Молли пожала плечами и, чуть нахмурившись, отвела взгляд:
– Куча чтения, куча занудных упражнений с редкими вкраплениями чистого ужаса.
Сьюзен наконец перестала смотреть на Молли, – похоже, она пришла к какому-то заключению. Во всяком случае, она покинула мое персональное пространство.
– Ты поговорил с Советом?
– Немного, – ответил я. – Там присутствовала графиня собственной персоной. С ней я тоже поговорил.
Сьюзен с шумом втянула воздух:
– Как? Она ведь не покидала Мексику более ста восьмидесяти лет.
– Позвони в «Книгу Гиннеса». Такое событие следует запечатлеть.
– Боже правый! – выдохнула она. – Что она там делала?
– Выражала сострадание, понимание и готовность простить меня за то, что я вызвал ее на дуэль на глазах у тысячи братьев-чародеев.
Мартин словно поперхнулся. Сьюзен широко распахнула глаза.
– Я хотел разделать ее прямо там, – продолжал я. – Но она находилась под защитой дипломатического иммунитета. Наша разведка говорит, что отмечена всякого рода повышенная вампирская активность. Я жду дополнительной информации из других источников, но это займет еще какое-то время.
– Нам уже известно про мобилизацию, – подтвердила Сьюзен. – Братство предупредило Совет три дня назад.
– Совет был так мил, что оповестил об этом всех остальных. Но я получу всю известную Совету информацию через несколько часов, – сказал я. – А вы, ребята, нарыли что-нибудь?
– Вроде того, – отозвалась Сьюзен. – Приступим.
Мы расселись вокруг журнального столика, и Мартин поставил на него свой чемодан. Потом извлек оттуда конверт из плотной бумаги и протянул мне.
– Из почти петабайта информации… – начал он.
– Пета… чего? – переспросил я.
– Квадриллиона байт, – пояснил он. Очень доходчиво.
Сьюзен закатила глаза:
– Объем информации как в нескольких библиотеках.
– А… Хорошо.
Мартин прокашлялся и продолжал так, словно его не перебивали.
– Нам удалось выявить не больше трех сотен файлов. В основном отчеты по инвентаризации.
Я открыл конверт и достал из него несколько листов бумаги для принтера с перечнями различных предметов и еще несколько с пронумерованными фотографиями.
– Все предметы в этой папке, – пояснила Сьюзен, – помечены как суперконденсаторы.
Я хмыкнул и вгляделся в фотографии внимательнее. Каменный нож. Древний, иззубренный меч. Закопченный кирпич. Каменная урна, покрытая странным абстрактным узором, вызывающим смутную тревогу.
– Угу. Не могу утверждать наверняка, не обследовав всего этого физически, но хлам этот похож на ритуальные принадлежности.
Я нахмурился и принялся сверять номера в перечнях.
– И если верить тому, что здесь написано, все они изъяты из тайного склада в Неваде и отправлены в… – Я покосился на Сьюзен. – Когда именно похитили Мэгги? Какого числа?
– Чуть меньше чем за сутки до моего звонка тебе.
Я нахмурился еще сильнее:
– Их отправили в тот же день, когда захватили Мэгги.
– Да, – подтвердила она. – Примерно через три часа после похищения.
– Куда отправили?
– Хороший вопрос, – буркнула она. – Если это вообще каким-то образом связано с Мэгги.
– Довольно много шансов на то, что не связано, – вмешался Мартин.
– Угу. Вы бы лучше занялись остальными имеющимися у нас нитями, Марвин. – Я испепелил его взглядом и вернулся к изучению бумаг. – Если я определю, для чего используются эти принадлежности, возможно, я мог бы и разрулить заклятие. Насколько я понимаю, они предназначены для танца, призывающего дождь. – Я задумчиво похлопал стопкой бумаг по колену. – Этим и займусь в первую очередь. А тем временем, Молли, сходи-ка переговори с отцом Фортхиллом лично – телефоны могут прослушиваться. У Фортхилла есть кое-какие связи на юге. Передай ему, что мне хотелось бы знать, не сообщал ли кто-нибудь оттуда о чем-либо необычном. И возьми с собой Мыша – пусть прикрывает тебя со спины.
– Я могу сама о себе позаботиться, Гарри. Еще светло.
– Оружие твое, Кузнечик, – произнес я по возможности похоже на магистра Йоду. – Тебе не понадобится оно.
Она раздраженно нахмурилась:
– А знаете, мне кажется, в мире существуют и другие источники цитирования, не только «Звездные войны».
Я сощурился в лучших традициях «Маппет-шоу»:
– Вот потому ты и проигрываешь.
