– Подготовка к реферату идет полным ходом, как я понимаю?
Я, так и не поворачиваясь, смущенно приводила себя в порядок. Рикиши тоже быстро одевался под пристальным взглядом неизвестно откуда выплывшего древнего дедули.
– О чем доклад пишете? – все с тем же сарказмом в голосе поинтересовался старичок. – И, насколько мне помнится, если я еще не совсем из ума выжил на старости лет, это всегда была женская академия. Для, – дедушка прокашлялся, поглядывая на меня искоса, – благородных незамужних леди.
– Ничего не изменилось, – буркнула я, спрыгивая наконец со стола. – А пишу я о Ноакиндомской империи мира ТинНигх.
– Откуда же у столь юной леди интерес к такой воинственной расе, как дроу? – в голосе дедули кроме ехидства зазвучал и интерес.
Рикиши пальцем на столе выписал «Г» «тире» «Н», и я тут же вспомнила, что слегка зарвалась и поспешила исправиться:
– Я являюсь невестой принца, господин…
– Мое имя тебе ничего не скажет, девочка, – старичок правильно оценил сделанную мной паузу. Вот ведь, в городе я была напряжена и сосредоточена, поэтому готова называть «господинами» всех подряд. Тут же типичный джентльмен, одетый как Рики, при парике, ухоженный весь такой, а у меня весь этикет ветром выдуло.
– Значит, вы и есть молодая леди Тарнизо? Похвально…
– Что «похвально»? – насторожилась я и тут же быстро добавила: – Господин?
– Ах да, у вас же амнезия… – дедуля продолжал разговаривать сам с собой и это чудовищно раздражало. – Что ж, давайте я вам помогу…
Пожилой джентльмен оказался архивариусом, потому что оберегать редкие литературные издания только магией руководству академии показалось не очень надежным. С его помощью я нашла ровно те книги, которые мне нужны, буквально за десять минут.
– Удачной творческой работы, леди, – пожелал он, косо поглядывая на Рикиши, затем удалился в свою кабинет, чтобы меня не смущать, наверное.
Однако тут же вернулся, положил на стол еще одну книгу, тоненькую такую, потрепанную и снова ушел, теперь уже надолго. На обложке тоненькой книжки было написано «Нетопыри. Создание, уход, кормление».
Рики пристроился на полу, под окном, прижавшись спиной к стенке и изучая уже зажженные магией люстры на потолке. Здесь существовало два вида освещения, даже три, на самом деле. Во–первых, находящаяся где–то внутри дома магическая станция, с регулярно подзаряжаемым артефактом, от которого питалось все магическое освещение в помещениях. Артефакты бывали разных мощностей, и, естественно, разных сроков работы. Также можно было использовать личный осветительный прибор – светящийся шар. Он создавался на время, светил столько, сколько нужно и потом впитывался магом обратно. Ну и третий способ, самый банальный – свечи. В библиотеках, ясное дело, последний способ не поощрялся.
Сначала, само собой, я схватила тоненькую книжечку про нетопырей.
«Для создания нетопыря нужен маг не ниже классом… и кровь нетопыря более высокого уровня, с которым у вновь создаваемого нетопыря образуется связка. Это следует учитывать, если предусматривается полная преданность создания. Рекомендуется уничтожать прародителя, в случаях, когда контроль за его поведением вызывает затруднения».
Я закрыла книжку и задумалась. Прародитель. Нетопырь второго класса. М–да.
– А чью кровь использовали для твоего создания?
– Перворожденного нетопыря, – буркнул Рикиши недовольным голосом. Неважно, главное – ответил.
– А откуда он взялся?
– У леди Марими хранился сосуд с кровью…
Неохотно, недовольно, но отвечает. Вот что значит правильно подобранный стимул.
– А хозяин крови из сосуда?..
– Я ничего не знаю о его судьбе, леди, кроме того, что он еще жив, – тон сменился на усталый, мне даже стало жаль немного моего вампирчика, но я долго терпела все эти тайны мадридского двора, так что пусть теперь выкладывает. Странно, конечно, что крышка горшочка с тайнами находилась в заднице.
– У–гу, – задумчиво выдала я, продолжая листать методичку дальше.
Так, обряды… делаются по образу и подобию, но с внесением индивидуальных отличий, во избежание… При передаче нетопыря от мага к магу по наследству или в качестве подарка, возможна деградация последнего. Чем выше уровень нетопыря, тем больше энергии ему необходимо для поддерживания. Энергия может быть как магическая, так и метафизическая. Связь, установленная только на одной из выше перечисленных энергий нестабильна…
Странно, а в чем нестабильность связи на крови мага?
Так, ищем… листаем… вот! «Если связь держится только на магической подпитке, без установления духовно–метафизической привязки между магом и его нетопырем, то преданность последнего будет очень условной…» Ага, а вот и пояснение к обратному варианту: «Если связь держится только на чувствах мага к своему нетопырю, последний будет испытывать сильную духовную зависимость, вызывающую при длительном контакте неконтролируемое привыкание. При разрыве такой связи, например, из–за исчезновения мага или его чувств, у нетопыря возможен летальный исход. Поэтому рекомендуется чередование питания…»
Наверное, поэтому меня регулярно покусывают во время секса. Чередуют…
О, тоже интересно!
«И обратное – при наличии сильных положительных чувств у нетопыря к магу также может возникнуть духовно–метафизическая зависимость у первого». Так, дальше ерунда какая–то… Вот: «Возможна неконтролируемая передача энергии последнему, которая может закончиться летальным исходом».
