Всех девчонок переловили, осталась только наша пара.
Они стоят с интересом следят за нашей погоней.
Я выдохлась, но не сдаюсь.
Артур явно бесится. Ноздри раздуваются, упустив в очередной раз «добычу», матерится.
Сколько бы еще длился наш забег, неизвестно, но в один момент пробегая мимо Лизы, получила подножку от предательницы.
Артур повалился на меня. Стянул повязку.
– Попалась! – наклонился, чтобы поцеловать. Я отвернулась. Мазнул губами по щеке.
– Теперь очередь девушек ловить своих кавалеров, – боже. Как высокопарно. Кавалеров. А мы значит дамы.
– Я не буду сильно стараться, – говорил Артур надевая повязку.
– Боитесь, что я справлюсь быстрее вас? – снова темень перед глазами. Ни черта ж не видно. Как он так быстро меня находил?
Прошло по меньшей мере пять минут, прежде чем объявили следующий раунд.
Ступала осторожно, шаря руками по воздуху. Попалось что-то мягкое.
Я его за волосы поймала что ли? Со всех сторон раздался пугающий крик девушек. Истеричный.
Я сдёрнула повязку с глаз.
Не было больше никаких мужчин, зато были огромные волки, ростом с теленка. Напротив меня сидел рыжий волк, которого я щупала.
Вздрогнула. Он же мог мне руку откусить.
Страх сковал все мышцы.
Я осторожно отступала.
Как они попали сюда? Что это вообще за звери такой величины.
А Артур? Гаденыш! Сбежал. Испугался чудовищ.
Девушки с визгом разбегались в разные стороны, хотели прорваться к замку, но каждый раз волки преграждали им дорогу. Оставался один путь. Прямиком в лес. Я скинула туфли и что есть мочи побежала в лес, доставая из сумочки перцовый баллончик.
Обернулась.
Никого не было видно, только рыжий меня преследовал. Но как-то лениво, словно давал фору. Его огромным лапам ничего не стоит в один прыжок опрокинуть меня и съесть.
Господи, помоги! Спаси! Меня сейчас сожрет этот монстр как овечку.
Глава 9
Виктор
Рыжая волчица припадает на передние лапы, заигрывающе виляет хвостом.
– Красавица, – натужно улыбаюсь. И нет, это не лесть, просто констатация факта.
Она непонимающе склоняет голову набок. Думает, почему я все еще в облике человека и не обратился в волка.
– Фору тебе дам.
Инга кивает и бежит глубже в лес. Вздохнув, бегу за ней следом.
Моя стая, во главе верного друга и соратника Германа, следует на почтительном расстоянии. Будет всю ночь беречь наше брачное ложе, станут свидетелями союза двух могучих стай. Предвкушают открывающиеся для нас возможности.
А я в смятении. Такая ерунда со мной впервые.
Волк отказывается подчиняться, обращаться и вступать в договорные брачные отношения. Его совсем не привлекает хорошо сложенная волчица Инга. Как и меня ее человеческая оболочка.
Да это просто позорище! Что мне сказать своей стае? Как объяснить почему не будет наследника Альфы?
Что Альфа просто не смог? Да это даже хуже, чем импотенция.
Артур меня на смех поднимет.
Пока бежим, пытаюсь убедить волка, что Инга идеальная партия, с хорошими генами, у нас родится прекрасное потомство. Да и вообще, размножаться разве не один из главных инстинктов волков?
Но он уперся как баран. Не хочу и хоть ты тресни! Как и я. Не привлекает меня молоденькая самочка бескрайних богатых земель пустыни.
Зато буквально выкручивает каждую жилу от вкуса сладкой кожи одной настырной журналистки. Ее стоны подо мной. Она почти была моей. От того, чтобы ворваться в нежную плоть, взять ее оставались считанные минуты.
Сначала я просто хотел попугать ее, чтобы прекратила повторять, что приехала с этим проституцким картелем для работы. И призналась, что хотела снова за мной шпионить. Отшлепал бы по заднице и отпустил с миром.
Но в процессе сам не понял, как увлекся. Трахнуть ее стало смыслом моей жизни.
Я пылал каждой клеткой, превратился в одержимого зверя. Вдыхал, слизывал ее запах, тонкий нежный, на спелый абрикос похож, никак не мог остановиться.
