Сон вытолкнул меня так же резко, как втянул. Я вскинулась ошарашенно на постели, вытерла запястьем мокрый лоб. Я не усну в этом доме, под одной крышей с владельцем изумрудных глаз. Видит Варх, не усну!
***
Выходить из спальни в одной сорочке было кошмарной идеей. Я призналась себе в этом сразу же, едва ступила босыми ногами за порог и тихонько притворила за собой дверь. Но мне срочно нужны были успокоительные капли, которыми хвалилась Саяра, а «раскопки» халата в набитом чемодане могли затянуться до утра.
Еще не очухавшись от бреда, что влез в мою голову, я поискала глазами лестницу. Но так ничего и не увидев, медленно пошла влево. Двери, двери… Сколько же комнат в имении Кольтов?
Проем, в который я зачем-то нырнула, оказался входом в роскошную библиотеку. Саяры тут не нашлось, зато на столе обнаружился пустой бокал из-под чего-то крепкого (это и по запаху чувствовалось) и несколько потухших дымных камешков. Еще теплых.
На стене в простой рамке висела небольшая картина. Я бы и не обратила на нее внимание, если бы не оставленный рядом огарок магической свечи, еще тлеющий и разбрасывающий изумрудные искорки. Тучки крошечных зелено-золотых бликов плыли по полотну, расцвечивая узорами старый величественный особняк, тонущий в красных осенних листьях. Похоже, «кто-то» любовался пейзажем, потакая своим «дурным привычкам».
Воспользовавшись тем же проемом, я вынырнула обратно в коридор. Нет мне дела до чужих картин, стаканов, камешков и пристрастий.
Лестницы снова не нашлось. Зато одна из дверей была приоткрыта. Кабинет владельца? Или комната прислуги?
Оттуда доносились шорохи. Недвусмысленное такое шуршание! Словно скрипучая ткань натягивалась до треска и мялась, преодолевая неведомые мне преграды.
Да нет, подумается же… Глупость! Кольт давным-давно спит. А значит, это или прислуга делает уборку среди ночи. Или какое-то животное пытается выбраться из шкафа с одеждой. Или… призрак, да. Но разве призраки шуршат?
Любопытство разогревало грудь. Убедив себя в том, что дважды в меня Вархова молния точно не ударит (и, стало быть, никого с задранной юбкой я там не увижу), я вошла внутрь.
Действительно, кабинет. Просторный, темный… На столе, слава Имире, никого не сидело, не лежало и не похныкивало. Алтаря тоже не обнаружилось, ни с одеялом, ни без. Огарок другой свечи, ярко-фиолетовой, смутно освещал угол шкафа, у которого кто-то пыхтел.
Почти сразу я узнала Терезу. Старушка даже со спины выглядела нервной, взвинченной и куда-то спешащей. Она торопливо размешивала в прозрачном сосуде густую бордовую жидкость, подозрительно напоминавшую кровь.
Руки Терезу слушались плохо, серебряный кинжальчик дрожал в пальцах и звякал о тонкие стенки бокала. Шурша рукавами, она тяжело дышала и бормотала ругательства. Или не ругательства вовсе, а древние заклинания – я, право слово, не могу отличить магический язык от обычного.
Белое пушистое нечто, по виду походящее на кусок от призрака (но никак не на целого), прошмыгнуло мимо моих ног. Я ахнула, зажала рот ладонью… Старушка резко обернулась. Сглотнула с обреченным видом и с трудом, но все-таки вернула на побледневшее лицо улыбку.
– Входи, дорогая, не бойся, – она вынула из бокала дамский кинжальчик и отложила на полку. Несколько красных капель сорвалось на пол. Я настороженно отступила назад, и Тереза добродушно рассмеялась. – Велисофья, милая, да ты белее каффы моего племянника. Эта негодница кого хочешь перепугает. Шагу ступить не дает без догляда…
Виновница моего позорного «Аха» вернулась к ногам Терезы и издала басистое «Ма-а-у-у».
– Тихо ты! Грега разбудишь, он к нам опять зануду Даррена приставит, – погрозила она пальцем, и каффа издала новое невозмутимое «Ма-а-у-у». Еще басистее. – Софи, ты смотришь на мой бокал с таким изумлением, словно в нем кровь.
– А в нем не кровь? – я нахмурилась, с неодобрением поглядывая на вязкое содержимое.
– А я похожа на вечно живущую? – рассмеялась мягко Тереза. – Это сироп аронии красноплодной, для суставов.
