В общем, кручусь как белка в колесе и получаю удовольствие от своей работы. Правда, иногда хочется всё свалить на помощников и смотаться в Африку бить врагов.
Так и прошли первые четыре недели каникул. А затем меня ждало несколько дней смены обстановки и вида деятельности.
Вечером двадцать восьмого июня, в среду, мы всей главной семьёй великокняжеского рода Оболенских вылетели в Сочи на княжеский съезд.
– Вечера тут всегда кажутся мне темнее, чем в Москве или Твери, – радостно воскликнула Яна, когда мы спускались по трапу самолёта. Она жадно втянула воздух ноздрями и добавила: – И дышится так легко. Даже в аэропорту.
– Гляжу, нравится тебе этот город, – заметил я.
– Сестрёнке много чего нравится, – отозвалась близняшка Варя.
– Верно, – с важным видом кивнула Яна. – Я умею радоваться мелочам. На княжеских съездах в Сочи интересно. К тому же, в этот раз мы встретимся здесь с Юлей и Арвином. Успела я по ним соскучиться.
– Это да, – я кивнул. – И с Юрой Урусовым тоже. И… может быть с Софьей Антоновной, если ей стало лучше.
– Нет, Соня не приедет, – огорошила меня Алиса. – Она никогда на княжеские съезды не ездила с родителями, и в этот раз тоже не собирается.
Мы погрузились в машины. Кортеж охраны у нас в этот раз собрался аж на десять автомобилей. С таким сопровождением ни по Москве, ни по Твери мы никогда не ездим. Но княжеский съезд – совсем другое дело. Здесь, как нигде, важно показать себя во всём блеске.
Именно поэтому мы заранее отправили со Слугами кучу чемоданов с нашими нарядами и личными вещами. Три грузовичка везли всё это добро в аэропорт. А ведь мы пробудем здесь всего четыре дня.
Едва автомобиль тронулся с места, я прильнул к окну, любуясь окрестностями нового для себя города.
Ко встрече я готовился, так что знал, что ни у одного княжеского рода или рода, принадлежащего к княжеской аристократии, нет своих усадьб в Сочи и окрестностях. Это имперская территория. По той причине, что каждый князь здесь гость, Сочи и выбран городом, в котором проходит ежегодный съезд князей.
Ну и из-за климата, разумеется.
Сочи и его окрестности входят в состав Екатеринодарской губернии. Забавный факт – в других частях губернии князья имеют право покупать земли.
И всё же селиться на своих землях во время съезда не принято. Так что каждый из князей со своей семьёй и Слугами занимает одну из предоставленных во временное управление усадеб.
Нам досталась усадьба на юге города. Огромная с множеством мелких коттеджей для ратников и прочих Слуг. Эдакая роскошная турбаза в экологически чистом месте.
После лёгкого семейного ужина Оболенские начали расходиться по своим комнатам. Завтра важный день, всем необходимо как следует отдохнуть и набраться сил.
С этой благой мыслью я решил подышать свежим воздухом перед сном. Вышел на подсвеченную фонарями аллейку и неспешно пошёл, куда глаза глядят.
Красота… соснами пахнет. Тихо и спокойно. Разве что на периферии зрения то и дело возникают тёмные силуэты наших ратников. Великий младший княжич Тверской гулять в одиночестве изволит, так кто ему запретит? Однако и без охраны на чужой земле никак нельзя столь важную персону оставлять.
Я сел на скамейку под разлапистой елью, и в этот момент практически над моей головой по толстой ветке пронеслась белка.
Открыв крышку термокружки, предусмотрительно взятой с собой, я сделал глоток обжигающего глинтвейна.
Блаженство…
Практически одиннадцать месяцев я в этом мире.
Привык уже. Могу позволить себе расслабиться, насладиться моментом. Благо возможности появились, раньше то сарнит, то война, то ещё какая-то напасть. А сейчас можно сосредоточиться на планомерном мирном развитии.
И надеяться, что ничто мне не помешает получить космодоспехи к концу следующего лета. Войны неизбежны, но хочется верить, что год с небольшим я смогу прожить в мире.
И тогда можно будет вновь заявиться к Софье. Продемонстрировать ей то, чего удалось достичь. Доказать, что я готов создать новый род отнюдь не с голой задницей. А с задницей, закованной в броню, которой ранее не существовало в этом мире.
Форкхово дерьмо… А ведь я надеялся, что нам удастся увидеться на этом княжеском съезде. Нужно было заранее спросить у Алисы, а не тешить себя глупыми надеждами.
Алиса…
Легка на помине.
– Привет, сестрица, – не оборачиваясь, поздоровался я. – Чего не спится?
– Тот же вопрос я могу задать и тебе, – бодро ответила наследница рода Оболенских. – И добавить ещё один: у тебя что, глаза на затылке? А может, ты узнаешь меня по запаху? – игриво закончила она, плюхнувшись рядом со мной на скамейку.