Я перечитала несколько раз, пытаясь вникнуть в написанное, изредка поглядывая на Рикиши, и уже собиралась начать задавать уточняющие вопросы, но меня опередили.
– Довольны, леди? – теперь в голосе моего вампира звучала злость.
– Чем? – растерянно уточнила я, продолжая вчитываться в буковки и пытаясь охватить написанное там.
– Еще какое–то время и я сдохну, если вы меня разлюбите. Уверен, вы сейчас именно про это читаете!
– Э–м–м, – это единственная глубокомысленная фраза, на которую меня хватило.
Рикиши перетек в стоячее положение и за секунду оказался возле меня, оперся ладонями о стол и навис, как укор совести. Я слегка съехала со стула, создавая больше личного свободного пространства вокруг себя и глядя на злющего вампа снизу вверх, как кролик на удава.
– Две недели, а я уже не могу без вашей энергии, как избалованный мальчишка–аристократ без опиума! Когда леди Марими отдавала меня своей сестре, мне было ужасно обидно, хотя мне объяснили и причины, и цели… – так, а на эмоциях кто–то становится откровенней, чем ожидалось! – А потом три месяца. Три месяца возле вас и вы передаете мне энергию просто так, минуя все обряды и правила передачи, просто потому что я вам… нравлюсь! – судя по взгляду Рики, его этот факт чем–то жутко раздражал.
Наверное, он и сам понял, что наговорил лишнего, потому что вновь за секунду переместился на пол под окно и застыл, как изваяние.
– Это все? – я выползла практически из–под стола и приняла независимый вид благородной леди.
– Вам мало? – ехидно поинтересовался Рикиши, уже совершенно спокойным голосом.
– Ага! – честно кивнула я и попыталась улыбнуться: – То есть тебя мне подарили, потому что ты…
– Да насрать всем на меня! Как вы этого не понимаете? Вы ко мне привязались, вы! Настолько, что сливали в меня свою энергию. И я – это ваше слабое место! Ясно? Я – это тот, кем вас будут шантажировать, тот, кто вас предаст, если ему прикажут, тот, кто…
Рикиши махнул рукой и снова заткнулся. Демонстративно отвернувшись от меня в другую сторону.
Ну и ладно, на обиженных воду возят, а я тут еще почитаю. Такая книжечка интересная попалась, 1286 года издания еще. Постарше моего вампирчика будет…
Деградация вот, тоже тема интересная. Она, оказывается, бывает обратимая и необратимая. Когда у нетопыря понижается уровень – это уже необратимо, а в любом другом случае, при тщательном уходе и правильном кормлении …
У моего питомца вроде уровень не понижался, хотя и не повышался, к сожалению.
– Рики, а ты снова рисовать пробовал?
– Это еще зачем? – искренне удивился парень, с изумлением посмотрев на меня. – Не, намалевать что–то более–менее пристойное я вам смогу, если надо, но вы ведь про те портреты леди Марими. Так вот, подобное я уже не создам. Леди Сонола год считала, что я специально отказываюсь, злилась очень, – Рикиши рассказывал все это отстраненно–спокойно, как будто и не про себя. Словно мне фантазии не хватит представить, как могла злиться леди Сонола.
Странно, но сейчас, после порки и последующего секса на грани изнасилования, мы стали… роднее, что ли. Не объяснить словами, но если раньше я ориентировалась по его мимике, по улыбкам, по интонациям, то сейчас я просто СОчувствовала вместе с ним.
Я вздохнула. Злиться не буду, конечно, но очень бы обрадовалась, если бы Рики снова стал рисовать. Почему–то я знала, что это была важная часть его жизни. С другой стороны меня пугали, что через пару дней я стану хозяйкой вурдалака, а тут уже третья неделя пошла и вроде все отлично.
– Рики, а у тебя уровень не понизился?
– Леди… – разозлился, чувствую что разозлился. – …Нет!
И длинная пропущенная речь, вырезанная его внутренней цензурой.
Ну и ладно, подумаешь, не понизился и славно. Спросить все равно надо было, хотя ни одного из перечисляемых признаков в наличии не было. А они довольно заметные, начиная с дикой головной боли в течение нескольких дней. Вот деградацию, при желании, можно и скрыть, особенно небольшую. Поэтому Сонола и бесилась – думала, что Рикиши просто капризничает.
Кстати, интересный момент, преданность нетопыря контролируется исключительно правильно построенными обрядами создания и передачи. А дальше все в руках мага и метафизически–духовной связи. Можно заранее заложить полную безынициативную покорность, можно регулировать ее приказами. Не зря же Рики советовал «наприказывать ему побольше». Прямой приказ, если он не вступает в противоречие с уже имеющимися от более вышестоящих, выполнять придется. Но в приоритете маг–создатель, даже если нетопырь был отдан другому хозяину с полной передачей прав.
Забавно, что в текстах обрядов перечислялись такие моменты, как «не убий», «не обмани», «не укради». В примерах были приведены как кабальные сделки, так и тонко составленные договоры, типа «мечта–юриста», где нетопырь был окружен со всех сторон, но при этом ему оставлены иллюзия свободы и шанс проявлять инициативу.
А уж тексты обрядов передачи были еще более умилительно крючкозавороченными.
Маги–создатели, от щедрот своих одаривающие кого–то из родных или знакомых, одновременно оставляли за собой право чуть ли не отозвать подарок обратно, но эту возможность в текстах иногда хитро запрятывали.
Интересно, нетопыри все эти нюансы ощущают на том же метафизически–духовном уровне? Потому что охватить разумом некоторые пункты с первого раза невозможно, по–моему.