– Но вы что-то шептали…
– Заклинание, разумеется! Он слишком загустел, – фыркнула пожилая леди и сделала аккуратный глоток.
Я все равно упорно видела в бокале кровь, поэтому едва сдержалась, чтобы не поморщиться. Напридумывала себе ужасов! Тайное колдовство, древний ритуал, кинжал в красных каплях… Это все вархов Кольт, он вывел меня из равновесия!
– Софи, я догадываюсь, сколько страшных историй тебе нашептали о нашем семействе, – Тереза продолжила пить свой сироп, и я снова поморщилась.
Это арония. Красноплодная. Конечно же, она. А то, что так на кровь похоже – так я просто не выспалась, вот и мерещится всякая чушь…
– Половину легенд распространили мы сами. Про каменный алтарь в подвале, про темные ритуалы и кровь невинных дев… Но это все чепуха. Тебе нечего бояться, – старушка облизнула красные капельки с губ. – На деле Грег больше предприниматель, а я – так и вовсе отошла от дел. Практикую только целительские мелочи… Суставы вот на погоду отзываются.
– Вы не используете магию? – я робко прошла в кабинет, стараясь все же не приближаться ни к бокалу, ни к кинжалу.
– Крайне редко. Я стара, милая, и страшно боюсь напутать. Разум мой уж не крепок. Не так верен мне, как раньше, – Тереза расстроенно закусила губу и поправила седую прядь, выбившуюся из пучка. – Магия наша сильна, ее сам источник подпитывает. Оттуда вся мощь Кольтов. Но и ответственность к ней прилагается нешуточная… Тебе легче, проще.
– Не легче, сирра Кольт, – я покачала головой, вспоминая недавний обморок.
– Каждый платит свою цену. Кто за присутствие магии, кто за отсутствие… Грегори так силен, что должен контролировать себя каждую секунду. А я… Вдруг я что-то перепутаю и – бах! – нарушу ход истории? – нервно рассмеялась Тереза. – Устрою новый разрыв? Случайно призову саму Тьму? Материя Эррена и так истончена до предела, шутки могут обойтись слишком дорого…
Белоснежная каффа с непомерно пышным хвостом в два раза длиннее гибкого, грациозного тельца, запрыгнула на стол и требовательно замурчала. Старушка отрешенно почесала ее за ухом со смешной серебристой кисточкой.
Варх Всемогущий… Она сказала, животное принадлежит ее племяннику? В смысле, Грегори Кольту? Этот невыносимый тип завел себе пушистую вислохвостую каффу?!
В голове не укладывалось. Это как-то… мило. Безобидно. И совсем не в стиле циничного «инвестора».
– Прянка принадлежала Дафне, но при разделе имущества предпочла остаться с Грегом. Он куда добрее, чем хочет казаться, – хохотнула старушка и подмигнула мне столь загадочно, словно выдала важнейший секрет. Но я только отмахнулась.
Добряк Кольт? Сенсация, достойная первой полосы «Либтоунского Вестника». Спасибо, я, пожалуй, откажусь в это верить. Пока на горизонте маячит древний (тьфу, современный) алтарь, с которым меня обещали познакомить при случае.
– Давай-ка подлечим твое личико, Велисофья, – Тереза поставила бокал, отряхнула ладони и без каких-либо приготовлений положила обе на мой лоб. – Грег сказал, вы завтра идете выбирать подвенечное платье?
Колени дрогнули, и я чуть не ухнулась прямо на старушку. Даже мысли начали запинаться от ужаса. П-платье? П-подвенечное?
– Мне не сказал, – прохрипела взволнованно.
– Надеюсь, отражение в зеркале тебя утром порадует. Вы с Грегори очень красивая пара.
Я дернулась, словно на меня корыто со льдом опрокинули. Тереза отпустила мое лицо, потерла висок и зажмурилась.
– Прости… – она виновато вздохнула. – С Адамом. Конечно, с Адамом. Я же говорю, мой разум меня порой подводит… Путаюсь постоянно.
Она расстроенно прислонилась спиной к серванту, за стеклянной дверцей которого виднелись разноцветные бутылки, колбы, свертки, мешки и баночки. Вероятно, магическая дребедень не-старого-Кольта, в которой я ничего не смыслила.