Такого со мной никогда не случалось. Я всегда оставался в трезвом уме, а тут мозгом конкретно двинулся. Забыл кто я, что у меня есть ряд определенных обязанностей хозяина дома, что до брачной ночи с Ингой, должен ближе познакомиться с девушкой, дать привыкнуть к себе, приручить.
– Виктор, – ко мне подбегает Герман. – Мы кругами бегаем и я чувствую, как пропадает запал у Инги. Долго еще? Может вести ее к месту силы? Там приготовили ложе для вас.
– Я сам знаю, что мне делать, – рявкаю на него.
– Простите, господин, – он почтительно склоняет голову. – Но уже время поджимает. Я слышал, как трубили в рог, скоро затмение. Для хорошего потомства лучше начать брачную ночь до того, как Луна станет красной. Она делает оборотня максимально привлекательным для противоположного пола.
– Знаю!
– Пора обращаться, господин.
Мы одновременно поворачиваемся на хруст веток. И прежде чем услышать визг, я чувствую тонкий аромат абрикоса, запах ее кожи.
– Кто ее выпустил? – хватаю Германа за лохматое ухо. Он жмурится и корчится от боли. – Женя не должна участвовать в загоне овец! Я ее запер в своей комнате!
– Виктор, помоги! – ее руки все в царапинах, глаза перепуганы, в их черноте утонуть можно. Туфель нет и по чулкам разъезжаются стрелки. А еще, на ней запах Артура.
– Тут кругом волки! Берегись! – она тычет указательным пальцем в Германа. – Рядом с тобой волк!
Оборачивается на грозное рычание и взвизгивает.
– Спаси меня, пожалуйста!
Артур настигает ее и роняет на землю.
– Попалась, сладкий ягненок. Сейчас съем, – слышу его мысли. – Виктор, – обращается ко мне. – Не мог бы ты оставить меня с ней наедине? У нас предстоит еще пробежка, и мое перевоплощение в человека, где перепуганная овечка будет благодарить своего спасителя стоя на коленях.
В голове крутятся фантазии Артура с участием Жени, ее губ на его члене и сотни различных поз.
Из меня рвется рык, мозг затуманивается от всплеска адреналина и непонятного едкого чувства ревущего душу.
Все происходит как во сне. Мысль Германа: «Виктор, нет!», полет Артура прямиком в сосну. И расширяющиеся от ужаса глаза Жени.
– Как ты это сделал? – она ошарашенно смотрит на меня и отползает в сторону.
– Ты просила помощи я помог.
– Охренел? – Артур поднимается и трясет головой. Неслабо приложил.
– Уходи! – машу на нее руками.
– А ты? Бежим вместе, – берет меня за руку и тянет за собой. Беспокоится за меня.
– Я справлюсь.
Рыжий волк бежит на нее. Женя достает из сумки перцовый баллончик и брызгает Артуру в глаза. Он рычит и отступает, а Женя убегает, и лишь когда белое пятно пропадает из поля видимости, обращаюсь к Артуру.
– Тебе нужно отступить.
Он оборачивается в человека и угрожающе надвигается на меня.
– А тебе нужно проводить брачную ночь с моей дочерью! И не лезть в мои дела. Я выбрал себе жертву! И не отступлю!
– Я то же! – мы стоим напротив друг друга, испепеляя друг друга взглядами. Обстановка накаляется. Волки в стае перепугано поджимают хвосты и уши. Праздник перестает быть томным и грозит войной двух стай.
– Я понял. Ты на нее запал. Но эта овечка должна поплатиться.
– Что она сделала?
– Я ее уже почти догнал, там на поляне, а она разрядила в меня электрошокер. Валялся без сознания хрен знает сколько. А сейчас из перцового баллончика брызнула. Я не спущу такую дерзость какой-то человечишке, – не могу скрыть ухмылку на лице. Боевая девчонка.
– Ты можешь выбрать другую жертву для охоты. А это даже не шлюха по вызову.
– Серьёзно? – он изгибает бровь.
– Да. Это журналистка Женя. Пролезла сюда, чтобы написать статью про меня. Я приношу свои извинения за неудобства и за то, что не уследил.
