Мама вздрогнула, а Дэйтон сделал шаг назад.
Я не сводила фонарь с лестницы, который так сильно трясся в моих руках, что трепыхающийся свет лишь усугублял ситуацию.
Вторая нога была вся в крови и порезах, на которые мутант не обращал никакого внимания. Луч моего фонарика освещал ноги до колена, а выше была полная тьма. Проглотив парализующий ужас, я медленно подняла фонарь выше.
Оно неестественно дергалось. Кровавые измененные пальцы с обвисшим на них мясом скрутились в звериной манере. Кажется, нескольких пальцев не было. Из предплечий и ладоней торчали куски стекла, а то, что когда-то давно было одеждой, было полностью в крови и грязи. По мутирующему телу даже нельзя было определить, кем раньше было это существо – мужчиной или женщиной. А еще он был выше и явно намного сильнее, чем любой человек.
Дэйтон и мама превратились в статуи: они приросли к полу без малейшего движения. А мне не хватало воздуха. Мне хотелось в лес, чтобы надышаться!
Я поднимала фонарь выше, а тварь плавно двигала конечностями: пальцы сгибались, дергались локти, колени и плечи, до которых я уже подняла фонарь.
Еще один проглоченный глоток страха, и мой фонарь осветил его полностью. Луч света начал моргать: яркие вспышки сменялись слабыми, затем темнота и снова слабые вспышки, как это уже было в лесу. Фонарь коротало с тихим электрическим треском, но я была не в силах ударить по нему.
Все, что я видела, и от чего мое горло скрутилось в тугую спираль – это лицо… объеденное наполовину снизу, но давно заросшее новой мутировавшей кожей. Выступающая челюсть с блестящими острыми клыками.
Дыши, Лекса!
Его глаза! В них мрак черной дыры… пустота, которая физически затягивала внутрь – я это чувствовала по всему телу.
Вдох!
Никаких волос, лишь обтянутый кожей мраморный череп с этими пожирающими глазами.
Слившись с дверью в одно целое, я с ужасом поняла, что монстр смотрит прямо мне в глаза. Его голова дергалась в разные стороны – он то ли принюхивался, то ли дразнился.
Мутант широко оскалился, и вязкие слюни потекли ему на окровавленную грудь. Не сводя с меня взгляда, он растягивал рот с зубами, и это было похоже на смертельную улыбку. Страшнее я не смогла бы ничего представить.
И свет погас.
Уже привыкшие к свету глаза, ничего не различали в темноте.
Затем лишь звуки, похожие на чавканье. Скрип половицы на лестнице. Потом все стало так громко, что я до боли зажмурила глаза.
Грохот на лестнице. Металлический звон. Звериный рык. Снова грохот, но очень близко ко мне. Глухой удар. Снова грохот и скрежет. Рычание. Выстрел! Гудящий звон в ушах… Конец! Они умерли, и теперь моя очередь…
Тварь схватила меня за руку, а я – не знаю зачем – распахнула глаза.
Но это был Дэйтон! Живой Дэйтон! И он держал меня за руку, а в глазах его было столько ужаса, что снова захотелось закрыть свои.
Я видела его лицо, очень хорошо видела… потому что он держал свой фонарик включенным, и мамин тоже освещал левую часть коридора… где лежало что-то большое и мокрое.
Перед глазами все плыло, но я старалась растереть их, чтобы рассмотреть, что это. Как только пелена ушла, я ясно увидела в свете двух фонарей лежащего мутанта.
Он упал в безобразной позе: рука вывернута, и из нее торчит неправильно заросшая кость. Все вокруг грязное, все в крови. А глаза его широко открыты. Но он не шевелился: не дергался ни плавно, ни резко. Не подавал никаких признаков жизни… или смерти. В его лбу было темное отверстие, в котором, несложно догадаться, была пуля.
Тут с громким треском мой фонарь резко загорелся, и мы все вздрогнули от этого звука.
Посмотрев на свою онемевшую руку с фонариком, я выключила его большим пальцем и почувствовала что-то теплое в другой руке. Подняв ее к лицу, стало понятно, что это кровь – я настолько сильно сжала руку в кулак, что ногти впились в ладонь до мяса. А моя палка валялась около ног – я даже не поняла, когда она выпала.
Дэйтон начал истерично смеяться, скатившись по стене на пол и вытянув ноги.
На его трубе были следы крови и, кажется, кусочки чего-то мягкого от мутанта. Меня могло вырвать.
