Вздохнув, Осокин вышел на улицу и побрел к метро.
Понедельник, 18 апреля 2022 года. Утро
Москва, улица Правды
Рабочий день у Марлена начался прямо в фойе, где крутился народ со всех этажей и бесчисленных офисов. В какой-то момент «манагеры» отхлынули, кучкуясь вокруг кофе-автоматов и напоминая стайки крикливых птиц, а вокруг Осокина образовалась пустота. Ее попытался заполнить пожилой человек, одетый дорого, но со вкусом.
Поозиравшись, он обратился к Марлену, старательно выговаривая по-русски, но с явным англосаксонским акцентом:
- Прошу простить… Не могли бы вы подсказать, как мне найти рекламное агентство «Либереум»?
- Считайте, что вы его нашли! – ответил на английском Марлен, цепляя голливудскую улыбку. – Я сотрудник «Либереума». А что вы хотели?
- О-о! – возрадовался гость, с облегчением переходя на родной язык. – Меня зовут Джеймс Карлайл, и я представляю интересы компании «Кока-Кола». В свете февральских событий мы… обязаны вывести бизнес из России, но… Нам не хочется терять прибыли. Мы… как это говорится… smenim vivesku – и продолжим свою деятельность, пусть и под другим брендом.
- Резонно, - согласился Осокин.
- Да! – вдохновился Карлайл. – И потому желательно развернуть рекламную кампанию. Свежие, нестандартные идеи приветствуются – и хорошо оплачиваются!
- Мистер Карлайл, вы обратились по адресу и очень вовремя, - улыбнулся Марлен, внушительно добавив: – Идеи есть. Пойдемте, я провожу вас…
Отдав рекламодателя на растерзание юристам, Осокин переступил порог общего зала, с ходу окунаясь в нервную, наэлектризованную атмосферу. Пока одни «творцы» выколачивали из клавиатур тексты слоганов, другие подскакивали, как ужаленные, вырывали у принтеров распечатки и мчались куда-то, словно ополоумев. А галдеж, звонки сотовых, треск и клацанье витали под потолком, закручиваясь в облако амока между грубых решетчатых балок из некрашеной стали.
- Опаздываем? – глумливо усмехнулся Вика Левицкий, появляясь ниоткуда. – Ай-я-яй, как можно… Придется сделать оргвыводы и принять меры, товарищ Вагин!
- Переживу, - рассеянно ответил Марлен.
- Ну, да! – растянул губы Вика. – Двадцать пять процентов тебе уже скостили, теперь еще вычтем. Полпремии – долой! А месткома у нас нет, жалиться некому!
- Вы меня утомили, господин Левицкий! – нетерпеливо высказался иновременец.
- Я тебя еще не так утомлю, - с угрозой вытолкнул визави. – Кстати, принимаю поздравления – меня назначили начальником отдела!
- Счастья в работе и успехов в личной жизни! – Осокин обошел Вику, и юркнул в свой загончик.
Левицкий замаячил неподалеку, томно переговариваясь с подпевалами по-английски:
- Эти пролетарии так несносны! Грязь из-под ногтей вычистить даже не догадаются, так и тюкают по клаве!
Две густо накрашенные девицы, пухлые от силикона, с готовностью захихикали, а Марлен сдержал улыбку.
В резюме Игната, в строке «Владение иностранными языками», стояло: «Читаю и перевожу со словарем». Ну, что ж, пусть эти мелкие вражинки и дальше принимают его за тварь бессловесную. Секретность – оружие пролетариата…
- Привет! – через оградку перевесился местный фотограф, Руслан Малеев. – Достают?
- Да фиг с ними, - философски выразился Осокин. – Вика – обычный мажор, избалованный мамсик. Но пишет, вроде, неплохо!
Лицо Руслана приняло растерянное выражение.
- Да ты что, не в курсах? – затянул он приглушенно. Оглянувшись, почти прошептал: - За Вику наша Дашка пишет! Тот ей двести евро, а она ему – заметку! Понял? У Дашки ребенок, два годика, и ни квартиры, ни связей, ничего. Вот и пишет – за себя и за того парня! Песня такая была раньше…
- Помню, - скривился Марлен. – Вот ведь… Куда я попа-ал…
- В гадюшник! – хохотнул фотограф, исчезая.
Осокин минут пять смотрел в мерцавший экран. Фоновым рисунком рабочего стола Игнат выбрал фото марсианской пустыни. Марлен водил глазами по оранжевым дюнам, по блеклому небу, и душу заполняла глухая тоска.
