Страница 2 из 3
Лена отлично чувствовала животом то, что ей должно понравиться, и звездное небо над головой качалось в такт дыханию лейтенанта. Его сердце стучало так быстро, аромат апельсина кружил голову, и она крепко обняла мужчину за шею:
– Загляну. От столь… внушительного предложения трудно отказаться!
Засияв, словно стосвечовая лампа, Эрнарэн отступил назад, в густую тень развесистых деревьев, потом развернулся и вошел в дом прямо через приоткрытое окно гостиной!
Лена хмыкнула:
– Жулите, лейтенант!
– Подготовка способствует успеху операции! – шепотом ответил Эрнарэн, шагая к лестнице.
Утром Лена открыла глаза в незнакомой постели. Сонно потянулась и задела рукой кого-то, лежащего рядом. Решила отодвинуться и… наткнулась еще на кого-то, лежащего с другой стороны. Смотреть по сторонам стало страшно. Девушка попыталась вспомнить, что же делала накануне, и в памяти всплыл внутренний дворик, освещенный маленькими фонариками, мангалы с мясом и рыбой, бокалы с коктейлями и поцелуи с Эрнарэном в темном углу.
Потом лейтенант отнес ее в свою спальню и долго, чувственно ласкал прямо у стены, не в силах пройти еще десяток шагов до кровати. Только когда Лене стало неудобно, они наконец упали на его просторное ложе, но и тут Эрнарэн уделял больше внимания Лене, прислушиваясь и присматриваясь к ее ощущениям, отыскивая то, что ей особенно приятно. И никого третьего в их постели точно не было!
Что же теперь делать? Мужчины, кажется, спят, ее возня их не разбудила, может, потихонечку сползти вниз? И убежать в свою комнату, делая вид, что ничего не заметила?
План провалился. Потому что в ногах огромной кровати тоже кто-то лежал! Он сонно поймал ноги Лены, щекотно чмокнул в подъем стопы и хрипловатым со сна голосом сказал:
– Доброе утро, цветок моего сердца!
– Лирам? – девушка резко села, так, что закружилась голова, и обнаружила, что справа от нее лежит Элурэн, слева Эрнарэн, а поперек кровати вполне удобно устроился Лирам! – Что ты тут делаешь?
– Сплю, – улыбнулся альфинеанин. – Вы вчера рано ушли с вечеринки, мне стало грустно и холодно, поэтому я решил тебя найти, а Элурэн уже был здесь.
Лена поплотнее закуталась в легкое шелковистое одеяло. Из-за влажности утро казалось прохладным, да и одежды поблизости не было.
– Хочешь одеться и позавтракать? – Лирам говорил тихо, чтобы не разбудить эннаев.
– Да!
– Сейчас!
Альфинеанин встал, ничуть не стесняясь своей наготы, поднял с пола сарафан Лены, осмотрел, фыркнул – платье было разорвано от выреза до пупка, и скрылся в ванной. Через минуту он появился с красивым синим халатом, ловко выдернул девушку из постели, закутал в пахнущую апельсинами ткань и, не потрудившись одеться, вывел Лену в коридор:
– Наверное, команда еще спит. Прими душ и оденься, а я принесу тебе что-нибудь перекусить. Есть предпочтения?
– Сок и ми-ши, остальное на твое усмотрение, – решила Лена, стремясь скрыться за тяжелой дверью.
Лирам еще раз улыбнулся и ушел, сверкая пятой точкой. Девушка невольно проводила его взглядом и даже вздохнула с сожалением, когда он скрылся в своей комнате.
Душ, белье, светлые брюки и легкая рубашка вернули эгги хорошее расположение духа. Ничего ведь страшного не случилось? Она провела ночь со своим третьим мужем. А два остальных просто спали рядом. Ничего опасного, грязного или извращенного… Интересно, а если бы ее ласкали одновременно Элурэн и Эрнарэн? Они похожи по сложению и внешне. Пахнут вот по-разному и целуются тоже. Да и все остальное немного… различается.
Девушка прикрыла глаза, представляя, как это могло бы быть, и ничуть не удивилась тому, что в теле снова вспыхнуло желание. Она легонько потянулась, расчесывая влажные волосы, и, глядя на себя в зеркало, залюбовалась – ночи любви ей к лицу! На щеках румянец, губы припухли, в глазах поволока. Да и честно сказать – Эрнарэн был хорош, пусть поначалу не всегда у них получалось сделать все синхронно.