Мама тоже села на пол, напротив Дэйтона, откинув голову назад, и улыбнулась. А я стояла все также, как стояла, и, кажется, понимала, что только что произошло.
Тварь кинулась вниз по лестнице. Дэйтон попытался ударить, но промахнулся и попал в стену, от чего был громкий металлический звон. Существо на секунду отвлеклось, и в этот момент Дэйтон успел снова занести свою трубу вверх и ударил, попав в этот раз в мутанта. Рыча и царапая когтями пол, он пытался встать, но мама всадила ему пулю в лоб.
Единственная мысль, которая держала меня парализованной до сих пор – это цель мутанта. Он рвался ко мне… Он хотел сожрать меня, а мама с братом остановили его меньше, чем в полуметре от моей ноги.
Колени подкосились. Я согнулась пополам, когда резко села (или упала) на пол, и всхлипы рыданий захватили мое тело целиком.
Горло жгло, легкие не могли вдохнуть воздуха. Плечи содрогались от внутренних приступов. Я даже не могла закрыть рот, а просто громко плакала, как в детстве. Мне было настолько тяжело, что каждый вдох уничтожал остаток сил. И я погрузилась в темноту…
Очнувшись, когда кто-то поднял меня на руках, я уже через секунду погрузилась обратно во тьму. Чувствовала тепло брата – знала, что это он! Я старалась раствориться в его тепле, но опять провалилась в сон. Разные голоса мягко называли мое имя – это было приятно. Снова тишина.
Ощутила себя на холодной мягкой поверхности, не размыкая глаз. Тепла больше не было рядом, но пахло Дэйтоном, а значит, он близко. Я чувствовала его горячую ладонь на моей щеке, затем нежный поцелуй в висок. Он что-то прошептал мне, но я уже утонула в черной бездне… и не хотела просыпаться никогда.
.............................
Я не знаю, сколько спала, но когда проснулась, то увидела много лучей света, которые рассекали комнату сквозь щели в окнах. Не шевелясь, я наслаждалась этим видом.
В комнате никого не было.
Я лежала на диване, прикрытая кофтой Дэйтона, и с самодельной окровавленной повязкой на руке. Не сразу поняв, зачем мне повязка, и чья кровь на ней, я пыталась понять, где же брат с мамой.
Воспоминания о прошедшей ночи обрушились на меня, как ледяная вода: скрежет с улицы, шорох на стене, разбитое окно, треск неисправного фонаря… и поглощающие глаза.
Все тело покрылось мурашками, а рана на руке начала пульсировать и жечь. Только открыв глаза, у меня и мысли не было, что все это случилось на самом деле, но сейчас я вспомнила.
О чем я только думала, убегая из Сферы? О чем думала, когда потащила своих самых близких людей со мной? Как вообще я планировала выживать здесь? Что я собиралась сделать с первым мутантом, которого встречу?
Ничего! Ничего я не собиралась сделать! Я вжалась в дверь, сдавила кулачок, закрыла глаза и ждала смерти – это все, что я сделала… И ничем я не думала, когда убегала от тридцатиметровой стены, которая нас защищала.
Как бы я ни старалась, глаза мутанта не покидали моих мыслей. Эти звериные глазницы… они давно умерли, но продолжали искать добычу. А их обладатель жаждал подарить такие же всем живым людям… Я уже могла бы царапать ногтями стены и кусать дерево, с таким же мраком в глазах, если бы не мама и Дэйтон.
Мама и Дэйтон. Где они?!
Стащив кофту с себя, я встала и вышла из гостиной. Сумки были на месте – значит, они не ушли. Не знаю, почему такая мысль возникла в моей голове, но я обрадовалась, увидев наши вещи.
Остановившись в коридоре, я с ужасом удостоверилась, что мутант мне не приснился: на полу остались следы оттертой крови – она успела впитаться в дерево в коридоре и на лестнице. От этого у меня встал ком в горле.
На кухне никого не было, и на всем первом этаже тоже. Подумав о том, что стоило выйти на улицу и посмотреть там, меня сковал ужас. Мне казалось, что миллион этих тварей ждал меня прямо за дверью и за каждым деревом.
Со второго этажа донесся стук. Кто-то что-то бил, причем сильно, но через равные промежутки времени – из чего я сделала вывод, что это не мутант. Отправившись по ступенькам наверх, я поблагодарила вселенную хотя бы за то, что мне не надо выходить на улицу.
Поднявшись по первой части лестницы, я увидела темные въевшиеся следы ног – их тоже не удалось отмыть до конца. На стенах были маленькие пятнышки, похожие на брызги. Выглядело зловеще. Уняв дрожь, я пошла дальше.
