– Что, ведьма, страшно? Небось никогда такой силы мужской не видала? – хрипло выдал гигант, намекая на соответствующее телу мужское достоинство. Мужчины расхохотались в голос, подняв шумом с деревьев стайку мелких птиц. Скосив глаза, я фыркнула. М-да, такого и правда не видела. Разве что в конюшне. Подумав с минуту, вернула повязку на место, принялась рыться в своих вещах.
– Жена твоя, наверное, по ночам плачет. Жаль мне ее.
– Чего-то? – напрягся гигант, ожидая, видимо, другой реакции.
– Так больно ей, когда таким бревном тыкают. Такое увидишь – уже страшно. К сестренке моей с таким подходить не вздумай. Всю охоту отобьешь. Напугаешь только, – воины ухахатывались, глядя на слегка растерянного и покрасневшего гиганта. А мне того и надо было. Рану следовало промыть и обработать мазью, а это больно. Пока я высыпала порошок в дымящуюся воду, со спины ко мне ближе наклонился ажгжар, освещая камнем работу. Тихо, чтоб никто не слышал, желтоглазый спросил, с усмешкой в голосе:
– А к тебе с таким подходить можно? Не напугаешься? – вот теперь я почему-то покраснела, не прекращая помешивать воду, и не оборачиваясь. Но ответить было нужно, иначе потом меня высмеивать будет. Если шанс представится.
– Кто еще пугаться должен. Как бы без всего не остался, если ко мне подойти решит. Ты ли сказок не знаешь, ажгжар. – Воин тихонько засмеялся, отчего огонек запрыгал, заставляя тени танцевать. Проверив отвар, смочила в нем несколько тряпок и подняла глаза на мужчин. – Сейчас держать будете. Если ваш друг в мою сторону хоть пальцем махнет, завтра все по кустам с больными животами рассядетесь.
Воины недовольно заворчали, веря в выносливость и самообладание товарища, но повинуясь жесту желтоглазого, крепко прижали гиганта к земле.
– Звать тебя как?
– Фатмар.
– Запомни, Фатмар, дернешься – жену пугать нечем будет. Если не туда попаду, могу потом не вылечить. – Воин позеленел от угрозы, а я глянула на желтоглазого. – У меня силы мало, а прижимать надо хорошо. Рана глубокая. Поверх моих ладоней давить будешь.
Ажгжар кивнул, протянув солнечный камень одному из воинов, встал бедро к бедру рядом, готовясь помогать. Вздохнув для храбрости, убрала в сторону грязную кровавую тряпку, прикрыв детородный орган чистым краем покрывала, и запустила руки в кипяток, вынимая примочку. Пальцы тут же свело болью от горячей воды, и я быстрее вытянула ткань, накладывая на черно-бордовую прижженную дыру на бедре воина. Фатмар громогласно зарычал, дернувшись, но я крепко прижимала ткань, не обращая внимания на боль в пальцах. Ничего, не в первый раз. Завтра поболит и пройдет. Сверху легли прохладные ладони ажгжара, чуть спасая от боли и придавливая мокрую ткань.
К чести воина, нужно признать, что он практически не дергался, сердито рыча сквозь сжатые зубы. Желтоглазый же перевел взгляд с лица товарища на меня, спросив:
– Больно?
– Терпимо, – отозвался Фатмар, но я была отчего-то уверенна, что вопрос задали мне. Опустив голову, спрятав лицо в тени, прислушалась к ощущениям рук. Пульсация под ладонями пропала. Это было хорошо.
– Все, пускай. Теперь возьми эту банку и мажь. Больше, больше. Чтоб все покрыть. И ожоги от вашего лечения тоже. Везде, где красно. А теперь этот лист клади. И ткань вон ту, чистую, сверху. Все. Настоя ему своего выпить дай и пусть спит до утра. Жар проверяй. Как начнется, пить давай. Утром как новый будет. Я спать.
Раздав указания, медленно поднялась, баюкая обваренные ладони. Сев с другого краю костра, потянула из кармана заранее припасенный бальзам на лосином масле и обильно смазала руки. Ничего, за ночь все пройдет. А ночи здесь длинные, многое случиться может.
Глава 4
Почти задремав, почувствовала, как на плечи ложится тяжелый плащ, оберегая от холода, наползающего со спины. Спасибо. Мне всего пара часов спать. Отдохнуть надо по возможности хорошо.
Распахнув глаза ближе к излету ночи, когда насекомые уже почти стихли, птицы умолкли, внимательно оглядела лагерь. Костер практически догорел, едва светясь малиново-оранжевыми углями, стояла тишина. Прислушавшись, определила с какой стороны дозорный. Был кто-то легкий, шаги почти не слышны.
Пробежав руками по амулетам на шее, нашла подвеску призыва, потерев кругляшек между пальцев. Наполнившись теплом, медальон слабо завибрировал. Потерев переносицу, где еще точно оставалась бирюзовая краска, сморщившись от неприятных ощущений, провела по глазам. В темноте все размылось, расплылось, обретая бледное бирюзовое свечение. Жаль, надолго не хватит. От этой процедуры потом глаза целый день болят.
Ждать пришлось недолго. Перед прояснившимся от чар зрением, первым появился заяц. Ой, как неудобно. Надеюсь, это не тот, которого я на ужин с таким удовольствием съела? Фантом был достаточно четким, ярким. Свежим, так сказать. Большие глаза смотрели без обвинения или злобы. Правильно, это была честная охотничья добыча. Не капкан, не ловушка. Заяц мне тоже пригодиться. Но этого мало.
Напрягшись, передала подвеске еще каплю тепла, надеясь, что ажгжар уснул. Он единственный мог более–менее почувствовать, что что-то происходит. Лежа на боку, было немного неудобно делать все необходимое, но вставать раньше времени, привлекая внимание дозорного, боялась. Не хватало все испортить.
Через время меня уже окружала толпа всяких мелких душ. Мышки, ласки, пара барсуков. Если что, можно и с их помощью управиться, но не хотелось бы. Шансы сразу меньше, чем с крупным зверем. Примерно через минут двадцать ожидания, когда стало совсем сыро, и я начала всерьез опасаться, что ничего не успею, из подлеска явился волк. Один из ящеров поднял голову, попробовав воздух языком. И не удивительно. Это был не какой-то молодой, недавно убиенный зверь. Нет, это был полноценный дух. Старый, сильный. Плохо, если дозорный сможет его увидеть.
