Страница 1 из 4
лава 1. Здравствуй, новый мир
Пробуждение было весьма неприятным, несмотря на тёплую южную ночь. На ногах я ощущал что-то тяжёлое, которое при моем шевелении нехорошо загремело. И вообще, мне было на редкость неудобно лежать, потому что моё тело возлежало на какой-то циновке «для собак», брошенной на самую обычную землю с пылью и мелкими камнями.
Вокруг меня довольно скученно спали люди, издающие во сне разные звуки. Вначале я ощутил приятный запах реки, лугового разнотравья, затем кислый запах застарелого пота человеческого тела и одежды. Кстати, так же пах и я сам. Но сильнее всего пахло нечистотами, причём, слово «пахло» совершенно не отражало реальную действительность – капитально воняло. После таких открытий мою голову посетила очень глубокая по своему содержанию мысль: «Интересно, как я на фоне такого благоухания смог учуять свежесть реки и аромат полевых цветов? Возможно, что вначале человек думает о прекрасном, а потом оценивает окружающую действительность в полной мере».
Я попытался встать, чтобы сходить в «одно место», ориентируясь в окружающей темноте на нюх. Как оказалось, сделать это было не так-то легко. Вот вы пробовали встать и идти со спущенными штанами? Штаны были на мне, а вот ноги сковывала железная цепочка. В итоге, не прочувствовав длину цепи, я грохнулся на лежащих рядом мужчин, огласив окрестности русским матом и другими нецензурными выражениями.
– Святозар, ты чего шумишь, что случилось?
– Это ты кого так назвал?
– Тебя.
– Простите, ради Христа, запутался в оковах, братцы.
– С чего это ты Христа вспоминаешь?
– Бог он, а Бога вспомнить благое дело.
Разбуженный моими подвигами народ побухтел и попыхтел, но быстро угомонился, продолжая прерванный сон, а я улёгся, продолжив думать «думу великую».
– Оказывается, я очень даже понимаю старославянский. Ангел, спасибо, что не бросил на произвол судьбы, снабдив виртуозным владением древним языком. Как там меня назвали – Святозар или Светозар? Это имя, если немного углубиться в его трактовку, означает «священный глава или озаряющий светом». Ладушки, похоже, что по жизни я какой-то крутой кекс, раз такое имя дали. Имя славянское и очень даже героическое, что уже хорошо. Все же генетические корни своё берут и я рад, что оказался славянином, а не каким-нибудь полинезийцем. С именем тоже повезло. Было весело, если бы меня звали, например, Ананий сын Акакия, о котором в будущем будут слагать былины типа: «И взял великий Ананий меч одной, нет, лучше двумя руками, и такого натворил, что ого-го!» Почему-то вспомнила фраза нашего спортивного комментатора, ведущего репортаж с чемпионата Европы 1992 года: «Защитник датчан поднял ногу, и атака голландцев захлебнулась», – очень даже аллегорично выразился.
Живу я теперь, благодаря шутке Богов, в каком-то далёком древнем веке где-то в рабовладельческом государстве. А раз такое дело, то мне очень интересно, как у меня обстоят дела с владением мечом? Судя по моему внешнему виду, я довольно молодой и здоровый товарищ, с развитой мускулатурой и крепким телом.
Почесав извилины своего мозга очередной мыслью, попутно наморщив широкий лоб – лично приложил ладонь и оценил его ширину, я понял, что понимаю ещё и язык, который учёные будущего назовут тюркским, в смысле татарский, плюс пушту. Да и арабские слова и предложения, знакомые мне ещё по прошлым жизням, очень даже всплывали в голове, так что все мои умозаключения сразу дублировались на татарский, пушту и арабский языки – полиглот, однако.
Вспомнились записки тверского купца Афанасия Никитина «Хождение за три моря» с «датой публикации» в 1475 году, в которых он свободно делал записи в свой дневник на языках тех местностей, по которым путешествовал. А шёл этот парень из Великого Новгорода в Индию. Таким образом, он умел изъясняться на славянском, тюркском и санскрите, а то ещё и на фарси. Правда, был он не обычным купцом, а доверенным лицом, который направился с важной «изотерической миссией» от волхвов Руси к индийским жрецам – брахманам – представителям высшей касты сословий индийского общества.
Получается, что на Руси того времени в хождении были и татарский, и арабский, и славянский языки, и «ушедший в мир иной» настоящий Святозар мог более-менее на них изъясняться. Кстати, даже на знаменитой «шапке Мономаха» – официальном головном уборе русский великих князей, а впоследствии, царей, сделаны надписи на арабском языке, а именно, вышита цитата из Корана, которая переводится как: «Обрадуй правоверных обещанием помощи от Аллаха и скорой победы».
С какого «перепуга» русские православные цари одевали на официальные праздники и события явно «чуждый» по религии «царский головной убор»? Кроме этого, шапку, а в будущем – шлем, украшало изображение архангела Михаила. Вот тут-то и возник ещё один повод для исторических путаницы и спекуляций – как на предмет православной царской власти могли быть нанесены одновременно цитата из Священного писания мусульман, и православное изображение архангела Михаила?! Так что «шапка Мономаха» является предметом дискуссии учёных-историков на протяжении нескольких веков. Время и место изготовления, первый владелец, идеологическая составляющая – все эти аспекты имеют многочисленные версии и своих последователей, и соответственно, разные версии истории древней и средневековой Руси.
С учётом изысканий альтернативных историков, начиная от Ломоносова и заканчивая 21 веком, я могу сделать вывод о том, что в те века была дружба между религиями: христианами Руси и мусульманами арабского халифата, а впоследствии, турками-сельджуками и турками-османами. И была Русь настолько уважаемым государством, что царь имел право одевать на себя мусульманскую символику и спокойно носить её на своей голове. Кстати, все известные войны России и Турции приходятся на период после «смутного времени» 1600-х годов, когда произошла смена царской династии с Рюриков на Романовых. Тогда-то и начались территориальные войны русов и османов, а до этого времени турки «шпилили» старушку Европу, да Азию с Африкой, не обижая Русь. А до турок арабы Великого халифата также разгромили всех на Кавказе и в Средней Азии, попутно навставляв пистонов хазарам, но далее «дикого поля», где лежала страна Скифия, в Русь не совались.
