоже красавцы. И чего Лариса никого из них не выбрала своей жертвой? Насколько сейчас всё было бы проще.
– Я готова сдать докладную прямо сейчас. Тогда я могу пойти погулять по звездолёту? – не унималась учительница, продолжая стрелять в главу службы безопасности кокетливыми взглядами.
– Нет, – повторил Зан.
Вот ещё вопрос: почему даурианец так странно на эту Венеру реагирует? Запрещает отлучаться из отсека. Будто не хочет её от себя отпускать. Но с чего? Ничего в ней особенного нет, чтобы переживать, что её похитят.
Как-то мне эта учительница сразу не понравилась. Натуральная кобра.
– Венера, прошу понять: у нас контракт класса А-А, – всё же решила я сгладить грубость Шаазана объяснениями. Пусть он будет плохой полицейский, а я хороший. – И я планирую завершить его успешно, так что придётся неделю подчиняться моим правилам. Согласны?
– Да, – кисло согласилась Венера.
– Тогда все свободны. Жду докладные до старта.
Оставив последнее слово за собой, я развернулась на устойчивых каблуках и отправилась осмотреть апартаменты, чтобы найти свою каюту.
А вот дару, к сожалению, ничего о том, что хочу с ним поговорить наедине, не сказала. Стыдно признаться – не решилась. Ладно, взлетим, улучу минутку и приглашу на тет-а-тет. Куда он от меня денется из закрытого отсека?
Разумеется, все сотрудники нашего агентства превосходно ориентировались в звездолётах класса М-45 – мы тщательно изучали их, прежде чем получить допуск. Корабли эти огромны – настоящие города. Их внутреннее пространство делилось на шесть палуб. Две нижние – технические. Самая первая с реактором, всякими котлами, трубами и машинным отделением. Следом бытовая – на ней располагались подсобные помещения – химчистки, прачечные, склады, – транспортный отсек для шлюпок и каюты обслуживающего персонала. На третьей и четвёртой палубах размещались отсеки для пассажиров. Пятая отводилась под развлекательные заведения и магазины. Ну а на шестой располагался пункт управления и каюты командного состава. Между палубами передвигаться можно в лифтах и по изящным хрустальноволоконным лестницам – сверхпрочный прозрачный материал, бликующий в зависимости от подсветки, стоил дорого и использовался только в элитных зданиях и звездолётах.
Вообще, всё в звездолётах класса М-45 сделано по проектам ведущих дизайнерских агентств коалиции. Наш «Раскалённый песок» полностью оправдывал своё название, повторяя в отделке переливы миражей и цвета песков пустынь разных планет. Отсеки, особенно вип – это вообще отдельная тема. Зан без всякого риска мог запереть нас всех на неделю, и никто бы не начал страдать от клаустрофобии. Можно сказать, мы поселились в огромном комфортабельном доме, где есть абсолютно всё: кухня, бассейн, кабинеты, тренажёрный зал, кинозал, игровая, гостиная, холл и, конечно же, личные каюты. На их двери стюарды звездолёта заранее разместили таблички с именами, на которые настраивались браслеты пассажиров. Я как опекун могла по контракту открыть ещё каюту Ларисы, но больше ничью. И мою каюту никто посторонний открыть не сможет – роботов-уборщиков и стюардов считать не будем. Личное пространство и его безопасность превыше всего – девиз МДЦ.
Так вот каким же сильным было моё удивление, когда, войдя в свою маленькую, казалось бы каменную крепость, прямо в центре застеленной бежевым шёлковым покрывалом кровати я обнаружила самоуничтожающийся виджелист с посланием от моих похитителей и нанимателей.
«Евангелина, будь осторожна. Есть подозрение, что рядом рыщет агент коалиции. Он не знает кто ты. Не подведи и не попадись. На Земле с тобой свяжется наш сотрудник. Пароль: сфера Тать».
Как только сенсор виджелиста уловил, что я прочла последнюю букву, послание пропало. Вот только плохое предчувствие и досада остались. Кто был в моей каюте? А «рыщет рядом» – это где? В нашем отсеке? На звездолёте? Среди пассажиров? Персонала? Ох. Час от часу не легче! Выходит, на этом рейсе есть и агент коалиции, и агент заговорщиков. Да я прямо между молотом и наковальней!
Думай Ева, думай.