Белый фантом, большой, частично утративший сходство со зверем, тело которого когда-то носил, приблизился ко мне, переступая через спящих. Остановившись в шаге от меня, прямо на тлеющих углях, волк повернул голову набок, разглядывая светящимися красноватыми глазами. Жуть, какой могучий. Вздохнув для храбрости, закрыла глаза, пытаясь передать мыслеобраз. Это вам не мелкая сущность, которую просто поглотить можно. С этим договориться придется.
Напрягшись, как можно красочней представила быстрый бег по лесу, по возможности с высоты волчьих глаз. А затем вообразила себя и уходящего в сторону леса волка. Надеюсь, он посчитает обмен достойным.
Дух задумался, если это вообще можно было определить по звериной морде. Встряхнув головой, призрачный зверь развернулся, и медленно двинулся к краю поляны. Остановившись между первых деревьев, волк обернулся, выжидая. Может, все же поможет? На крайний случай, есть еще барсуки. Сорвав одну монетку с пояса, приложила ее к фантому зайца, передав изображение направления в сторону от выбранного мной. Зверь моргнул призрачными взглядом и помчался в лес. Жаль, я сейчас только одного такого сделать могу. Луна плохая, сил дает мало. И ажгжар сбивает, даже когда спит.
Прислушавшись, определила местоположение нашего дозорного. Он как-раз двигался где-то за моей спиной. Придется переступать через угли, чтоб никого не потревожить. Придержав рукой подвески на шее, осторожно скинула плащ, служивший одеялом, накрыв бревно за собственной спиной. Его я еще перед сном приметила, когда место выбирала. Как раз на спящего человека похоже, особенно если прикрыть чем-то. С натяжкой, конечно, но в темноте сойдет.
Медленно, не вставая в полный рост, по минимальной дуге обошла центр костра, стараясь не взметнуть юбками ни единой пылинки. Духи мышек, пришедшие на зов, как раз в этот момент будоражили одного из ящеров, и тот заворочался во сне, отвлекая дозорного. Выйдя за круг спящих, оглядела лагерь, запнувшись о пару глаз, светящихся бледным бирюзовым светом. Хета не спала, следила за мной. Девчонка судорожно вздохнула, но подняла руку в жесте благословения. Ее навыков не хватит, чтоб сбежать от желтоглазого, а моей силы недостаточно, чтоб провести в Чиван обеих.
Кивнув Хетарике, шагнула под густую темноту деревьев. Зрение начинало мутнеть. Нужно поторопиться, пока хоть что-то видно. Остановившись перед фантомом волка, заправила подолы юбок за пояс, чтоб не мешали бежать, и опустилась на колени. Такое я делала всего-то раза три, а волк, думается, ни разу. Было страшновато. Если такой сильный фантом захочет мне навредить, мало, что смогу противопоставить.
Волк приблизился, подставив свою большую голову. Конечно, сегодняшние мои рисунки не очень соответствовали необходимым, но, надеюсь, амулетов хватит. Сорвав одну из монеток с пояса, прижала ко лбу зверя, а после к собственному, глядя в глаза духу. Мгновение ничего не происходило, а потом по телу пробежала морозная волна, пространство вокруг закрутилось, теряя четкость, и я увидела мир в сером цвете. Тело чувствовалось неудобным, хотелось упасть на четыре конечности, горло щекотала потребность завыть. Приложив усилия, подавила волчий инстинкт, оставшись стоять. Внутри, поощряемое, росло желание бежать, торопиться, мчаться. Благодаря острым звериным глазам, я хорошо видела каждую кочку, упавшую корягу, кривую ветку на пути.
Когда нетерпение возросло, вызвав зуд в шее и пальцах, я сделала первый шаг. Волк, сидящий внутри меня, довольно заворчал, когда наши ноги ускорились, легко перепрыгивая глубокий овраг. Мы неслись, создавая вокруг себя ветер. Зверь в теле ликовал, наслаждаясь забытыми ощущениями, теплом моей крови, возможностью чувствовать землю под ногами. Запах леса стал острым пьянящим. Когда мы перескочили свежий след косули, пахнущий листвой и молоком, рот наполнился слюной. Молодая самка, с детенышем. Едва удержавшись, направила волка к нашей цели. Это уже перебор, есть сырое мясо, предварительно его поймав, я не соглашусь. Волк внутри тяжело вздохнул, но покорно ускорился, передавая мне свою силу. Ноги жгло от скорости, мышцы начинало сводить. Ничего, еще немного.
Мы выскочили из леса, оказавшись на краю большого луга. За ним виднелась еще полоса деревьев. Стало холодно, небо совсем почернело перед рассветом. Времени оставалось в обрез. Вздохнув полной грудью, втягивая запах мокрой травы, свежего ветра, хвои, жизни, из горла сам собой исторгся громкий волчий вой. Из-за леса мне почти тут же ответила еще пара волков. Ой, как-то не очень хорошо получилось. Волк внутри меня заскребся, заворочался, пытаясь дернуться в сторону своих. Пришлось по возможности четко представить его призрачный вид, передавая образ зверю. Дух, опечаленный собственной смертью, встряхнулся, отчего разом встали дыбом все волоски на руках и ногах. Мы понеслись дальше, стараясь успеть.
От бега по росе промокли ноги, сапоги начали натирать. Дыхание, до того подпитываемое силой волка, стало сбиваться, голова закружилась, в боку кололо. Тело не могло больше выносить такой нагрузки, отторгая духа. Мы практически достигли второго леса, когда ноги подогнулись. Я рухнула на землю, обдирая ладони о мелкие камни. Еще болящие после лечебных процедур, они отозвались фейерверком ощущений. Не сдерживая рык, с силой сжала пальцы, пытаясь приглушить боль. Пролежав пару минут, дыша тяжело, как кузнечные меха, прислушалась и поняла, что волк больше не часть меня. Подняв голову и оглядевшись, нашла своего временно помощника в метре. Дух сидел, чуть повернув голову набок. Встретившись со мной глазами, он медленно поклонился, благодаря за возможность еще раз вдохнуть аромат жизни. Я кивнула в ответ, благодаря за помощь. Немного посидев, призрачный зверь растаял, растворившись. Я же осталась в полной темноте, примерно зная, в какой стороне деревья.