– Порой мне кажется, Софи, что я живу сразу в нескольких реальностях. И одна из них совершенно ужасна. От нее больно и грустно. А второй, чудесной, правильной, что-то мешает случиться… Мое воображение играет со мной злые шутки. И потому я доверяю лишь тому, что могу потрогать, – Тереза легко мазнула рукой по моей щеке, оттолкнулась от стеллажа и вернулась к своему бокалу. – Вот ты, милая, вроде бы настоящая. Надеюсь, и завтра ты еще будешь здесь, в моей старческой «нереальной реальности».
– Я очень постараюсь быть здесь, сирра Тереза, – пообещала не слишком-то уверенно. В конце концов, мое пребывание под этой крышей зависело только от одного человека. – Если меня не выставят за ворота. Снова.
– Не принимай шутки Грега всерьез, – отмахнулась пожилая леди и закатила глаза. – Он давно разучился быть галантным. Привык, что с девицами из партэлей можно обойтись без церемоний. С некоторых пор круг его общения достаточно узок и… эмм… демократичен.
Я поежилась, вспомнив о миссис Стерв. Круг его «общения» более чем широк! Вон, аж до Либтоуна докатился.
– А алтаря у вас точно нет в подвале?
– Ну, какой алтарь, милая? Что мы, древние неучи? – охнула седовласая сирра. – Мы современные люди. Что до Адама, он не слишком-то одарен, так что ты разницы не заметишь. И ему спокойнее будет.
– Спокойнее?
– Сильные девы в академии дразнили парня. Посмеивались. А я говорила упрямцу, чтобы он мальчика в Анжарскую провинцию отправлял! Там люди попроще. Сады, поля, воздух роскошный, вкусный… А в крупных городах снобов много, к простакам и слабым магам весьма предвзятых…
Впервые закралась мысль, что Адам потому и выбрал меня, чтобы на фоне простачки казаться сильным. Его слабый дар действовал на меня безотказно.
Он пробовал разок, шутки ради, подчинить мою волю. Велел юбку приподнять да коленки голые показать. Негодник! Но мы договорились, что больше этого не повторится. И на коленки мои голые он смотреть будет после свадьбы, исключительно с моего дозволения.
– Тереза! Вот вы где! – в кабинет ворвался запыхавшийся Даррен, замотанный в смешной полосатый халат. – Обыскался вас. Думал, опять в саду заснули, а там нынче прохладно… Вам пора принять снадобье.
– Твое не такое вкусное, как мое… Все в порядке, Даррен. Снова суставы ноют, я решила прогуляться…
Старушка скорчила жалобную мину и заговорщицки мне подмигнула. Отвернулась к шкафчику и залпом, чуть морщась, допила свой «сироп». А затем, избавляясь от «улик», швырнула стакан в урну для бумаг.
Мне все меньше верилось, что у нее «ноют суставы». Барный шкафчик был приоткрыт, и оттуда выглядывала бутылка фирменной настойки эшерских дварфов. Очень узнаваемая фиолетово-зеленая этикетка: мы такую по наперстку дегустировали на мой выпуск из пансиона.
– Наш семейный юрист временами забывает об основной профессии и включает режим нудной няньки, – таинственным шепотом рассказала старушка, хватаясь за предложенный Дарреном локоть. – Не позволяет делать маленькие шалости. Шагу ступить не дает без своего скучного надзора!
– У вас режим, Тереза. Если хотите завтра вспомнить свое имя…
– Да иду я, видишь? Иду, – проворчала пожилая леди, подманивая каффу за собой. Та засеменила следом, подметая белоснежным хвостом пол.
Я тоже двинулась за процессией, надеясь все же отыскать Саяру с успокоительными каплями. Но отыскался кое-кто другой.
– Ради святого Варха, что здесь происходит?! – громыхнул хозяйский голос, и мрачное лицо Кольта очертилось в фиолетовом пламени догоравшей свечи. – В этом доме с некоторых пор невозможно уснуть… Мисс Эштон? А вы какого линялого гхарра забыли в моем кабинете?
Взвыв раненой виррой, я прикрыла ладонями фривольное кружево на груди. Но припозднилась: зеленые глаза, ничем не отличавшиеся от тех, что разгуливали в моем кошмаре (разве что вписанные в хмурое лицо и сидевшие на нем как влитые) теперь так же нахально «разгуливали» по моей ночнушке.
– Так соскучились по моему обществу, что не дотерпели до утра? – хмыкнул Кольт, имевший вид заспанный и всем на свете недовольный. – Только моя спальня в противоположном крыле, мисс Эштон. Показать?
