Надя Торба
Атос! Не бей в нос!
Глава 1
Самые необычные истории случаются там, где их не ждут и не зовут. Они просто происходят, не оставляя выбора, кроме как смириться и получать удовольствие от момента или горестно вздыхать от того, что все пошло не так.
Прожив уже достаточно большой отрезок своей жизни, я так и не понял, когда был по-настоящему счастлив, но внезапный случай вернул меня на 15 лет назад. Благодаря которому я понял, что лучшего времени в моей жизни не было…
– Я же просто попросил двойной капучино! Неужели так сложно соблюсти все технологические процессы и приготовить действительно вкусный напиток? Или вы репутацией своей совсем не дорожите? Хотелось бы сказать, что я – критик или блогер, и вы все о себе скоро прочитаете. Но нет. Я просто книгу напишу. Первым монологом в которой будет именно этот момент. Переделайте, пожалуйста. Я за ЭТО платить не буду. – Молодой парень, казалось, едва сдерживался, отчитывая испуганную девушку-бариста на вид лет 18.
Она, конечно, залилась краской, как бордовые пионы в начале июня, но движения ее были четкими, выверенными и сосредоточенными. Она явно знала, что делает. Так, может, парень, действительно, придирался?
– Юноша, вы не могли бы сбавить тон? Уже вся кофейня уши в трубочку свернула от ваших словоизлияний. – Откуда в моем лексиконе такие слова? Как будто мне не 36, а все 136 лет… Кажется, так говорили аж при Николае II? – Видите, девочка напугана. Попробуйте помягче. Все мы люди, в конце концов… – постарался исправиться я. Вроде бы получилось.
– Став? Ты, что ли? – внезапно обратился ко мне по студенческой кличке ресторанный недокритик. Я даже замер на секунду, как в американских фильмах это делают отъявленные злодеи, которым полицейские кричат: «Freeze!» – Не узнал меня? Я – Атос! Моллин! Натальевич. – Как-то странно ухмыльнулся тезка киношного графа.
– Атик? Вот это встреча! Я думал вы уехали… – Тося, мама этого грубоватого посетителя кафе, в перерывах между высадкой и сборкой клубники, все время мечтала уехать подальше от «этого дома, этой речки и надоевших ягод». «Интересно, у нее получилось?..» – в тот момент я не думал, что «вспомнить все» – это не просто фраза из одноименного голливудского блокбастера, а самая настоящая моя карма, которая свалилась на голову вместе с этим бойким парнишкой из прошлого…
– Мама уехала, как только мне исполнилось 16, и я, по ее мнению, уже был довольно самостоятельным. Ну, оно и понятно, ехать мне точно никуда не хотелось. А вот Зитка махнула за мамой на Дальний Восток, но недавно, уже совершеннолетняя, вернулась назад. Сказала, что маме без нас хорошо, не нужны мы там ей. Редко на связь выходит. И со мной, и с мамой. А она часто про Зитку спрашивает. Я-то знаю, что мама нас любит. И как бы хорошо ей без нас ни было, все равно скучает, и видеть рада всегда!
Да, Тося – одна из тех женщин, о которых классики еще писали, как о русском национальном достоянии и генофонде. Таких больше не делают… Она была женщиной без возраста, без грусти и нытья, без нужды в твердом уверенном плече рядом. Она всегда говорила: «Если бы не дети, не знаю, как жила б…» И никто до конца понять не мог, радуется она этому или огорчается…
– Ой, а что мы с тобой тут стоим, очередь только собираем. Давай присядем, расскажешь мне о себе, о Гортензии, о маме. Как вы все вообще? Тося… Наталья… – я все никак не мог подобрать правильного слова, чтобы не напомнить про детские травмы и самую, пожалуй, нервную и эмоциональную историю тех лет… Но после пары неудачных попыток, просто продолжил. – Она же сама, как киносериал была. Каждый день новая серия…
– Поверь мне, такой она и осталась… – Нежно улыбнувшись и сделав вид, что не заметил моих метаний, перебил меня любящий сын. – Я сейчас на встречу убегаю (если мне кофе, все-таки, нормальный приготовят!), дай мне свой номер, я наберу тебя. Очень хочется поболтать. Кажется, то время, когда ты у нас жил, было самым… – Атос долго подбирал слово, копался в памяти, как в кармане пиджака, доставая все не то… – Счастливым? – Спросил он будто бы у самого себя. – Да, наверное, самым счастливым. О нем вспоминаешь, и сразу как-то тепло становится, уютно, как дома… – на этих словах взгляд его куда-то убежал. В глубину него самого, лет на 15 назад…
Глава 2
– Маааам, ну, дай ещё полчасика! – Истошный вой взрослого, по современным меркам, 11-летки мог вывести из себя любого, даже самого адекватного, родителя. – Ну, дай я еще полчасика поиграю! Тебе что, жалко? – А ей не было жалко, ей было грустно и обидно. Грустно оттого, что ее ребенок кажется ей совершенно чужим и незнакомым в последние пару лет. Обидно, потому что она определенно не справилась с ролью матери. И это странно.