Лирам… у него есть свой стиль, от которого она тоже теряет голову. Элурэн пока вне конкуренции – хотя бы потому, что его голос успокаивает ее страхи, а поцелуи и объятия дарят нежность. Жаль, нельзя ограничиться этими тремя. Ее вполне устраивает Илура, полеты в космос и любовь альфинеанина к природе. Не факт, что так же легко получится сойтись с остальными братьями. Может, они все же откажутся?
Лирам вернулся, когда Лена уже заплела слабую косу, нанесла на кожу увлажняющий крем и подумывала сама спуститься на кухню, чтобы раздобыть еды.
Поднос, который принес альфинеанин, вмещал, кажется, половину вчерашнего пикника – холодное мясо, овощи, рыба, сок, ми-ши и… свежие апельсины!
– Откуда? – удивилась Лена. Она давно не пробовала цитрусовые и, оказалось, весьма соскучилась по знакомому вкусу и аромату.
– Эти деревья в кадках, они, оказывается, плодоносят, – улыбнулся Лирам. – Я немного с ними поговорил, и они поделились урожаем.
Девушка промолчала, но вспомнила, как Лирам вырастил за пару дней цветы в корабельной оранжерее. И это в космосе, на искусственных субстратах. А здесь, на планете, это, наверное, еще легче! Бросив рассуждения, девушка впилась зубами в заботливо очищенную Лирамом дольку и засмеялась, когда сок брызнул во все стороны и потек по подбородку. Блондин улыбнулся, потянулся с салфеткой, но вместо этого собрал капли губами и вновь невозмутимо вернулся к своему салату.
Лена ошарашенно на него посмотрела, потом улыбнулась и вернулась к трапезе – ну что такого, муж решил пошутить за завтраком?
Они уже насытились, когда в дверь коротко стукнули, и появились сонные и хмурые Элурэн и Эрнарэн.
– Эгги, ты ушла! – выпалил Эр, недовольно глядя на остатки завтрака.
Лена строго на него посмотрела, но отчитывать не стала:
– Кажется, кто-то голодный, – сделала она вывод, – могу поделиться мясом и фруктами, или сами топайте на кухню.
Элурэн быстрее сообразил, что наезд не лучший способ вести диалог. Он сел на кровать рядом с Лирамом и принялся есть рыбу, щедро обмакивая каждый кусок в местную ядреную приправу.
Эр посмотрел на общую композицию и тоже подобрался к подносу. Лена милостиво поделилась с ним половинкой апельсина и взъерошила растрепанные после сна волосы:
– Вкусно?
– Угу, – буркнул лейтенант, все еще недовольный собой и своей эгги.
Она должна была лежать в постели рядом с ним! Чтобы утром он мог сбегать в оранжерею за букетом и на кухню за завтраком! Но сначала она измотала его, заводя вновь и вновь своими восхитительными руками, губами, стонами… Потом внезапно пришли другие мужья и почти час выясняли, кто где и как должен спать рядом с утомленной эгги. А потом он позорно проспал, и красивая картинка, сложившаяся в его голове, лопнула! Правда, теперь эгги кормит его завтраком, ерошит волосы и посмеивается, но как же мечта?
Словно угадав его мысли, девушка вдруг склонилась к его уху и шепнула:
– Глянцевая картинка имеет очень мало общего с мечтой, Эр. Просто не сердись на меня за то, что я живая, имею свои желания и возможности. Потому что, если ты не поймешь этого… мы не сможем быть вместе.
Лейтенант вздрогнул. Поймал пальцы эгги, прижался к ним поцелуем и мысленно поклялся себе не загонять свою эгги в рамки. Но внезапно он хоть немного понял своего зятя. Тот не желал никуда отпускать молодую жену, ограничивал встречи с родственниками и друзьями. Потому что боялся сломать свою «картинку»? Или потому, что боялся потерять ее?
Пока Эрнарэн предавался самобичеванию, еда на подносе закончилась, и Лирам предложил Лене осмотреть оранжерею, сад во внутреннем дворе и отдельную галерею, в которой размещалось маленькое предприятие семьи Эрнарэна.
– Предприятие? Здесь? В доме?