Я прошлась по каюте, открыла встроенный в светло-коричневую стену шкаф, заглянула в ванную комнату, механически отмечая, что мою сумку уже разобрали: развесили костюмы, выставили на хрустальноволоконную, подсвеченную жёлтыми лампочками полку баночку шампуня, кремы, дезодоранты, духи. Настроили систему кондиционирования на комфортную для меня температуру и даже поставили на журнальный столик вазу с моими любимыми тюльпанами – синтетическими, конечно, но пахли они как настоящие.
Я присела в кресло и взяла со столешницы панель с рекламными проспектами Земли. Полистала экран, не разглядывая картинок – я много раз видела их, но не места обитания золотого миллиарда мне нужны. Мне предстоит попасть в закрытую, тёмную часть планеты, которой хвастаться не принято.
Ох, да кто же это может быть? А если появление послания объяснить, допустим тем, что кто-то проник на «Песок» прошлой ночью, когда тут не было пассажиров и персонала, а потом корабль покинул? Это возможно. И эта теория даёт надежду, что соглядатай в полёте будет один. Но всё равно остаётся риск, что мой надзиратель от похитителей состоит в команде звездолёта. Но это ладно, не самая большая моя проблема. А вот агента коалиции со счетов сбрасывать нельзя. И он, скорее всего, совсем рядом – в нашем отсеке. Дар Шаазан Линдааш? Хм-м… Помнится, в академии он мечтал попасть на службу к миротворцам, а миротворцы такими делами не занимаются – спрятанный мной кругляш всего-навсего потерянный символ власти какой-то планетки, как мне объяснили. А власть – это интересы коалиции, а никак не миротворцев…
Но, допустим, Зан не попал к миротворцам и служит коалиции. Возможно такое? Сомнительно. Его величество Заносчивость терпеть не мог силовиков коалиции и никогда этого не скрывал.
Мысли устремились в прошлое и выдали яркую картинку.
Летний день на Фениксе. Я в 3071 году уже шестьдесят пять дней и сорок три из них учусь в академии. По направлению из центра помощи переселенцам меня приняли на годичный курс ассистентов-универсалов. Мы уже познакомились с Аугой-ли и живём в одной комнате студенческого общежития.
У подруги дополнительное занятие по светопреломлению, и я иду домой одна. Спускаюсь по ступеням высокого широкого крыльца учебного корпуса, любуясь фонтаном, бьющим разноцветными струями вверх метров на пять – он стоит на площади перед входом и притягивает к себе взгляд. Поэтому я не сразу замечаю компанию молодых людей. Даурианцев.
Они собрались в кучку и, прячась от солнца под пышной кроной местного дерева Луко, внимательно слушают Шаазана. Он что-то увлечённо рассказывает, эмоционально жестикулирует.
Да-да, его я на тот момент уже тоже знаю, и сердце моё пока ещё каждый раз подпрыгивает, а потом ухает, когда мы случайно сталкиваемся в стенах академии. Я даже знаю, что он не студент, а специалист, прибывший на курсы повышения квалификации.
Их – специалистов неясного профиля – легко отличить от обычных студентов. Боевики – как их все называют – ведут себя словно они властители Вселенной.
Хочу отвернуться и пройти мимо, но тут Зан делает жест рукой и активирует ГВР – голографическую видеораму, ещё одно достижение будущего. Трёхмерная сцена, изображающая какое-нибудь событие, всегда кажется настолько реалистичной, что невольно чувствуешь себя её участником. Замедляю шаг – интересно же.
В этой показывают неизвестную планету с низким бордовым небом, нависшим над синими песчаными дюнами, и бой двух армий дикарей за каменного идола, торчащего из песка. Страшные бронированные зверюги кидаются друг на друга, а их седоки орудуют пиками. Кругом кровь, смерть, перекошенные лица…
И тут в небе появляется блестящий серебром и огнями корабль. Дикари замирают в немом благоговении, а из распахнувшегося брюха НЛО высаживается десант в форме миротворцев. Бравые парни ловко вытаскивают священную каменюку из песка и отправляют на корабль под ошарашенными взглядами местных. Когда идол исчезает, на поле боя спускается ещё один человек, снимает шлем и что-то говорит дикарям – те понуро склоняют головы. А потом картинка исчезает и остаётся только он один, главный миротворец – рыжеволосый даурианец с невероятно тёплыми и добрыми фиолетовыми глазами. Его я тоже знаю. Не лично, конечно, но наслышана.