Учёным приходится сталкиваться с невероятным количеством фальсификаций в истории. Но интересно, что часть «фейков» созданы руками самих историков. Ярким примером исторического подлога является хронист Иоанн Магнус, написавший в 16 веке внушительный том об истории Шведского королевства и его правителях. В 21-м веке учёными Европы и самой Швеции установлено, что все события до 1000 года, отражённые в труде Магнуса, были придуманы им. Летописец выдумал 11 королей – пять Эриков до Эрика Победоносного и шесть Карлов до Карла Сверкерсона. Так что, сбрасывая со счетов придуманных правителей, правильно считать Карла XII, который воевал с Петром I, шестым по счету, а не двенадцатым. А Китайские официальные лица вообще заявили, что принятая история – сплошная фикция, как говорят, обычная «Филькина грамота». Был такой на Руси патриарх по имени Филипп II, который засыпал царя Ивана Грозного увещевательными грамотами с выражением недовольства всем и вся, о которых царь Иван четвёртый отзывался как о невежественных и бесполезных писульках.
А попал я, судя по всему, как раз в раннее Средневековье в самый расцвет «тёмных веков», о котором учёные толком ничего и не знают, но делают вид, что там всё ясно и понятно. Ещё в советском учебнике истории за пятый класс об этом периоде мировой истории говорилось, что время это малоизученное, а поэтому и называется «тёмными веками».
В общем, осмотрев свою цепь, я понял, что руками мне её не порвать, никаких молотков и зубил в округе не наблюдалось, так что наводить «суету» и выяснять, на основании какого решения суда меня заковали, было делом бесполезным и даже чреватым для здоровья. Стану я возмущаться, разбужу раньше времени надсмотрщика, значит, что – можно и плёткой отхватить по своему драгоценному организму. К тому же облегчённый от всяких ночных излишеств организм чувствовал себя вполне нормально, поэтому я улёгся и, неожиданно для себя, заснул.
Второе пробуждение было более тяжёлым. Я только разоспался, так сказать, вошёл во вкус утреннего сна, как какой-то козёл на нерусском, а судя по моим глубоким языковым познаниям, тюркском языке, орал, чтобы мы, ленивые собаки, поднимались жрать.
«Чего ты орёшь, баран бородатый», – пробурчал я, вставая с камышовой подстилки.
В загон зашло несколько надсмотрщиков и рабов, которые принесли воду и чан с кашей. Поднявшись, я осмотрелся, чтобы узнать, где товарищи делают то самое, чтобы сделать его туда же при свете дня. А товарищи шли делать самые первые утренние процедуры, причём, рядом с джентльменами мостились на корточках и дамы. Потом народ подходил к раздатчику еды, по пути доставая свои деревянные ложки. Я засмотрелся на это действие, но после хлопка своего товарища по плечу, спешно побежал за ним.
Народ стал подтягиваться к питью и еде. Мы так же выстроились в очередь, чтобы получить свою кружку живительной влаги и плошку еды. Передо мной стояли славянские полонянки, ждущие своей очереди, как вдруг приковыляли и пристроились перед ними какие-то «неруси» из даков, по-своему шикнув на возмутившихся баб.
Принесённой воды с кашей было не так уж и много, так что, если всех пропускать, то и самим не хватит. Я тоже двинулся вперёд, обходя девиц, и, подойдя к этим румынам, на румынском языке будущего сказал, чтобы они свалили отсюда. Меня не поняли, в результате чего я зарядил по морде ближнему ко мне перцу, затем второму и дёрнувшемуся в мою сторону третьему мужику, уложив всю троицу на землю.
– Вот так, парни, чемпион мира по боксу, хоть и в прошлом – это не халам-балам!
Правда, тут я был весом килограммов 80, не больше, но тоже здоровяк по местным меркам. Проходящие мимо загона торгаши приостанавливались, смотря на бесплатное развлечение. Ко мне направился надсмотрщик, поигрывая кнутом. Он взмахнул рукой, кнут щёлкнул в воздухе, и, полоснул пустое место, потому как я изловчился отпрыгнуть в сторону.
"Хе-е-е!"– оскалился печенег и двинулся ко мне снова. С закованными ногами особо не попрыгаешь, убегая от профессионала, но ещё пару раз мне удалось уклониться от кнута, чем заслужил одобрительные возгласы зрителей. В четвёртый взмах, кнут очень даже больно хлестнул меня по ногам, обвив их, охранник дёрнул рукой и я грохнулся на землю. Печенег выдернул кнут и махнул мне рукой, мол, иди в строй. Я поковылял назад в очередь.
– Легко отделался, Свят, могли запороть, ибо товарный вид дакам попортил.
– Ничего, где наша не пропадала.
Зато услышал спасибо от наших, славянских полонянок. Перекусив, я снова уселся на землю и стал созерцать окружающую действительность, данную нам в ощущениях. В загоне нас находилось довольно много. В основном это были люди славянской внешности, но встречались и какие-то басурмане типа половцев или печенегов, цыган, румын и молдован. Так что гомон стоял приличный и разноязычный.
Затем при свете дня я осмотрел своих товарищей. Несмотря на то, что в эти времена люди начинали самостоятельную жизнь годков с 15, отвечая за свои поступки как взрослые, а 25-летние люди, вообще, являлись аксакалами, всё равно, это были молодые парни со всеми вытекающими из этого чертами характера. А именно, были за любой кипиш, кроме голодовки.
Вот только я никого из них не знал, все они оказались для меня совершенно новыми людьми.
– Ничего, снова я сержант и под моим началом пара отделений разных по характеру людей. Значит, надо знакомиться.
Раз надо, то я и приступил к разговору: «Други мои, хочу рассказать вам сон свой, который полностью изменил меня. Так что многое я забыл, а многое узнал там, где побывал этой ночью».
– Свят, что ты там придумал? Ты сам не свой сегодня.
– Не перебивай, Первуша, рассказывай, братец.
– Снились мне вы все этой ночью. Подошли мы к высокой горе, где даже жарким летом лежит белоснежная шапка снега.
– Такое разве бывает, чтобы летом снег лежал!?