– У нас на Илуре нет крупных производств, – пожал плечами эннай. – Их просто негде размещать. Мы торгуем деликатесами – по сути, меняем рыбу и ракушки на все необходимое. В крупных рыбацких семьях прямо на берегу ставят холодильники и упаковочные автоматы. Семья Элурэна изготавливает и красит морской шелк. А моя семья занималась производством бумаги из водорослей. Сейчас там двоюродный дядя хлопочет, думаю, тебе будет интересно.
Конечно, Лене было интересно! Тем более, они с Лирамом были уже одеты и сыты, а капитану и лейтенанту еще предстояло привести себя в порядок. Так что, подхватив альфинеанина под руку, эгги удалилась, оставив мужей убирать поднос и одеваться.
При дневном свете стало понятно, что внутренний дворик при желании можно накрыть крышей.
– Она, похоже, старая, непрозрачная, поэтому ее закрывают только во время штормов, – сказал Лирам, оценивая широкие щели под плоскими крышами зданий.
– Это защита для сада? – поняла Лена. – А где оранжерея?
– Оранжерея там, – альфинеанин привел ее в дальнюю часть дома и показал широкую галерею, залитую солнцем, а за ней большие окна, за которыми прятались растения. – Здесь стеклянная крыша с защитными ставнями, а внутри немало растений. Думаю, овощи, которые мы вчера ели, выращены здесь.
– Интересно. Каждая семья пытается стать автономной. В доме Элурэна я видела уголок, в котором выращивали грибы. И еще бак для выпаривания соли.
– Думаю, это здесь тоже есть, – улыбнулся Лирам. – В сезон штормов связь между островами прерывается. Здесь бывают такие бури, что даже воздушный транспорт не летает, так что местные привыкли иметь запас и надеются только на семью.
– Значит, мы прибыли в лучший сезон? – Лена посмотрела на безмятежно голубое небо.
– Да, сейчас в этой части Илуры поздняя весна, почти лето.
– Как же тогда плодоносят деревья? – девушка удивленно ткнула пальцем в темную зелень апельсиновых листьев, среди которых мячиками сияли оранжевые плоды.
– Эти деревья могут давать несколько урожаев в год, если условия подходящие. А лейтенант, кажется, очень о них заботится.
– А когда тут сезон штормов?
– Поздней осенью.
– И как долго он продолжается?
– Месяца три-четыре, – пожал плечами Лирам.
– Значит, сейчас мне устроили рекламную акцию, – нахмурилась девушка, – а когда я соглашусь на побережье и мягкий климат, выяснится, что нужно сидеть с закрытыми ставнями четверть года, да еще и без связи, света и свежих продуктов? Так себе перспектива!
– Цветок моего сердца, – мягко улыбнулся Лирам, одним своим видом призывая Лену не делать поспешных выводов. – Каждый из нас любит свою землю и привык к ней. Капитан старается показать свою планету с лучшей стороны, это так, но ведь он не считает ее плохие стороны неудобными или неприемлемыми. Он к ним привык с младенчества. Олстаг вот живет на заснеженной планете. Он считает нормой зиму в девять месяцев и снежный покров в полтора метра. И он будет восхвалять свой дом и свою жизнь и стараться, чтобы ты выбрала для проживания его планету.
– Ой, мамочки, – Лена сообразила, какую ответственность волей или неволей переложили на нее мужчины. Выбрать их общий дом. Место, куда они будут возвращаться. Все! Место, где будут расти их дети!
Она пошатнулась, и Лирам тотчас обнял ее за плечи, прижал к себе и тихонько сказал:
– Т-ш-ш, не надо бояться. Выбор всегда есть. Просто теперь ты понимаешь, чего от тебя ждут, и будешь выбирать комфортное для себя место.
– Для себя? А как же вы?
– А мы подстроимся. Мы мужчины. Наш долг охранять и защищать нашу женщину и детей, – нежно, как маленькой, объяснял альфинеанин. – Мужчины постоянно в походах или разъездах и они счастливы, когда в какой-то точке вселенной есть место, где их ждут. Уютное, теплое, безопасное. Подходящее для их женщины и детей. А все остальное – неважно. Будет это хижина в лесу, домик на сваях, среди золотоносного мха или особняк с железными ставнями на побережье.
Вскоре Лена успокоилась, задышала ровнее, и они продолжили экскурсию.
На входе в галерею их догнали Элурэн и Эрнарэн.