– Это даже не… Тьфу. Проще сделать, как вы хотите. – Она встала и, вытянув руку, поймала брошенные мною ключи от «Голубого жучка». – Идем, Мыш.
Мыш поднялся со своего места у плиты и подошел к Молли.
– Подожди-ка минутку, детка. Сьюзен, – я повернулся в ее сторону, – что-то в этом деле не дает мне покоя. Нехорошие парни знали, где нас искать. Скорее всего, они сидят у кого-то из нас на хвосте, так что вряд ли стоит разгуливать с нарисованной на спине мишенью. Может, вам с Мартином прогуляться и посмотреть, не удастся ли поймать эту нашу тень?
– Они увидят нас и исчезнут, стоит нам выйти из дома, – заявил Мартин.
– О! – мгновенно просветлела Молли. – А ведь верно!
Я вышел забрать почту и прогулять Мыша на маленьком заднем дворе, а Молли, Сьюзен и Мартин тем временем выскользнули из дома под прикрытием завесы – что-что, а завесы у Молли получаются высшего класса. Я дал Мышу на все его дела пять минут, потом кликнул его, и мы вернулись домой.
Молли опередила меня – за это время она успела вывести Сьюзен с Мартином за пределы видимости любого, кто устроил бы наблюдение за моей дверью, и вернулась обратно.
– Ну как? – поинтересовалась она как будто невзначай. Но я-то ее достаточно знаю, чтобы понимать, когда ей важно знать мое мнение.
– Чисто сработано, – похвалил я. – Горжусь.
Она кивнула – чуть более энергично, чем требовалось бы для простого подтверждения. Адские погремушки, я очень хорошо понимал, как она должна себя чувствовать: отчаянно желать продемонстрировать учителю свой талант, свое умение. Мне, например, понадобилось лет десять на то, чтобы более или менее разумно оценить прошлое – и понять, каким неопытным и глупым я был в ее годы и как мне повезло, что обучение не стоило мне глаза или пальца.
Я не слишком беспокоился, посылая девчонку на задание. Поручение я ей дал несложное, да и Фортхилл относился к ней с симпатией. Боец из Молли не самый грозный, зато она хорошо умеет избегать драки, если ее вовремя предупредить об опасности, – для этого я и отправил с ней Мыша. От внимания моего пса мало что ускользает. Если вдруг возникнет угроза, Мыш предупредит ее, а там раз-два, фокус-покус – и где они оба?
С ней все будет в порядке.
– Не задерживайся, – наставлял я ее. – Ушки на макушке. Не лезь на рожон. Не то лишу годового жалованья!
Она улыбнулась в ответ:
– Так вы же мне все равно ничего не платите.
– Вот черт! – сказал я. – Опять не повезло.
Она просияла очередной улыбкой и выбежала за дверь. Мыш следовал за ней по пятам с самым серьезным видом, насторожив уши. По пути он прихватил со столика свой кожаный поводок: Молли совсем забыла про городские законы о выгуле собак. Впрочем, не думаю, что Мыша особенно волновали законы. Согласно моей теории, он предпочитает ходить на поводке только потому, что люди относятся к огромной собаке спокойнее, если она «разумно ограничена».
В отличие от меня, он вполне социальный тип. Точнее, собака. А, ладно, не важно.
Я подождал, пока заведется мотор «жучка», и запер дверь. Потом взял распечатки Мартина, сдвинул ковер, закрывавший люк в полу гостиной, и спустился в свою лабораторию.
– Моя лаборатория, – произнес я, растягивая каждый слог. – Почему, когда я говорю это, мне всегда хочется добавить «муах-ха-ха-ха-ха»?
– Перебрали ужастиков от «Хаммер-филмз»? – послышался снизу ехидный голос.
Я добрался до последней ступеньки, пробормотал заклинание и сделал широкий пасс рукой. Тут же зажглась дюжина свечей.
Моя лаборатория не отличается изысканностью обстановки. Это бетонная коробка – фундамент жилого дома. Должно быть, когда дом строился, кто-то поленился заполнить это пространство землей или гравием. Вдоль стен тянутся полки и столы, забитые всяким чародейским хламом. В центре помещения стоит длинный стол, почти полностью занятый отлитым по частям из олова масштабным макетом центра Чикаго – вплоть до уличных фонарей и деревьев.
У моей ученицы тоже есть свое рабочее место – маленький столик между двумя стеллажами. На столике постоянно добавлялось тетрадок, инструментов и материалов, но ей каким-то образом удавалось сохранить хотя бы часть его поверхности свободной. Все у нее было аккуратно разложено и безукоризненно чисто. Граница между Моллиным и моим рабочими пространствами наглядна и недвусмысленна – словно начерчена на карте.