– Не перебивай, Медведь. Свят, бай дальше.
– Бывает, Медведь, так вот встали мы лагерем под горой, а там и ночь пришла. Стою я на посту, караулю ваш сон, а с горы вой жуткий раздаётся. Непонятно почему, но меня потянуло на этот зов. Поднимаюсь я на гору, на самую её вершину, ветер страшно воет, а я пру вперёд, не оглядываясь, только меч крепче сжимаю. И вот взобрался я на вершину, вышел на широкую поляну, всю лежащую в вековом снегу, а навстречу мне идёт чудище – толи человек, толи зверь. И говорит оно мне: «Какого ты сюда припёрся? Погибель свою ищешь!?»
Стало мне страшно, здоровый он, словно великан Валуй. Затряслись у меня все поджилки, но собрал я свой страх в кулак и отвечаю: «Ты чего, урод волосатый, «берега попутал», совсем мозги отшибло? За жизнью твоей я пришёл! Как зовут тебя, ошибка природы, то есть чудище поганое?»
– Ха-ха-ха, человечишко, за речи такие кушать тебя буду сырым. А звать меня великий Колбас.
– Посмотрим теперича, какой ты Колбас!
И стали мы с ним колбаситься, потом штыриться, потом плющиться, то он меня побеждает, то я его.
– Свят, неужто, такой сон присниться может, так чем он кончился?
– Ну, когда без меры браги на мухоморах жахнешь, то бывает, так «прёт», что и не такое приснится. А кончилось дело тем, что подобрались мы в борьбе нашей к краю пропасти, сошлись в последней схватке, и сорвались со скалы. Только Колбас полетел в свой ад, а я поднялся в небо. Вот там и открылись мне знания будущего и так, кое-что по мелочи. Правда, оказалось, что пришлось и мне отдать часть своей памяти. Вот и получается, что я тут помню, а тут не помню.
– Ты с богом дрался?
– Думаю, что это был мелкий демон. А с Богом… Кто ж с Богом драться будет, тем более что ему до нас нет дел – муравьи мы для него. Иногда проливает он сладкий нектар на землю, как ты медовую воду. Муравей пьёт капельки сладости и ему счастье. Так и мы наполняемся пролитым нектаром Богов, и получается, что на нас нисходит эта самая благодать. Отец-создатель и его дети, боги-творцы, установили и поддерживают миропорядок, согласно которому, если человек имеет веру в себя и намерение чего-либо достичь в жизни, он этого достигнет.
– Да, изменился ты, Свят, будто другой человек стал, и говоришь иными словами, непонятными – колбаситься, штыриться…
– Все это слова из будущего. Видел я белые птицы будущего, такие огромные, что в них помещалось пятьсот человек, а потом они взлетали в небо, телеги, бегающие по земле без лошадей, корабли, плавающие без парусов и весел, и огромные дома из стекла и бетона в 200-300 этажей.
– Не может быть, Свят!
– Сейчас не может, а в далёком будущем такое будет.
– А что нас ждёт?
– Галеры, наверное, но этого мне не показали. Главное, вместе держаться, а там прорвёмся. Елизар, ты лучше расскажи, как мы в плен попали?
– Пошли в поход великий за славой воинской на Запад, то есть пограбить. Ходили мы большой силой в 300 гридней и под тысячу воев к лютичам, что в Полонии, да разбили нас.
– Ты не торопись, друже, обстоятельнее расскажи.
– Да что тут рассказывать. Прошлись мечом по Жмуди, там людишки бедные, но кое-что взяли у них – еду, да железо собирали. А дальше перешли Вислу и наткнулись на войско ворогов. Сеча была страшная, их тысячи две было.
– Тоже мне страшная, 1300 на пару тыщ воинов.
– Это большая сила, Святозар. Рассеялась наша рать по лесам, а вороги стали отжимать нас к Висле. Готовились мы помереть, да ты скомандовал отступать. Вот мы отрядом в пять десятков гридней и воев бросились на юг. Вначале просто спасались, а когда оторвались от преследователей, то собрались в отряд и решили добычу взять, чтобы домой с прибытком вернуться. Прошлись по землям древлян, да кривичей, где с боями, а где, как мышки, тихо. Подошли к Днепру, да там богатого купца взяли с большой лодьёй. Прибыток хороший получили, было, с чем домой возвратиться. Да не судьба воспользоваться им оказалось.
– Древляне, говоришь. Они что, в лесу в деревянных древлянках живут и по деревьям лазают?
– Нет, Свят, древляне – древние люди, среди которых есть и знать, и работный люд. Потом решили отпраздновать этот подвиг. Зашли в ближайший городок, уселись в корчму, напились вина и завалились спать, а проснулись уже связанными. А дальше продали нас работорговцам, да по реке вниз сплавили. Так тут и оказались. Вон домишки городка Олешье виднеются.
«Олешье? – прикинул я, вспоминая историю. – Где-то в этом районе или на месте Олешья в будущем раскинется город Херсон. Значит, я на юге Руси, а тут сейчас печенеги или половцы с хазарами. С кем там киевляне воевали? Вроде, со всеми тремя каганатами, только по очереди, но печенеги с хазарами были раньше».
Народ кивал, поддакивая рассказу Елизара.
– Удачный поход, ничего не скажешь. А скажи мне, Елизар, какая сволочь предложила напиться?
– Ты ничего не помнишь? Ты же и предложил, мол, братцы, любое дело надо обмыть.
– Понятно, пьянство до добра не доводит. Слушай, Елизар, а кто я вообще по жизни, есть ли у меня семья, родители?
– Братец, так ты и меня не узнаешь? Я твой старший брат, занимаюсь маленькими торговыми делами. А ты – гридень княжеской дружины. Родители наши зажиточные, но, в общем, обычные жители – не старейшины и не князья.
– А кто у нас старший из воинов?
– Да, пожалуй, что ты остался, остальных побили. Вот нас человек десять ремесленников, да я – торговец, и вас – молодых воев 12 мечей, да отроки.
– А вы умеете с мечом орудовать?
– У нас, Свят, все умеют, но вы, ратники, лучше, ибо постоянно учитесь ратиться.