– По звуку шагов, – отозвался я и молча протянул ей кружку. А то она не такая предусмотрительная, как я. Явилась с пустыми руками.
– Хочешь споить сестрёнку? – унюхав терпкий аромат горячего вина с пряностями, спросила она и, сделав глоток, продолжила: – А сестрёнка и не против!
Девушка привалилась к моему плечу и протянула кружку обратно.
«Нужно было спросить её, будет ли Софья раньше?» Хах! Ведь у меня была такая мысль. Да решил лишний раз не ворошить осиное гнездо, как тут говорится.
Мы сидели с Алисой на лавке под разлапистой сосной, по очереди попивая глинтвейн. А в голове моей крутилась сцена, произошедшая через несколько дней после нашего возвращения из тренировочного лагеря в Новочеркасске…
* * *
Я ждал Арсения в московской усадьбе Оболенских. Чтобы скоротать время, работал в одном из кабинетов особняка, когда в дверь постучали.
– Тук-тук, горячий чай для братца-трудоголика, – дверь распахнулась прежде, чем я успел хоть что-то ответить.
Алиса лично вкатила небольшой сервировочной столик, на котором стояли две чашки и вазочки с конфетами и печеньями.
– Непривычная картина, – я оторвался от монитора ноутбука.
– С чего бы? – лучезарно улыбнулась девушка. – Что непривычного в том, что сестра заботится об отдыхе брата?
– Да только вот Алиса Оболенская раньше никогда не позволяла себе прерывать чужую работу, – заметил я, пересаживаясь в кресло.
Девушка внешне никак не отреагировала на мои слова, ловко переставляя на лакированный стол чашки.
– Отдыхать тоже нужно уметь, – заявила она, сев в кресло напротив меня, и подняла свою чашку. – За своевременный отдых.
Я поддержал её шуточный тост, мы сделали по глотку чая, взяли по конфете…
– Хоть ты и стал Оболенским, – внезапно заговорила она, – возможностей просто посидеть вдвоём у нас не стало больше. Ты всё время в делах. Но сегодня по обрывкам твоих фраз я поняла, что ничего срочного у тебя нет, и ты просто ждёшь отца. Вот и решилась тебя побеспокоить.
– Как всегда, ты весьма наблюдательна, – улыбнулся я и закинул в рот конфетку из тыквенных семечек и фиников. Алиса не спешила продолжать разговор, так что спустя секунду я спросил: – Тебе достаточно просто попить со мной чай?
– Эм… Да… – неуверенно произнесла девушка, двумя руками вцепившись в чашку.
А через полторы минуты молчаливого чаепития она резко поставила чашку на стол.
– Нет. На самом деле – нет. Я… я считаю, что настало время нам с тобой серьёзно поговорить, – заявила она, впившись в меня взглядом огромных голубых глаз. – Назрел разговор, так сказать… В общем… не прошло и трёх месяцев, а ты уже стал надёжной опорой нашему отцу. Незаменимым членом рода. Очень важным стержнем, – чётко, как по заученному, проговорила она. – И я, как наследница, думающая в первую очередь о благополучии рода, о будущем нашего великого княжества, считаю, что именно ты достоин стать следующим великим князем после нашего отца.
Алиса замолчала и, прямо держа спину, чуть опустила веки. Гордая девица своим видом демонстрировала, что сказала всё, что хотела и теперь слово за мной.
– Наш отец, хвала Богам, в добром здравии и ещё долго будет возглавлять великое княжество Тверское, – спокойным тоном ответил я и тоже поставил чашку на стол.
– Ар-р-р!!! – Алиса неожиданно вскинулась и зарычала. От её невозмутимости не осталось и следа. – Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю, Аскольд! Ты умён и проницателен. И видишь всех насквозь. Я говорю, что нам стоит убедить отца поженить нас. Что-то мне подсказывает, что он не будет против. И тогда ты станешь мужем наследницы и сможешь законно стать следующим великим князем.
– А то, что мы с тобой кровные родственники, тебя не смущает? – хмыкнул я.
– Без обид, но мне сложно воспринимать тебя своим братом. Всё-таки росли мы порознь и о родстве узнали недавно. Что же до генетики – кровь нашего рода сильна, плюс у нас разные матери. Отклонений у наших детей не будет, напротив, крепкое здоровье и большой объём жи́вы. Наши предки последний раз заключали близкородственный брак аж сто восемьдесят лет назад, так что рисков нет, – деловито произнесла она.
– Смотрю, ты подготовилась, – хмыкнул я.
– А как же! – вспылила Алиса и улыбнулась: – Не каждый день делаешь подобные предложения братьям.
– И это здорово, что не каждый день, – усмехнулся я, а затем посерьёзнел и твёрдо произнёс: – Ты в курсе, что я сделал предложение Софье?
Алиса чуть отпрянула и удивлённо хлопнула глазками.