В отдельном небольшом разделе очень не рекомендовалось приучать нетопырей проявлять излишнюю инициативу и оставлять без присмотра, если в этом нет необходимости. Так же уточнялось, что в общественных местах нетопыри могут находиться только в сопровождении «ответственного за их поведение».
Так… Короткая какая методичка, однако. И я в ней не нашла самого главного, зачем нетопырей, вообще, создают–то?! Чтобы был постоянный преданный раб?
О! Возможности… Мать вашу! Идеальный хищник, охранник и убийца в одном флаконе.
Поизучав сравнительную таблицу возможностей нетопырей в зависимости от их уровня, я подняла голову и наткнулась на самодовольную улыбку Рикиши. Он тоже меня чувствует, засранец, иначе, как бы он догадался, о чем я сейчас читаю?
Ну и ладно, ну и пусть, ну и… короче, вопрос, зачем магам нетопыри снимается, – сама бы не отказалась. Да я и не отказалась на самом деле.
Резюмируя, ключевая мысль методички: «Понимать нетопыря не обязательно. Обязательно его любить и кормить вовремя». Многочисленные примеры обрядов на создание и упокоение я просто скопировала в память своего артефакта. В конце книжки была очень многообещающая фраза: «Способности к взаимодействию между магом и его нетопырем зависят от метафизически–духовной связи, класса мага и уровня нетопыря. Вплоть до того, что первый может делиться своим магическим потенциалом с последним».
Ладно, переходим к принцам. Тут все сложнее намного.
Территория Ноакиндомской империи составляет около 212 тысяч кв.метров, ну так… маленькая империя. Хотя это территория именно городов, а они раскиданы по подземелью и даже есть парочка на поверхности. Тханфортхроу и Тханфортендрат. Какая радость! Надеюсь, там меня и оставят жить.
Дальше я тихо зачитывала отрывки из книг на все тот же артефакт, чтобы потом прослушивать и выбирать нужное, только сесть перелопачивать все это в удобоваримый текст мне уже не дали.
– Леди, время ужинать.
Я с трудом встала из–за стола: отсидела себе все что можно и что нельзя, хотя и ерзала постоянно, устраиваясь поудобнее. Тут же оказавшийся за спиной Рикиши, обнял, пропустив свои руки у меня под мышками, сцепил пальцы в замок на моем затылке и вдруг резко дернул вверх. Полегчало мгновенно.
– Спасибо, – я обернулась и провела ладонью у Рики по щеке.
Кстати, о том, что у нетопырей прекращает расти щетина, нигде написано не было, значит просто у моего не начала… до обращения. «Мне – двадцать, ей – двести…».
– На здоровье, главное, – недовольно буркнул парень, быстро складывая книги на столе.
Потом подхватил меня на руки и… я бы подумала на телепортацию, но раз перед глазами что–то промелькнуло, то это был всего лишь спуск на первой вампирской скорости. По дорожкам в сторону столовой мы пошли уже как приличные люди – спокойно и размеренно.
А вечером, уже в кровати, Рикиши прижал меня к себе так крепко, что даже дыхание перехватило, уткнулся мне в лопатки лицом и затих на какое–то время. Я лежала, боясь пошевелиться, спугнуть этот хрустально–трогательный момент.
Он длился недолго. Вскоре меня поцеловали… сначала туда же, между лопаток, потом в плечо… в шею… за ушком… вдоль позвоночника… ниже… ниже. Ягодицами я ощутила, как член Рики твердеет, приподнимается, упирается в меня. Почти тут же я оказалась в очень интересной позе, лицом в подушку, и в меня вошли, резко и зло, как сегодня в библиотеке. Ну нет! Хорошего понемножку!
Я попыталась вывернуться, Рики попробовал меня удержать, я дернулась сильнее, хватка тут же ослабла и я оказалась сверху, в позе наездницы, а он подо мной. Странный взгляд, ожидающий чего–то, провоцирующий. Я провела ногтями по его груди, оставляя тонкие красные полосы. Не такие красивые, как получались у Сонолы, но тоже заметные. На лице Рикиши промелькнула довольная улыбка.
Засранец просто будит во мне зверя, как я понимаю! Ну что ж, для первого раза хватит, наверное? Но чтобы кто–то точно успокоился, я сжала ногтями соски, затем потянулась поцеловать искривившиеся в усмешке губы. А потом, откинувшись немного назад, долго скользила по крепкому, так приятно ощущаемому мышцами члену, до тех пор пока тело подо мной не выгнуло от оргазма. И только тогда кончила сама, впиваясь пальцами Рикиши в ягодицы, давая ему ощутить каждый мой внутренний мышечный спазм. Обессиленная упала ему на грудь, обняла, прижалась… и уснула под мерный стук его сердца.
А на следующий день, пока я работала в библиотеке, Рикиши прошелся вдоль книжных полок и притащил мне книгу «Язык жестов. Если магия бессильна». Я вопросительно посмотрела сначала на парня, потом на книгу, потом снова на парня. Заслужила улыбку–приз на звание лучшего тупарика. Кивнула и начала листать… Интересно!
Жестами можно было говорить целые фразы, оказывается. Главное, очень удобно, если рядом нет такого же читающего. Едва я открыла рот, чтобы задать вопрос, как Рики приложил палец к своим губам, потом достал из кармана записывающий артефакт и включил его на показ слайдов. Ага… Вся книга была перелопачена, подправлена, скорректирована.