– Ну что же, Елизар, Митрий, возьмём мы ещё своё царство на копьё. Главное, сейчас не загнуться. А пока мы тут сидим, как тополя на Плющихе, расскажите обо мне и обо всех нас. Кто есть кто из нас, ибо ничего я не помню.
– Ох, братец, как тебя-то колбаснуло! Русы мы, варяги, ещё нас словенами называют, живём мы возле самого Новагорода, что на Волхове стоит. Здесь несколько твоих родичей в плен попало. Живём все вместе в слободе, но у каждого взрослого своё подворье. Я – твой старший брат, мне уж 25 годков, торгую рыбой и всем, чем получается. Отроки при дружине нашего боярина Микулы Селяниновича: Ярослав, Данила, Первуша, Уголёк, Алёша, это наши родичи – племянники, да братья двоюродные, всем им по 14-15 лет и живут со своими родителями. Из взрослых тут наш двоюродный брат Митрий, ему 24 года. Он мастеровой по дереву, корабел, лодьи делает. А ещё один двоюродный братец – Угорь, тот все больше к знахарству тяготеет, лечит нас в походах, ему 21 год. Племянники наши: Волк 17 лет – только стал гриднем младшей княжеской дружины, а Витимир – такой же по возрасту, но помощник кузнеца и углежог. Собственно, все кто в кузне работают, по зиме заготавливают уголь древесный.
– А мне сколько лет?
– Тебе 19 лет.
– Понятно, великовозрастная дубина, дорвавшаяся до свободы. Максимум на что хватило ума – это напиться. Хотя приказ правильный отдал – всем спасаться, значит, есть мозги в голове.
– Все мы такие. Большую глупость свершили и как теперь её расхлёбывать будем, ума не приложу. Давай дальше расскажу. Остальные парни с нашей и окрестных слободок, в основном, все твои сверстники от 17 до 20 лет.
Гридни младшей княжеской дружины: Горыня, Лавруша, Любомир, Добрыня, Ратибор, Ворон, Медведь Олеша, Вьюн. Боян у нас сказитель и летописец, само имя за себя говорит – бает человек. Мастеровые кузнецы, что по металлу работают, защитные доспехи и оружие мастерят – это Твердыня, Олег «Бушка», Олег «Дятел» всё молоточком стучит, мастерит что-то изящное, тонкое, вот и прозвали дятлом. Вадислав у нас алхимик, вечно всякие материалы смешивает, золото создать хочет, то у него не догорит, то перегорит, то, вообще, сгорит всё, вот и прозвали Недогарком. Игоша, тот на лодьях ходит, плотник по совместительству, если на лодье что поправить надо – сам может сделать, да Иван – строитель: каменщик и плотник.
Я хотел было продолжить «бетонщик, арматурщик, плиточник», но воздержался, вместо этого спросив: «Слушай, а что собой представляет дружина, гридни – это дружинники, а вои – это кто, а новики?
Тут вступил в разговор Боян.
– Есть у нас в слободе старший дружинник князя – боярин Микула Селянинович, который носил золотой пояс. То есть он входил в старшую дружину охраны самого князя. Был он нашим боярином, да погиб в сече на реке Висла.
Я вспоминал историю, в которой говорилось о трёхстах «золотых поясов» Великого Новгорода, типа конкретная местная элита, так сказать, пупы земли русской. Возможно, что именно сейчас закладывается будущее богатство этих родов. Их самостоятельность надоест Ивану Грозному, который её и урежет, низведя статус Великого Новгорода до обычного уездного городка. Вернувшись на землю от этих воспоминаний, я обратился к Бояну: «Не родственник наш?»
– Нет, он же боярин.
– Ну и хрен с ним тогда, помер и помер, дальше бай, Боян-баюн!
– Дружины состоят из профессиональных воинов. Старший дружинник – боярин, подчиняется князю. У каждого старшего дружинника есть собственная, младшая дружина: военные слуги – отроки и дружинники – гридни. Вот ты с несколькими парнями и есть боярские гридни. Вои – это наше ополчение типа нас – мастеровых, торгашей, просто удалых ребят. Мы пошли в поход как городские вои, находясь в обозе. А отроки, ты их новиками назвал – это есть воинская молодёжь, они только учатся воинскому искусству, и в тоже время помогают боярину в походах.
– Аналог денщика «стой, держи, неси, бросай, иди, мальчик, не мешай». Вы – это городские вои, то есть из города, а ещё какие есть?
– Племенные, что с деревень или отдельных племён приходят на службу, но мы, городские, круче их, наш статус выше. Зачастую, наши бояре или князья приглашают наёмные войска. Так что, когда идём на войну, бывает, что и иноземные воины идут рядом в качестве княжеских наёмников.
– А кого нанимают князья?
– Тех, кто есть под рукой, того и нанимают: славян, германцев, нурманов, угров-венгров, угров с Печоры и Карелии, ободритов, лютичей, печенегов, эстов и жмудь разную, половцев, татар, мерю и людишек остальных народностей с Поволжья или с юга с Дикого поля.
Слушая Елизара, про себя подумал: «Э-э-эх, ёлки-палки, всех своих товарищей, да молодых родственников собрал в плену. Потеряли наши семьи своих родных благодаря «умному и прозорливому» воину Святозару».
Нужно отметить, что это не семьи будущего с одним ребёнком. Сейчас у всех куча братьев и сестёр, у них свои дети, у тех свои, и все живут рядом, входя в род. Так что оставшиеся помогут тем семьям, чьи мужчины не вернутся из похода. Что же, придётся за молодёжью присматривать, да и за остальными тоже, – вновь подумал я, а вслух сказал, – ничего, други, раз попали сюда все вместе, то и выбираться из плена будем вместе, никого не бросим».
– Верно говоришь, Свят, всем вместе держаться надо.