Глава 11
В зеркале, прижимая к груди белоснежное платье, улыбалась совсем незнакомая девица. Общими чертами она напоминала меня, но вот всем остальным…
Разрумянившаяся до красных щек (а я обычно белее снега), с удивительно блестящими темно-голубыми, почти синими глазами… Казалось, вода в них замерзла и радужки покрылись коркой льда, которая треснула и теперь сверкает в лучах солнца.
Сложная прическа, составленная поутру Саярой, приказала долго жить, пока я кружилась по салону госпожи Хон. И черные волосы бесстыдно рассыпались по плечам ручейками «темного» топлива.
Никогда бы не подумала, что мне, серьезной, приземленной девушке, поход в свадебное ателье принесет столько радости! Но я уже полчаса смеялась, прижимая к себе то одну вешалку, то другую и рассматривая наряды, рекомендуемые владелицей.
Улыбалась шире, чем положено. Вскрикивала от восторга громче, чем прилично. Кружилась, пританцовывала… Словом, совсем голову потеряла.
Настроение омрачало лишь присутствие Кольта. Безмолвной тенью он все полчаса просидел в кресле, перекатывая в кулаке дымные камешки и издалека косясь на мои пляски с вешалками.
Нет, Грегори Кольт не был расслаблен, как можно было подумать со стороны. Как матерый хищник, он выжидал удачного момента, чтобы застать меня врасплох и испортить веселье.
В который раз я украдкой выловила в зеркале его отражение. Нога закинута на ногу, так, что от начищенного сапога разлетаются блики по всему салону госпожи Хон… Серая рубашка заправлена в брюки, рукава закатаны: жарко… От запястья к локтю тянутся напряженные вены, на которые так и скатывается мой взгляд. Очень похожая лапа пыталась схватить меня во сне!
Несколько черных прядей небрежно падали на нахмуренный до морщинок лоб. Грубо очерченные губы были твердо сжаты, хищные черты обострены, зеленый взгляд – остр и проникновенен… Настолько проникновенен, что в самую душу забраться мог, не то что в мысли.
Наши глаза столкнулись, и я выронила вешалку. Варх меня прибери!
Белые кружева расстелились по ковру снежным сугробом. Таким пышным, какие бывают зимой только на севере Эррена. Я растерянно ахнула и замерла, разглядывая гору смятой ткани.
Улыбнулась. Пожалуй, в этой куче легко можно спрятаться от жениха в первую брачную ночь. Идеальное подвенечное платье! Адам ни за что меня не найдет с его патологической «внимательностью». Не то чтобы я планировала всю жизнь избегать жениха, но мысль о той самой ночи меня порядком пугала и нервировала… Так что я заранее продумывала «пути отхода».
Боги, Софи! Совсем не такому поведению учил тебя долгие годы мэтр Сайлэ. Стоило извиниться перед хозяйкой, поднять платье и попросить другое, менее объемное и тортоподобное. Но я просто пялилась на зефирную кучу. Невеста… Я – невеста? Это действительно случится?
Я робко потрогала свое лицо. Провела пальцем по губам: они опять улыбались.
Кольт не сдержался – встал, подошел, ухватил меня за локоть и подтянул к себе. Так близко, что согрел недовольным хрипом мой подбородок.
– Постарайтесь взять себя в руки, мисс Эштон. Я понимаю, церемония под Звездносводом любую девушку лишит рассудка, но… Вам ведь будет очень стыдно, когда мы покинем это чудное заведение, не правда ли?
– И совершенно не будет, – заверила суровые зеленые глаза. И улыбнулась ему так старательно, что щеки свело.
Я ведь невеста. Я имею право радоваться. Хотя бы немножко.
– Госпожа Хон…
– Да, сир Кольт?
– Я ведь просил не угощать юную мисс вашим чаем, – нахмурился пуще прежнего невозможный тип.
– Это не просто чай! – обиженно воскликнула хозяйка, сгребая зефирную кучу и подсовывая мне новое платье. – Он сварен по фирменному рецепту моей семьи. Весь секрет в перемолотых ягодках летиции. Невесты в наших нарядах всегда самые счастливые!
– И часто ваши наряды примеряют простачки без элементарного магического иммунитета? – вкрадчиво уточнил Кольт, отбирая у госпожи Хон вешалку.
– Никогда, сир! – уверенно заявила дама и осеклась. – Ох… Я сейчас же принесу воды для юной мисс.