– Здесь мы сушим бумагу, – сказал лейтенант, показывая аккуратные ряды рамок, – там стоит чан с рыбным клеем, а рядом измельчитель для водорослей. Здесь пресс. Наша бумага ценится в тех мирах, где до сих пор живо искусство каллиграфии. Ее любят покупать альфинеанцы, мурхи и дерриты. Поскольку производим мы мало, стоит она дорого.
– А почему именно бумага? – заинтересовалась Лена.
– У нас есть источник, – улыбнулся Эр, – а производство бумаги требует много воды. Плюс у нас есть вот та скала, это кусок рифа, который мои предки превратили в идеальную сушилку для водорослей. Видишь, она поднимается ступеньками? В каждой степени углубление. Туда затаскиваются водоросли, выброшенные на берег в сезон штормов, потом они сохнут и становятся сырьем для производства бумаги.
– Это тяжелая работа, – говорит Лена, осматривая скалу. Она, конечно, ступенчатая, но подниматься наверх, да еще с грузом…
– Дядя любит это дело, и у него трое сыновей. Они рыбачат, собирают ракушки на отмели и помогают ему с бумагой. На большой плавающий комбинат идти не хотят, их вполне устраивает такая жизнь.
– Значит, производства у вас все-таки есть?
– Исключительно плавающие, – улыбнулся живому интересу эгги Элурэн. – Ты же видела в фильме. Опреснительные комбинаты волей-неволей захватывают водоросли и мелкую живность. Из водорослей изготавливают йодистые добавки для других миров, криль прессуют, запекают в формах и реализуют в качестве пряностей, добавок и кормов для морских обитателей. Соли, извлеченные из воды, тоже идут в дело.
– Не боитесь вычерпать океан? – спросила Лена, припоминая производства собственной планеты.
– Не боимся, – улыбнулся в ответ Элурэн, – наши старейшины следят за соблюдением баланса. Они запрещают лов рыбы и крабов в сезоны размножения. Оберегают острова черепах и морских птиц. А рыболовные суда должны каждый год выпускать в море мальков.
– Мальков?
– Видела, там, в стороне, белые линии на воде?
– Не помню, что это?
– Это садки. Каждая семья вылавливает и помещает в эти садки два-три десятка крупных рыб. Их кормят и держат год – до нереста. Потом вылавливают и помогают самке выметать икру, а самцам – тщательно ее оплодотворить. Получается не сотня икринок из тысячи, а девятьсот из тысячи или около того. Потом икринки помещают в садок на мелководье, подращивают и выпускают – кто через год, кто через два. Зависит от размеров семьи и количества их садков.
– А… если нет подходящего места для нереста?
– Некоторые семьи спасают черепашат, другие – кладки крабов. Немного, но достаточно, чтобы компенсировать то, что мы забираем из океана. Старейшины следят и порой оказывают помощь тем семьям, которые выращивают редкие виды рыбы.
– Интересно и сложно. А твоя семья?
– Морской шелк получают из ракушек. Мои сестры разводят в садках различные виды раковин.
Лена только головой покачала – ей трудно было разом охватить тот объем забот, который предстоял матери семейства на этой планете. Конечно, тяжелые работы здесь выполняют мужчины, но Лена уже убедилась, что сидеть в подушках на Илуре не получится.
Потом Эрнарэн показал ей ступени-сушилки и садки поближе. Еще были сетки для ловли крабов, которые следовало проверять на рассвете, плетенки для лова ракушек и большие металлические корзины, в которые собирали прибрежный мусор.
К тому моменту, как солнце начало припекать, Лена успела нагуляться и проголодаться. Они дружно вернулись в дом, смыли песок и соль прохладным душем, а после собрались все вместе на тенистой веранде, выходящей к морю. Команда давно встала и успела приготовить роскошный обед из того, что нашлось в холодильниках на кухне.
Мэгги и Ларисса поглядывали на то, как Эрнарэн ухаживает за Леной, и улыбались. Теперь девушка не уклонялась от прикосновений третьего супруга и разговаривала с ним, не только отвечая, но и задавая вопросы. В общем, со стороны было понятно, что ночь удалась, и эгги смирилась с положением дел.
Остальные мужчины поглядывали на девушку с определенным интересом – теперь Лену нельзя было назвать робкой и запуганной. Сама того не замечая, девушка расцветала не только физически, но и эмоционально. К тому же мужья явно договорились не давить на молодую жену и подходили к ней по одному, скрывая ревнивые взгляды друг на друга.
