– Рома, давайте каждому лучику этой снежинки или, если угодно, солнышка отведем отдельную линию вашей жизни. У одного моего клиента было всего три ведущих линии: бабло, бухло и бабы – и он всеми тремя был доволен. Мечта любого психотерапевта. Давайте узнаем, из чего состоит ваша жизнь? Важных людей тоже можно обозначить линиями вашей жизни. Мы оценим все в вашей жизни по десятибалльной шкале.
– Хорошо. А зачем?
– Чтобы вы перестали обобщать, отвлеклись от черно-белой картины мира и увидели вещи такими, какие они есть. Мы раздробим вашу жизнь на конкретные аспекты, оценим, насколько вы ими довольны. И попробуем придумать, как улучшить ситуацию. Давайте начнем с линии «психологическое состояние», раз уж мы о нем заговорили. На сколько вы его оцените?
– По десятибалльной шкале? На три.
– Так. И почему?
– Потому что я все время нервничаю.
– Хорошо, эту проблему мы уже начали решать. А если говорить о вашей семье? Вы чувствуете себя в ней комфортно?
– Да. Со старшим братом у меня отношения где-то на семь с половиной. Мы дружим.
– Замечательно. А почему только на семь с половиной?
– Потому что я все оцениваю ниже, чем следует? – предполагает Рома.
– Так. То есть вы сами замечаете, что склонны к обесцениванию. Давайте дальше.
– Дальше Лея… с ней все сложно. Давайте к ней потом перейдем. У меня еще есть сестра чуть помладше, ее зовут Шура. У нас с ней ну так себе отношения. Где-то на пять. Не особо она мне близка.
– Ясно, – психотерапевт отмечает на снежинке пять. – А что все-таки с другой сестрой? С Леей?
Рома задумывается.
– Не знаю, я ее так плохо понимаю. Я бы хотел оценить ее на… не знаю.
– Не ее, а ваши отношения.
Рома медлит с ответом.
– Девять.
– Девять? – повторяет психотерапевт. – Вот видите, а вы говорите, никакой радости.
Психотерапевт отмечает «девять» на снежинке. Рома пораженно смотрит на его рисунок.
Сцена 40
Даня и Никто возвращаются к метро. Никто поет стихи Мандельштама: «Крупный град по стеклам двинь, грянь и двинь, а в Москве ты, чернобровая, выше голову закинь».
Они останавливаются у входа на станцию. Даня хочет почесать свою голову, но, глядя на девушку, удерживается.
– У тебя классные волосы, – говорит Никто, трогая Данины кудри.
– Спасибо, – Даня несколько отстраняется от ее руки.
Никто снимает со своих зеленых волос резинку.
– У тебя тоже классные волосы, – говорит Даня.
– Зачем ты это сказал? – улыбается Никто.
– Нужно было как-то ответить на комплимент.
– Не нужно. Ты не хочешь завтра встретиться вон у того знака и обсудить творчество Симеона Полоцкого?
– Можно.
Даня вынимает из рюкзака пакет и протягивает Никто.
– Обмен? – говорит Даня.
Никто заглядывает в пакет. Внутри аккуратно сложенный шарф в виде гусеницы. Никто вытаскивает шарф, рассматривает его, повязывает себе. На ее щеках появляется румянец.
– Мне все равно новый связали, – говорит Даня.
Никто поднимается на цыпочках и обнимает Даню.
Даня обнимает ее в ответ и вдруг целует в губы.
Никто удивленно смотрит на него, слегка улыбается и не прощаясь убегает в метро.
Сцена 41
Рома причесывается около зеркала, мажет подмышки дезодорантом, надевает чистую одежду. Выходит в коридор, чтобы встретить маму и сестер.
Раздается звонок в дверь, Рома открывает. Уставшая Лея входит в квартиру, обнимает Рому. Тот едва заметно нюхает ее волосы.
За Леей неуклюже заходит Шура. Ногу она подволакивает, но вид у нее довольный.
Из детской слышатся голоса:
– Мама пришла. Пап, прячемся!
– Мама будет чуть позже, – говорит Лея. – Она по дороге зашла в «Продукты».
Шура сжимает Роме руку, Рома вырывается, Шура хохочет. Рома высвобождает руку не без некоторых усилий.