Я хотела включить свой, но Рикиши отрицательно помотал головой. Главное, все делалось молча. Наверное, это была тайна, которую ему запретили выдавать, но он придумал, как ее обойти. Так, то есть записывать нельзя, спрашивать ничего нельзя, можно только сидеть с книгой и заучивать. Я показала один палец, мне включили первый слайд и я быстро начала записывать непонятные ни для кого, кроме меня обозначения: «1.22.А – 1. 17.В». Это означало, что жест «А» в первой главе под номером двадцать два надо читать как жест «В» в той же первой главе, но за номером семнадцать.
Закончив, я вновь вернулась к Ноакиндомской империи и даже умудрилась перейти от географической и политической информации к обычаям и ритуалам.
К местной пятнице я сдала готовый реферат, в субботу ушла в традиционный запой с Абагэйл, в воскресенье рычала на всех, кто встречался у меня на пути.
В понедельник утром я была в зале с местными телепортами, чтобы получить посылку из поместья – высоченную, под два метра, плоскую коробку, которую вынесли двое мужчин, тут же скрывшихся обратно в кладовке–лифте. Уверена, что подступы к поместью охраняла Сонола. И мне было очень интересно, в курсе происходящего Марими или нет… Ведь она обещала, что я могу возвращаться обратно за тем же платьем, например.
Судя по лицу Рикиши, вернее по его ухмылке, он тоже был слегка шокирован случившемся. Однако, подхватив коробку, быстро притащил ее в мой номер. Там оказалось восемь платьев, туфли к ним, коробочки с украшениями, не хватало только лозунга: «На, подавись, и не смей у нас появляться!».
Рики сидел на кровати, слегка растерянный и не понимающий, потом пожал плечами и кивнул на дверь:
– Пойдете тогда на занятия?
Я–то, наивная девочка, отпросилась на эту неделю, думая, что проведу ее в приятном обществе новых родственников, готовясь к королевской аудиенции и выслушивая поучения Сонолы. Как выяснилось – зря. Но идти учиться не хотелось.
Я упала на кровать, закинула руки под голову и задумалась. Правда, сколько не размышляй, логики в случившемся я не видела. Разве что по дому уже ходит настоящая Алиса и наша встреча является не слишком желательной. Тут же внутри все передернуло, как только я вспомнила странные слова старика–архивариуса: «Похвально!» Вот что он имел в виду, антиквариат древний?!
– Рикиши, мне страшно…
– Леди, я честно не ожидал, что с вами поступят вот так, – в голосе моего нетопыря звучало чувство вины, как будто он сам участвует в этом странном заговоре.
Нет, естественно отыграть изумление и растерянность ему, наверное, было бы не сложно, вопрос только зачем. К тому же я сама прекрасно чувствую, что он действительно не ожидал.
Я почти силой заставила себя пойти на занятия – отвлечься, пыталась участвовать в болтовне однокурсниц во время обеда, отшучивалась. Позволила Абагэйл рассмотреть все платья и поахать на украшения, померила, покрасовалась, поужинала. Получила намек, что от предвкушения встречи с королем совсем зазналась. Виновато извинилась, сославшись на то, что, наоборот, очень волнуюсь. Получила кучу советов, как надо правильно себя вести и, наконец–то, упала на кровать. Зарылась в подушки и позволила себе непродуктивно понервничать.
Даже секса не хотелось. Было неуютно, странно, подозрительно, страшно… Но не ехать во дворец было еще страшнее.
Следующие дни я старалась поддерживать себя в более–менее нормальном состоянии с утра и до самого вечера, чтобы после ужина скрутиться в тугую пружину, которую Рикиши с трудом ненадолго раскручивал, возбуждая, тормоша, купая в ванной, отпаивая разнообразными чаями и скормив мне потихоньку весь килограмм шоколада.
В пятницу вечером я резко проснулась, не обнаружила своего нетопыря рядом и тихо прокралась в соседнюю комнату, чтобы услышать окончание разговора:
– Вы мне обещали, леди! Да, мне важна безопасность моей новой хозяйки… Вы же сами меня ей подарили! Я предам вас при первой же возможности, леди. И ее предам, даже не сомневайтесь. Избавиться от нас одним ударом? Прекрасная идея, леди. Вы помните, что нетопыри не умирают сразу? Как вы думаете, сколько ваших тайн я смогу озвучить перед смертью? Вы перестали пускать меня к себе в мысли не так давно, так что я знаю слишком много лишнего. Или вы выполняете свою часть договора, или часть ваших тайн будет оглашена прямо во дворце.
Глава 13
Я затихла мышкой, пытаясь понять, что происходит. Рикиши шантажирует Сонолу? Почему–то сразу подумала именно о ней, не о Марими, хотя фраза «Вы же сами меня ей подарили!» могла относиться как к одной, так и ко второй. Но тон… Странно было представить моего нетопыря, разговаривающего подобным образом со своей первой хозяйкой.
И, главное, что там за договор такой, который Сонола нарушать собирается, да еще и настолько важный, что Рикиши готов пойти на шантаж. Причем… учитывая наше текущее СОчувствие друг друга, я была уверена, – он нервничает, действительно нервничает.
И тут я ощутила довольно сильный ментальный удар, не по мне, но… Влетела в комнату и, ожидаемо, увидела бледное до синевы тело, валяющееся на полу.
Идиот! Придурок! Безмозглый кретин!
Не помню, кричала ли я все эти ругательства вслух или про себя, но, упав рядом с Рикиши, я принялась его трясти, вливать в него свою силу, запихивать запястье чуть ли не прямо ему в рот…
И пришла в себя от взволнованного голоса Марими у себя в голове:
– Киш, что происходит?!
– Леди?! – я произнесла это вслух, но она меня услышала.
– Говори через Рикиши, девочка. Что с ним?