Луна скрылась за плотными тучами, глаза слезились от краски, примененной ранее. Поднявшись на четвереньки, не сдержавшись, застонала. Тупая боль расползалась по всему телу, прострелами пробегая от поясницы до плеч и возвращаясь в ноги, которые нещадно дрожали. С превеликим трудом поднялась, оглядевшись вокруг. Где-то здесь, возле самого леса должен быть небольшой разлом силовых линий, которой я приметила раньше. В отличие от ажгжара, я не умела собирать их вместе, а могла использовать только естественные ходы. Но в некоторых случаях, это куда лучший вариант. Например, сейчас. Мои способности позволяли открыть ход сразу в Чиван.
С трудом разглядев силовые линии, двинулась в нужную сторону, поминутно спотыкаясь в темноте. Как невероятно неудобно быть жрицей Чивы, когда надо бежать из другого мира. Оставалось буквально пара метров, когда небо на горизонте начало светлеть. Чуть успокоившись, едва не грохнулась, зацепившись ногой за камень. Выровнявшись на гудящих ногах, выругалась и двинулась дальше. У самого края разлома облегченно выдохнула. Почти.
В маленьком кожаном футляре на поясе у меня был сами важный инструмент. Сагаты. Открыв защелку, вынула одну пару. Так, конечно, менее эффективно, но вторая рука нужна для другого. Закрепив маленькие железные диски на пальцах, с силой ударила одним о другой.
Там.
Первый удар прозвучал едва слышно, глухо, даже не поколебав силовые линии.
Та-дам.
Два удара. Ближайшая линия слегка, едва заметно, завибрировала, засияв чуть ярче.
Там. Та-дам. Там. Та-дам.
Когда удары звучали в моей голове незамолкающим звоном, линии дрожали, почти ослепляя сиянием. Вытянув пустую ладонь, осторожно коснулась пальцами точки скопления. Материя мира чуть прогнулась упираясь. Ускорив удары, изо всех сил толкнула руку, пытаясь прорвать мембрану. Материя слабо, но поддалась, пропуская ладонь до середины. В этот момент я почувствовала небольшое искажение. Мои действия направлялись только одной парой сагатов, и я ясно чувствовала стремительно приближающегося ажгжара, сбивающего мне все настройки. Со всей силой вдавившись в упругую ткань, я провалилась сквозь материю мира почти по пояс, когда меня выдернули. Кто-то с силой ухватился за руку с сагатами, не давая сделать удар и дергая на себя.
Выплюнутая из упругой оболочки мира, я полетела назад, наткнувшись спиной на ажгжара. Не удержавшись на ногах, воин упал на землю, крепок держа меня уже за талию. Ладонь обвилась вокруг, когда я впечаталась в его тело. Мы упали, несколько раз перекатившись по склону невысокого холма. Я чувствовала, как успокаиваются линии, как поднимается солнце.
Поздно.
Лежа на спине под стремительно светлеющим небом, я чувствовала, как из глаз побежали горячие слезы, исчезая в ткани платка и волосах. Дальше так просто не получиться. На фоне серых облаков надо мной появилось лицо с желтыми глазами. Длинный палец осторожно поймал горячую каплю, бегущую по моему виску.
***
Момент я упустил. Полночи приглядывая за Фатмаром, у которого, наконец, спал жар, я просто бессовестно проспал, когда плутовка исчезла. Эш, мой лучник, бывший в дозоре, осторожно приблизился, позвав напряженным голосом.
– Кирчу, ведьма сбежала.
Мгновенно проснувшись, распахнул глаза, вглядываясь в желтоватый полумрак ночи. На месте, где спала Чиванская ведьма, лежало бревно, укрытое моим плащом. Весьма умело, надо признать. У Эша не было шанса разглядеть подлог. Даже я, со своим зрением с трудом различал что-то в такой безлунной темноте. Поднявшись на ноги, подошел к ведьминой лежке, считывая эхо. Она и правда спала, а потом, почти час назад, ушла. Но эхо состояло из двух направлений. В одну шли обычные, рыжеватые следы, достаточно четкие и правдоподобные. Возможно, именно это меня и насторожило. Следы, оставленные ведьмой, были совершенно нетипичными. Вместо желтоватых пятен следов на земле оставались бирюзовые, едва видимые точки. Я такого еще не видел. Пройдясь до края поляны, не поверил собственным глазам. Слабые, размытые следы женских сапог в какой-то момент превратились в четкие, яркие следи волчьих лап. Неужели? Чиванская ведьма колдовала? Она умеет становиться зверем?
Призвав свистом Усну, не тратя время на сбрую и седло, обернулся на поляну, где уже верхом сидели Эш и Вартас. Кинув гиганту амулет, указал на первый след.
– Иди по этому, но я сомневаюсь. Меня тянет туда.
– Не переживай, Кирчу, поймаем мы твою ведьму.
– В этом не сомневаюсь. Я больше переживаю, чтоб она не навредила случайно себе, пытаясь убежать. Идите, мне думается, что времени немного.
Повернув Усну, направил ящера по странному волчьему следу. Мы двигались быстро и чем дальше, тем больше я начинал беспокоиться, поторапливая зверя. Почти на окраине леса, через минут двадцать хода, ушей достиг странный звон. Приглядевшись, я заметил вибрацию силовых линий. Легкое, едва заметное колебание расходилось во все стороны, как дрожание паутины исходя из общего центра. Пришпорив Усну, я сильнее вцепился в головные гребни, сжимая ноги, стараясь не упасть.
На открывшемся пространстве, на самой окраине луга стояла ведьма. Ее контур ясно вырисовывался черным силуэтом на фоне дрожащих и сверкающих линий. В ушах раздавался невероятный грохот и звон. Дрожа, нити «паутины» издавали громкий гул, а звон, со странным ритмом, исходил от самой ведьмы. Я был уже совсем близко, когда ладонь ведьмы прошла сквозь упругую оболочку материи мира. Такого не видал никогда. Она не разрезала, не рвала. Она просто протискивалась между волокон, не нарушая целостности полотна. Получается, даже следов не останется? Ни говоря уже об остаточном тоннеле хода. Рассвирепев оттого, что моя ценная добыча может бесследно ускользнуть, проскользнув сквозь материю, я вытащил несколько силовых камней, с размаху бросив их в сторону ведьмы. Линии завибрировали, уплотняя стену и сбивая чужую настройку. Это дало мне несколько необходимых секунд, для того чтоб достичь цели. Скатившись с чешуйчатой гладкой спины Усны почти на полном ходу, я ухватился за ладонь с необычным инструментом, нарушавшим равновесие. Звон тут же утих, оставив только гул потревоженных нитей. Но моя ведьма уже частично скрылась за пределами этой реальности, став прозрачной. Ее тело утягивало в проход. Не отпуская руку, потянул на себя, выдергивая ведьму.