– Ну… да, – наконец-то кивнула девушка. – Соня говорила, что предлагала тебе стать её мужем в свой день рожденья. Но, насколько я поняла по дальнейшим событиям, она решила, что создать собственный род для неё важнее…
– Она тебе больше ничего не рассказывала? – нахмурился я.
– Про свой срочный отъезд после того, как отец принял тебя? Нет, – холодно ответила Алиса. – Но тут не нужно и детективом быть, чтобы всё понять. Не хочется ей замуж за младшего великого княжича. Она моя подруга, Аскольд. Лучшая подруга, так что я не хочу обсуждать её выбор. Мне лишь понятно, что она отказалась от тебя. Значит дорога свободна.
– На самом деле нет, – я покачал головой. – После её предложения уже я сам сделал ей предложение вместе создать боярский имперский род. И это предложение всё ещё в силе. Мы просто взяли время на подготовку.
– Что? – девушка опешила. – Ты… сейчас серьёзно? Ты хочешь оставить наш род, и…
– Алиса, – я решительно прервал её. – Я иду своим путём. Но я хочу помогать дорогим мне людям. Ты, Яна – вы мои близкие. И стали ими ещё до того, как отец признал меня. Сейчас же вся наша семья – дорогие для меня люди. Я решил помочь Оболенским разобраться с проблемами, и вместе с отцом постараться на славу сразу двух родов. Рода Оболенских и того, который я создам позже.
– То есть отец знает? – ещё сильнее нахмурилась она. Я кивнул. – И ты говоришь, что хочешь уйти из нашего рода? Мы что, недостаточно хороши для тебя?
– Нет, просто…
– Прости, – резко перебила меня девушка. Выдохнула, сжала кулаки и тряхнула головой. – Прости. Я не имею никакого права осуждать тебя за твои стремления. Уж точно не после того, что ты сделал для всех нас. Я поняла, – она подняла обе руки, как будто признавая поражение. – И… услышала, что вы с Соней всё ещё… Хотя и не понимаю, почему тогда вы не общаетесь? Бред какой-то. Яна мне как-то пересказывала сюжет одной книжки, где главные герои – влюблённая парочка, поклялись не общаться, пока не исполнятся их мечты. Ничего романтичного в этом не вижу, только глупость… Но… Аскольд, и ты, и Софья, дороги мне. Я поддержу вас. Однако если отступитесь друг от друга, я буду рядом, – ехидно улыбнулась она и уже тепло добавила: – Но, даже если и не отступитесь, я всегда останусь для тебя старшей сестрой, неважно какую фамилию ты будешь носить, а для неё – подругой. И всегда буду готова помочь вам обоим. И быть рядом с вами. Ну а пока… пойду я, тебе ведь ещё поработать нужно, – она коротко улыбнулась и пулей вылетела из кабинета.
Спустя пару минут зашла служанка и убрала со стола.
* * *
Уже на следующий день после этого разговора Алиса вела себя как ни в чём не бывало. По крайней мере, пыталась – иногда я замечал грусть и задумчивость на её лице. Но стоило Алисе в такие моменты заметить мой взгляд, как она тут же начинала добродушно улыбаться.
Тему наших с Софьей отношений она ни разу больше не поднимала. И я тоже старался этого не делать. Вообще не упоминал имя Сони до сегодняшнего дня.
– Вкусный был глинтвейн, – прервала наше молчание девушка. – Эх, тоже нужно разжиться персональной термокружкой. А то выпила твою порцию.
– Сам бы я не справился.
– Вот! – наставительно подняла она указательный палец. – Старшая сестричка незаменима! Поможет и с лишним глинтвейном и… со всем остальным.
Я улыбнулся и благодарно кивнул.
Снова замолчали.
– Кстати, – внезапно заговорила Алиса. – В некоторых Яниных книжках питие из одной кружки называют непрямой поцелуй.
– Яна читает такую разнообразную литературу, – я задумчиво покачал головой. – По этой логике, дети, вскормленные одной женщиной, тоже целовались друг с другом? Не прямо, а через материнскую грудь?
– Фи, Аскольд! Как так можно! – возмутилась Алиса. И тут же посерьёзнела. – Хотя да, звучит логично. По этой логике.
– Немного довернём логику и будем считать, что конкретно сейчас мы просто вспоенные с тобой одной кружкой, – я потряс в воздухе термокружкой. – Никаких непрямых поцелуев. Обычное братание.
– О… ну пусть будет так, – хмыкнула Алиса. Неуверенно посмотрела на аллейку, ведущую к дому, и произнесла: – Посидим ещё немного… Брат?
– С радостью, сестрица.
Глава 6
Княжеский съезд, по словам моих родственников, всегда проходит в одном формате примерно в одних и тех же датах в середине года, то есть в конце июня – начале июля. И длится он, как правило, четыре дня.