– Ты помпу не задень, – говорит Шура, поправляя висящую на поясе помпу.
– Вообще-то, я тебя не трогал, – нервно отвечает Рома.
– Ну начинается, – устало говорит Лея и уходит к себе.
Рома идет за ней.
Лея ложится на кровать и смотрит в телефон.
– Как съездили? – спрашивает Рома. Он стоит в проходе.
– Ну такое, чатилась с Ди, а мама обижалась, что я не хочу с ней общаться, – лениво отвечает Лея. – Шурка, конечно, жжет. А у тебя как дела? Дай-ка угадаю, «нормально»?
Рома смотрит в пол.
– Ты чего? – спрашивает Лея.
– Да, – отвечает Рома.
Рома, опустив голову, выходит за портьеру, где на него напрыгивает Шура.
– Да ладно тебе, давай в армрестлинг? – предлагает Шура.
– Нет, спасибо, – отвечает Рома.
– Чё, ссышь, да?
– Это твое мнение, – отвечает Рома и уходит.
Сцена 42
Мама появляется на пороге с шестью пакетами.
– Товарищи, возьмите, пожалуйста!
Слышится шепот Яны из детской:
– Это мама! Оксана, Леша, сидите тихо! А ты иди, пап.
Марк выходит из детской и торопливо берет у мамы пакеты.
– Все нормально? – спрашивает мама. – Как все себя вели?
– Отлично.
– Надо же. Дети! Купила вам мыльные пузыри!
– Пузыри, – шепчутся в детской.
Яна, Оксана и Леша робко выглядывают из комнаты. Все трое побриты наголо. Оксана держит в руках Славу КПСС, наряженную в Леино розовое платье с белыми облаками.
Мама замирает.
– Кать. Просто… – говорит Марк.
Не раздеваясь, мама быстро уходит в свою комнату и закрывает дверь на замок.
Марк, Яна и Леша испуганно переглядываются. Оксана бросается к пакетам, которые принесла мама, и вынимает оттуда три упаковки мыльных пузырей.
– Пора мытье, кисулечка милая! – говорит Оксана. Она поливает себя и Славу КПСС мыльной жидкостью.
Слава КПСС жалобно визжит, прихожая оказывается залита мылом.
Из комнаты девочек слышится голос Шуры:
– А где моя кошка-то?!
Оксана стучится к ним.
– Эй, Лейка шлюха тупая ты! Отнимай теперь свою платью говняную! И кисю свою любимую поди отними! – кричит Оксана. Она несется в прихожую, толкает входную дверь, вылетает в подъезд и визжа бежит вверх по лестнице.
За ней со всех ног гонится Лея, позади медленно и хмуро ковыляет Шура.
Марк тем временем стучится в комнату мамы.
– Кать, ну не переживай так! Вырастут же волосы. Зато без вшей!
Яна достает из кармана и нервно теребит пачку антидепрессантов.
– Яна, что это у тебя? – спрашивает Марк.
– Не знаю. Это мне Оксана дала, – говорит Яна.
Марк подходит к Яне, чтобы забрать таблетки, но в последний момент их вырывает Леша и, весело смеясь, бежит с ними в коридор. Марк несется за ним.
– Леша, верни немедленно! – кричит Марк.
В прихожей Марк поскальзывается на мыльной воде и падает, ударяясь спиной.
Марк кряхтит, жмурясь от боли и досады.
Леша оглядывается на Марка. Некоторое время сдерживается, но потом прыскает:
– Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!
Слышно, как Оксана и кошка орут на весь подъезд.
Дверь подъезда открывается, с улицы заходит полная дама, соседка Фрайманов сверху. Она с любопытством заглядывает в их квартиру.
II. В тихом омуте
Сцена 1
Никто гуляет по фонтану Адама и Евы у метро Новокузнецкая, наклоняется, опускает в воду руки. Солнечный день, на деревьях появляются первые листья, уже тепло. Никто снимает плащик и кидает его Дане.
Никто мочит низ платья.
– Эй… я мокрая! Теперь все в музее подумают, что я описалась!
– Ну, поставь вконтакте статус «Эй, я не описалась» и пойдем.
Никто подставляет под струю палец и обливает Даню фонтанной водой.
Сцена 2
Даня и Никто в кафе, перед Даней мясо с ананасами.