– И побольше, – холодно приказал Кольт и сунул мне в руки вешалку.
Невыносимый человек. Уже одним взглядом, недвусмысленно выражавшим его отношение к грядущей церемонии, он умудрялся испортить все настроение!
И чем ему мой смех мешал? Так неприятно смотреть, как я улыбаюсь? Да отличный был чай, что бы госпожа Хон туда ни засунула. Я давно не чувствовала себя такой раскрепощенной и свободной от бесконечных правил Эррена.
***
Не в силах и дальше выносить колкий взгляд Кольта, у которого, похоже, на свадебные салоны имелась стойкая аллергия, я сбежала в примерочную. Тем более, госпожа Хон в качестве извинений за чай пообещала снять с центрального манекена «выставочный образец». То самое платье, что покорило меня еще на входе и о котором я даже мечтать не посмела бы.
В пансионе мы часто с девочками рассматривали открытки со свадебной церемонии Ее Величества. Она позировала и в саду, и в воздушной колеснице, и у дворца в Хитане… Тысячи жемчужин украшали плотную ткань юбки, изысканная вышивка увивала покатые плечи, золотистые локоны плясали на ветру…
Тот брак не продлился долго: на короля наслали проклятье и он угас за считанные дни. Его молодую жену не задело только чудом. С тех пор мастер защиты – самый незаменимый человек при дворе: Ее Величество очень боится повторного покушения.
Но те открытки накрепко въелись в мою память. Поэтому я дышала теперь через раз, то бледнея, то краснея, то дрожа от озноба: наряд, снятый хозяйкой с манекена, был очень похожим на королевский.
Пары минут хватило, чтобы я стянула свое серое платье, оставшееся со времен пансиона, забралась в белое кружево, позволила госпоже Хон надеть на меня тяжеленную юбку и потуже затянуть корсет.
Я выбралась из-за бархатных штор и медленно поплыла к зеркалу в салоне. Увидела себя наконец и… снова заулыбалась. То ли эффект от чая не выветрился, то ли платье мне изумительно шло.
Ноги слегка путались в объемном, многослойном подоле. В салоне было душно, фонили магические артефакты, и у меня не переставая кружилась голова. А может, сознание уплывало по другой причине… Невеста. Видели бы меня папа с мамой.
Пышная юбка, усыпанная крошечными жемчужинками, была довольно тяжелой. Она шуршала и скребла подолом по полу. Спину тянуло от непривычного веса, но госпожа Хон шепнула, что именно такие наряды положены для церемонии магов высшего света. А мне как раз на нее, да.
Кружевной лиф, переходящий в обтягивающие рукава до локтей, облегал меня змеиной чешуей. Хозяйка затянула его на славу, даже дышать расхотелось.
Но кто сказал, что свадебный наряд должен быть удобным? Зато в нем я буду выглядеть «подходящей» девушкой.
Впрочем, отражение радовало только меня.
– Это не ваше платье, – сухо бросил мой будущий родственник, которого прикопать хотелось уже сейчас. Не дожидаясь того самого печального будущего.
– Еще как «мое», – я аккуратно покружилась перед ним, намекая, что идеальнее быть не может.
Украдкой глянула на ценник, одиноко висевший на погрустневшем золотом манекене (кому понравится быть раздетым перед таким хмурым типом, как Кольт?). И горько вздохнула.
Ну да, не мое. Почему я до этого не глянула на стоимость? Вархов чай! Я никогда раньше не вела себя так непредусмотрительно.
– Ладно, вы правы, я не смогу себе его позволить. Зачем мы пришли в это место? Наверняка в Тарлине полно достойных ателье…
– Дело не в цене. Оно не ваше.
– Оно не мое исключительно потому, что я не могу его приобрести, – я решила побыть занудой. – Если бы могла, оно тут же стало бы моим.
– Так понравилось?
– Да.
– Сердцем или головой?
– А?
– Понравилось чем? Мне любопытен ход ваших мыслей, мисс Эштон. Если они, конечно, были.
Я скорчила ему гримасу, намекавшую, что мыслей у меня предостаточно. В основном, дурных и посвященных его хамоватой персоне.
– Такое платье наверняка выбрала бы сирра Темсфорд. Любая из сирр Темсфорд, – пояснила этому… гхарру. – И кого-то вроде Регины Стерв я в нем тоже легко представляю. Словом, это именно то, что нужно…
– Чтобы сойти за свою в стае эшерских акул?