Открытие съезда знаменует светский приём сверхвысокого статуса. На этом приёме члены великокняжеских семей выказывают почтение друг другу, а заодно договариваются о встречах на последующие три дня.
В этом году, как и обычно, открывающий приём проходил на территории роскошного поместья бояр Годуновых в самом центре Сочи. Высокородные гости собирались в саду под сенью пальм и магнолий. Кто-то прогуливался между бесчисленных фонтанчиков, представлявших собой скульптурные мраморные композиции, а кто-то сидел в беседках, любуясь захватывающим дух видом на море.
Примечательно, что организовывали приём не Годуновы. Более того, в этой усадьбе никто из Годуновых не живёт постоянно. Она и используется только для торжественных встреч, вроде ежегодного княжеского съезда.
Приём организовывали бояре Киреевские. Глава этого боярского рода – мэр Сочи и всех его окрестностей. Из «обычных бояр» только Киреевским, как принимающей стороне, дозволено присутствовать на сегодняшнем приёме. Все остальные гости – члены княжеских семей плюс шесть представителей Годуновых.
В сочинское поместье Годуновых мы, Оболенские, тоже заявились вшестером – Лина, в силу возраста, осталась в усадьбе вместе с няней, ибо рано ей ещё по приёмам шастать.
Меня заранее предупредили, что этот светский приём будет отличаться от прошлых, на которых мне доводилось бывать. В первый час нельзя «отпочковываться» от членов своей семьи. Даже совершеннолетние женатые наследники и то держатся рядом со своими отцами и матерями. Так, единым «облачком», семьи и передвигаются по просторному саду, периодически подходя к друзьям. Ну и всем, кто равен тебе по статусу.
Почти сразу, как мы приехали, заметили семейство Троекуровых. Они – «простые» князья, а мы – великие. Хоть Троекуровы явились раньше, при прочих равных условиях не нам стоило подходить к ним первыми, а им к нам, когда мы остановились бы возле какого-нибудь столика.
Но между нашими княжествами существует общеизвестная дружеская связь, а это смягчает требования этикета.
Так что великий князь Тверской без экивоков повёл нас к Антону Ивановичу Троекурову и его семье, а затем начались долгие витиеватые приветствия.
– Знаете, пользуясь случаем, хотел бы поблагодарить вас за воспитание прекрасной дочери, – с улыбкой проговорил великий князь Тверской. – Уверен, все ваши дети воспитаны прекрасно, но выделить я хотел бы Софью Антоновну, ибо знаю о ней больше, чем о других. Она возглавляла учебный совет «Алой Мудрости» почти год и многое успела сделать для лицея и его учеников за это время.
– Благодарю, всякому родителю приятно слышать похвалу своим детям, – добродушно ответил князь Выборгский. – Особенно из ваших уст, Андрей Михайлович. Вы-то точно хорошо осведомлены в вопросах воспитания, – он перевёл взгляд на моих сестёр.
– О, в этом деле большая заслуга Надежды Григорьевны. Все комплименты по этому поводу стоит адресовать именно ей, – мой старый слуга в теле великого князя нежно посмотрел на свою местную супругу. – И всё же, возвращаясь к нашей дорогой Софье Антоновне. Как её здоровье? Хотелось бы услышать, что ей стало гораздо лучше. Признаться, её внезапная хворь стала ударом для нас. И я отчасти чувствую вину, ведь много сил она оставила в «Алой мудрости».
– Не вините себя, Андрей Михайлович. Софья всегда была рада быть опорой для учеников и администрации лицея, – произнёс Троекуров бодро. – Соне становится с каждым днём лучше, но врачи всё-таки рекомендует ей длительный отдых.
По поводу здоровья Софьи я совсем не беспокоился, зная, что это всего лишь ширма, но всё равно хотел бы услышать какие-нибудь новости. Жаль, не вышло. Подозреваю, моя будущая супруга выжимает из себя все соки, лишь бы стать сильнее… Не удивлюсь, если до конца следующего лета Соня продолжит оттачивать своё мастерство, а то и вовсе официально станет Мастером.
Отцы семейств перекинулись ещё парой фраз, в беседе поучаствовали и матери, и даже дети вставили пару слов. И наконец пришла пора расходиться.
– Нельзя быть уверенным, что сегодня нам удастся ещё так душевно побеседовать, – заметил великий князь Тверской.
– Гостей много, а тем для разговоров ещё больше, – согласился князь Выборгский.
– И не всё успеваешь обсудить, – кивнул великий князь. – Так может продолжим нашу увлекательную беседу, скажем, завтра за завтраком? Я и члены моей семьи будем очень рады разделить трапезу вместе с вами.
– С радостью принимаем ваше предложение.
Совместные завтраки и ужины – обязательный атрибут княжеского съезда. Ведь даже если князья находятся в дружеских отношениях, все они занятые люди. Иной раз найти время для встречи, удобное для обоих, бывает весьма сложно. Но княжеский съезд даёт такую возможность.