После обеда, в самое жаркое время дня, решили передохнуть и разошлись по большому дому. Лену Эрнарэн отвел к небольшому бассейну, в котором собиралась вода из фонтана.
– Это место – сокровище нашего рода, – объяснил он, приглашая эгги опустить ноги в ледяную воду. – До того, как Илура вступила в Альянс, ее колонизировали по принципу невмешательства.
– Это как? – подняла брови Лена.
– Это значит, поселенцев высадили с орбиты, вручили примитивные орудия труда и оставили на планете выживать, как получится. Высадки велись в трех точках – в тропическом поясе и на полюсах. Наша планета не обладает близкими к поверхности запасами руды или лесами, или крупными скальными образованиями. Орудия труда быстро износились, цена на них стала крайне высока, и все больше людей умирало от невозможности получить медицинскую помощь или новый нож. И тогда самый молодой старейшина Совета собрал всех мудрейших на своем острове, и они почти два года составляли концепцию вхождения в Альянс.
– В космическую эпоху? – уточнила Лена.
– Мы же пришли сюда из космоса, – хмыкнул Эрнарэн. – Полстолетия примитивного существования не лишили людей разума. Молодой Архинарр подал в космос сигнал бедствия, и когда люди с неба все-таки спустились, предложил им то, что есть сейчас. Экологически чистая планета, производящая морские добавки и деликатесы. Нам поставляют инструменты, технику и некоторое количество еды и одежды, производство которых невозможно на Илуре. В ответ мы ловим рыбу, ракушки, черепах и крабов. На полюсах добывают морских птиц, северных животных и редкости, которые приносит море. Альянс защищает нас в космосе, получая некоторое количество рекрутов и добавок для аптечек. Плюс поставки недорогой рыбы на кухни Академии.
– То есть вы торгуете не с Альянсом, а через Альянс? – задумчиво поболтала ногами Лена. – А что будет, если кто-нибудь решит, что вы хотите слишком много за рыбу? Начнет сокращать поставки оборудования?
– Для этого у нас есть курорты, – хмыкнул Эрнарэн, – и правила жизни, введенные Советом и Архинарром.
– Это про то, что каждый остров может жить автономно?
– И про это тоже. Но понимаешь, наши курорты – они очень маленькие. И очень дорогие. Поэтому – престижные. Сюда стремятся не простые люди, а те, кто управляет мирами. Старейшины выделили несколько островов, оставшихся без наследников, построили на них отели, уединенные хижины и красивые общие залы. Таким образом, у нашей молодежи всегда есть работа, пристроены вдовы и сироты, не справляющиеся с хозяйством, а на долю в доходах мы отправляем молодых учиться на другие планеты.
– Так ты учился за счет планеты?
– Нет, я был рекрутером. Но во время учебы мои показатели больше подошли для космополиции, так что я сменил курс.
– И теперь должен отдать долг Илуре?
– Нет, я уже отслужил положенные пять лет без нареканий. Могу уволиться в любой момент. Но… я люблю свою работу, и если ты не захочешь жить на Илуре постоянно, то мне лучше оставаться космополицейским. Портов и галактик много. Я могу просто сменить подразделение.
– Значит… ты понимаешь, что я, скорее всего, тут не останусь? – Лене было неловко поднимать эту тему, но она знала, что откладывать нельзя.
– Уже понял, – спокойно ответил Эрнарэн, – не вижу в этом ничего страшного. Делами семьи есть кому заниматься, так что Илура ничего не потеряет, если я останусь в Порт-Альянсе или где-то еще.
Девушка немного расслабилась. Оставалось сказать то же самое Элурэну, но третий супруг удивил ее.
– Элурэн тоже не собирается возвращаться на планету. Ему нравится его работа, а делами семьи отлично управляет мать. Не думаю, что тебе понравится плести и красить шелк.
– Скорее всего, нет, – признала Лена, – я просто незнакома с технологией, а учиться с нуля, подозреваю, будет долго и дорого…
– Так и есть, – голос Элурэна над головой заставил девушку вздрогнуть.
– Эл? Напугал.
– Что обсуждаете?
– Эгги не хочет жить на Илуре постоянно, – спокойно ответил Эрнарэн, – и я сказал ей, что могу жить и служить где угодно. Космополиция есть везде.