– Чтобы выглядеть достойно на вашей пафосной церемонии, сир Кольт.
– Тогда оно точно не ваше, – ухмыльнулся «инвестор» и сунул мне в руки другую вешалку с чем-то… непонятным. – Вот… это примерьте. Раздобыл специально для вас в секретном кабинете госпожи Хон, пока вы дулись в примерочной. Цените мои старания. Говорят, старо-эльфийские фасоны снова в моде.
Я посмотрела на предложенное «платье». А потом прямо ему в глаза. Зеленые-зеленые. Нахальные-нахальные. И ужасно довольные идиотской шуткой.
Это вообще платье? Не сорочка, точно?
Глянула на ценник. Боги! Да то, что на мне, раз в десять дешевле было… На эту сумму можно приобрести еще один маленький заводик в Либтоуне. Или даже два.
– Трисольский шелк, самый тонкий в Эррене и сопредельных ему мирах, – вкрадчиво пояснил Кольт. – Говорят, необычайно приятен к телу. Проверьте, потом расскажете.
– Не буду я ничего такого проверять, сир Кольт. Оно же почти прозрачное!
– Именно. Думаю, выглядеть будет очень эффектно.
– Издеваетесь?
– Это просто примерка. И небольшое испытание вашей покорности. Чего вы так разволновались?
– Я не умею носить такое, – уклончиво пробормотала, косясь на клочок тонкой ткани, который, если сжать, вполне мог уместиться у меня в кулаке.
Ему что, вчерашнего моего позора в ночнушке показалось мало?
– Я вас научу. Могу даже помочь в примерочной…
– Вы меня точно ни с кем не спутали, сир Кольт? – оскорбленно уточнила, удивляясь ярким искоркам в глазах вархового «инвестора».
Чего это они так предвкушающе загорелись? Хищник почуял плывущую в пасть добычу?
– Я невеста вашего воспитанника. Не девушка Темоны. Не безработная простачка в беде, опустившаяся до поисков покровителя. Понимаю, все тарлинки для вас на одно лицо, но…
– Вас я уже запомнил, мисс Эштон, – серьезно заявил этот гад. – Пока свадьба оплачивается с моих счетов, вам придется мерить то, что нравится мне.
– Вы точно меня с кем-то спутали, – я шумно выдохнула, но все же вырвала из его рук платье и, грозно сопя, направилась в примерочную.
Потом погрызу подушку и поору на Звездносвод. Вчера мне этого сделать так и не довелось.
Раздраженно задернула штору и повесила прозрачное нечто на крючок. И с какой стороны к этому вообще подходить?
Вархов Кольт… Поможет он! Так сказал, словно был заслуженным специалистом Тарлина по одеванию дев!
Хотя… может, и был. По раздеванию. Не удивлюсь, если Кольт имел выдающиеся навыки в расстегивании и развязывании самых разнообразных платьев, юбок и блузок… Но я как-нибудь без его помощи обойдусь.
Госпожа Хон просочилась за штору и резкими движениями, выработанными годами, принялась расшнуровывать корсаж. Я наконец позволила себе вспомнить, как дышать. Приятная, в целом, способность, что ни говори.
– Сир Кольт невероятно щедр. Юной мисс очень понравится трисольский шелк, – натянуто улыбалась хозяйка салона, кивая, как заведенная. – Легкий, невесомый, почти не ощущается на коже… Будто сама Имира, покровительница невинных дев, в ипостаси Сияющей птицы ласкает своими мягкими перышками… Уверяю, вы даже понять не сможете, одеты или раздеты.
Оставив меня в одной сорочке, наедине с клочком ткани и ворохом дурных мыслей, госпожа Хон удалилась. Словно существовала какая-то неведомая традиция, по которой она не имела права присутствовать при «таинстве» надевания трисольского шелка.
Я аккуратно, опасаясь порвать бесценную тряпочку, втиснулась в платье. Прогладила ладонью живот и бедра, расправляя волны материи. Ткань мерцала, как Звездносвод во время парада светил, хоть на ней не было ни камней, ни блесток. Выглядело так, будто я втиснулась в призрака и решила носить его вместо платья.
Удивительно простое творение, обволакивающее меня легким пушистым облаком… К прискорбию, катастрофически тонкое: спасало лишь наличие сорочки под всем этим бесплотным сиянием.