– Хм, – он трет губу и в голубых глазах появляется порочный блеск. – Значит не шлюха? Ну ничего. Когда начнется Лунное затмение, она превратиться в оголодавшую сучку рядом со мной, – я сжимаю кулаки. – Сам знаешь, против наших чар в Кровавую Луну еще ни одна не устояла. Поскачет на моем члене и я верну ее тебе.
В глазах темнеет от кровавой пелены и желания растерзать ублюдка на куски.
– Нет, господин, – между нами встает Герман. Верный друг понял мои намерения начистить морду Альфе земель пустыни.
– Война будет, – я тяжело вздыхаю. Он прав. Нужно думать о своей стае.
– Что ты хочешь вместо нее?
– Так сильно понравилась? – скалится Артур, а сам уже прикидывает: как бы побольше с меня содрать. – Глобал ин Корпорейтед. Я пытался его перекупить, но ты меня обошел.
– С ума сошел? Я за год столько бабок в него вложил!
– Знаю. Это будет достойная компенсация за репутацию Альфы. Ты меня ударил, не дал поквитаться с девчонкой. А она меня чертовски сильно завела.
– Черт с тобой! Забирай. Утром юристы составят договор о передаче, – мы пожимаем руки.
Артур уходит довольно насвистывая.
– Виктор, – хмуро посмотрел на меня Герман. – А как же Инга?
– Проследи, чтобы с ней ничего не случилось. Лес переполнен озабоченными волками, а она в охоте.
– А вы?
– А я за Женей. Успею запереть ее в замке до затмения и вернуться к брачной ночи.
Глава 10
Бегу по запаху Жени. Нежный аромат ее кожи шлейфом вьется между деревьев.
Прикрываю глаза, затягиваюсь как наркоман.
Волк беснуется, с нетерпением рвётся на волю. Проснулся сволочь. Как выполнить свое предназначение и стать парой Инге, так его невозможно было выманить, а тут прямо рвется в бой. И не смущает даже то, что она просто человек.
Нет, с такой низшей расой у меня никогда связи не было и не будет.
Далеко она убежала, а когда понимаю, что след ведет в наше тайное место силы, раздражаюсь еще больше.
Нога человека не должна ступать на эту землю. Это волчья святыня. Наше культурное наследие.
Здесь впервые был обращен человек в волка. Князь Вознесенский сюда приходил, просил помощи у древней магии, когда была война с враждебной стаей. И впервые девушка ступит на эту землю.
Что ей не сиделось под надзором папочки? Продолжала бы следить за мной, как делала весь этот год. Что сюда то приперлась? Найду – прибью мерзавку!
Вокруг места силы возвышаются камни. И на самом высоком – моем троне, лежит перепуганная Женя. Камень украшен разноцветными цветами и мягкой травой, в которой мы любим валяться. Наше брачное с Ингой ложе.
В самом центре посадили сныть, пырей и осоку, на случай если волчица проголодается после тяжелой брачной ночи.
В той земле откуда она, это деликатес, а у нас же сорняк, растет на каждом шагу.
Вдалеке раздается волчий вой, Женя всхлипывает, и зажимает уши руками.
Я поднимаюсь к ней.
Свернулась клубочком, кожа покрылась мурашками, лежит, дрожит повторяя одно и то же:
– Пожалуйста, уходи. Не ешь меня.
Весь мой гнев и злость пропадают как по мановению волшебной палочкой. А в груди, где после смерти жены была пустота, тревожно ёкает.
– Жень, – трогаю ее за коленку. – Не бойся.
Она вздрагивает и смотрит на меня глазами цвета темной стали, почти черными. Блестящими от непролитых слез.
– Это я. Все хорошо. Пойдем… – договорить не успеваю. Она виснет у меня на шее.
– Виктор, – утыкается носом в рубашку, – вы живы. Я так боялась, что вас съели.
Я позволяю себе погладить ее по мягкому шелку волос. Впервые хочется снять перчатки, когда рядом человек. Почувствовать ее кожей.
– Пойдем в замок.
– Нет! Там волки! Кругом волки! Он гнался за мной, клацал зубами, рычал так что меня до сих пор трясет, – чувствую. Ее страх впрыскивает в кровь дикую дозу желания. Прижимать ее к себе – становиться невыносимой пыткой. Она не подозревает, что в руках главного волка, которого она действительно должна бояться.