– Лирам предложил облететь все планеты нашей команды, вдруг Лене понравится что-то? А если нет – всегда можно купить дом в Порт-Альянсе. Все мы так или иначе связаны с ним.
– Я еще и Порт-Альянс не видела, а вы предлагаете еще восемь планет облететь за… сколько?
– Мы все взяли длительный отпуск. На полгода.
– За полгода восемь планет? Это по паре недель на каждую, не считая перелетов и форс-мажоров, – вздохнула девушка и поболтала ногами. – А что будет, если мне нигде не понравится?
– Вернемся на «Парящую стрекозу», за время службы мы повидали немало планет, найдем ту, которая тебе понравится.
– Спасибо! – Лена несмело улыбнулась. Все еще не могла привыкнуть к той ответственности, которая свалилась на ее плечи. Отыскать планету, где ей будет комфортно… Она хотела вернуться на Землю, но понимала, что это практически невозможно. Ее супруги станут на ее родине экзотикой, и спокойной жизни не будет. Плюс разница в технологиях и образе жизни. Как скоро все они заскучают и разлетятся, ссылаясь на работу, оставив ее одну поднимать детей? Значит, надо искать что-то, что подойдет если не всем, то большинству. Эх-х… Поболтав ногами, Лена решительно встала:
– Раз у нас так мало времени, может, уже начнем облет планет? На Илуру сможем прилететь, если ничего не выберем, или просто в отпуск.
Мужчины переглянулись, кивнули и уточнили:
– Тогда какая планета будет следующей?
– Тут рядом же Сати? Я помню, искин показывал Лирама на фоне деревьев с красными листьями. Можем заглянуть туда?
– Можем, и это на самом деле неплохой вариант, – сказал Элурэн. – Планета входит в систему Альянса, на ней строго следят за экологией, и Лираму там будут рады, как нигде.
– А… на Альфинею он вернуться не сможет? – осторожно уточнила Лена. Она не знала, почему Лирам не живет на родной планете, и не хотела случайно причинить ему боль.
– Мы обязательно прилетим на орбиту Альфинеи, чтобы отправить запрос. Если Лирама примут, выбор останется за ним.
– Какой выбор?
– Принятые советом Альфинеи жители планеты не имеют права жить в другом мире. Только по службе или по приказу совета. А семью Лиарма могут и не принять.
– Ух! – девушка потерла занывший висок. – Сейчас это все для меня слишком сложно. Собираем вещи и летим на Сати. Какая там погода? И что надеть?
– О, наконец в нашей эгги проснулась новобрачная! – хмыкнул Эрнарэн, открывая прогноз погоды в районе космопорта на соседней планете.
Лена легонько ткнула его локтем в бок и чопорно заявила:
– Ничего вы не понимаете, лейтенант! Встречают всегда по одежке!
Мужчины рассмеялись и пошли сообщать команде о скором отлете.
Сати с низкой орбиты выглядела сказочно – алые деревья, алая трава и много мелких прозрачных ручьев.
– Здесь так красиво, – Лена радовалась, как ребенок, – а почему столько деревьев?
– Первые колонисты собирались выращивать здесь зерновые культуры, но быстро выяснилось, что климат пусть и мягкий, но довольно влажный. Ручьи разливаются и смывают посевы, а деревья растут отлично, дают обильные урожаи, да и разброс культур просто огромный!
– Разброс культур?
– На экваторе выращивают хлебные деревья, цитрусовые и даже красные бананы. Чуть севернее растут оливки, гранаты, персики, яблоки, груши. Южнее – финики, кокосы, какао, кофе и еще два десятка адаптированных культур. А травой питаются многочисленные стада овец.
– О! Двойная выгода!
– Сначала завезли коз, но эти проныры научились забираться на деревья и обгладывать молодые ветки. Так что теперь здесь разводят овец, готовят овечий сыр, прядут шерсть и делают миллионы тонн витаминных джемов, паст, чипсов, хлопьев и смесей.
– Потрясающая планета! – сделала вывод девушка.
– Но довольно скучная для тех, кто привык к жизни в городе, – раздался над головой голос Илая. – Все владельцы земель пытаются больше заработать, так что из развлекательных мест здесь только космопорт и пароходы на крупных реках. Фермы раскиданы по всей планете довольно широко, но дорог мало. Используют летающие грузовики для доставки продукции в космопорт. Правда, после сбора урожая устраивают танцы в амбарах, и это весело и сытно, но случается три-четыре раза в год, не чаще.