Попрощавшись с Троекуровыми, мы заприметили семейство великих князей Казанских. С ними договорились о совместном ужине на завтра. И вновь с инициативой выступил великий князь Тверской, а собеседник принял предложение.
И вот когда мы отходили от Ромодановских, увидели ещё одно знакомое семейство. А именно главную семью княжеского рода Платовых – правителей Новочеркасского княжества. Я, Алиса, Яна и Юля Ромодановская познакомились с родителями Арвина ещё во время тренировочного лагеря. Естественно, великий князь и княгиня Тверские были знакомы с ними очень давно.
Колоритная пара – князь Новочеркасский и его супруга. Он – бойкий мужик невысокого роста с крепкой фигурой, лысеющей макушкой и пышными закрученными усами, а она – на полторы головы выше мужа, но при этом сама тонкая, как осинка.
С семейством Арвина Оболенские договорились позавтракать послезавтра. Но и завтра днём большинство из нас проведёт совместное время с Арвином и его роднёй. Завтра начинаются рабочие встречи князей. Допускаются на них лишь главы родов, в то время как княгини и княжичи могут провести время на пляже или прогуляться в садах. Иногда эти занятия объединяют членов нескольких княжеских семей, тем самым совмещая приятное с полезным.
Завтра днём с нами будут и Ромодановские.
– Андрей Михайлович, Надежда Григорьевна, рад снова вас видеть. Сударыни, младший великий княжич, – с нами поздоровался крепкий старичок с аккуратной бородкой и бритой головой. Его сопровождала статная пожилая дама, в седых волосах которой все ещё встречались тёмные локоны. Их сопровождала семейная пара, на вид чуть старше князя и княгини Тверских, вместе с двумя сыновьями и двумя дочерями.
– Добрый день, Александр Иванович, Дарья Матвеевна, судари и сударыни, – вежливо ответил великий князь Тверской, здороваясь с членами главной семьи великокняжеского рода Аксаковых – правителей великого княжества Киевского.
– Приятно видеть вас всех в добром здравии. К тому же с пополнением, – степенно проговорил великий князь Киевский, одарив меня мимолётным взглядом. – Гляжу, невзгоды не сломили великокняжеский род Оболенских.
– Пламя лишь закаляет сталь, Александр Иванович, – благодарно кивнул мой местный отец.
– К тому же, когда сталь превосходного качества, – хмыкнул Аксаков и снова покосился на меня. – Всей империи известно о силе юного младшего великого княжича. Да и о его успехах в учёбе тоже известно многим. Не зря же Её Величество вдовствующая императрица при скромной помощи министерства Образования решила посетить «Алую Мудрость».
Всё-таки коснулся этой темы? А я гадал, упомянет ли он каким-либо образом то, что является отцом вдовствующей императрицы, а значит и дедом по линии матери нынешнего императора. Ну и то, что пост министра Образования с недавних пор принадлежит Аксаковым. Раньше министром был брат нынешнего великого князя Киевского, а теперь второй сын.
– Да, мы были польщены визитом Её Величества. Увы, я не смог лично присутствовать при встрече, дела рода требовали моего непосредственного участия на другом континенте, но Надежда Григорьевна оказала радушный приём Её Величеству. Кроме того, Алиса и Аскольд также имели честь беседовать с Её Величеством.
– И какое мнение вы составили о Её Величестве, юный младший великий княжич Тверской? – неожиданно спросила великая княгиня Киевская.
– Лишь самое положительное. Её Величество невероятно умна, проницательна и добра. Очень приятный собеседник, – вежливо ответил я.
– А может быть, вам чем-нибудь особенным запомнился этот разговор? – не унималась «бабуля», но, спохватившись, добавила: – Вы простите назойливость, к старости становишься излишне сентиментальной. Теперь я с трепетом ловлю каждую весточку о единственной доченьке. Пусть девочки и уходят в другие рода, пусть даже в несравненный и величественный род Рюрюковичей, это не изменяет того факта, что матери когда-то носили их под сердцем и наполняли своей любовью.
Внешне я ничем не выказал удивления её словами. В то время как великий князь Киевский на миг скосил взгляд в сторону супруги, а его наследник – в сторону матери. Хех, даже домочадцы не ожидали такой откровенности? Вопрос только, искренняя ли эта откровенность.
– Говорили о моей победе на турнире, о том, что я чувствую. Её Величество пожелала мне успехов и в других начинаниях, – честно ответил я, опустив, что императрица ещё и устроила мне странный тест.
– Что ж, я тоже присоединяюсь к пожеланиям Её Величества, – тепло произнесла Дарья Матвеевна. – Рада была услышать, что у неё всё хорошо. А то государственные дела поглощают Её Величество с головой, да так, что не остаётся времени на дела личные и встречи с родными, – женщина тяжело вздохнула.