На этой оптимистичной ноте все снова замолчали, думая свои думы и наблюдая за окружающей обстановкой. Я смотрел на своих товарищей – ребята были рослыми, как истинные северяне, крепкими и уверенными в себе молодыми людьми. Одни были жилистые и поджарые, другие – настоящие богатыри. Так ростом в два метра или «хорошо» за 190 сантиметров, статью, крепкими костями и мощью мышц отличались Медведь, Волк, Горыня – человек-гора, Добрыня, Вадислав, Вьюн, Любомир, да и новик Первуша через пяток лет станет громилой. Одним словом, по своей конституции они походили на Виктора Калинина из моей прошлой жизни – здорового от природы и спортивного образа жизни мордоворота. Витимир и Донвой являлись этакими 170-сантиметровыми накачанными «квадратами» с мощной грудной клеткой и руками, а Лавруша, Игореша и Боян невысокими ростом, худенькими, но подвижными и жилистыми ребятами. Отроки были физически вполне развитыми пацанами. Худощавостью и жилистостью при 180 сантиметрах росту отличались я и оставшиеся парни. Вот такой коллектив сейчас окружал меня, те люди, с которыми мне придётся делить невзгоды и радости.
– Елизар, а как наша фамилия?
– Лукошкины мы?
– Какие Лукошкины?
– Мы живём в средней части слободы, значит, средние Лукошкины, Уголёк, тот нижний, а Митяй с верхнего края – верхний Лукошкин.
– С именем хорошо получилось, а вот фамилия у нас, прямо скажем, не очень героическая.
Я на минуту закрыл глаза, вновь представив себе летописи будущего: "И пошёл войной великий князь всея Руси Святозар Лукошкин Средний воевать врагов земли русской и победил их. С тех пор на Руси воцарилась княжеская династия средних Лукошкиных. Слава великому среднему Лукошкину!"
– Н-да, с фамилией надо будет в будущем что-то делать. Как гласит народный юмор по такому поводу «Пришёл мужик в паспортный стол и говорит: «Хочу изменить свои инициалы.
– А вы кто, как зовут?
– Зовут меня Иван Говнюк.
– Отлично, а кем хотите стать?
– Василием».
Затем, переключив своё внимание, стал рассматривать других людей, сидящих в загонах: мужчин, женщин, детей. Всех их скоро купят и разъедутся они рабами по разным уголкам Причерноморья: в Византию, Дакию или что там сейчас – Болгарское ханство, к хазарам и печенегам. Эх, скоро и нас купит какой-нибудь "хозяин жизни".
Несмотря на раннее утро, базар бойко шумел разноязычным гомоном. Я видел, как мимо загонов с нами проходили нурманы-викинги: даны, норвеги, шведы, каким-то ветром занесённые в эти края. Хотя известно, каким ветром. Небось, продали свои мечи византийским придворным и сопровождают их в торговых походах или грабежах, как честных торговцев. Вон идут даки – будущие румыны, валахи, молдовашки и мадьяры. Следом шествуют кочевники-печенеги, которых через пару сотен лет разобьют византийцы, устроив геноцид этому народу, вырезая всех, включая детей, а их остатки растворятся среди булгар, турок-сельджуков и мадьяр. Проходили и славянские купцы из древлян, кривичей, сербов и «один великий Хрен» знает, кого ещё. Все они смотрели на нас, словно на пустое место, одно слово – рабы. И я с высокомерием смотрел на этих людей, как говорится "от тюрьмы, да от сумы не зарекайся".
– О чем задумался, Свят?
– Сижу и обдумываю наше положение. С одной стороны, братцы, всё хорошо!
– Хм, а с другой стороны?
– А с другой стороны – мы!
К хозяину загона обратился купец, по виду типичный грек, с интересом смотрящий на нас. Возможно, что прибыл наш покупатель.
– Эх, греки – народ жестокий, из свободных работников все соки выжимают, а из рабов и говорить не стоит. Хотя, кто знает, что лучше – у византийца или богатого кочевника-печенега вкалывать? Похоже, что нас купили или почти купили.
Через некоторое время к нам подошли пара греков и печенег – хозяин загона, сообщившие нам радостную новость.
– Я, почтенный Гармах из Афин, беру этого шустрого и ещё тринадцать северян.
«Грек, – обратился я к нему, – купи всех нас, не прогадаешь!»
– Зачем мне все, раб?
– Мы команда, хорошо сработались, больше пользы принесём.
– Нет, хватит десятка и ещё четырёх. Афиноген, тебе не нужны северяне?
«Что умеете? – спросил спутник Гармаха.
– Есть воины, есть мастеровые, но тоже воины.
– Нужны гребцы на галеры, а мастеровые – у нас мастера лучше ваших варваров.
– Зато мы сильные, грести хорошо будем, господин Афиноген.
– Откуда наш язык знаешь, варвар? Хотя и коверкаешь слова, но понять тебя можно?
– Век живи, век учись. Я чувствовал, что нужно знать язык самой просвещённой нации мира, вот и учил. Бери всех, пригодимся!
Афиноген развернулся к почтенному Гармаху.
– Гармах, покупай, кого хочешь, остальных заберу я.
– Хорошо, Афиноген, забирай остальных, по соседству жить будут.
На прощание я окинул взором девиц, которые недавно стояли перед нами в очереди. Они смотрели на нас с горечью и жалостью, а их глаза, как будто говорили: "Вот ещё одних земляков уводят. Прощайте, родичи".
Когда мы все собрались на корабле, Гармах познакомил нас с правилами, действующими в его поместье. Мы должны были склоняться в пояс при встрече с ним и обращаться к нему не иначе как «почтеннейший господин Гармах». Мы все понятливо кивнули головой, народ побухтел, а я пошутил.
– Это ничего, раз ему так нравится, можно и называть. Хуже было, если бы он обязал нас делать что-то иное.
– Например, Свят?
– Например, как говорится в народном эпосе: «Приходит староста деревни к односельчанам и говорит.
– У меня для вас две плохих новости.
– Какие?
– Первая – барин ввёл правило первой брачной ночи.
– Так он же мужчин предпочитает!
– А это вторая плохая новость».
Так что нам очень повезло, что почтеннейший Гармах всего лишь тщеславен. Было бы намного хуже, если у него были другие пристрастия.
Во время нашего морского перехода на одной из остановок я вспомнил об одном очень важном вопросе, после чего обратился к товарищам.
– Год-то сейчас какой?
– 6276 от сотворения мира.