Я к этому моменту оказываюсь совсем близко к компании Зана и поэтому слышу заключительные слова главы сильнейшей организации коалиции:
– …А ты хочешь мира и благоденствия во Вселенной? Тогда приходи служить к нам. Миротворцы не смотрят на расы и благосостояние. Миротворцы помогают всем. Но стать одним из нас непросто. Для начала приди в миссию и пройди тест…
– Что, переселенка, нравится? – выдергивает меня из невольного восхищения насмешливый голос.
Это Шаазан, само собой. Смотрит оценивающим хищным взглядом, и мне под его прицелом становится неуютно.
– Что именно? – всё же уточняю, поборов скованность.
Я и сама не пойму, что именно вызвало моё восхищение: чудо инопланетной техники, дерзкая миссия или добрые глаза Платона Хазааша – главы миротворцев? Да-да, я и имя его запомнить успела. Как же не запомнить сына Раамна и Таисии Хазааш, хозяев Феникса?
– Меня разглядывать, – говорит нелепицу Зан.
И я аж воздухом давлюсь. Возмущённо на него таращусь, недоумевая от подобной наглости.
– Да нужен ты мне! Я на миротворцев смотрела, – кидаю пренебрежительно.
На мою реакцию дар злится. Я вижу, как чёрные зрачки его жёлтых глаз вытягиваются в нитку, а челюсти сжимаются.
– И не мечтай, переселенка. Туда даже мне не так просто попасть. А тебе и подавно не под силу. Удел таких, как ты – вечная и преданная служба гнилой коалиции, – говорит с неприязнью, как о чём-то гадком…
На планшет поступает сигнал сообщения – видимо, пошли докладные, и я возвращаюсь в настоящее. Нет, это не дар Шаазан агент коалиции, он не будет на неё работать. Голову на отсечение могу дать.
Докладные до старта прислали все, а вот ознакомиться я успела только с двумя: Венеры и Антона Сергеевича. А всё потому, что приятный баритон, разлившийся по каюте, объявил готовность к взлёту, и я поспешила к принцессе.
Конечно, звездолёт класса М-45 – это не ракета из моего времени, где на старте космонавты испытывали огромные перегрузки. Инопланетные технологии, стартовые модули и крутое топливо позволяли махинам, подобным «Раскалённому песку», достаточно плавно покидать поверхность планет. Но, по инструкции, во избежание каких-либо происшествий я обязана запихнуть подопечную в стартовую капсулу. А вдруг «Песок» как дёрнется, как затрясётся, и Лара лбом о стену ударится? Тогда всё, пиши пропало, Ева, дар глава службы безопасности легко в своей оценке поставит минус напротив пункта «забота о здоровье».
Но я не наивная глупышка, чтобы на такой мелочи проколоться. Решительно закрыла планшет и покинула каюту.
Разумеется, коллектив, во главе с Ларой, даже в мыслях не держал собираться прилечь в безопасном месте на время выхода в открытый космос. Неудивительно. Многие опекуны этим пунктом правил пренебрегали, поэтому народ и от меня подобной «подставы» не ожидал. Кто-то занимался личными делами в каютах, Герман готовил обед – я уловила доносящийся из кухни запах, – а кто-то сидел в гостиной и вёл беседы. Лара, Венера, Зан и Антон Сергеевич, например.
На самом деле, пока шла до гостиной, я устраивать террор не планировала. На благополучие всех остальных жителей нашего отсека мне было совершенно фиолетово, пусть поступают, как хотят. Какая мне разница? Меня волновала только принцесса. Но обстоятельства вынудили изменить свою позицию.
– Прозвучал сигнал готовности, Лариса, тебе пора отправляться в капсулу, – сообщила я миролюбиво, как только вошла.
Наша гостиная была прекрасна. Отделка в шоколадных тонах – от белого до горького – радовала глаз.
Если бы в ней не заседала маленькая вредина.
– Что?! Я туда не полезу! – вполне ожидаемо возмутилась принцесса, но я всё равно с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться. Ну что за ребёнок? – Почему я должна это делать?
Лара вскочила с ортопедического кресла и упёрла руки в бока. На девочке красовался шикарный домашний костюм, инкрустированный по нижнему краю кофточки бриллиантами.
– Потому что по технике безопасности во время старта и приземления ты должна находиться в капсуле, – не дрогнув, продолжила я настаивать. – Идём.
– Не пойду! Я когда к папе летела никуда не ходила! – упёрлась рогом коза, невольно настучав на прошлого опекуна.
И что мне теперь делать? Волоком её тащить? Это сразу провал.
Зан откровенно развлекался, с удовольствием наблюдая за моими мучениями. Венера смотрела со снисходительной жалостью, типа: «Ничего у тебя, милочка, не выйдет». И только у доктора транслировалось на лице одобрительное понимание.