Ну сейчас-то явно играет. Точнее, отыгрывает роль верноподданной империи. А так ведь все понимают, что дел у императоров не особо много. Просто Годуновы держат их в золотой клетке.
Когда пришла пора прощаться и с этой княжеской семейкой, Александр Иванович произнёс:
– Рад был перекинуться парой слов. Последнее время имя великого княжеского рода Оболенских на слуху. Буду надеяться, что если такая тенденция сохранится, то сохранится в полной мере, без каких-либо изменений в содержании.
И улыбнулся. Судя по всему, можно толковать эти слова следующим образом: последнее время у вас постоянно что-то происходит, но вы справляетесь с потрясениями и у вас всё хорошо. Надеюсь, будете справляться и дальше.
И если я всё правильно понял, великое княжество Киевское заинтересовано в укреплении отношений с княжеством Тверским. Нужно этим воспользоваться. На приёмы их позвать. Может быть, велеть экономистам разработать какой-нибудь совместный проект. Совершенно необязательно, чтобы совместным он был на уровне великокняжеских родов. Вполне достаточно и вассальных боярских.
Какое-то время мы ещё ходили единой компанией Оболенских, здороваясь со всеми подряд. Затем со сцены сказали речи Годуновы и Киреевские, и начался первый этап представления – развлекательные номера местных артистов. После этого этапа княжеские семейства начали разбиваться на кучки и смешиваться с представителями других семейств.
Например, от великого князя и княгини Тверских отпочковались я, Алиса и Яна (близняшек мать от себя не отпустила). К нам прибавились наши друзья – Арвин с Юлей. Наследному княжичу Новочеркасскому пришлось по всем правилам просить у родителей Юли чести быть кавалером их дочери на этом приёме.
И то, что Юлю отпустили с Арвином, говорит о многом. Княжеский съезд – не обычный приём. Великий князь Казанский с супругой продемонстрировали всем другим князьям, что готовы отдать дочь замуж за княжича Новочеркасского. Конечно, после такого Арвин с Юлей вовсе не обязаны жениться. Но важный шаг сделан. Полагаю, в скором времени начнутся какие-нибудь совместные проекты между двумя княжествами. Уверен, великий князь Казанский уже решил, как использовать отношения Юлии и Арвина с наибольшей выгодой для княжества.
– Должен признать, мероприятие и в самом деле невероятное, – заявил Арвин, когда мы собрались впятером. – Помпезное. Давно на таких не бывал.
– Согласна, теперь даже Кремлёвский приём кажется скромнее, – поддержала его Юля.
– Хотя на Кремлёвском был Канцлер, – заметила Яна. – А он один… ого-го! – подняла она указательный палец.
Ну да, плохо о Канцлере не скажешь, а говорить что-то в духе: «он один внушает столько трепета, как половина здесь присутствующих» – значит оскорбить членов княжеских семей. У стен есть уши.
Так мы и болтали минут семь совершенно ни о чём, пока не заметили, что аж пятеро человек целенаправленно движутся в нашу сторону.
Глава 7
Чернявый низкорослый юноша шёл чуть впереди остальных и первым обратился к нам:
– Юлия Евгеньевна, Яна Андреевна, Алиса Андреевна, судари, как вам выступление хора?
Это был наследный великий княжич Крымский Николай Григорьевич Нарышкин двадцати одного года от роду. А сопровождали его два младших брата, один – ровесник Алисы, другой – мой ровесник.
Вместе с великими княжичами Крымскими к нам подошли и молодые супруги: наследный княжич Карский Оганес Арманович Багратунян – двадцатитрёхлетний высокий черноволосый юноша, со смуглянкой Дилярой Григорьевной, между прочим, в девичестве Нарышкиной. То есть получается, что она кровная старшая сестра трёх великих княжичей Крымских.
– Хор спел красивую песню, – ровным тоном ответила Юля, так как к ней обратились первой. После Юли и мои сёстры коротко ответили примерно то же самое. Я отвечал последним, так что и мне задавать встречный вопрос.
– Знаете, пришлось по нраву, – изобразив задумчивость, ответил старший из Нарышкиных. – Но, честно говоря, Крымские хоры, на мой скромный взгляд, звучат более душевно. Полагаю, как и Казанские. И, вероятно, Тверские.
– Уверена, в княжестве Новочеркасском тоже умеют петь, – заявила Юлия прежде, чем кто-то из компании Нарышкиных успел ещё что-то добавить.
– Может быть, не буду спорить, – пожал плечами наследный великий княжич Крымский. – Просто мне больше по душе исконные народные традиции и сопутствующий им колорит. Для меня это даже важнее, чем мастерство, – на пару секунд он замолчал, изображая задумчивость, а затем произнёс, глядя Юле в глаза: – Знаете, порой некоторые выпячивают своё мастерство, неважно в музыке, живописи или любом другом виде искусства. Да даже в боях! А за душой не имеют ничего глубокого. Такие вот пустые выскочки. Они, будто котятки, что в полнолуние глядят в водную гладь и, видя вокруг своей головы лунный диск, всерьёз начинают считать себя божественными львами.