Чтобы вычислить год от сотворения мира необходимо к текущему году, то есть времени, прошедшему от Рождества Христова, прибавить цифру 5508. По мнению древних авторов, именно столько жило человечество до рождения Христа. Вероятнее всего, время стали отсчитывать после какого-то катаклизма – потопа или обледенения, в результате которого человеческие популяции сохранились на отдельных территориях.
Так, согласно инструкции, я отнял от названного года нужную цифру и получил 768 год нашей эры. Русы, как и остальные славяне, включая западных, южных и восточных, вели своё летоисчисление от сотворения мира. Озадаченные данной новостью, мои мысли плавно перескочили на следующий вопрос.
– Что мы имеем на сегодняшний момент в плане политической обстановки в мире?
Я стал усиленно вспоминать все то, что читал в книгах или смотрел по телевидению в разных исторических передачах. История – это наука ассоциаций, попыток расшифровать и встроить в рамки принятой истории информацию из разных древних текстов, подлинность которых или их правильный перевод, ведь писали-то без гласных букв, часто вызывают вопросы или сомнения. Ну и ладно, попал, значит, попал, что-то вспомню, а остальное сам увижу, как оно есть в реальности.
В результате пьянства и дурости я попал в плен к древлянам или дреговичам, которые продали меня печенегам. А сейчас славный парень Саня Королев едет не по своему хотению, а по Гармаховскому велению, на ПМЖ в Византию. Какими сведениями я обладаю по этой стране?
Считается, что Восточная римская империя, которую в то время чаще называли Романия, под натиском армий персов, славян и германцев, в частности, гуннского вождя Атиллы, плавно реорганизовалась в Византию. Примерно в 330 году император Константин свою столицу, город Византий, переименовал в Константинополь, объявив вторым Римом, попутно разбив все германские племена, расселившиеся во времена Теодориха, Гундериха и Атиллы на территории Римской империи вокруг Средиземного моря.
Если судить по исследованиям западных и ряда наших историков, получалось, что леса площадью в 300 тысяч квадратных километров, которые занимают современные западная Германия и Австрия, то есть меньше, чем Томская область в России, буквально кишели германцами. Их хватало как на внутреннюю резню для определения самого главного германца, так и на завоевание всех цивилизованных стран того времени. Согласно историкам, сотни тысяч готов, гуннов, лангобардов, маркоманов, вандалов, бургундов, франков – это тоже германские племена, шли на завоевание Северной Африки, Испании, Галлии, Италии и других частей Западной и Восточной римских империй. Как говорится, расплодились настолько, что деревьев на всех перестало хватать, отчего пошли на завоевания соседних лесов.
Хотя, с какой это стати Атилла – германец? Его считают правителем гуннов в 434—453 годах, объединившим под своей властью тюркские, славянские, германские и другие племена, создавший державу, согласно официальной истории, простиравшуюся от Волги, а не от Енисея или Сырдарьи, до Рейна. Кто такие гунны согласно официальной истории? Это есть кочевой народ, живший в полупустынных степях восточного Казахстана и такой же пустынной Джунгарской равнине западного Китая, в предгорьях холодного снежного Алтая и Тянь-Шаня. Получается, что казахи, тубалары, жужане и прочие буряты с китайцами и есть прародители чистокровной арийской нации Германии и всей Европы. Ведь армия Атиллы, захватив территорию, сразу начинала тесно общалась с женским населением покорённых земель, меняя европейский генофонд на азиатский. Так что германцы были обычными покорёнными племенами. Папа и мама у него гунны – желтолицые узкоглазые азиаты, а сын чистокровный белокожий германец.
Но это тоже полная ерунда. В тех краях сроду не было многочисленных кочевых племён, что обусловлено условиями жизни в суровых и засушливых районах. А если посмотреть на монеты с изображением Атиллы, то на них явно отчеканен профиль европейца. Есть несколько версий происхождения имени Атилла, причём, данные средневековыми историками. С тюркских языков согласно первой версии оно соотносится с Итиль, Атиль (Волга) и означает «человек с Волги», по другой происходит от слова «атлы, атли», что означает «прославленный», по третьей восходит к слову «ата, атта» – «отец», «главный». Согласно картам 1500-х годов, которые можно увидеть в открытом доступе, и описаниям древних историков, сарматы были высокими беловолосыми воинами, которые проживали на территории, простирающейся от современных Архангельска и Питера до Воронежа. А ниже, от Воронежа до Азовского и Чёрного морей в поволжских, донских и днепровских степях раскинулась Скифия. Получается, что Атилла был скифом, о чём косвенно говорит официальная история, ибо «его империя простиралась от Волги до Рейна». И вот в эту империю входила небольшая даже по меркам 21-го века территория Германии.
Касаясь казусов истории, обратимся к Грузии, которую исторически называют Иберией. Иберия или Иверия – это древнегрузинское государство
Картли со столицей Мцхета. Историками используется термин «Кавказская Иберия», чтобы отличить его от полуострова Иберия, то есть Пиренейского полуострова с Испанией. Самое интересное состоит в том, что грузинский и басконский языки сильно похожи. Получается, что баски – это грузины, натурализованные в Испании, ибо никто никогда не находил исторических сведений о том, чтобы баски завоевали Грузию.
От общих размышлений я перешёл к конкретике. Правит сейчас Византией довольно умный правитель – базилевс Константин V по прозвищу «Навозник», которое дали ему религиозные служители. Он отвечал им взаимной любовью, рубя головы служителям церкви налево и направо. Воюя с церковью и демократической оппозицией, он успевал успешно заниматься внутренними делами государства: укрепил экономику, стабилизировал инфляцию, удержав курс золотого солида на нужном уровне и цены на продукты первой необходимости, установил достаточный для безбедной жизни «МРОТ». Кроме того, за время правления сумел раза в три расширить территорию доставшегося ему от папы царства, вернув в состав Византии большую часть Болгарии, Кипр, Албанию, Македонию, полуостров Малая Азия в границах современной Турции. Доходил он в своих походах почти к Багдаду в Месопотамии.
Сыграли в этих войнах свою роль и русские воины. Известно, что в войне против болгар Константин V вышел в море со своей особой флотилией «русских кораблей», одержав победу в сражении и затем в войне. Умрёт сей муж от болезни 14 сентября 775 года во время своего девятого похода в Болгарское ханство.