– Лариса, мы все пойдём в капсулы, и, соответственно, ты не останешься здесь совсем одна на время взлёта – это исключено, – терпеливо продолжила я уговоры, не обращая внимания на вытянувшееся лицо учительницы. – Дар Шаазан, прикажите кому-то из своих сотрудников собрать весь коллектив в гостиной.
Зан медленно поднялся и сказал что-то в свой браслет, вроде как подчиняясь. Но при этом зыркнул на меня с таким предупреждением, что не понять его оказалось невозможным. Оно просто вопило: «Не смей мной командовать!»
На душе враз потеплело, и улыбаться стало гораздо легче.
К внезапному счастью добавилось и то, что Венера вслух недовольство высказывать не стала. Они с доктором просто молча поднялись и замерли. Ну а то, что вид у учительницы был при этом раздражённый, пережить можно.
Одна Лариса пыхтела, как паровоз, и то, поняв, что взрослые безропотно меня слушаются, продолжать капризничать не решилась. А может, передумала это делать ещё и потому, что перспектива остаться на время взлёта совсем одной в огромном отсеке её пугала. Не знаю.
Вскоре дары, подчинённые Зана, согнали команду в гостиную, и мы все вместе двинулись в стартовый отсек – такие на каждом этаже имелись свои: большой зал с комфортабельными капсулами гостеприимно распахнул двери, а в том, что он пустовал, не было ничего удивительного – остальные вип-пассажиры спокойно остались в каютах и предались развлечениям.
– Как дураки, – пробурчала принцесса, залезая в детскую капсулу.
Я могла бы поклясться, что половина команды думала так же, но уж извиняйте, уважаемые, придётся потерпеть. У меня выхода нет. И вообще, могли бы сказать мне спасибо. Я, например, даже обрадовалась внезапной возможности совершенно спокойно, ни на кого не отвлекаясь, использовать подвернувшееся свободное время для анализа прочитанных докладных и личных дел доктора и учительницы. Неожиданно удобно вышло.
В капсулу ложилась предпоследней. Я бы и последней легла после того, как убедилась, что ни один подозреваемый не остался на свободе… То есть не оказался в безопасности. Но Зан этого не допустил.
– Быстро внутрь, Ева, – приказал он и как-то так стремительно подошёл ко мне слишком близко, так угрожающе навис своим немалым ростом, что я вздрогнула.
Настолько близко, что я даже уловила и аромат его горьковатого парфюма, и давление сильной ауры, и пронимающий до глубины души голос. Он особенно сильно на меня подействовал. В общем, я поняла, что если не влезу сама – дар уложит меня силой, и упираться не стала. Мне сейчас не до драки с этим даурианцем.
Хотя чего уж там? Мне вообще не до драки с любым даурианцем. Слишком разные весовые категории.
– Попробуй только уклониться от моего распоряжения, – всё же сочла я необходимым оставить за собой последнее слово. – Если я сказала, что все стартуем в капсулах, значит так и будет.
– Вечером, когда все уснут, мы с тобой очень серьёзно поговорим, переселенка, – зловеще пригрозил дар и захлопнул крышку капсулы.
А я, как только оказалась в уютной мягкости, принялась думать не о подозрительной биографии доктора, который, как выяснилось, тоже переселенец, но из двадцатого века! Не о странном выборе родителей Лары учительницы для неё – в досье агентства упоминался скандал, в котором Венера фигурировала, – а о будущем вечернем разговоре с Заном. Я ведь сама с ним поговорить хотела, но что он-то мне имеет сказать, интересно?
Синтебодические губки, наполняющие нутро капсулы, приняли меня в свои мягкие объятья и запустили массажный режим – блаженство! Чуть не замурчала! Глупые, глупые потомки не ценят того, что имеют. Будь в моём времени такие капсулы, люди бы из них не вылезали.
– Госпоже включить музыку? Какой планеты? В каком жанре? – поинтересовался всё тем же приятным баритоном искусственный интеллект звездолёта.
– Нет, тишину, пожалуйста, включи, – вынуждена была отказаться я от заманчивого предложения и усилием воли переключилась от навязчивых мыслей о даре на размышления о работе.