– Какая заковыристая аналогия, Николай Григорьевич, – проговорил Арвин. – Я в восторге! Знаете, вероятно, я слишком пуст внутри, чтобы выдать что-нибудь похожее. Сами понимаете, тяжело быть одним из сильнейших бойцов в своём поколении – постоянно приходится оттачивать мастерство, чтобы блистать на всяких турнирах. Эх… а душа-то пустеет. Дед инсайд, как говорят наши потенциальные противники. Если вы понимаете, о чём я…
– А я вот что ещё могу добавить, – я тоже решил не оставаться в стороне: – Котёнок-то из вашего рассказа, уверовав, что он лев, вполне способен пройти дорогой, достойной льва. Правда, ему придётся приложить много усилий, в отличие от обычных львов, удовольствовавшихся тем, что их родили львы. В итоге может и вовсе так случиться, что при случайной встрече такого котёнка и льва, лев останется с дырявой шеей.
– Ух ужас-то какой! – подхватил Арвин. – А так и умереть можно с дырявой-то шеей! А когда умираешь, то уже неважно, насколько ты заполнен духовностью внутри.
Один из младших братьев Нарышкиных, почувствовав наш напор, нахмурился, другой удивлённо смотрел то на меня, то на Арвина, то на наших сударынь. А вот старший, наоборот, смог сохранить самообладание.
– При всём уважении, судари, но отчасти ваши слова звучат как оправдание, – равнодушно проговорил он. – То, что дозволено богам, не дозволено скоту. Ведь даже если скот окажется наделён божьей силой, он всё равно останется скотом, а не станет богом, которого почитают миллионы.
– Вы только что обидели почитателей культа божественного быка Тура, – заметил я. – Да и некоторые боги по легендам любили превращаться в парнокопытных. Вот видите вы быка или козла, думаете, что это простой скот, а раз… и это бог. Неприятно будет ни вам, ни богу.
– Похоже, нашу полемику можно вести долго, – улыбнулся краешком губ Николай Нарышкин. – Но мне не хотелось бы портить праздник жаркими дебатами. Думаю, у нас ещё выдастся более подходящее время, чтобы всласть подискутировать. Юлия Евгеньевна, надеюсь, вы правильно меня поняли.
– О да, не сомневайтесь, Николай Григорьевич, – невозмутимо ответила княжна Казанская. – Что-то вроде: настоящий лев родится только у льва и львицы. Другое – лишь растрата потенциала.
Нарышкин, не ожидавший такой прямоты, удивлённо воззрился на девушку.
– Да. Именно так, – вынужден он был признать.
– Что ж, тогда я тоже поделюсь своей мыслью. Настоящая львица сама решает, кого считать настоящим львом.
Нарышкин растерялся ещё сильнее, лишь через несколько секунд он произнёс:
– Весьма дерзкая позиция. И, на мой скромный взгляд, противоречащая законам природы. Но спасибо за откровенность. А теперь прошу нас простить.
Процедура прощания прошла довольно быстро, и вот мы вновь остались впятером.
– Как-то слишком нежданно, не находите? – вертя головой по сторонам, спросила Яна.
– Разве? – вздохнула Алиса. – А по-моему, вполне ожидаемо. Здесь присутствует семнадцать княжеских семей. И каждая преследует свои интересы. Иногда эти интересы пересекаются с интересами других, а значит можно двигаться к цели вместе. А иногда кто-то встаёт на пути твоих интересов, – она взглянула на Арвина и улыбнулась.
Я же в очередной раз поймал себя на одной простой мысли:
«Интересно, сколько из семнадцати в конечном итоге встанут на мою сторону»?
* * *
Вечером после приёма, когда мы с Оболенскими вернулись в свой коттедж, поужинали в спокойной обстановке и разошлись отдыхать, я вновь отправился на прогулку.
Снова с глинтвейном в термокружке сел на полюбившуюся мне скамейку.
– Мышь крадётся! – громко сказал я в летнюю темноту.
– А вот и не угадал! – раздался радостный крик сзади. – Не мышь, а твоя старшая сестра!
Алиса оббежала скамейку и плюхнулась рядом со мной.
– Гляди, я тоже подготовилась! – она потрясла в воздухе термокружкой и улыбнулась.
Мы чокнулись кружками и выпили, а затем с минуту молча пялились в звёздное небо.
– Устал? – наконец-то спросила она.
– Да нет. Просто размышляю, – отозвался я.
– О чём, если не секрет?
– О том, что не все на приёме пытались быть вежливыми или хотя бы держать нейтралитет. Понимаю, что это совершенно нормально. Политика. Просто пытаюсь припомнить реакции встреченных князей, чтобы учитывать на будущее.