– Он… Он разговаривал с Сонолой, а потом побелел и теперь лежит без сознания, – я с трудом мыслила спокойными четкими фразами, стараясь не разрыдаться.
– То есть он до сих пор нормальный? – мне показалось, что в голосе женщины послышался намек на ревность, но потом она перешла на чисто деловой тон: – С Сонолой? Странно. Кстати, почему ты не появилась в поместье в понедельник? Я ждала тебя.
– Ждали?! Но… – я растерянно замолкла, потом попыталась фразами в голове пересказать все, что произошло в тот день. Теперь на пару минут замолчала Марими. А я вдруг начала чувствовать себя глупой трусливой девчонкой: мне просто всучили коробку с платьями, а я воспользовалась этим, как поводом избежать неприятной встречи с Сонолой.
– Ты удивительно предсказуема, но очень странно, почему Киш не насторожился, – подтвердила Марими мою догадку.
– Он был очень растерян, – сообщила я своей невидимой собеседнице.
– А должен был связаться со мной и уточнить, следует ли вам появляться в поместье или нет.
– Я пытался, леди, – в нашем диалоге зазвучал третий, слабый голос.
Уф! Живой… Выпорю… Упокою и выпорю!
– Странно. Наверное, что–то произошло с артефактом удаленной связи.
Судя по голосу Марими, она и сама не очень верила в такое редкое совпадение.
– Леди, я пытался связаться с вами в течение всего времени пребывания здесь! Между нами была глухая стена. Я волнуюсь за вас, леди…
– Уверен, что не за себя? – в голосе Марими прозвучал легкий укор, на который Рикиши тут же отреагировал:
– Леди, я разве хоть раз позволил вам усомниться в моей преданности?!
– Конечно, нет, – она улыбалась, это чувствовалось, но меня неприятно кольнули уверенность и легкое пренебрежение в голосе. – Теперь это не твоя проблема. Лучше расскажи мне, что это за история с Сонолой?
– Я ее немного разозлил и отвлек, – если бы не наше СОчувствие, то я бы не заметила промелькнувшее на заднем фоне смущение, так уверенно даже мысленно прозвучала фраза. – И только тогда мне удалось пробить стену между нами.
– И ты потратил на это всю свою энергию? Чтобы предупредить меня? Как это трогательно!
Мне пришлось очень сильно напрячься, чтобы заглушить в себе желание придушить кого–то из этих двух голубков. Учитывая, что разговор шел на ментальном уровне, это было равносильно подвигу. – Кстати, приятно удивлена, что ты до сих пор жив, – ну, вот насчет «кстати» – согласна, а насчет «приятно» она приврала, точно. – Раз уж ты столько времени с этой девочкой и до сих пор не деградировал… Я позволяю тебе совершить обряд полной передачи прав. По крайней мере, это не позволит моей сестре отомстить тебе завтра слишком легко. Но, вообще, надо думать, кого злишь!
– Да, леди. Спасибо, леди!
– Надеюсь, ты выживешь завтра, – снова легкое пренебрежение в голосе, как будто на самом деле ей просто интересно, сумеет ли Рикиши выкрутиться. – Икари, девочка, я, конечно, очень расстроена, что мы не повидались перед поездкой во дворец, – такое ощущение, что Марими неожиданно забыла о третьем участнике беседы, потому как резко изменилась интонация. Нет, она не стала матерински–заботливой, но нотки стали ощутимо теплее. – К сожалению, – кстати, в передаваемых эмоциях действительно фонило легким расстройством, наверное, от того, что весь завтрашний спектакль пройдет мимо, – я не смогу завтра оказаться там и поддержать тебя. По делам семьи я сейчас нахожусь на другой половине Яхолии и не могу все бросить и вернуться. Ведь официально твоя опекунша – моя сестра. Да и с дроу ей общаться привычнее. Но я уверена, что ты готова к приему и не опозоришь семью Тарнизо. В конце концов, от тебя не так уж много и требуется. Зато, если будешь хорошей девочкой, вместо смерти в каком–то забытом всеми богами мире, получишь жизнь при дворе императрицы Ноакиндомской империи. Ты станешь женой ее четвертого сына. К трону тебя, конечно, не подпустят, но и на дороге ты ни у кого стоять не будешь. Так что у тебя впереди прекрасное будущее, за которое ты должна быть нам благодарна, – тут Марими выдержала небольшую паузу и продолжила: – Я, конечно, обещала тебе помочь создать своего личного нетопыря, и мое обещание в силе. Так что, как наиграешься в Киша…
– Спасибо, леди, – я очень постаралась, чтобы в моей мысленно сказанной фразе действительно прозвучал хотя бы намек на благодарность.
– Не понимаю, почему ты злишься, девочка, – судя по звучащему у меня в голове голосу, Марими, и правда, была в недоумении. – Но очень рассчитываю на твою благоразумность.
– Пусть тогда Сонола держится от моего Рикиши подальше! – буркнула я. – И будет здорово, если она выдаст мне краткий курс выживания среди дроу.
Марими засмеялась, как будто зазвенел серебряный колокольчик.
– С Кишем я чем могла, тем помогла, проведешь обряд – и он твой. Соврать он тебе не сможет после того, как я дала свое согласие на полную передачу прав. То, что Сонолу он постоянно провоцировал – его вина. Если сейчас сестра посчитает, что предел ее терпения наступил… Значит – наступил. Меня их противостояние достаточно долго забавляло, но раб должен знать свое место. Насчет краткого курса выживания…. – Марими снова тихонечко засмеялась. – Я скажу сестре, может, она и захочет тебе помочь.