– Вообще, знаешь, – рассуждает Даня, цепляя ананас вилкой, – иногда приходишь на выставку, а там все толпятся у картин с красивыми девушками. Как бы это красиво, а значит, это и есть искусство.
– Э-эй. Но это тоже искусство.
Никто наблюдает, как сахар растворяется в прозрачной чашке с зеленым чаем.
– Может, расскажешь уже, как тебя зовут? – спрашивает Даня. – И как ты меня нашла? А главное, зачем?
– Ну что за глупые вопросы! Какая разница, как меня зовут. Это вообще ничего о человеке не говорит, назвали и назвали. Лучше я портрет моего папы покажу. Сама нарисовала.
Никто роется в своем телефоне.
– Он сейчас в Казахстане.
– А что он там забыл?
– Он занимается буровыми установками для добычи нефти. Его постоянно посылают из одной страны в другую.
– Богатый, наверное? Раз при нефти.
– Да-а-а-а-а-а, не знаю. Слушай, вот ты мне объясни: почему твоя мама взяла всех этих детей?
– Ну… ей всех жалко, так всегда было. И она всегда хотела, чтобы детей было много. Сначала были мы с Леей, мама взяла Ромку. Потом мы вроде как подросли, родилась Яна, у мамы снова материнский инстинкт обострился, она начала смотреть все эти базы с детдомовскими детьми, сначала на Шуру запала, потом на Лешу. Мне кажется, мама как-то иначе себе все это представляла, куда более возвышенно – на деле ор, мат, драки… Не знаю… Теперь еще и эта жуткая Оксана с нами, чернуха какая-то…
– «Место занял таракан, мухи возроптали, полон очень наш стакан, к Юпитеру закричали», – цитирует Никто.
– Типа того.
– Даня, слушай, да это же круто! За нами вообще не следили в детстве. А ваша мама всех любит, обо всех заботится. У нее ко всем свой подход. Я сама видела!
– За «вами»?
Никто прижимает руку ко рту и переводит взгляд в Данину тарелку.
– А я не ем мясо. И ананасы. Так. Портрет папы хотела показать.
Никто открывает в телефоне выполненный в реалистической манере портрет серьезного человека с тяжелым взглядом и бритой головой.
– Интересно, – говорит Даня. – Правда интересно. Я не разбираюсь вообще в живописи, но мне нравится.
– А в чем разбираешься?
– В кино. Я же хочу быть сценаристом.
– И как?
– Да вот уже третий год пытаюсь во ВГИК поступить. Первый тур, где нужно показать свои тексты, я прохожу, а второй, там пишут этюды по пословицам, нет. Сейчас вот опять тренируюсь.
– Как тренируешься?
– Пишу как заведенный эти самые этюды!
Даня открывает в телефоне файл.
– Вот, например, пословица про наших детей.
Даня возвращается к мясу с ананасами, Никто пьет свой чай и с любопытством читает.
В тихом омуте черти водятся
Чертик сидит в омуте, ест головастиков и смотрит на небо.
Видит девушку на поверхности. Она соскальзывает и падает в омут. Чертик хватает девушку и вытаскивает ее на сушу. Солнце обжигает чертика, и он ныряет обратно.
Девушка приходит в себя, оглядывается. Смотрит в омут. Чертик прячется от нее. Девушка уходит.
На следующий день девушка возвращается и бросает в омут бутылку. На бумажке внутри написано: «Спасибо, ты спас меня! Кто ты?» Чертик задумчиво осматривает бумажку и проглатывает ее вместе с бутылкой.
Девушка бросает в омут рыбные котлеты. Чертик ест.
Девушка снимает сандалию и погружает ступню в воду. Чертик подплывает к дрожащему пальцу и смотрит на него.
Девушка садится на берегу и опускает ноги до колен. Чертик плавает вокруг них.
Девушка вынимает чертика из омута. Он кричит, выворачивается и падает обратно весь в ожогах. Девушка уходит.
Девушка приходит снова и погружает в омут голову. Чертик подплывает к ней. Девушка руками прижимает его к себе, целует и ныряет к нему.
Чертик целует ее в ответ. Они обнимаются под водой. Чертик снимает лямки платья с ее плеч и случайно касается цепочки с крестиком. Умирает.