За последний год я усовершенствовал свой круг для заклинаний – пятифутовый обруч из свитых вместе медных, серебряных и железных жил, вделанный в бетонный пол. Обруч, заказанный у гнома – серебряных дел мастера, обошелся мне в три штуки зеленых. Сами материалы стоят не так дорого, но гномы терпеть не могут работать с железом и соглашаются на это только за солидную компенсацию.
Каждая вплетенная в круг металлическая жила покрыта рунами и знаками, позволяющими контролировать магические энергии на порядок лучше, чем любой простой круг. И символы на каждой жиле разные, вырезанные с точностью, на которую способны только гномы… ну, может, еще компьютеры. По всему кругу мерцали крошечные вспышки вроде статических разрядов, но мягче, более текуче – красные, голубые, зеленые.
Для чародея я сравнительно молод, однако кое-что иногда мне удается на славу.
Одна полка заметно отличается от всех остальных. Это обычная доска, по обоим концам которой громоздятся вулканические конусы оплывшего свечного воска. В центре полки белеет человеческий череп, окруженный любовными романами в мягких обложках. Стоило мне спуститься, как в пустых глазницах черепа затеплились оранжевые огоньки. Светящийся взгляд пошарил по помещению и остановился на мне.
– Слишком много ужастиков от «Хаммер-филмз», – повторил Боб-череп. – Или, может, слишком много шоу ужасов «Рокки-хоррор».
– Дженет, Брэд, Рокки… гм, – с готовностью подтвердил я.
Подойдя к полке, я снял с нее череп и под завывание Боба, пытавшегося имитировать озвучку упомянутых шедевров кинематографа, отнес его на более или менее свободный стол. Водрузив череп на стопку тетрадей, я положил перед ним Мартинов конверт.
– Нужно твое мнение об одной штуке. – Я открыл конверт и принялся раскладывать распечатанные Мартином фотографии.
Некоторое время Боб молча разглядывал их.
– Что мы здесь видим перед собой, а? – поинтересовался он наконец.
– Суперконденсаторы, – ответил я.
– Вздор. Это гораздо больше смахивает на ритуальные принадлежности.
– Угу. Я так понимаю, именно ритуальные принадлежности проходят у них в ведомостях под названием «суперконденсаторы».
Боб принялся внимательнее вглядываться в фотографии, бормоча что-то себе под нос… вернее, под дырку, где когда-то находился нос. На самом деле никакой он не говорящий череп – он дух интеллекта, по воле случая обитающий в специально заговоренном для этой цели черепе. Чародеям он помогал с Темных времен, и если не забыл за это время больше, чем мне вообще известно по магической части, так только потому, что он вообще ничего не забывает.
– Они отправлены одной партией. Мне нужна хотя бы приблизительная оценка того, для чего все это может предназначаться.
– Трудно судить по двумерным изображениям, – заявил Боб. – Как-то непривычно мне, когда измерений меньше четырех. – Череп в задумчивости полязгал зубами. – А больше ничего нет? Ну там, описания или еще чего?
Я заглянул в папку.
– Только инвентарный список. – Я ткнул пальцем в фотографию каменного ножа и сверился с номером. – «Кремневое лезвие», – прочитал я и перешел к кирпичу с отбитыми углами. – «Кирпич».
– Что ж, просто ослепительно как помогает! – буркнул Боб.
– Хм… Возможно, это просто не имеющий особого смысла хлам. Если тебе кажется, что это лишено конкретного назначения…
– Я этого не говорил, – обиженно перебил меня Боб. – Господи, Гарри, какой ты все-таки скептик!
– Так ты можешь мне что-то внятное сказать или нет?
– Я могу тебе сказать, что ты балансируешь на грани безумия, сахиб.
Я озадаченно моргнул:
– Чего?
Боб не поднимал взгляда от фотографий.
– У тебя вся аура искажена к чертовой матери. Прямо взрыв на фабрике красок. Обыкновенно такая бывает у психов.
Я хмыкнул и обдумал его заявление. Потом пожал плечами:
– Возможно, я принимаю это дело чересчур близко к сердцу.
– Тебе бы отдохнуть в каком-нибудь тихом месте, босс. Пусть мозги расслабятся. И напряжения поубавится.
– Вот спасибо, доктор Фрейд, – буркнул я. – Возьму на заметку. Так ты можешь мне сказать что-нибудь про эти предметы или как?