Возмущение реальности отбросило нас на землю, толкнув ведьму в мои объятия. Упав, мы покатились вниз по холму, и я едва успел прикрыть этой вредной женщине голову и лицо, уткнув себе в грудь.
Ведьма лежала, не двигаясь и тяжело дыша. Начинался рассвет, наполняя небо серыми и лиловыми красками. Приподнявшись на локтях, загляну в глаза ведьме. Рисунки на лице были размазаны, вокруг глаз появились черно-бирюзовые размытые тени, большие глаза покраснели, а в уголках собрались прозрачные капли. Набухнув, сверкающая горячая капля побежала вниз, исчезнув в темной ткани, намотанной на голову. Ведьма тихонько вздрагивала, сдерживая всхлипы.
– Нет повода рыдать, – я постарался говорить спокойно, чтоб не спровоцировать потока слез. Вполне обоснованно опасаясь, что вид рыдающей ведьмы окажется слишком тяжелым для моей ранимой души, я привстал, оказавшись на корточках. – Мы договорились, что каждый останется при своем. Ты сбежала, я поймал. Но я не говорил, что можно подвергать себя опасности.
Ведьма, валяясь на земле, выглядела потрепанной и истощенной. Все украшения сбились, ткань на голове съехала набок, на щеке в двух местах появились царапины. Посмотрев на меня, она даже не пыталась встать, только перевернулась набок и сжалась калачиком, подтянув ноги с десятком юбок к груди. Мне совсем не понравилось такое растрепанное и убитое состояние. Наклонившись, поднял ведьму на руки, призвав Усну свистом. Повинуясь команде, ящер опустился на землю животом, позволяя мне забраться вместе со своей опечаленной ценной ношей.
Устроив ведьму на коленях, прижав к плечу и обняв руками, я направил зверя в обратный путь. На полпути до леса нам навстречу выехали Эш и Вартас, пришпорив своих животных. Поравнявшись с нами, мои войны обеспокоенно оглядели апатичную ведьму, даже не повернувшую голову в их сторону.
– Случилось что? Она пострадала?
– Насколько я понял, просто расстроилась.
На мои слова ведьма сердито рыкнула, еще сильнее скомочившись и глубже зарывшись носом мне в подмышку. Вредина. Пыльная, сердитая, обидчивая лягушка.
– Поедем в Атмилан, я жуть как хочу нормально поесть и умыться. Езжайте вперед, собирайте лагерь. Мы догоним.
Когда мои войны развернулись, резво двинувшись в сторону лагеря. Я немного встряхнул ведьму, привлекая внимание.
– Хватит дуться, ничего фатального не случилось. Я бы советовал тебе все же подумать, как быть, если сбежать, не получится. – Женщина сердито тряхнула головой, слегка стукнув меня по броне расписным кулачком. – Да, да. Я понял, что ты страшно расстроена и невероятно недовольна, но все же не стоит истерить. Имя у тебя есть?
После моего вопроса все ворчанья и шебуршания сразу прекратились. Ведьма замерла, то ли испугавшись, то ли не расслышав. После недолгого молчания, откуда-то от моей груди раздалось глухое.
– Тирма.
– Это имя?
Мое недоверие вполне можно было объяснить, зная даже малую часть их законов. Наконец подняв голову, ведьма посмотрела на меня. В свете восходящего солнца и стремительно светлеющего дня она выглядела еще хуже, чем мне показалось в полумраке. Решение отправиться в Атмилан было определенно верным. Задумчиво оглядев меня, ведьма перевела взгляд на горизонт.
– Одно из.
Эта детская обида, направленная на меня, немного забавляла. Все детство рос, воображая Чиванских ведьм чем-то волшебным, необычным. Они, как украшение из драгоценной проволоки, колючее, хрупкое, ценное и очень редкое. Даже сейчас, видя и чувствуя ее силу, я не мог перебороть в себе это бережное отношение, идущее из самого детства. Да и, по правде, не видел необходимым. Мне было немного жаль ее, такую эмоциональную и при этом упрямую. Или правильней сказать целеустремленную? Ничего, постепенно, она привыкнет к ситуации и моему нахождению рядом. Я уж об этом позабочусь.
Большая ценность. В моем мире за одну такую ведьму можно купить целый город. Если сумеешь ее поймать и удержать. Это было сложно еще и потому, что значение имела добрая воля ведьмы. Она должна остаться по своей воле, помогать по собственному согласию. По крайней мере, это было то, что я помнил и знал из легенд и рассказов деда.
– Тирма. – Я произнес это имя, пробуя его на вкус, перекатывая на языке. Вот только звучание и ощущение не соответствовало моему восприятию самой ведьмы. Это явно не то из имен, что отражают ее настоящую сущность. – Что ж, пока будешь «Тирма». Пока я не узнаю твое истинное имя.
Глава 5
На месте стоянки уже практически не было никаких следов нашего присутствия. Даже угли были разобраны, словно костер в этом месте горел несколько недель, а не часов назад. Ажгжар что-то сказал своему зверю и проворно спустился со спины ящера, вместе со своей ношей. Поставив меня на землю, желтоглазый поднял с земли седло и часть упряжи, закрепляя все на животном.
С другой стороны поляны торопливо подошла Хета, постоянно вытирая слезящиеся после бирюзовой краски глаза. Девчонка печально улыбнулась, сопереживая моей неудаче, но не смогла спрятать облегчение. Винить Хетарику я не могла. Кому хочется остаться одному среди незнакомых людей, с неизвестными целями и непонятным отношением.
– Поймал?
– Почти на самом выходе.
– Это второй раз. Он знает законы?
– Часть ему известна, это точно.
– Твои вещи, ведьма. Ты их забыла, когда убегала, – за спиной появился ажгжар, протягивая мою сумку. – Уединиться нужно? Мы отправляемся.
– Как Фатмар?
– Ничего. Мы направляемся в Атмилан, там передохнет перед тяжелой дорогой. Ты со мной.
– Я бы с Вартасом лучше ехала, – мой тихий комментарий вызвал недовольную гримасу на лице желтоглазого.
– Выбора в этом вопросе я тебе не предоставлял.