На втором этаже было очень светло: солнце проникало через все окна и комнаты, и небольшой коридорчик хорошо просматривался от этого освещения.
Налево была закрытая дверь, направо – одна закрытая, и еще одна – прикрытая, откуда и доносились колотящие звуки. Прямо напротив лестницы была еще одна дверь, на которой был наполовину отмытый кровавый отпечаток ладони.
Заглянув в приоткрытую дверь, не возникало сомнений, что это детская. Ох! Это должна была быть моя детская. Вся в светло-бежевых тонах комната с детской кроваткой, над которой колыхались разноцветные штучки, мягкие игрушки, и залитый кровью ковер… везде была кровь, если присмотреться: или маленькие капельки, или отпечатки пальцев или рук. А прямо напротив двери – окно, около которого стояли мама с Дэйтоном и смотрели на меня.
Дэйтон держал молоток в руке, а его футболка была вся мокрая от пота. Мама стояла с приготовленной доской – половина разбитого окна уже заколочена досками. За поясом у мамы заправлен пистолет, а рядом с детской кроваткой лежала труба брата. Чистая.
– Привет, соня! – улыбнулся Дэйтон.
Дэйтон выглядел очень хорошо. Я имею в виду, он выглядел здоровым.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.
– Я-то?! – засмеялся он. – Я отлично себя чувствую! А вот что насчет тебя?
Я не знала, как себя чувствую. Я даже не понимала, как мне надо себя вести, или что говорить.
– Я в порядке!
Дэйтон кивнул один раз и отвернулся обратно к окну, а я обратила внимание, что они нашли не только молоток: рядом стояла коробочка с гвоздями, один из которых взял брат и примерил в правом углу доски.
Все это время мама пристально смотрела на меня. На ее лице невозможно было прочитать никакой эмоции. Я не понимала, о чем она думает. Но почти уверена, что скоро об этом узнаю. Она просто стояла и глядела, а я молчала, переминаясь с ноги на ногу. Когда Дэйтон попросил ее подать ему следующую доску, она, наконец, отвела от меня взгляд, чем предоставила отличную возможность ускользнуть из комнаты.
Я вернулась в гостиную. Сложно сказать, сколько я просидела внизу одна, пока Дэйтон забил последнюю доску, но я не шевельнулась до того, пока они не спустились ко мне.
– У нас последний контейнер еды, – сказал Дэйтон, плюхнувшись рядом со мной и открыв сумку. – Что мы будем есть вечером? Или завтра?
Мама села в кресло. Они оба выглядели уставшими, отчего меня кольнула совесть. Когда мы открыли последний контейнер и принялись за еду, мама заговорила:
– На кухне я нашла кое-какие консервы и еще вакуумные контейнеры с едой. Нам их хватит надолго, недели на две точно…
– Мам, не хочу тебя расстраивать, но они, скорее всего, испортились за двадцать лет… Контейнеры – точно. Консервы еще можно проверить. – пробухтел Дэйтон с набитым ртом.
– Нет! Эти все контейнеры и консервы в полном порядке. – сказала мама, не поднимая взгляд. Я молча жевала свою часть, не зная, что я могу добавить в беседу.
– Откуда такая уверенность? – удивился Дэйтон, подняв бровь и сделав глоток воды.
– Эта еда тут появилась недавно.
Что?! Я не сказала это вслух, но уверена, на моем лице отобразился немой вопрос… Что мама только что сказала? Посмотрев на Дэйтона, я поняла, что не послышалось. Он даже перестал жевать.
– Эта еда тут появилась недавно… и консервы и контейнеры. Там еще есть несколько больших бутылок воды. Они тоже в порядке, я все посмотрела. Судя по упаковке этих продуктов, они сделаны на достаточно простом производстве, но остаются съедобными в течение двух-трех месяцев. И там этикетки с датами и названиями содержимого. Если верить датам, то всей еде на данный момент две недели.
Тишина порядком затянулась: мы с братом были в таком недоумении, что не могли определить очередь для вопросов. Дэйтон первым пришел в себя:
– Мам! Что это значит? Я правда не понимаю. Как?
– Малыш! – мама начала сердиться. – Неужели, нужно по пальцам все объяснять?! – она отставила свою часть еды в сторону. – Эту еду принесли сюда две недели назад. Вместе с ново-появившейся едой, на втором этаже также есть незнакомая мне одежда. Мужская. Она точно не принадлежала Майклу, хотя несколько его вещей я тоже нашла. – кажется, ей было тяжело об этом говорить, но она продолжила. – Мое мнение такого. Кто-то принес сюда одежду и еду, но не появлялся здесь две недели. Тут два варианта: либо этот кто-то умер, либо… он скоро сюда вернется.