Затем на престол взойдёт Лев IV «Хазар», сын Константина V и его супруги по имени Чичак – дочери хазарского кагана. По сложившейся традиции, Лев также женится на Ирине – очередной дочери очередного хазарского кагана. Поначалу я не мог понять, отчего византийские базилевсы так тяготеют к диким кочевникам с приволжских, дагестанских и донских степей. Оказалось, что хазарский каганат – это не дикая орда, а очень даже цивилизованное государство, созданное одним или несколькими представителями «колен Давидовых», то есть евреев, исповедующих иудаизм. Все равно, странно, зачем высшие сановники оплота христианства брали жён из иудеев? Христианок не хватало, что ли, или очередное белое пятно истории?
В отличие от боевого папы, Лев окажется посредственным руководителем державы, который быстро загнётся от дум великих, да супружеской жизни. Заездит его неутомимая хазарка Ирина, постоянно требуя большой и чистой любви. Перефразируя известного русского поэта прошлого, об этой ситуации можно сказать следующими словами:
«Лев мужем был покорным, тихим
И, слушая жены приказ,
Любил её в день десять раз.
Бывало, ноги чуть волочит,
Желанья нет, хоть застрели,
Она же знать того не хочет,
Изволь её люби!»
Естественно, существует официальная версия неожиданной кончины Льва Хазара по причине того, что он одел на свою царскую голову отравленную трупным ядом корону Маврикия – последнего византийского императора из династии Юстиниана, извлечённую из могилы этого императора.
Затем руль страны достанется его пятилетнему сыну по имени Константин VI, а в качестве регентши государством станет править мама Ира. Когда сын подрос и сам захотел командовать, мама оказалась против. Образовался конфликт мам и детей, который Ирина решила в свойственной царским особам Византии манере – взяла и отравила своего двадцатилетнего сына. Правила она ещё 10 лет, пока казначей Никифор не совершил очередной госпереворот. Бездарные руководители этого времени снова потеряют часть своих земель.
С Византией понятно, а чем меня загнивающий Запад порадует, какие там существуют политические реалии? В Риме сейчас заседает Папа римский Стефан III, плетя интриги против лангобардов. Лангобарды, естественно, германцы, но приплывшие в Германию из Швеции, так что все-таки скандинавы, но, согласно историкам, германского происхождения, потому что они скандинавские готы. Лет сто назад они захватили Моравию, Паннонию и Северную Италию, создав королевство лангобардов. Сейчас же пытаются расширить и углубить свою территорию, активно домогаясь папских владений. Папа римский из-за этого очень расстраивается и пишет ноты протеста, на которые король лангобардов Айстульф «кладёт» свою резолюцию. А тут ещё Константинополь из-за наступления арабов отказывает Папе в помощи.
В этих условиях в 754 году очень расстроенный Стефан поехал в Париж к франкам, где заключил союз с Пипином Коротким. Наверное, между ними состоялся разговор примерно такого содержания.
– Любезный Пипин, ты должен помочь мне укоротить Айстульфа.
– Папа, в натуре, ты просишь нереальные планы.
– Что тебе нужно, сын мой?
– Позолоти ручку.
– Пипинчик, дорогой, у папы нет денег. Сам понимаешь – бизнес в упадке, лангобарды отжали несколько моих фирм и фазенд, сами гонят контрафакт, налогов не сдают. Может быть, есть другие варианты? Как ты смотришь на то, чтобы стать королём?
– Стать королём? А почему бы и нет? Ясен пень, я хочу стать королём! Короче, Папа, помажь меня, чтобы я стал королевской крови, а я твои проблемы порешаю.
– Не вопрос, сын мой, папа сказал – папа сделал!
Так что «чисто по-папски» в базилике Сен-Дени Стефан III «помазал на царство» Пипина, объявив того королём франков Пипином Третьим – главным после Папы защитником христианской церкви.
Так что, жил да был при королевском дворе Меровингов майордом Пипин Короткий – бугор типа премьер-министра. Не знаю, может, у него что-то ещё было коротким, кроме роста, но ум у мужика однозначно был «длинным». Отпипинив всех конкурентов в лице принцев крови и герцогов одряхлевшей королевской династии Меровингов, при помощи папы Стэфа, Пипин Короткий стал королём франков, положив начало династии Пипинидов. А затем занялся укреплением своего Пипинного королевства, грамотно ведя как внутреннюю политику, так и захватнические войны. И будет он править королевством как раз до конца 768 года. То есть уже совсем скоро Пипин 3-й помрёт, на радость любящим его соседям.
Но самое главное из того, что он сделал для Франции, так это родил Карла Великого, который 20-летним юношей взойдёт на престол франков. И станет новый король настолько успешно «бить морды» соседям, расширяя своё королевство, что в 800 году объявит себя императором обширной Франкской империи, в состав которой войдут современные Франция, Швейцария, часть Каталонии – испанская марка, Австрия, ФРГ, Бельгия и Голландия, называемые в то время Фландрия и Фризия. По какой-то причине, а скорее из-за личных амбиций, Пипинидом он называться не захочет, отчего переименует свою династию и себя – её основоположника, в династию Каролингов.
А с востока Византию подпирает третий, пожалуй, что самый мощный игрок на политической арене того времени – Арабский халифат, жителей которого в Европе называли сарацинами. Правит им второй халиф из династии Аббасидов, знаменитый Абу Джафар Абдуллах ибн Мухаммад, называемый «аль Мансур» или «Победоносный», чей прародитель аль Аббас являлся дядей самого пророка Мухаммеда. Это был правитель, который рядом победоносных военных кампаний возвеличил мощь халифата.
Как и Константин Пятый, аль Мансур покинет этот мир в 775 году, после чего на трон взойдёт его сын Мухаммад аль Махди, третий халиф из династии Аббасидов, который проправит государством десять лет. Он будет не таким воинственным, как его неспокойный папа, но тоже накостыляет византийцам, дойдя со своей армией до стен Константинополя. А вот после его смерти халифом, то есть «царём царей», станет ещё более известный в будущем правитель по имени Гарун «аль Рашид», что означает Гарун «Праведный». Это имя не помешало ему инициировать убийство своего старшего брата аль Хади и стать халифом.