Усевшись на спину своего зверя, ажгжар требовательно протянул ладонь в мою сторону. Тяжело вздохнув, подошла к мужчине. Иррациональная обида на него никак не хотела проходить. Мы и правда договорились – каждый делает, что должно, и будь что будет. Так что формально, причин дуться у меня не было. Да и такое поведение обычно мне не свойственно. И что же? Я совершенно по-глупому сержусь, задевая таким поведением и ажгжара.
Воин ухватился за мои руки, подтягивая повыше, в седло. Усадив перед собой, мужчина отобрал мои вещи, засунув куда-то в одну из седельных сумок. Больше не разговаривая, ажгжар тронул поводья, выдвигаясь в путь.
Эта часть пути далась мне с куда большим трудом. Ночная попытка побега, вызов духов и единение с волком полностью истощили как тело, так и дух. Больше всего досталось ногам, которые подрагивали и нещадно болели. Не слишком выносливая и тренированная, я не могла вынести подобного променада без последствий. Плечи сводило от напряжения и попыток не прижиматься спиной к ажгжару. Когда я в очередной раз, не удержавшись, потерла ноющую шею, желтоглазый не вытерпел:
– Вот до чего ты упрямая женщина, ведьма.
– Жрица, – недовольно поправила я.
– Конечно. Нет, чтоб немного подремать. На таком удобном и сговорчивом мне, так ты фыркаешь и страдаешь. Оно тебе надо?
– Я в порядке, – поерзав в седле, повертела головой, разминая мышцы.
– Невероятно упертое создание.
Через мгновение я почувствовала легкий зажим у основания шеи, а потом тело обмякло и наполнилось тяжестью, глаза сами собой закрылись.
***
Ведьма сидела в седле на одном упрямстве, ежеминутно подергиваясь, ерзая и едва различимо постанывая. Ноги, чуть касаясь моих, дрожали так, что чувствовалось даже через все эти ее неисчислимые покровы. Какое-то время я забавлялся, наблюдая за ней, потом стал сердиться на подобное упрямство, а после просто начал всерьез переживать о ее состоянии. Дорога предстояла неблизкая, и если ведьма свалиться с истощением, путь затянется на непредсказуемый срок.
Устав наблюдать за этим самоистязанием, зажал вредине точку на шее, погружая в сон. До Атмилана часа четыре пути, пусть немного передохнет.
В город мы прибыли к середине дня, когда ворота были широко распахнуты и туда-сюда сновали торговцы и гости со всех окрестных миров. Невысокий, одноэтажный город занимал огромную территорию, и в нем было довольно просто найти развлечение на любой, самый взыскательный, вкус. Пожалуй, купить тут можно было тоже, что угодно. Кроме рабов. Людьми торговали исключительно в Черном городе Кавагаро.
Перед самым въездом на территорию людей Атмилана, я прикрыл ведьму плащом, чтоб привлекать меньше внимания. Эш, с которым сегодня была Хета, сделал то же самое с девчонкой. Гости из Чивана тут тоже бывали, но только в составе своих караванов. И, насколько я знаю, здесь уже много-много лет никто не встречал Чиванскую ведьму в компании желтоглазого. Продвигаясь по широким чистым улицам, мы объезжали центральные рынки, направляясь в купальни Матушки Ву. Это заведение было не самым популярным, но там всегда имелись свободные места и не задавались глупые вопросы. Когда до купален оставалось всего два квартала, ведьма зашевелилась в моих объятиях просыпаясь.
– Пожалуйста, не дергайся. Еще пара минут, и сможешь скинуть плащ.
Ведьма, подтверждая свою разумность, не стала затевать скандал. Перед бамбуковыми воротами без опознавательных знаков мы остановились. Отпустив ведьму, я спрыгнул со спины Усны, когда створки сами собой распахнулись. Низкий человек в полосатом халате глубоко поклонился, пропуская нас внутрь. От центрального дома уже семенила госпожа Ву. Старуха с желтоватой кожей и узкими глазами, в скромном голубом халате и деревянных сандалиях поминутно кланялась, широко улыбаясь.
– Кирчу, славный воин, ты вновь решил навестить Матушку Ву? – скрипучий голос с сильным акцентом лучился благодушием.
– И я рад видеть, хозяйка. Есть у тебя комнаты для моих друзей и места для куджанов?
– Для тебя всегда найдется угол в моих купальнях. Что тебе требуется?
– Можешь дать семейный домик?
Старуха хитро прищурила без того узкие глаза, оглядев нашу компанию. Ее взгляд замер, наткнувшись на мою ведьму, недовольно сопящую на спине Усны. Не задавая лишних вопросов, старуха сделала приглашающий жест, двинувшись в самую глубь поместья. Возле широкого одноэтажного здания с раздвижными панелями дверей она остановилась, еще раз поклонившись. Через мгновение появился мальчишка, ожидая, когда можно будет забрать животных. Сняв ведьму с седла и достав вещи, я передал поводья, увлекая свою Чиванскую редкость внутрь.
***
Еще никогда мне не доводилось бывать в знаменитых купальнях Атму. За раздвижными деревянными дверями оказался узкий длинный коридор и еще одни двери. Оставив обувь в этом помещении, шлепая мокрыми ногами по чистому гладкому полу, я шла вслед за ажгжаром, с любопытством глазея по сторонам. Следующее помещение было устелено какими-то упругими матами и везде лежали большие подушки, окружая низкий широкий стол. Старая женщина, здешняя хозяйка, замерла у дверей, ожидая пока наша пестрая компания войдет. Еще раз, в сотый, наверное, поклонившись желтоглазому, она сказала:
– Бани будут готовы через полчаса, обед вам сейчас принесут. Нужна стирка?
На этот вопрос ажгжар очень внимательно осмотрел почему-то, меня, и решительно кивнул.
– Да, только нужно будет все сразу высушить, мы ненадолго. И отправь кого-нибудь в город. Я должен знать, если заявятся шан-фу.
– Одна добыча? – позволила себе в первый раз проявить любопытство хозяйка. Ажгжар усмехнулся.
– Добыча моя. Но не все с этим согласны.
Фыркнув, по примеру воинов желтоглазого, уселась у стола, скрестив ноги.