– Реакции, говоришь… Фразы, построение предложений… – Алиса стала серьёзной. – Нашему великому княжеству опасаться нечего. Хотя Варшава и Люблин опять выделились.
В голове тут же всплыли воспоминания минувшего дня.
* * *
Наследник великого княжества Варшавского – Радослав Викторович Казимиров с женой и младшим братом, а также наследник княжества Люблинского с супругой подошли к нам на четвёртом часу первого приёма княжеского съезда. Сначала завели разговор на общие темы, но вскоре пришло время для укола:
– Алиса Андреевна, Яна Андреевна, сочувствую вашей утрате, – заявил Радослав Казимиров. – Как тяжело, наверное, в одночасье лишиться родного дяди, двоюродного брата, двоюродного деда и многих других родственников. Страшное горе, – покачал он головой. – О чём думали эти люди, когда дерзнули пойти против воли великого князя? Да, ваш батюшка признал незаконнорождённого сына, но разве ж это может послужить поводом к возмущению? А теперь из-за сумасбродства этих людей пострадал весь ваш род. Лишился части силы. Мне, как наследнику великокняжеского рода, страшно представить, через что вы прошли. И надеюсь, никогда на собственном опыте не познаю этого. И искренне верю, что вы оправитесь. И ваш род найдёт силы восстановиться. А вам, Аскольд Андреевич, хочу пожелать не винить себя в произошедшем. Пусть ваше вхождение в род было омрачено такими событиями, вашей вины здесь нет.
* * *
Разумеется, мы заверили наследника великого княжества Варшавского, что род Оболенских всё так же силён и станет лишь сильнее, и что я ни в чём себя не виню. Но всем было ясно, что Радослав в наших заверениях не нуждался. Великий княжич Варшавский – единственный, кто на княжеском съезде в моём присутствии упомянул инцидент с попыткой переворота в княжестве Тверском, в результате которого трое Оболенских-предателей были убиты (один мной в ночь переворота и двое на арене в бою с великим князем Тверским), а ещё пятеро, лишённые фамилии и титула, сейчас несут службу в Африке вместе с другими мятежниками.
В общем, Варшава не постеснялась выразить нам своё фи. А вместе с ней и Люблин. Хотя… Люблинское княжество уникально тем, что оно единственное из всех княжеств, над которым стоит не император, а другой князь – великий князь Варшавский.
– Стой, – мотнул я головой и уставился на Алису. – Ты говоришь, опять?
– Да они постоянно воду мутят. И вашим, и нашим по жизни. Не обращай внимания. По моим личным ощущениям, если сравнивать с прошлым годом, авторитет Твери и интерес к нам не особенно упал. Тебе даже глазки успели построить, – хмыкнула Алиса.
Это она намекает на княжну Самарскую – Валентину Заболоцкую. Девица боевая, проигрывать не любит, но всё равно проиграла мне на турнире. А сегодня вот подошла на приёме вместе со старшим братом. И давай про следующий турнир вещать, мол, на сей раз точно мне не проиграет. Правда, в разговор сразу влезли Яна с Арвином, заявив, что мне сначала нужно стать чемпионом «Алой Мудрости», а это они мне сделать не позволят.
– Не только мне глазки строили, – заметил я.
– Ты про Яну? Ну так я наследница, на меня никто не смотрит, – хмыкнула Алиса. – А породниться с Оболенскими многие хотят.
– Да и не только о Яне. О Юле, например.
Алиса нахмурилась.
– Не стоит соваться в дела других княжеств, – проговорила она. – Но Юлия Евгеньевна и Арвин наши друзья. Дорогие для тебя люди. Потому я выскажусь. У княжества Новочеркасского могут возникнуть проблемы с Крымом. Да и не только с одними крымчанами, Карское княжество давно поддерживает их. Эх! Эти намёки Нарышкина, мол, великой княжне необходимо выходить замуж исключительно за великого княжича! – Алиса раздражённо махнула рукой. – Никакого такта! Там же рядом стояла его собственная сестра, тоже в девичестве великая княжна, а вышла за княжича обыкновенного!
Алиса хмурилась, нахохлившись, как воробей.
– Ты близко к сердцу всё это восприняла, – улыбнулся я.
– А как иначе? – возмутилась девушка. – Я, между прочим, болею за пару Юлия Евгеньевна – Арвин!
– Я мог бы ожидать услышать такое от Яны…
– А от меня нет? Грубо прозвучало, знаешь ли. Я, между прочим, тоже девушка. И вообще, мы с Яной иногда похожи. Сестры всё-таки, – Алиса замолчала, затем выдохнула и улыбнулась. – Ладно, не наше это дело. Сами справятся.
* * *
Следующие два дня проходили рабочие княжеские заседания – все князья: и великие, и обычные, заседали в просторном мраморном зале и обсуждали важные вопросы. Заседания шли с перерывами каждые полтора часа.