Мы молчали, а мама, как ни в чем не бывало, продолжила есть. Фыркнув, Дэйтон достал таблетку, закинул в рот и тоже вернулся к еде.
– Что мы будем делать, если этот запасливый человек вернется? – спросила я.
– Убьем! – ответил Дэйтон с безмятежным выражением, сложив руку в «пистолет» и «нажав на курок».
– Если он будет опасен, то да. Его придется убить. – ответила мама, пока я в шоке таращилась на Дэйтона.
Не то чтобы я об этом не думала… Я врала сама себе, если пыталась удивиться такому ответу, но мне еще предстояло привыкать к таким легким рассуждениям об убийстве за обедом.
Таковы теперь условия новой жизни… дикой жизни. Так мы теперь выживаем! И тебе нужно собраться, Лекса, иначе ты не выживешь! Эта фраза в моем сознании носила мамин голос.
– У тебя с этим проблемы? – спросила мама, заметившая мой озадаченный вид.
– С чем? С убийством человека? Нет, просто… – я сделала глубокий вздох. – Я еще привыкаю… к этому!
– Алексия, то, что случилось ночью… Нам надо поговорить об этом!
Началось! Я надеялась оттянуть этот разговор, как можно дольше, но не удалось.
– Я знаю, что облажалась, – прошептала я первая, почувствовав, как глаза заслезились. – Я облажалась по полной, и … – глубокий вдох. – Я не могла пошевелиться! Мне никогда не было так страшно… – на последнем слове вырвался предательский всхлип.
Рука Дэйтона нежно легла мне на спину. Ее тепло успокаивало меня. Я и не замечала раньше, что брат действует на меня таким образом.
– Лекса, нам невероятно повезло, что эта тварь была одна… Если бы их было хотя бы две, и ты бы впала в это состояние, то мы бы не выжили. Я до сих пор поражаюсь, что мутант был только один! – воскликнула мама, абсолютно равнодушная к моим слезам.
– Возможно, он не был один, но он единственный, кто заметил нас и выследил… – сказал Дэйтон, глянув на меня. – Его ты, скорее всего, и видела у кромки деревьев, да, Лекс?
Тут до меня дошло, что это он и был, но по какой-то чистой случайности, он не кинулся на меня сразу… Мои мысли прервала мама:
– Что? О чем ты говоришь, сын?
– Оу, ну… Лекса видела силуэт человека, когда мы ждали тебя около машины, и я просто подумал, что…
– Вы видели какой-то силуэт и ничего не сказали??? – рассвирепела мама.
– Ну, Лекса одна видела, но я ей поверил, и …
– Лекса! – воскликнула она. – Ты понимаешь, что могла предотвратить это? Почему ты ничего не сказала мне? Чем ты думала?
Слезы было не остановить – они катились и катились. Из-за подавленных всхлипов я не могла связать слова.
– Мам, я думала… мне показалось, и я… Я правда… – я не знала, какие причины назвать, чтобы оправдать себя, потому что сейчас она была абсолютно права. И из-за меня мы все могли погибнуть или превратиться в этих тварей.
– Простите меня! Я просто идиотка! – рыдания разрывали тело.
Дэйтон крепче сжал мое плечо, а мама глубоко вздохнула, пока я тщетно пыталась унять рыдания.
– Лекса! – сказала мама, пристально глядя мне в глаза. – Ты очень сильная девушка и невероятно изобретательная, и решительная. – она сделала паузу, а у меня в голове была только единственная мысль: «Она издевается?» – Ты ограбила больницу, быстро решилась бежать и потащила нас за собой! Ты и в детстве была непоседливым ребенком и больше бегала с мальчиками, чем со своими сверстницами. И ваш папа всегда гордился тобой! Когда ты делала все это, ты и понятия не имела о том, чего можно ожидать в реальной жизни! Твоя самоуверенность спасла жизнь Дэйтону и затем предотвратила наше общее наказание. Но это все было в Сфере! – поднявшись, она подошла к заколоченному окну и уперлась на него.
Она стояла с прямой спиной, прямо держала голову, и я снова подчеркнула, что это не моя мать! Эта женщина намного сильнее той, которая работала швеей в производственном цехе. Эта умела защищать себя и своих близких, и она не боялась нажать на курок.