Не прошло и пары минут от ухода старухи, как двери после робкого стука опять раздвинулись, впуская стайку молодых девушек. Особы были одеты в яркие цвета, напоминая птиц. Черные волосы убраны в высокие прически, а на лицах красовались одинаковые улыбки. В одно мгновение весь стол оказался заставлен разными мисочками, дымящимися и ароматно пахнущими. От голода и будоражащих запахов немного свело живот. С правой стороны от каждого девушки положили по скрученному в плотный валик дымящемуся полотенцу. С этим я знакома была, и быстро протерла грязные, исцарапанные руки пахучей тканью. Взяв пару тонких палочек, заменяющих здесь столовые приборы. Проворно накидала в небольшую мисочку всего, до чего могла дотянуться, приступив к трапезе.
Мужчины весело переговаривались, предвкушая бани и утоляя голод. Немного перекусив, я наконец смогла более подробно рассмотреть нашу компанию. Два великана, Фатмар и Вартас, рыжий худой Эш и взрослый мужчина с седой бородой и колючим взглядом, чьего имени еще не знала. Он щеголял короткой стрижкой и длинной рукоятью огромного меча, лежавшего у ног. Хета и ажгжар. А вот тут вышла заминка. Рядом с желтоглазым сидела одна из девушек-птичек, одетая в ярко-малиновый халат с какими-то цветами по рукавам, она всем телом льнула к желтоглазому, собственной рукой подкладывая ему все новые кусочки разных блюд. Ажгжар улыбался, принимая заботу и отшучиваясь в привычной манере.
– Кирчу, – томно произнесла птичка высоким мелодичным голосом, – ты так устал с дороги, твои плечи напряжены. Позволь помочь тебе?
От таких слов я чуть не подавилась, во все глаза, рассматривая эту парочку. Ажгжар посмеивался, когда, отвечая, осматривал компанию за столом.
– Спасибо, Агеха, сегодня я не могу отдыхать. Мне нужно оберегать свое имущество.
– В доме Матушки Ву твоим вещям ничего не угрожает, ты же знаешь, что ни один житель города не посмеет взять твое в этих стенах, – маленькая белая ладошка плавно опустилась на колено ажгжара. Что там происходило внизу, мне не было видно за столом. В каком-то непонятном самой себе порыве я глянула на собственные, все еще чумазые загорелые руки, с обломанными ногтями и остатками рисунков. М-да. Почувствовав пристальный взгляд, подняла голову на желтоглазого. Мужчина, улыбаясь одними губами, с серьезным выражением глаз смотрел на меня. Осторожно, но решительно взяв за запястье белую ладошку девушки-птички, ажгжар переложил ее руку со своих колен на ноги хозяйки.
– Прости, Агеха. У моего имущества такие крепкие и быстрые ноги, что, боюсь, даже эти стены не в состоянии их удержать.
За столом раздался взрыв мужского хохота, а я слегка покраснела под пристальным взглядом этих глаз. Вот уж глупости, в городе мне нет смысла бежать. Если я даже сумею затеряться в переулках этого незнакомого места, на ночь ворота запрут, и я окажусь в ловушке. От сюда мне путь в Чиван не открыть.
Девушка-птичка сердито фыркнула, метнув на меня недовольный взгляд и изящно поднявшись с колен, упорхнула.
Когда мы уже почти закончили обедать, двери распахнулись, впуская все ту же стайку девиц, уже с двумя большими подносами чая и фруктов и стопками полотенец. Пройдя через это помещение, девушки отодвинули вторые двери, открывая вид на большой зал с дымящимися ванными и деревянными лежанками по кругу.
Ажгжар поднялся, делая приглашающий жест рукой. Мы же с Хетой остались сидеть. В самом деле, не думает ли он, что мы будем мыться все вместе. Когда мужчины, весело галдя, прошли в купальни, желтоглазый, покачав головой, подошел ко мне, присев рядом на корточки.
– Там внутри есть отдельная купальня для женщин. Не думаешь же, ты, что мои парни смогут нормально мыться в вашем присутствии?
Пепельная бровь поднялась, изогнувшись дугой. Пришлось вставать и отправляться вслед за мужчиной. И правда, в глубине большой купальни была еще одна дверь, ведущая в меньшую комнату. Здесь был уютный предбанник с полками для вещей, лавками и столиком, а дальше, за открытой тонкой перегородкой находился бассейн с дымящейся водой. Положив мою сумку с вещами на одну из лавок, ажгжар пояснил:
– К вам никто не зайдет, но и выход только через большой зал. Перегородка в комнате с бассейном тонкая и я периодически буду тебя звать. В ваших же с Хетой интересах, чтоб я получал ответ. Иначе не ручаюсь, что не нарушу уединение своим присутствием. Грязную одежду оставите в первой комнате, девочки заберут и часа через два вернут чистой. Всю твою тысячу юбок.
– Девять.
– Что?
– Их всего девять. Не тысяча.
Ажгжар весело рассмеялся, и, протянув руку, коснулся одного из амулетов на моей шее.
– Это лучше спрячь в сумку, чтоб никто случайно не коснулся. Не знаю, что у тебя за талисманы, но лучше не рисковать. – В помещение вошла одна из девиц, оставляя на небольшом столике поднос с чаем, фруктами и стопку чистых полотенец. Ажгжар помолчал немного. – Можете не торопиться, у нас часа два времени есть. Дальше будет трудная дорога, так что приятного отдыха, ведьма.
Деревянные створки закрылись за спиной ажгжара, а мы с Хетарикой еще немного подождали для верности, прежде чем стали снимать свои украшения и разматывать ткань с головы. До зуда хотелось расплести волосы, помыть их и прочесать гребнем. От тугих кос, не распускаемых уже три дня, ныла кожа головы.
***
– Ой, ай! Тирма, больно!
– Расслабься и терпи.
– Но, Тирма, это так ужасно…
– Тебе не говорили, что подслушивать некрасиво? – Вартас присел рядом со мной в бассейне, расположенном у самой перегородки между купальнями. Женские голоса были чуть приглушенными, но хорошо различимыми. – И что это они там делают?
– Тоже интересно стало? Волосы расчесывают.
Темные глаза Вартаса удивленно расширились, пытаясь сопоставить охи и стоны с классическим женским времяпрепровождением. Я тихо хохотнул. Друг тряхнул головой, отгоняя недоумение. Потянувшись в горячей воде, Вартас задумчиво оглядел банный зал.
– Скажи мне, Кирчу, какие у тебя планы на ведьму?
– Доставить ее к Илу. – На мой быстрый ответ друг прищелкнул языком, слегка поморщившись.
– Эту часть я знаю. Что ты станешь делать с ней дальше?
– Почему тебя это заботит?