– А где живут приезжие? – удивилась Лена. На Илуре она своими глазами видела туристические комплексы и бунгало на островах, а тут кроме деревьев ничего не было видно.
– Можно снять гостевой домик у местных фермеров, – пожал плечами Илай, – но у Лирама тут есть дом и сад.
– Есть, – подтвердил альфинеанин. – Когда я искал себе пристанище, мне показалось, что я смогу прижиться на этой планете.
– Получилось? – Лена отодвинулась от иллюминатора и заглянула в глаза второму супругу.
– Почти. Сад – это все же не лес. Другие растения и животные, другие запахи. Да еще овцы… Правительство требует иметь определенное количество животных на единицу площади, а для меня это слишком хлопотно.
– И как ты решил проблему?
– Нанял работников, – пожал плечами Лирам. – Создал заповедный сад, куда животным нет хода. Объяснил, что вывожу новые сорта яблонь и груш, огородил его оградой, которую на Сати ставят вокруг питомника, и обновил дом.
– А ты действительно выводишь новые сорта? – стало интересно девушке.
– Цветок моего сердца, я же альфинеанин. Я могу договориться с деревом, чтобы оно давало плоды определенной формы или цвета. Это вполне подходит под определение «селекция».
– Забавно, – улыбнулась Лена, – и все же почему на этой планете листья красные?
– Тебе ответ местных или научный? – с улыбкой отозвался Лирам.
– И тот, и тот!
– Местные считают, что этому способствуют запасы железных руд в почве. Мол, ржавчина проникает в листья вместе с водой и меняет их цвет.
– А научное объяснение?
– А научное… листья на этой планете содержат большое количество ксантофилов. Эти частицы заменяют хлорофилл и способствуют высокому содержанию каратиноидов и фикобелинов. Даже из листвы местных яблонь можно добывать агар-агар, как из бурых водорослей!
– Ого, – Лена с уважением взглянула на планету. – А если привезти сюда зеленое дерево?
– Через несколько лет его листья покраснеют, – ответил Лирам.
Тут прозвучал механический голос, предлагающий пристегнуть ремни, и мужчины вернулись на свои места. Девушка взяла леденец, прикрыла глаза и приготовилась к неизбежной тряске при посадке.
Воздух на Сати пах яблоками. Вокруг космопорта росли именно яблони, и ветки сгибались под тяжестью плодов.
– Разве можно есть яблоки, выращенные рядом с кораблями? – удивилась Лена.
– Их не едят, – улыбнулся Лирам, – они здесь для красоты. В положенный срок их собирают специальные машины-уборщики и перерабатывают в удобрение. Яблочные стружки охотно берут как добавку к грунту для комнатных растений, а брикеты становятся субстратом для выращивания растений в корабельных оранжереях.
– Потрясающе! – оценила Лена и вслед за мужьями потопала к очередной авиетке.
Точку высадки задали недалеко от космопорта, всего в часе неторопливого полета. Под крылом тянулись бесконечные сады, огороженные тонкими полосками изгородей. Между садами, вдоль ручьев, на заливных лугах паслись отары овец. Кое-где торчали ветряки, выглядывали среди веток крылья мельниц, и в целом вид был очень пасторальный.
Дом Лирама – одноэтажный и длинный – очень выделялся из окружающего пейзажа. Лена уже заметила, что тут чаще строили высокие и узкие двухэтажные дома с яркими крышами – зелеными, желтыми, белыми. Вероятно, для ориентирования с высоты. У этого дома крыша была зеленой, но тянулась вширь и напоминала букву «Т». Рядом притулилось белое блюдце посадочной площадки.
Стоило авиетке приземлиться, как из стоящего среди деревьев высокого дома с желтой крышей вышла целая семья – немолодой мужчина в овчинном жилете мехом внутрь, украшенном красивой вышивкой. Рядом с ним шла женщина примерно тех же лет. Следом показались рослые молодые люди в простых кожаных жилетах и один в вышитом, но без меха. Последними вышли молодые женщины и дети.
Увидев Лирама, они расслабились, а старший скомандовал:
– Бабы, дом готовьте! Хозяин вернулся.
Часть женщин сразу ушла, остальные же остались, жадно слушая, как Лирам приветствует главу семьи и представляет Лену:
– Моя жена. Цветок моего сердца. Мои побратимы. Большую спальню приготовьте для нас, остальные для моих братьев. Ужин есть?