Мне нужно держаться на расстоянии от дурмана, пока я ещё могу мыслить здраво. Пока она вновь не отключила мозг, одним взмахом черных ресниц. Теперь ее. Настоящих. Они как крылышки бабочки дрожат от того, как плотно сомкнула веки.
Красная помада стерлась, точнее я ее съел, когда как чокнутый целовал, и теперь могу видеть пухлые губки, с ярко выраженной губным желобком. Пышные, сочные от таких так тяжело оторваться. Они привлекают внимание. Хочется втянуть нижнюю губу в рот, посасывать, кусать.
Возбуждение волной прокатывается по телу. Я как мазохист, кайфую от этой муки по имени Женя.
– Ну тише, маленькая моя. Успокойся. Когда я рядом, тебя никто не тронет.
– Я так испугалась.
– Пойдем домой, Абрикосик. Напою тебя горячим чаем.
– Не пойду.
– До утра сидеть в лесу будешь?
– Буду! – упрямо заявляет она. – Тут высоко и если пригнуться, то меня и не заметят.
– А что тогда на дерево не забралась?
– На сосну что ли? Я не смогу.
Снова воют. Герман зовет. Нужно идти.
– Ложитесь! – она хватает меня за плечи и утягивает за собой. – Тихо! Они рядом!
И я слушаюсь девчонку.
Что вообще происходит?
Мы лежим друг напротив друга, на моем троне мягкой травы. И я не могу оторвать от нее взгляда. Просто смотрю – и дыхание спёрло. Красивая зараза.
Изучаю чуть приоткрытый ротик, крупные ровные передние зубки, аккуратный носик, плавную линию подбородка. Длинная шейка делает ее еще более хрупкой.
– А почему Абрикосик?
– Я так сказал? – вслух?
– Да. Вы меня так назвали.
– Ты пахнешь как абрикос, – класс! Я ей уже и прозвище ласковое придумал и сообщил.
– Это мое молочко для тела с запахом абрикоса.
Ей подходит.
Она переворачивается на спину, а я ложусь, подпираю голову рукой. Кошу взгляд на белую полоску открытой кожи и пупок, который так хочется обвести языком, что слюна скапливается во рту.
– Какая Луна огромная! А это что? – я посмотрел на небо и почувствовал приближение апокалипсиса.
Свет Луны медленно закрывала темная тень. Все больше, пока она не окрасилась в кровавый цвет.
– Черт! – я забыл! Про стаю, про невесту, про чертов праздник. Лежал и как полный дебил любовался Женей. Про все забыл рядом с ней.
Для людей это интересное зрелище, они не испытывают то же, что и мы – оборотни.
Меня накрывает волна безумия, чистого звериного желания. Каждая клеточка моего тела выплескивает ядом феромоны, пленяя Женю. Она чаще задышала, трогая виски, не понимая, что с ней происходит. Посмотрела помутневшим взором.
– Надо уходить! – прорычал я, борясь с желанием взять ее прямо здесь.
Я даже попытался встать, но не успел. Женя оседлала меня. Ее взгляд с поволокой, припечатал меня к камню. Она посмотрела вниз, туда, где ткань практически трещала от стоячего члена. И облизала губы.
Что ж ты творишь, зараза? Моя выдержка и так на пределе.
Погладила по плечам.
– Какой мягкий пиджак Из чего он?
– Из шерсти викуньи, – хрипло проговорил. Меньше всего я хотел болтать об одежде, больше хотелось ее содрать. С себя и с нее.
– Вам не жарко?
– Очень жарко, Абрикосик.
Она наклоняется все ближе.
– Нет, Жень! – успел сказать, прежде чем она впилась в мои губы, ворвалась дерзким языком в рот.
Это как удар молнии прошел сквозь нас. Схватил ее за попу, нетерпеливо толкаясь, вдоль складочек. Она простонала в рот, мычала, ерзая на мне.
Невыносимая, сладкая девочка. Рука нырнула под плюшевую юбку, сжала упругую попку.
Она отодвинулась, я хотел ее притянуть, но замер.
– Мне тоже жарко, – пьяно хихикнула она, хватаясь за собачку и потянула вниз.
Она просто под воздействием моих чар, нужно сопротивляться. Бежать от нее подальше, утолить дикий голод с другой.