– Меня удивляет отношение. Ты слишком печешься о том, не замерзла ли, не устала ли эта маленькая цветная женщина. Помнишь нашу вылазку в прошлую зиму?
– Естественно, – мы тогда весьма удачно выполняли одно задание герцога, получив довольно приличный барыш.
– Девица, которую мы доставили из Кавагаро, была намного краше. Эти ее светлые косы до колен, бесконечно длинные ноги, голубые глаза лани…
– Спокойнее, друг. Девица давно замужем, а у нас только Агеха под боком… – заметив слегка помутневший взгляд Вартаса, я толкнул друга в плечо, на что гигант фыркнул.
– Я о чем? Ту девчонку ты связал и, при первой попытке испортить тебе настроение, кляп в рот сунул. Теперь же, что происходит, Кирчу?
– Поймать Чиванскую ведьму, это как сон рукой схватить. Это как все самые яркие сказки детства, как история перед глазами.
– Ой ли, друг мой. Ты ее, сдается мне, не как историю обнимал.
Вартас поднялся, направившись к бочке с холодной водой, а я остался, задумчиво прислушиваясь к дружеской перебранке ведьмы с девчонкой. Может ли друг быть прав в своем суждении? Мое отношение к ведьме не такое, как я сам представляю?
***
Светлые, с рыжим оттенком волосы Хеты страшно перепутались, цепляясь друг за друга как репей. Сухие, чуть вьющиеся, они выбились из кос и теперь превратились в невообразимое нечто, без конца и начала. Все усугублялось тем, что среди наших вещей не было ни капли масла, которое могло помочь справиться с этим безобразием. Распустив свои две косы, вооружившись гребнем и жирным кремом от ссадин, я ринулась распутывать гриву. На это занятие ушло почти полчаса из отведенного нам времени.
Смочив небольшую тряпицу смесью из специального флакона, несколькими движениями смыла жирную краску с лица. Кожа немного покраснела и слегка щипала, но ощущение чистоты все перевешивало. Наскоро умывшись, хорошенько выполоскав волосы, мы принялись за насущные важные дела. К сожалению, возможности сидеть в теплом бассейне и просто отдыхать не было.
Приспустив небольшую простынь, в которую здесь было принято заворачиваться на время «сидения» в воде, повернулась спиной к Хете. Перекинув всю длину своих влажных волос через плечо, предоставила девчонке возможность осмотреть последствия моего единения с духом. Тихонько присвистнув, младшая жрица осторожно коснулась левой лопатки, ребер чуть ниже и пары мест возле самого позвоночника. Места отозвались слабой ноющей болью, показывая, что защита сработала не в полной мере.
– Как оно там? – теряя терпение, я переступила с ноги на ногу.
– Не очень. Рисунки почти стерлись, хуже, чем спереди. В некоторых местах их и вовсе не осталось, и выступили синяки.
Из груди, сам собой, вырвался печальный вздох. Это сколько же работы теперь делать. Роспись, нанесенная корой особого дерева, держалась до трех недель, создавая сеть из тонких, рыжевато-коричневых рисунков. Эта вязь позволяла обращаться к помощи духов, поглощая или на время, заимствуя их силу. Но мертвая субстанция, даже будь она душой святого, поглощает, забирая жизнь из тела. При нанесении же рисунка первым делом уходит сила дерева, впитанного из земли и перенесенного на тело с краской. Волк был силен. Время, которое я пользовалась его силой, было слишком долгим, для того чтоб это могло пройти бесследно. Но я надеялась уже быть дома, где вполне можно было провести нанесения узора по всем правилам. Теперь же мне грозил ужасный дискомфорт. Не смогла удержаться от гримасы и не передернуть плечами.
– Доставай мехни, будешь рисовать.
– Но я еще ни разу сама не делала, – свистящим шепотом произнесла Хета, тараща на меня свои огромные глазищи.
– Тысячу раз видела. Главное замыкать контуры, вот и все. Ты это знаешь, так что начинай. Хотелось бы, чтоб оно успело схватиться.
Когда краска высыхает, она начинает сшелушиваться с кожи чешуйками. Будет весьма неприятно, если она станет крошиться мне под одежду, когда нет возможности переодеться и стряхнуть все с себя. Порывшись в сумке с вещами, Хета вытянула большую плотную косметичку, которая составляла едва ли не самую большую ценность среди вещей каждой жрицы Чивы, после сагатов и наравне с амулетами. Из косметички появился небольшой конус с краской.
– А я не хотела его с собой брать, – ворчала Хета, с усердием рисуя круги и завитушки на моей спине. К счастью, мест с полностью исчезнувшим рисунком было не так много. Закончив с рисованием, напарница по внезапным приключениям, отправилась дальше нежиться в бассейне, я же, с тоской глянув на теплую воду, осталась сохнуть и размышлять, каким образом заставить ажгжара отправить Хету домой. Ей, определенно, не стоит продолжать путь в нашей пестрой компании.
Краска, ожидаемо, не высохла. Она успела схватиться и больше не отпечатывалась на руке, но до момента отшелушивания было еще долго. Практически одетая, дорисовывая последние штрихи жирной яркой пастой на лице, я недовольно ежилась, когда ткань касалась мест со свежим рисунком на спине. От этого по телу расходились неприятные покалывания.
Хета, закончив со своими волосами, помогала мне, заплетая плотные косы. Скрепив их на затылке, девушка протянула свежевыстиранный платок, пахнущий травами. Местные работницы и правда, оказались весьма умелыми, вернув чистую сухую одежду точно в срок, ни разу не побеспокоив нас в комнате с бассейнами. В дверь опять раздался настойчивый громкий стук.
– Если вы не поторопитесь, мне придется лично помочь со всем юбками и лентами. Быстрее, ведьма.
Ажгжар начинал сердиться, поторапливая уже в пятый раз, но исправно находился по ту сторону дверей, что радовало. Терпеливый мужчина. Это хорошо, это ему пригодиться.
Заколов платок несколькими шпильками, чтоб не перекручивался и не съезжал, оглянулась на Хету. Девушка чуть поджала губы и покачала головой, выражая несогласие с выбранными мной красками. Но ничего, ведьма я или как? Выдохнув, распахнула двери.
– Великая богиня! – ажгжар, оказавшись прямо, напротив, в дверном проеме, отшатнулся на полшага.
– Ясноокая Чива, – довольная реакцией, ответила я. Еще бы, маска войны не может оставить равнодушным. Особенно если ее видишь в первый раз.