Вечно сидеть в примерочной было нельзя. Так что я взяла себя в руки (не только в переносном смысле, но и в прямом) и заставила выйти к зеркалу. Хотелось верить, что, насладившись бесплатным зрелищем, Кольт удовлетворится глупой шуткой и позволит выбрать нормальное одеяние, подходящее случаю. Не станет же он позорить своего воспитанника полуголой невестой?
У зеркала захотелось взвыть. Вот тут я окончательно осознала, что хозяйка имела в виду. Я ошалело косилась на отражение и действительно не понимала, одета я по большей части или раздета!
Наряд прилегал так плотно, что не оставлял никаких секретов и пищи для воображения. А в некоторых особо тонких участках еще и просвечивал! Трисольцы явно пожадничали, изготавливая этот свой шелк, которого как будто нет… А стоит, между прочим, так, словно его тут сотня рулонов!
Эльфы правда такое носили? Или это очередная выдумка экспертов моды в «Либтоунском Вестнике»?
Гневно сопя, я обернулась и поймала взгляд Кольта.
– Мисс Эштон, – негодяй сделал шаг ко мне и издевательски спросил: – Разве подготовка к свадьбе не должна приносить удовольствие? Вы сопите, как самка хеккара в брачный период.
– Благодарю за сравнение, – фыркнула, не представляя, кто такие хеккары и как проходит их брачный период. – Я получала удовольствие. Раньше. До того, как вы заставили меня надеть… вот это.
– То удовольствие было ненастоящим, – отмахнулся гхарр парнокопытный. – Магический дурман, которому вы так легко поддались и даже не заметили.
– Меня оно вполне устраивало.
– Надо было сразу с вами идти в примерочную… – сокрушался Кольт, косясь на платье. – Так и знал, что без подсказки не разберетесь.
– Я все верно надела, – выдала неуверенно.
Или все-таки зад с передом перепутала? Варх разберет этих трисольцев!
– Надели верно. Вот только… – Кольт нагнулся к моей шее и шепнул на ухо: – Такие вещи носят без белья.
– Вообще? – поперхнулась, отшатываясь от «инвестора».
Чем ближе он подходил, тем дурнее мне в его обществе становилось. Не из-за магии, что странно, а из-за предвкушения очередных неприятностей, что вечно следуют по пятам за этим «благородным джентльменом».
– Вообще.
– Спятили, да? – рассмеялась нервно.
Да нет, до такой глупой шутки даже Кольт не опустится…
Или опустится?
– Идите и наденьте правильно. Или вы останетесь вовсе без платья и к алтарю пойдете голышом, – спокойно заявил опекун моего жениха, разом убивая остатки веры в его нравственные качества.
Нет в нем ни нравственности, ни каких-то иных хороших качеств. Все, как на подбор, омерзительные!
– Я напишу Адаму, – дрогнувшим голосом заявила я, и бровь Кольта неприязненно дернулась. Словно я только что сказала, что планирую на него нажаловаться. – Уверена, наших средств хватит, чтобы приобрести для меня более приличное платье. В каком-то менее дорогом салоне.
– Мой воспитанник все до йоргена вложил в нелепую башню, что строится в центре Хитаны, – пренебрежительно отмахнулся Кольт, как от настырной плотоядной саранчи. – Он вам разве не сказал, что в данный момент не имеет карманных средств даже на утреннюю газету?
– Я напишу дяде в Аквелук. Он займет мне и…
– И вы ему, конечно, все отдадите. Когда-нибудь. Когда найдете себе новую работу, – закивал понимающе зеленоглазый гад. – А Регине вы, судя по растерянному виду, все вернули? Как непредусмотрительно, мисс Эштон… Наденьте платье. Будьте послушной девочкой.
Я обреченно прикрыла глаза и пошатнулась. Тошнота подступила к горлу. Хотелось позорно разреветься, но я сдерживалась, до боли кусая губы.
Боги… У Адама нет средств, а я на эмоциях вернула миссис Стерв все до последнего йоргена, включая выходное пособие. Как унизительно понимать, что последнее слово – за этим чудовищем!
– Вы много думаете, мисс Эштон, – проворчал Кольт. – Слишком много. Просто идите и наденьте вархов наряд. И хоть на мгновение выключите свою голову. Ваш бесконечный поток мыслей скоро и меня с ума сведет.