Что–то я в этом сомневаюсь. Как говорится, ничто не предвещало.
– Простите, леди, – Рикиши вновь напомнил, что нас тут трое, и мы общаемся через его голову. – А можно вас попросить не сообщать леди Соноле, что вы совершили мою полную передачу леди Икари? Оставьте мне маленькую фору в противостоянии с вашей сестрой, пожалуйста! – О, да, мой нетопырь умеет умолять профессионально, сразу до слез пробирает. – Если я выживу, то буду охранять свою новую хозяйку…
Марими задумалась, потом чуть слышно усмехнулась:
– Ну, хорошо, я забуду сообщить сестре о такой мелочи. Иначе, действительно, совсем не интересно будет.
То, что мы остались вдвоем, я заметила не сразу. Нет у меня привычки общаться напрямую через голову, тем более чужую. Никаких гудков – ни вызова, ни занятости, никаких кнопок, ничего привычного, только отсутствие «дыхания» чужого сознания где–то рядом. Зато осталось бледное до синевы тело, запекшиеся губы, закрытые глаза, как будто утончившиеся пальцы, обострившиеся и удлинившиеся ногти… КрасавчЕк!
Ради меня он, значит, жизнью рисковать не готов, а чтобы связаться со своей драгоценной хозяйкой, не отвечающей на его зов…
– И что это было? – поинтересовалась я, поглаживая бледное тело по щеке и обдумывая, что сейчас секс будет чем–то сродни некрофилии, а если поделиться кровушкой, то есть шанс, что до начала приема во дворце не восстановлюсь.
– Эксперимент, – хмыкнул Рикиши, не открывая глаз, но потихоньку розовея, наслаждаясь моей лаской и восстановлением сил. – Ехать во дворец, не понимая точно, что нас там ждет и не имея никаких козырей, было бы чистым самоубийством. Особенно учитывая то, что между приказами леди Сонолы и вашими мне пришлось бы выбирать ее.
– Хочешь сказать, что это не Сонола тебя… Это ты сам?! – приду–у–у–урок нетопыревый! И тут глупая надежда сверкнула где–то в глубинах подсознания: – То есть ты все же заботился обо мне?
– О себе! – устало буркнул Рикиши. – Я всегда забочусь в первую очередь о себе, леди! И между вами и леди Сонолой я выбрал вас. Придется много работать над вашим воспитанием, конечно, но я уже как–то привык к тому, что меня любят и с моим мнением считаются, – говоря все это, Рики кривил губы в ехидно–презрительной улыбке, но я чувствовала, что за этой маской пытаются просто скрыть раздражение своей слабостью.
– Ты даже не знал, получится у тебя или нет? – дошло до меня с небольшим запозданием.
– Как–то раньше надобности к такому экстремальному средству связи не было, да и вспомнил я о нем, только когда ту книжку увидел. У леди Марими была такая же.
– А если бы меня рядом не оказалось?! – убью, запорю, упокою. Ух, как я разозлилась… И тут же успокоилась, увидев, как уже начинающее розоветь тело снова бледнеет. Откат был гораздо быстрее. Так, спокойствие, главное, спокойствие! Не сейчас, не сегодня, позже…
Я нагнулась и поцеловала сухие губы, выдыхая внутрь все хорошее, что я испытывала к этой вампирской заразе.
– Ну вот, и как я могу променять вас на леди Сонолу? – Рикиши обнял меня и прижал к себе, крепко–крепко, как будто собирался выкачать из меня все тепло, а я растекалась по его обнаженному телу, расслабленно наслаждалась. И неожиданно вспомнила, что за окном ночь, завтра тяжелый день и, вообще, время спать.
Проснулась я на рассвете от очень плохого предчувствия в кровати в обнимку со своим непутевым нетопырем, который выглядел уже более–менее прилично, хотя и знавал лучшие времена, если уж честно.
Рикиши уже не спал, лежал и смотрел на меня очень задумчиво, как будто обдумывал, правильный ли выбор он сделал.
– Ну что, время проводить обряд? – я натянула на лицо подобие бодрой гримасы, и спрыгнула на пол.
Тэлефию я на сегодня отпустила, так что никто и ничто не должно было нам помешать.
– Вы уверены?
Сомнение в голосе Рики задело меня за живое.
– А ты?!
– Леди! Я – уверен, но вы понимаете, что берете на себя ответственность за мое существование?
– А до этого в течение трех недель, что я делала? Получала удовольствие?
– Надеюсь, – на губах Рикиши появилась самая любимая из моих улыбок. Самоуверенно–довольного засранца.
– Короче, сколько там времени занимает этот обряд?! – я была готова сама надавать себе ремнем за то, что так не вовремя вырубилась в ночи, но уж очень хотелось спать. Да и нетопырь у меня был более готов к обряду упокоения, чем к передаче от хозяина к хозяину. Хотя, если верить методичке, никаких особых энергетических затрат в процессе не планировалось.
– Минут пятнадцать–двадцать, – насмешливо фыркнул Рики.
– Текст договора довольно длинный. Странно, что для этого не нужно присутствие леди Марими… – озабоченно выдала я, успокаивая себя, что обманывать меня, вроде как, никому не зачем. Тем более, как я поняла, это вообще в интересах Рикиши. В книжечке вроде было какое–то упоминание для частных экстренных случаев.
– Просто иногда такой обряд происходит между нетопырем и наследником мага уже после смерти мага–создателя, – точно, именно это.