***
Треклятая ведьма! Я от испуга чуть меч не выхватил, в инстинктивном желании срубить голову с жутким лицом. Вся верхняя часть, от скул и середины носа была зарисована ярким, кроваво-красным цветом. Невозможно было разглядеть ни бровей, ни ресниц. Только блестящие, карие глаза, полные лукавства. Нижняя часть была же расписана белыми линиями, сверху вниз. Через губы, через подбородок, исчезая в вороте темной рубашки и ожерельях бус. Лицо казалось еще более неживым и пугающим, чем в своем первом варианте. Еще раз, осмотрев все это художество, стараясь хоть немного привыкнуть и не шарахаться в сторону, я сфокусировался на выражении глаз. Да она просто смеется над нами! Вредина! Стало невыносимо тоскливо, что мне не известно значение этих цветов и узоров. Наверняка все не просто так.
Отступив с дороги, показал ведьме двигаться впереди, зацепившись взглядом за Хету. Девчонка была разрисована в тех же цветах, что и утром, только обновились линии и чуть сменились узоры. Интересно, младшая хорошо умеет хранить тайны?
– Проклятые Долины!
– Пресветлая Матерь! – доносились возгласы моих воинов, показывая, что они тоже успели оценить макияж ведьмы. Она явно сумела поднять себе настроение этим эпизодом. Ничего, пусть немного порадуется, не жалко.
Посмеиваясь с этой, почти деткой выходки, я шел вслед за ней, наблюдая, как закручиваются вокруг ног, подлетают и опадают подолы ее необычного одеяния.
Глава 6
Недовольная ведьма ехала перед Фатмаром, пофыркивая и передергивая плечами. Не знаю, чем мой воин так не по вкусу пришелся этой вредине, но сам гигант от этого все мрачнел. Довольно мягкий по характеру он начинал переживать. Все же, ведьмочка не отказала, помогла с раной. Я уже предчувствовал, как Фатмар не вынесет этого гнетущего состояния, и попытается выяснить, чем же виноват. Немного жаль друга. Если я правильно понял характер этой женщины, воин тут совсем ни при чем, но, колкая на слова, она не станет что-то объяснять напрямую. Тирма. Маленькая расписная Чиванская ведьма.
Но пока было не до того. Госпожа Ву, провожая у ворот поместья, сообщила, что в город прибыл отряд шан-фу, выискивая нас. Пришлось отправить Вартаса с Эшем, помелькать в центре и показательно снять комнаты в одной из местных гостиниц, пока мы окраиной выбирались из города. Хета, притихшая и слегка испуганная, ехала со мной, стараясь, лишний раз даже не дышать. Интересно было бы ознакомиться с их легендами о ажгжарах. Наверняка там есть интересные моменты. Замыкал нашу небольшую компанию Андэн, обладающий отменным чутьем.
Миновав ворота, практически перед самым закатом, я немного выдохнул. Конечно, это очень временная отсрочка, но все же мы их немного опередили. Жаль, конечно, что не было возможности установить им пару ловушек и решить проблему кардинально. Шан-фу обычно путешествовали по восемь–десять человек, мои воины вполне бы справились с таким отрядом. Если бы не время и ведьмы. Правда, я очень сомневался, что герцог Шан – фу понадеялся на успех одного отряда. Он мужик предприимчивый и предусмотрительный. Если не брать в расчет радикальное расхождение наших взглядов на некоторые вещи, эти качества были достойны определенного уважения.
Мы уже несколько часов двигались в темноте ночи, свернув с тракта, когда Вартас с Эшем догнали нас, ориентируясь по парным камням. Тонкая пластина, выточенная из желтого полупрозрачного камня, добытого на Янтарном перевале, начинала тускло мерцать, указывая направление пары. Вещица дорогая, но в нашей работе весьма необходимая. Слегка придержав отряд, я дождался Вартаса, не дав уснувшей Хете скатиться с седла. Поравнявшись с нами, воин протянул мне камень – маячок, устало улыбнувшись.
***
Фатмар придерживал меня весьма бережно, в отличие от желтоглазого, бессовестно прижимавшего к себе. Все было ничего. После отдыха в купальнях путь переносился проще и не так сильно утомлял, позволяя серьезно поразмыслить о дальнейших действиях. Было только одно «но». Огромное, жирное, колючее «но», осыпающееся чешуйками краски под рубахой. Спина чесалась так, что я уже была не в силах сдерживать себя от ерзания. К вечеру, когда настали сумерки, стало совсем невмоготу.
– Ведьма, ты, конечно, можешь обижаться на нас, но я как могу, стараюсь не доставлять тебе лишнего беспокойства, – неожиданный бас Фатмара меня немного напугал, заставив вздрогнуть. За весь день великан не произнес ни единого слова в мой адрес. Теперь же, когда все покрылось серой пеленой, и кроме прочих неприятностей, я еще и видеть перестала, мне было трудно понять его мотивацию.
– Чего?
– Понимаю, что не нравлюсь, но не ерзай так, могу не удержать, ведьма.
– Не ведьма, я – жрица Чивы! И ты мне не "не нравишься". Просто… просто устала! – не выдержав, чуть отстранилась от гиганта, запустив руку за спину, и через одежду поскреблась под лопаткой, пытаясь оторвать особенно вредную чешуйку. – Можешь звать меня Тирма.
– Не злись сильно на Кирчу, Тирма. У него и правда, вариантов нет.
– Уймись, воин. Я не так уж сильно зла на твоего… кто он там?
– Лэрд он.
– Вот на него. Не будь в это воли Чивы, не попусти Ясноокая Богиня, ажгжар не смог бы поймать. Мне это не по вкусу, и мне непонятны цели госпожи, но у желтоглазого есть власть обращаться со мной иначе, так что в целом, все ничего. Но не обижаться я не могу.
– Жрица, я спросить хотел… – чуть приглушенно, с запинкой продолжил Фатмар, управляя своим ящером в этом непроницаемом полумраке. Когда уже наступить ночь? Ни земли, ни неба, с этими глазами.
– Ну?
– Ты когда меня лечила, сказала, что женщины не любят таких крупных мужчин…
Чуть не закашлявшись от неожиданности, стукнула кулачком по ладони гиганта, вынуждая замолчать. Вот уж правда, никогда не ожидала, что такие вопросы придется с мужиками взрослыми обсуждать. Я, между прочим, девица хоть и знающая, но все же не такому обучалась в Обители.