Антон Сергеевич. В будущем очень давно, более пятидесяти лет. Был перемещен из сороковых годов двадцатого века. Военврач. Женат на инопланетянке с планеты Глизе-581. Стремительный карьерный рост у него случился после того, как в коалиции появилась Таисия Хазааш – доктору повезло стать её наставником в самом начале переселения, и правительница Феникса его не забыла. Ладно, это понятно. Но если допустить, что Антон Сергеевич знаком с моими родными местами – то есть легко сможет ориентироваться на Земле, – не делает ли это его лакомым куском для коалиции в качестве шпиона? Будет тихонько за мной следить, а потом возьмёт и просто отберёт ту сливу с камушками…
Нет, логика прихрамывает. Следить за мной и отобрать сферу может кто угодно, кроме Ларисы разве что. Она не отберёт – с ней я справлюсь. Агенту коалиции совсем не обязательно быть переселенцем с Земли.
Так, ладно. Оставляем врача на карандаше и переходим к Венере.
А ей, красотке, оказалось девяносто шесть лет – Зан для неё пацан, ему и сорока нет. Может, поэтому Лара её интуитивно как угрозу не воспринимает? А может, что-то краем уха слышала о том, что у учительницы есть муж-эмонианин? Или же просто давно с ней знакома, поэтому сложила в голове образ умудрённого жизнью учителя без определённого пола. Вот это скорее всего.
Зато я, человек новый и со стороны, Венеру бы со счетов не сбрасывала – с мужем она, по земным неофициальным законам, в разводе как раз из-за того скандала. А что супруг и коалиция развод не признают, Венеру не колышет.
Кидающая тень подозрения шумиха произошла на Минерве-Би – планете, где сосредоточены лучшие учебные заведения коалиции. Там муж Венеры возглавлял один из ВУЗов, а сама она директорствовала в школе. Но буквально два года назад – тоже ещё совпадение! И я в этом времени два года! – эмонианина обвинили во взятке. Якобы он продавал места, оплаченные Центром помощи переселенцам, коренным жителям этого времени. Мужик отмазывался и всё валил на жену. Она, конечно, обиделась, подала на развод и объявила, что муж её нагло врет и вообще принуждает молоденьких студенток к энергообмену за зачёт (ну тут всем ясно, каким образом этот энергообмен происходил). И мало того, Венера утверждала, что супруг её якобы любитель поругать власти, когда никто не слышит. В итоге муж Венеры непонятно где, как бы не в бегах (из-за этого и официального развода нет), а Венера очень удачно пристроилась работать к Левским. Вопрос – как?
И у меня на него есть только один ответ – ей помогли спецслужбы! Ну или мои похитители, которых тоже совсем со счетов сбрасывать нельзя.
А ещё она в отпуске. Свободна и вполне может заниматься слежкой. В общем, Венеру пометила в голове красным минусом-крестиком.
– «Раскалённый Песок» успешно покинул атмосферу Кеплер Лиры и выходит на заданный курс. Через минуту капсула откроется, а пока хочу напомнить вам о наших знаменитых ресторанах «Пахлава Медовая» и «Чурчхела», – принялся втюхивать мне рекламу ИИ, а я прыснула смехом. Каждый раз смеюсь, когда слышу названия этих действительно известнейших на весь звёздный флот заведений. – Экзотические десерты забытой земной эпохи вам приготовит настоящий древний землянин, а почётным гостям за символическую доплату предоставляется возможность собственноручно вытащить пробку из настоящей стеклянной бутылки и вдохнуть аромат вина 1965 года. А так же…
Рекламу эту я слышала много раз и даже вино нюхала – своим современникам Армен разрешал это делать совершенно бесплатно. Пить вино, которое оказалось у предприимчивого кавказца с собой в сумке при переносе в будущее, я бы ни за что не решилась. Но за владельца знаменитых ресторанов была рада. Вот кому действительно повезло с попаданством. Не то что некоторым…
Вздохнула, дождалась, пока откинется крышка, и поскорее поднялась, чтобы проверить, все ли на месте. Ну и что же я обнаружила? Капсула Германа пустовала! Вот мерзавец! Мне и его теперь подозревать? От кого от кого, а от него я такого не ожидала.
Ладно, Герман своё получит позже. Надо разобраться в текущей обстановке.
Я поспешила к принцессе, попутно отмечая выражения лиц членов команды. У всех, даже у даурианцев, на них лежала печать умиротворения. Некоторые вставать не торопились и потягивались, продолжая мысленно наслаждаться массажем или чем-то другим – не знаю, что им там обеспечил ИИ «Песка» в качестве релакса.
Однако Лариса уже сидела в подушках и хлопала осоловелыми глазами, приходя в себя.