«Куда я попал? Светлое будущее… На Украине – фашисты, в России – капиталисты…»
Он вспомнил, как вчера вечером, проходя мимо ночного клуба, углядел двух парней, вылезших из приплюснутого «Ламборджини» - вихляя худыми задами, они двинулись в обнимку…
Осокин испытал приступ ноющей боли, словно от старой, незалеченной раны.
«Наш паровоз давно уж не летит вперед - его загнали в тупик, где он тихо ржавеет…»
* * *
Едва часики на компьютере свели стрелки на одиннадцати, как верезжащий голос секретарши разнесся по залу:
- На планерку! Осокин, тебя это тоже касается!
Пожав плечами, Марлен зашагал в кабинет Кириллыча, обширный, но уж очень светлый, прозрачный, как аквариум для единственной рыбы.
Шестеро созванных загремели стульями, подсаживаясь к длинному «заседательскому» столу. Осокин числился седьмым.
Мельком глянув на него, главред довольно проворчал:
- У Игната клюнула крупная рыба. Наша задача – постараться, чтобы она не сорвалась…
Как назло, заиграл телефон у Марлена, и все с осуждением уставились на нарушителя тишины.
- Извините, Владимир Кириллович, - поморщился Осокин, - это мистер Карлайл.
- Так ответь! – резко сказал редактор.
- На громкую связь поставь, - невинно улыбнулся Вика.
Марлен выложил сотовый на стол.
- Хэлло, Игнэйшес! – громко сказал Карлайл, растягивая звуки на южный манер.
- Хэллоу, Джеймс! – Осокин легко подхватил простодушную фамильярность американца. – Мы как раз собрались обсудить ваш заказ… - уловив жест Кириллыча, он быстро добавил: - Может, присоединитесь он-лайн?
- О, да-да!
Глянув на перекошенное лицо Левицкого, Марлен поймал момент чистого детского удовольствия. Вскоре брыластое лицо рекламодателя вспухло на экране «плазмы».
- Добрый день, господа! – церемонно поздоровался Джеймс. – Чем порадуете?
- Виктор? – главред бросил взгляд из-под набрякших век.
- Мы разработали креативный ролик для целевых аудиторий…
Вика говорил уверенно, хорошо поставленным голосом, пересыпая свою речь массой заумных терминов, вроде «кейса», «нативки» или «сторителлинга», а на экране круглилась, плавно вертясь, бутылка, блестевшая росистым конденсатом. Хлопнула крышечка, выпуская влажный «дымок», и отчетливое шипение воззвало к чувству жажды.
- М-м… Неплохо… - промычал Карлайл, сохраняя постный вид, и неожиданно спросил: - Игнэйшес, ваше мнение?
- Не хочу никого обидеть, - вздохнул Марлен, - но подобных кадров я насмотрелся вдоволь. И пиво шипело, и кола, и капли стекали… Повторение пройденного.
- Предложи лучше! – дернул губами Левицкий.
- Ну, не знаю, лучше ли, - спокойно договорил Осокин, - но иначе – точно. Тут упоминали целевые аудитории… Я как-то думал над этим. Мы постоянно втюхиваем колу или пепси молодежи! А если перевернуть ситуацию?
- Излагайте, Игнэйшес!
Поймав заинтересованный прищур Владимира Кирилловича, Марлен кивнул.
- Представьте себе комнату в стиле хай-тек, полупустую, чистую – и неуютную. Тусклые краски, блеклые лица… Мать, отец и дочь – вялые, бледные и серьезные. Они цедят из прозрачных бутылочек бесцветную жидкость, ибо заняты фитнесом и почитают ЗОЖ… Можно и музыку пустить по их подобию, что-нибудь унылое и тягучее. И тут врывается бабушка! Очень живая и яркая леди, седая, но знающая толк в чувственных удовольствиях. «Что-то пить захотелось!» - говорит она мимоходом, шествуя к холодильнику. Внучка протягивает ей свою воду, но бабка морщится: «Не вкусно!» Открывает холодильник, где увядают салат со шпинатом, и достает сосуд с колой. «Бабушка! – говорит с негодованием девочка. – Это же не полезно!» «Зато вкусно!» - с чувством парирует старушка, и цедит колу…
- Интере-есно… - затянул Карлайл. – К этому сюжету так и просится продолжение!
- Совершенно верно, и даже не одно! Внучка захочет попробовать колу, а бабушка не жадина, и вот уже они обе – яркие образы. И так, постепенно, чередуя смешные случаи, бабушка перетянет на свою сторону всю семейку. Преобразится и родня, и дом!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