– Вы не предупредили, – покачал головой старик, – сыра да хлеба найдем, фруктов довольно, а мяса нет еще. Не сезон.
– Нам хватит, – остановил его альфинеанец. – Пришлите нам фруктовый сок, сидр, фрукты и сыр, хлеб у нас свой.
Когда их проводили к «хозяйскому» дому, Лена шепотом спросила:
– А почему хлеб у нас свой?
– На Сати не выращивают злаковые, – объяснил ей Лирам, – есть ми-ши, но их мало. Вся мука привозная и стоит дорого, поэтому в хлеб добавляют орехи, фрукты, травы – в зависимости от региона, и это не всегда вкусно. Если хочешь попробовать, завтра попросим у хозяйки дома лепешку.
– Попробовать интересно, – ответила девушка, – но ты прав, лучше не напрягать людей.
Она с любопытством рассматривала дом, находя его очень непривычным. Он словно… рос из земли! Много-много тонких стволов сплелись ветками в цельную стену. Окна и двери не были вырублены – тонкие стволики просто обнимали рамы и косяки. Крыша была зеленой, потому что ее густо покрывали листья!
– А… почему листья зеленые? – ошарашенно спросила Лена.
– Я попросил их об этом, – невозмутимо ответил Лирам, открывая двери.
Внутри вкусно пахло живым деревом, немного травой и цветами. Сразу за дверью располагалась небольшая площадка, выложенная круглыми камушками, на ней хозяин дома и его гости оставили обувь, а дальше… Лена шагнула на красный ковер и засмеялась! Это была трава! Густая красная трава, приятно щекочущая босые пятки.
Девушка обошла небольшой холл, поглаживая стены, выглядывая в окна. Посмотрела на «живые» скамейки, на которых поверх переплетенных стволиков лежали овечьи шкуры. Камин из крупной гальки, украшенный красиво изогнутой сухой веткой, в углублении которой росла куртинка хрупких белых цветочков. Еще одна каменная площадка – перед зевом камина, вероятно, зона безопасности от огня. Пушистые овечьи шкуры лежали и здесь, словно приглашали присесть, полюбоваться огнем.
– Цветок моего сердца, – Лирам с удовольствием наблюдал за тем, как супруга изучает его дом, – наша комната за этой дверью.
– Наша?
– На Сати традиционный уклад. Супруги спят вместе.
Объяснение Лирам подкрепил взглядом на приоткрытую дверь, за которой шуршали присланные фермером женщины. Лена поняла. Про количество супругов здесь лучше молчать. И жить в одной спальне с Лирамом. Что ж, ничего страшного, она уже жила на одной территории с Элурэном – и уцелела. А Лирам в некоторых личных аспектах куда деликатнее.
Хозяйскую комнату привели в порядок первой. Впрочем, при том аскетизме, с которым был устроен этот необычный дом, много усилий на это не потребовалось. Вместо ковров всюду была красная трава. Лирам объяснил Лене, что это особый сорт, легко впитывающий из воздуха влагу и собирающий органику.
– Самый густой ковер у нас в столовой и на кухне, – посмеялся альфинеанин, – а в прочих комнатах приходится раз в две недели опрыскивать траву водой с минеральным комплексом или посыпать яблочным удобрением.
– А мебель? – Лена рассматривала зеркало в раме из сплетенных ветвей и удивлялась изящности и вычурности узора.
– Мебель я выращивал сам. Для некоторых предметов пришлось заказать металлические каркасы, как и для дома, но в целом все тут устроено как на Альфинее.
Девушка обвела взглядом изящные этажерки для мелочей, шкаф для одежды с дверцей из матового стекла, уютные кресла у камина, и ей все понравилось, кроме камина:
– А почему камин? Не боишься открытого огня в деревянном доме?
– Эти деревья особые, – улыбнулся Лирам, – не горят, не тонут – железная древесина. Такие здесь не растут, я посадил их сам, семенами. А камин потому, что большую часть года здесь очень тепло и нет нужды в дополнительном отоплении. Зимой хватает веток, спиленных деревьев и брикетов из косточек и семечек, чтобы согреться.
– Брикетов из косточек?
– Производство соков и витаминов дает много мезги. Шкурки идут на корм скоту и удобрения, а скорлупу и некоторые косточки сушат на солнце и делают топливо.