Женя неопытная девочка, попавшая под волчью магию. – мелькнуло в голове. До того как две упругие груди, с задорно торчащими розовыми сосками выпрыгнули наружу. Она неумело гладила себя, покачиваясь на члене, запрокинув голову.
Мне как будто дали под дых. Грудную клетку стянуло, вся кровь устремилась вниз. Рука сама потянулась к ней.
Провел по ложбинке, очертил сосок рукой. На белоснежной коже, подсвеченной красным лунным светом, моя черная перчатка выделялась контрастом.
Она запрокинула голову и застонала. От волшебного звука ее голоса, по телу пробежала вибрация.
Женя остановила мою руку.
– Сними их.
И я снова подчинился. Трогать ее голыми руками было большой ошибкой.
Мне захотелось поймать их губами, всосать сосок в рот. Что я сделал с рычанием.
Уже не сопротивлялся, когда она погладила член рукой через штаны.
Ничего же страшного не будет, если она мне поможет потушить пожар.
– Не так, – расстегнул ширинку. – Возьми в руки.
Ее глаза стали еще больше, а губки приоткрылись. Нежная ручка неуверенно сжала, и я прикрыл глаза. Невозможно смотреть как она сжимает его, изучает пытливо каждую венку и проводит пальчиком по головке.
Я сейчас кончу ей в руку. Ничего же плохого не будет? Этим я не испорчу эту чистую девочку. Ее первый раз должен быть в кровати, в лепестках роз, а не тут, посреди леса.
Так и овцы целы будут, и волки сыты.
Ее движения стали все быстрей, я сжимал попку, толкаясь в ладонь, представляя что вхожу в нее. И это было так хорошо, что я быстро приближался к желанной разрядке. Как в бреду повторял:
– Да малышка. Хорошо. Гладь его. Как же хочу войти в тебя.
И тут она остановилась. Я открыл глаза. Женя отодвинула трусики в сторону, розовые нижние губки блестели от ее соков, а член был в миллиметрах от желанного входа.
– Стой! – пытался ее удержать, но Женя резко опустилась.
По члену прокатились красные полосы крови и лес огласил ее крик боли.
Глава 11
Я теряю связь с миром, проваливаюсь в свои ощущения, как в пучину, только крепче сжимаю ее за задницу, не позволяю слезть.
Мне так хорошо, что просто пиздец.
– Ай! – дрожа всем телом Женя падает на меня. И я прихожу в себя.
Чутье меня не обмануло. Женя девочка. Была. Уже нет, благодаря моим стараниям.
Что-то неправильное скребет внутри. Я не должен был забирать то, что мне не нужно. Причинять ей боль. Должен был остановить ее.
Немного прихожу в себя от этих мыслей.
– Тише, маленькая. Сейчас все пройдет.
Место силы вспыхивает красным светом, делая огненный круг, поднимая языки пламени к небу.
Мы с Женей на брачном ложе Альфы и, похоже, древняя магия признала в ней мою пару.
Но это ошибка! Человек не может быть парой вожаку.
С этим местом и прежде творилось, что-то непонятное, после того, как я выиграл бой с оборотнем и доказал право быть лидером стаи. Как я этот все объясню Жене?
Нужно её как-то отвлечь, чтобы она ничего не заметила.
Обхватил светлую головку, двумя руками и впился в губы, нагло проталкивая в рот оседлавшей меня нахалки язык. Женя всхлипнула и начала отвечать, ерзать на мне, тереться шикарными сиськами, задевая словно шипами, оголенный участок кожи груди.
И снова мозг в желе и мысли прочь, стоило коснуться ее губ.
И вгрызался в нее, как оголодавший зверь.
Никак не мог утолить дикий голод, взять под контроль свои желания.
Это все проклятая Луна и эта девчонка.
Я глажу ее, сжимаю. Стараюсь не сильно, но все равно останутся синяки от моих пальцев.
Боль проходит, как и огненное марево вокруг нас. Женя выпрямляется и, поддаваясь инстинктам, начинает двигаться на мне.
Юбка скаталась на животе. Вожу руками по стройным ножкам, до гладкого лобка и обвожу твердую горошину, она всхлипывает и запрокидывает голову. Отзывается на мои прикосновения.
– Смотри на меня, – мой голос полный безумного звериного рычания. – Хочу видеть твои глаза, – чуть сбавив тон добавляю я. И эта заноза слушается.