Шумно втянув воздух, я вытерла глаза и вернулась в примерочную. И с чего я вообще решила, что этот циничный мерзавец отнесется к моему выбору с уважением? Не жениха, так хотя бы платья? Что не попробует уколоть побольнее, унизить и превратить всю церемонию в вархов цирк? С того, что он вчера вечером вернул мне на запястье браслет, пообещав играть честно?
Я стянула сорочку и бросила на пол. Хочет бесплатное шоу – пускай получает. Вероятно, Кольт решил сэкономить на партэлях. Варх ему судья.
Трисольский шелк заскользил по разгоряченной коже, даря какое-то странное, неуловимое наслаждение. Прохлада разлилась по телу, словно я нырнула в источник с очень мягкой, благоухающей водой.
Слезы высохли, но задетая гордость еще болела. Я вышла из примерочной и, ловя полчища черной мошкары перед глазами, чуть не на ощупь побрела к Кольту. Пускай смотрит. Плевать.
От каждого движения ткань то сдувалась с кожи, то возвращалась на место. Игриво ласкала, разгоняя мурашки. Они уже усыпали весь затылок и теперь, перебегая с лопаток на позвоночник, пробирались к пояснице…
Ничего подобного со мной еще не случилось. Словно кто-то очень нежный и аккуратный покрывал невесомыми поцелуями тело. Это и смущало, и пугало. И волновало. Слишком сильно, настолько, что это становилось заметным, и…
– Вот теперь вы действительно получаете удовольствие. Верно, мисс Эштон? – Кольт хищно глядел в мои глаза. Слава Имире, не на тряпочку, которую платьем называть язык не поворачивался. – Нравится?
– Ни в коем случае, сир Кольт, – ответила севшим голосом и прикрылась ладонью. – Оно в высшей степени неприличное и…
– Меня мало волнуют приличия. Моя репутация давно испорчена, и это дарит определенный уровень внутренней свободы.
– А моя пока еще на месте. Впрочем, вашими стараниями, и она пойдет ко дну.
– Бросьте, Софи. Платье демонстрирует вас в максимально… эмм… выгодном свете, – усмехнулся гад. – Товар лицом, так сказать.
Я поморщилась. Снова закрались мысли об анжарских кобылках на ежегодной ярмарке к Аквелуке.
Товар не только лицом, но и телом…
– Вы не смотрите, мисс Эштон, – укорил меня Кольт и за плечи развернул к зеркалу.
Там стояла заплаканная, окутанная мерцающим облаком девушка. Пожалуй, слезы шли на пользу ее глазам: из-за влаги они сияли ярче. Ткань просвечивала не так сильно, как мне показалось вначале. Она давала лишь смутные намеки. Которых, впрочем, было достаточно всем, у кого имелась хоть капля воображения, способного дорисовать картинку.
Шелк дарил прохладу, спасая от жары в салоне, и будто бы даже мигрень притуплял. Обнимал меня уютно и крепко, как лучший друг, и не хотел отпускать. Стыдно признаться: я и сама бы с ним не рассталась, будь это домашнее платье для прогулок по вечернему саду в компании молодого мужа… Но не свадебное же?
– Зато так гости хотя бы поймут, что привлекло в вас Адама, – язвительно хмыкнул Кольт, исследуя зеленым взглядом мое отражение. – Помимо этой вашей болезненной «порядочности», разумеется…
Словно хворь неприличную помянул – так скривился!
– Неужто вам настолько сильно хочется испортить свадьбу собственному воспитаннику и опозорить его невесту, что вы готовы потратить целое состояние на клочок ткани? – мое изумление пересилило ужас от перспективы показаться в этом на людях.
– О, я уверен, Адам от нашей затеи придет в восторг. Как и от всех прочих.
– Сомневаюсь. Весь свет будет насмехаться над…
– Над платьем из трисольского шелка? Ценой в небольшой завод? – громко рассмеялся Кольт. – Вы плохо знаете свет, мисс Эштон. Услышав стоимость, все предпочтут не заметить, что платье прозрачное.
– Достаточно того, что я буду знать, что оно прозрачное!
– У вас всегда есть возможность отказаться от церемонии, – «заботливо» напомнил вархов опекун. – Разорвите помолвку, отмените свадьбу… и сэкономите мне целое состояние.
– Не дождетесь.
– Тогда мы берем его, – анжарским змеем ухмыльнулся Кольт и бросил на столик визитку. Будто в Тарлине еще оставались люди, не знающие, кто он такой. – Госпожа Хон, упакуйте и доставьте по указанному адресу. Деньги вам завтра переведет мой помощник.