Ну, мы действительно довольно быстро отмучились. Рикиши говорил текст, я за ним повторяла, почти не запоминая и не вникая в смысл. Причем мне категорически запретили записать текст на бумагу или хотя бы на диктофон, чтобы потом прослушать. «Я повторю вам текст в любой момент, как вы пожелаете, но если он попадет в чужие руки…» Логично, но немного обидно – мне в чем–то клянутся, а я даже не совсем понимаю – в чем. Потом я королевским жестом протянула своему нетопырю руку, чтобы этот кровопийца хлебанул немного для восстановления сил и как часть ритуала, ну, и напоследок он прокусил свое запястье, и уже я глотнула его крови. Солоновато–сладкая, обычная… В общем, одно сплошное разочарование. Проделала что–то жутко важное, а никаких там громов и молний, внутренних изменений, вообще, ничего не произошло!
– Слушай, а со стороны тоже ничего не заметно?
– Нет, – хмыкнул мой нетопырь, только как–то странно.
Я перестала разглядывать себя в зеркале и обернулась. Рикиши изучал небольшую татушку у себя на плече. Приглядевшись, я заметила, что она изменилась. Был орнамент из прямых линий, стал – из витиеватых и что–то мне очень напоминающий… М–да! Узор обоев на моей кухне… Как его там продавец назвал–то, вспомнить бы еще. Как–то красиво, что–то со сталью связано или с ножиками. Точно! Дамасский орнамент, вот! Еще втирал долго о том, что у меня хороший вкус, и это один из знаменитых растительных орнаментов, потому что удивительно красивый. Для меня же тогда главным был цвет обоев – кофе с молоком, и то, что они – моющиеся. Ну, и узор был красивый, да. Запоминающийся.
– Под одеждой незаметно будет, – буркнул Рики и посмотрел на меня: – Но зато сразу видно, что у меня произошла смена владельца.
– Как ты думаешь, какое платье…
Тут дверь в номер распахнулась, и, вылетев из комнаты, я наткнулась на стоящую в коридоре Сонолу.
– Пришлось воспользоваться личным порталом, – пояснила она мне, небрежно отодвигая меня в сторону.
Рикиши, уже одетый, склонил голову в вежливом поклоне.
– Проспался? – с презрением в голосе поинтересовалась Сонола. – Это хорошо! А то уж я было решила, что придется все переигрывать. А у меня столько планов на вас двоих завязано, прямо сама себе удивляюсь. Есть, конечно, пара–тройка вариантов для подстраховки, но они не такие интересные. Ладно, отбросим лирику в сторону, – Сонола сделала едва заметный жест пальцами, и мне в руки упало бирюзовое платье, а под ноги – темно–голубые туфли. – Надеюсь, ты вдосталь начиталась об этикете дроу?
Я пожала плечами, позволяя Рикиши запихивать меня в выбранный Сонолой наряд.
– Ну, не разочаровывай меня, – усмехнулась моя опекунша. – Ты две недели вела себя предсказуемо, не с чего тебе вдруг на третьей было провернуть что–то оригинальное. Тем более, тебе же наверняка Ноакиндомскую империю выдали как тему реферата.
Я кивнула, чувствуя, как начинаю тихо озверевать. Еще немного, и сорвусь, нарычу на эту стерву.
– Впечатления полной дурочки ты не производила, значит, сообразила, что подмена настоящей Алисы на тебя произошла именно из–за этого брака с принцем дроу. Не хочу я родную дочь ссылать в эти катакомбы. К тому же, после того, как сама там прожила семь лет.
Точно, сейчас озверею! Правда, пока я просто согласно кивнула.
– Ничего более подходящего, кроме потери памяти, мне тогда в голову не пришло, – Сонола почти пожаловалась, признавая, что идея была не самая умная, но времени на что–то более оригинальное у нее не оказалось, вот и пришлось как–то выкручиваться. Ей. Ну, и мне потом…
– Надеюсь, ты понимаешь, что если вдруг решишь с кем–то поделиться правдой, я просто печально констатирую факт, что болезнь вновь проявилась и, мало того, начала прогрессировать? Да, выдать втихую мою девочку удачно замуж здесь же на Яхолии уже не получится, но даже в монастыре ей будет лучше, чем в пещерах этих мерзких поклонников пауков… – Сонола вся передернулась от омерзения. – А вот ты просто возвращением в свой мир и тихой смертью не отделаешься. Я очень изобретательна, когда злюсь, можешь спросить у этого… – последовал небрежный кивок в сторону Рикиши. – Сестра уверена, что ты и так должна быть благодарна нашей семье после того, как узнала, что мы подарили тебе вторую жизнь. Ну, а я люблю, знаешь ли, подстраховаться, тем более дроу попросили короля пересмотреть условия брачного договора, и этот олух согласился! Так что ты не будешь доучиваться в академии, а сразу из дворца отправишься в пещеры вместе со своим мужем. Без права возвращения на родину! – Сонола хмыкнула и посмотрела на меня с легким сочувствием. – Поэтому знания, даваемые в академии, тебе не понадобятся, и дальнейшее оттягивание брака бессмысленно, – женщина подошла ко мне, и неожиданно сама надела мне на шею полагающееся к данному платью ожерелье. – Изображать, что мне тебя жаль, и что, вообще, испытываю к тебе какие–то чувства, не буду, – почти ласково проворковала она, любуясь нашими отражениями в зеркале. – Но ты столько времени была умной и послушной, что заслужила небольшой подарок.
Сонола достала из глубокого выреза маленькую заколку и воткнула ее мне в прическу:
– Это украшение много раз спасало мою жизнь. Вместительность у этого артефакта небольшая, но на что–то очень важное и необходимое – хватит.