Однако, в настоящее время единства в правящей верхушке халифата не было. Ближним Востоком, Аравией, Персией, Пакистаном, Афганистаном и Средней Азией, правили победители внутренних разборок Аббасиды. Испания и Магрибский Марокко были под властью династии Омейядов. Именно халифы Омейяды за 50 лет захватили основные территории халифата. Однако, к 745 году они проиграли Аббасидам битву за центральную власть в халифате, после чего все, кто успел, сбежали в испанские владения, а кто не успел -украсил своей срубленной головой стены Дамаска. Другие страны Магриба, включая Ливию, Тунис, Алжир, а также Египет, находились под властью набирающих силу Фатимидов – потомков Али ибн Абу Талиба и Фатимы – зятя и дочери пророка Мухаммеда. Пока они формально признают верховную власть Багдада, но после смерти Гаруна и узурпации власти его младшим сыном аль Мамуном, сопровождающуюся внутренними войнами, распадутся на несколько халифатов.
Нельзя сбрасывать со счетов поднявшие головы города-государства Геную и Венецию, уже имеющих приличный флот и ведущих относительно успешные торгово-захватнические войны. Генуэзских и венецианских купцов можно было встретить в каждом мало-мальски богатом городе, они расползались по странам Средиземного и Чёрного морей, словно тараканы.
Ещё активно грабили всех, до кого могли дотянуться, были скандинавские викинги, арабские пираты из Туниса, Марокко и Алжира, а также средиземноморские пираты Сицилии, Корсики и Сардинии. Такие вот политические расклады были в Средиземноморском бассейне, где мне предстояло жить.
А что же в моей родной Руси делается? Тут меня потянуло в размышления о своих взглядах на неправильность известной мне истории, особенно в части, касающейся истории Древней и Средневековой Руси.
К шестому веку византийцы сокрушили королевства вандалов в Северной Африке, остготов в Италии и вестготов в Испании, вновь превратив Средиземное море в «Ромейское озеро». Несмотря на эти успехи, многократно при прямых столкновениях со славянами, славянские войска одерживали победы. В 551 году славяне разбили византийскую конницу и взяли в плен предводителя византийской армии Асбада. В 597 году при осаде города Солуни, славяне применяли камнемётные машины, «черепахи», железные тараны и крючья, разрушив и захватив город. Чего–то не поделив с базилевсом, славяне вновь захватывают Солунь в 610 году, остров Крит в 623 году, напав на Константинополь в 626 году. Византийские летописи сохранили сведения ещё о двух крупных русско-византийских войнах 830 и 860 годов. Обе экспедиции были морскими и оба раза русские стояли у стен Константинополя. Так что славяне мало того, что были победоносной нацией, но уже шесть тысяч лет вели летоисчисление, то есть были образованными людьми, занимались строительством, в том числе военных крепостей, кораблестроительством, мореплаванием, торговлей и войнами.
На Руси, куда я попал я, были мощные города-государства: Великий Новгород, Ярославль, Суздаль, Рязань, Владимир, Ростов Великий, Муром, Самара. Конечно, официальная дата образования данных городов определена более поздними датами, но все они стоят в местах, где шли торговые пути «из варяг в греки, персы, арабы, индусы, китайцы» и так далее. Однозначно, в этих узловых местах возникали поселения, которые уже в те времена развились в большие торговые города. Другое дело, что в какой-то период истории они получили привычные нам названия, а дату переименования приняли за дату образования города.
Сейчас Великим Новгородом «рулит» довольно воинственный князь по прозвищу Бравлин, который вскоре осуществит военную экспедицию до самого Крыма, по пути разгоняя орды печенегов, хазар, половцев и остальную камарилью. Из описания жития святого епископа Стефана Сурожского, участника 2-го Никейского собора, прошедшего в 787 году, князь Бравлин в Крыму пленит всё от Корсуни (Севастополя) до Керчи. Хотелось бы поучаствовать в этом походе…
А затем удар кнута по спине вернул меня из страны высоких материй в примитивную реальность, а то я, находясь в «думах о России», выпал из общего ритма, совсем забыв о том, что надо грести. Так что, в настоящее время дела «высокой политики» были от меня или я от них очень далеки. Передо мной, великим попаданцем, стояла задача не захвата мирового господства, а простого выживания.
Мы поднимались по Дунаю, а вокруг простирались леса и степи Валахии. Впереди была Дакия, более горная и дикая область будущей Румынии. Парни гребли против течения этой могучей реки, а мимо нас сновали небольшие лодки местных жителей, одномачтовые кораблики, напоминающие баркасы, и галеры. Одни везли грузы, другие ловили рыбу, третьи просто куда-то перемещались по важным делам, одним словом, жизнь кипела жизнью.
За эту неделю плавания моя спина, как и спины товарищей, стала загорелой и разукрашенной «в полосатый флаг» следами от ударов плётки. Нас не запарывали до крови, но надсмотрщики периодически стегали всех гребцов кнутами для профилактики и поднятия боевого духа, ибо злой гребец – хороший гребец, а добрый – ленивый.
Мы подошли к изгибу Дуная, где возле городка, который в будущем будет называться Галацем или Галати, была довольно бойкая ярмарка. Гармах общался с капитаном корабля по имени Пердикл.
– Пердикл, что скажешь о новых гребцах?
– За неделю набрались опыта, сработались, вёслами ворочают, как надо, но главное, все здоровые, как медведи. У господина Афиногена тоже парни, что надо, хотя малость слабее будут. Удачно вы этих варваров купили. А когда дойдём до Афин, господин Гармах, то они все научатся хорошо грести.
– Значит, не зря заплатил.
Наше начальство, чтобы не платить портовый сбор, встало примерно в трёх кабельтовых от ярморочных причалов и пошло смотреть на товар. Вскоре человек десять гребцов выдернули со своих мест и под руководством комита Ахалеса,
порядочной сволочи, мы побрели, гремя цепями на босых ногах, к этому рынку. Там нам с радостью от удачной сделки вручили выделанные бараньи шкуры, которые мы легко и весело понесли на галеру. Если кто-то ронял шкуру или выражался некультурно, даже на своём языке, тут же получал нежное "с оттягом" поглаживание плетью по спине или рукам.