– Понравилось? – попыталась я воспользоваться случаем и завести с ней диалог, даже руку хотела погладить по-дружески. – Ну вот, а ты не хотела!
А вдруг случится чудо? Потянулась…
– Ещё чего?! Вообще не понравилось, – не случилось.
Лара задрала нос и спрыгнула на пол. Руку я убрала за спину.
– Тогда очень жаль, потому что придётся эту процедуру терпеть ещё и во время посадки, – притворно посочувствовала я подопечной.
– А мне понравилось, – встал на мою защиту доктор.
– И мне. Такой приятный массаж и музыка, – поддержала его горничная.
Она поднялась позже всех.
Остальные оставили своё мнение при себе, но оно меня в принципе не особо волновало. Сейчас мне больше всего хотелось задать пару ласковых вопросов Герману и продолжить изучение полученных докладных, сверяя их с личными делами.
– Выходим организованно и следуем в отсек, – распорядился Зан.
У него умиротворение с лица пропало за считанные мгновения, вместо него вернулось привычное надменное выражение.
Все безропотно потопали на выход, и даже я не посмела качать права.
В коридоре звездолёта было безлюдно – развлекательный этаж перед стартом закрыли и откроют теперь через час, поэтому никто из пассажиров помех нашему движению не создавал. Лишь только пол со стенами накинули на себя мираж какой-то красной пустыни, и мы брели по ней как одинокие странники, взятые даурианцами в защитное кольцо. Зан шёл первым, а его подчинённые замыкали и контролировали фланги. Не знаю, кого они опасались, но меня ответственная работа службы безопасности только радовала.
Едва открылась дверь в отсек, в ноздри ударили ароматы готовившегося обеда, и у меня как-то резко пропал запал скандалить с Германом. Наверняка он по работе отлучился. Он же не знал, что я всех в стартовый отсек дёрну, и отвлёкся от плиты. И вообще, он же мой союзник вроде как и, более того, типа жених. Так что пообщаться с ним стоит, но на другую тему и ласково. И желательно, чтобы принцесса это видела или хотя бы ей про это кто-то рассказал.
Открыла рабочий планшет, чтобы взглянуть на докладную Германа. Ну так и есть! Обед у нас через полтора часа, и сегодня в меню сложнейшие блюда! Это я не по названиям поняла, а потому, что старательный Гера указал в докладной не только перечень, но и технологические карты всех своих кулинарных шедевров. Сто процентов суп-пюре из деобеле и картофеля на бульоне из валурьих рёбер с добавлением копчёной мозы, приправленный пассированными овощами, жареной зеленью и специями – это не бабушкины кислые щи и готовится не за пару минут. Запах от него, во всяком случае, разносился потрясающий. Или это от второго блюда?
В общем, я устыдилась своей неоправданной подозрительности и порадовалась, что не успела наломать дров.
– Евангелина, у нас с принцессой сейчас по расписанию занятие по развитию терпения, я писал тебе о нём в расписании, – прервал моё самобичевание наставник Ддза Ыд.
– Конечно! Я прекрасно помню, – обрадовалась подвернувшейся возможности переложить ответственность за Лару на плечи сторнца и ознакомиться-таки с её расписанием, которое пока не изучила. – Терпение – это то, что всем нам просто необходимо! Я буду в кухне если что.
Ощутила на себе взгляд и повернула голову – оказывается, это Зан стоял, прислонившись плечом к стене, и буравил меня своим нечеловеческими глазами. Чего он так смотрит? Боится, что я сама всё съем, что ли?
Я не стала терять время на пустые выяснения и покинула шоколадную гостиную.
Герман, как и предполагалось, суетился у огромной многофункциональной плиты, полностью погружённый в процесс. Он так ловко действовал, успевая помешать, посыпать, перевернуть, дорезать, снять-поставить, что я им залюбовалась. Всё же готовка совсем не моё, и люди, которые в этом деле профи, вызывают у меня неизменное восхищение.
– Ева, прости, что пришлось ослушаться твоего распоряжения, – видимо, заметив мой взгляд в спину заговорил Гера, коротко обернувшись через плечо и вновь вернулся к работе, – у меня в печке хлеб оставался и мигулеши пора было сливать.
– Да-да, я понимаю, – поспешила оборвать поток его непонятных слов, вгонявших меня в комплекс неполноценности, – просто попрошу тебя в следующий раз предупреждать заранее, чтобы не подрывать мою репутацию. Хорошо?
– Да, конечно, Ева! Не подумал, исправлюсь.