Я прямо чуть не прослезилась от умиления, сжимая зубы, чтобы не сказать какую–нибудь колкость.
– Постарайся использовать свой второй шанс более насыщенно, чем первый, – ласковая Сонола меня пугала гораздо больше, чем привычно стервозная гадина. – Возможно, я даже помогу тебе в какой–нибудь мелочи, если это не сильно меня напряжет или будет необходимо, чтобы поддержать легенду, будто ты – член нашей семьи. Но советую рассчитывать только на себя. И не пытайся сорвать свое собственное бракосочетание попытками выдать правду, – насчет последствий я не шутила. Тем более, если ты вдруг забыла, я тебе сделала еще один маленький подарок, так вот его, само собой, придется упокоить. Но это мелочи, конечно… – И Сонола с ехидной усмешкой махнула рукой в сторону Рикиши.
Выбора у меня не было, поэтому я, сначала попрощавшись с Абагэйл, отправилась во дворец, как теленок на заклание. Во мне боролись два противоречивых желания – разрыдаться и разнести все к чертовой бабушке. Тормозов тоже было два: слившийся в единый комок страх за себя и Рики, а еще глупейшая в своей наивности надежда на лучшее. Ну да, дроу… Жрицы, пауки, катакомбы… Но ведь и там люди выживают!
Учитывая мое состояние, неудивительно, что все прелести дворцовой архитектуры и трудов садовников прошли мимо меня с песнями и плясками народов севера. Более–менее адекватно реагировать я стала, уже оказавшись в отдельной комнате, стоя у окна и согреваемая объятиями Рикиши.
– За нами сейчас придут, леди, – настойчиво прошептал он мне в ухо. Только вместо привычного сексуального желания я едва удержалась от слез.
Так, не жалеем себя, не жалеем! У меня все будет хорошо… Я справлюсь!
Ясно, что Сонола не простит мне, если я устрою сцену во дворце. Она ни разу в нашем разговоре не упомянула о своем сыне, но я не удивлюсь, если и его судьба тоже здесь замешана. Потому что иначе Алису просто признали бы тяжело больной и оставили под опекой матери. Никто бы не стал настаивать на браке с не совсем здоровой на голову девушкой, если только этот брак не выгоден семье этой девушки.
Значит, от моего хорошего поведения зависит судьба двоих детей Сонолы. И, понятное дело, если я попробую все испортить, то умирать буду не мгновенно и в своем мире, а в этом – долго и в муках. И сначала у меня на глазах так же долго и в муках умрет Рикиши…
– Леди Элис Тарнизо? Король ожидает вас!
Ну, вот и все… Идем приносить себя в жертву во имя призрачного шанса на вторую прекрасную жизнь.
Я вошла в большой зал самой последней, как и положено невесте. Все взоры были устремлены в мою сторону, я же внимательно изучала ковер под ногами. Потом выполнила необходимую последовательность поклонов и реверансов вокруг трона, слабым голосом прошептала положенные по этикету слова приветствия и замерла слева от короля рядом с Сонолой.
Только после этого я позволила себе осмотреться и поизучать представителей Ноакиндомской империи, приехавших за женой для своего принца. Одна женщина зрелого возраста, с виду постарше моей опекунши и рядом с ней две молодые девицы с задранными вверх носами и презрением в черных с красным оттенком глазах. Женщины выглядели удивительно хрупкими и миниатюрными, создавалось ощущение, что это – копии Марими, только облитые черной краской. Да, их кожа была черная, как уголь, а волосы белые, как снег. Черные плотно обтягивающие грудь и живот платья из поблескивающий при свете свечей ткани от бедер были разрезаны на широкие полосы. На ногах – высокие, до колен, сапоги из мягкой на вид кожи. Плотным кольцом вокруг трех женщин стояли десять мужчин, тоже обманчиво хрупких из–за тонкой кости, но под кожей их обнаженных рук были заметны напрягшиеся мышцы. Сначала они все мне показались на одно лицо, бесспорно красивые, но совершенно неотличимые один от другого. Потом я потихоньку начала вычленять различия, даже заметила, что у кого–то волосы отдают в рыжину, у кого–то отливают золотом, а у пары человек были намеки на шатеновость.
Пока я занималась изучением людей, то есть эльфов, в мире которых мне теперь придется жить, король громким звучным басом произнес торжественную речь, закончившуюся радостным объявлением, что он счастлив отдать свою прекрасную подданную, третью ветвь семьи Тарнизо в жены четвертому сыну императрицы… После того, как он произнес ее имя, я с тоскливой завистью подумала, что у кого–то было время потренироваться, а вот как мне этот непереводимый набор букв запомнить с первого раза?! Но дальше последовало имя моего будущего мужа, и я напрягла все свои извилины, чтобы запечатлеть в памяти хотя бы первую часть. Бхинатар Фейн Алеан Вал… Нет слов, одни буквы!
Бхи–на–тар–фей–на… вал! Как я его ласково называть должна?? И ведь там море таких бхинатавров! Может, сразу Соноле сдаться?
Старшая женщина сделала знак рукой, и моя опекунша подтолкнула меня в спину:
– Она должна убедиться, что ты моя дочь.
Все возражения я проглотила, вспомнив, что по всем показателям не просто дочь, а копия этой стервы, так что все пройдет отлично, главное – заставить себя дойти до этих страшных в своей нелюдской красоте существ.
Рикиши за мной следом не пустили, хотя он попытался меня сопроводить.
– Не позорь ее сразу! У них матриархат, а она попрется, держась за ручку раба–мужчины?! – услышала я шепот Сонолы.