Ей всегда казалось, что уж материнство-то у нее точно получится. Ведь это заложено генетически. Девочки должны уметь это на автомате (как будто на скрижалях памяти, из поколения в поколение это умение передавалось от женщины к женщине и… раскрошилось в ее руках). Ее «автомат» оказался бракованным? А в памяти всплыли чьи-то настойчивые и очень обидные слова: «Стыд-то какой! С самого детства растяпа…»
– Атос, время вышло, выключаемся!!! – казалось, эту фразу можно записать на диктофон и просто включать пару раз в день, в определенное время. – Пойди погуляй, развейся, разомнись, с ребятами пообщайся…
– Мне скуууууууучно, маааааам… – душещипательный ноющий монолог подростка прервал телефонный звонок. – Ну, конечно, как всегда! Не вовремя… Ты то работаешь, то говоришь по телефону, то с клубникой своей носишься, а мне что делать? – маленький бесенок, хлопнув дверью, умчался в сад. Психовать и обижаться. А она в этот момент подумала: «Только бы клубнику не трогал, засранец!»
Телефонный звонок не ждал, он продолжал настойчиво накручивать уютный свинг от Френка Синатры, пока хозяйка телефона резко его не прервала:
– Алло, добрый день, слушаю Вас! – Она всегда одинаково отвечала незнакомым номерам, будто все еще работала в сфере обслуживания.
– Добрый день, Наталья! Меня зовут Геннадий. Мы списывались с вами на авито по поводу комнаты. Когда можно будет посмотреть ее? – молодой мужской голос в трубке был похож на радиодиджея: ему хотелось верить, отдать все свои молодые годы и, конечно, сдать комнату в своем доме. А еще Тося поймала себя на мысли, что хотела бы и Атоса своего видеть таким сильным, стильным, приятным и вежливым… Но вовремя одумалась, т.к. голос у сына, возможно, будет даже лучше, а вот с остальными качествами телефонного собеседника она совсем не была знакома. С желаниями надо быть максимально осторожной (уж в этом-то она убедилась на собственном опыте… и не раз).
– Да-да, Геннадий, вспомнила. Вы можете прийти в любое время, я всегда дома. – Поспешно выпалила радушная хозяйка, совсем забыв, что обещала детям сходить вечером в парк.
– О, отлично! – Отозвался в трубке будущий арендатор. – Я недалеко сейчас, в течение часа наберу Вас.
– Хорошо договорились. До встречи.
Только нажав отбой, Тося встретилась взглядом с Гортензией. А смотреть ей в глаза в тот момент равнялось немой схватке с Горгоной, в которой мать проигрывала однозначно:
– Кто звонил? – Тоном босса поинтересовалась шестилетняя снежная королева. У Тоси внезапно налились ноги и по венам, казалось, потянулась тяжелая окаменевшая кровь. – Я так понимаю, в парк мы сегодня не идем? А Атик в курсе, что ты опять нас кинула? – Иногда Тосе казалось, что это вообще не ее дети. Просто как будто дважды согласившись побыть суррогатной матерью, она оба раза получила чаевые в виде живых детей.
– И как бы я вообще жила без вас? – Задала риторический вопрос в спину уходящей Зиты Тося.
Дожидаясь будущего постояльца (она почему-то была абсолютно уверена, что он останется жить в ее доме), хозяйка успела развесить две стирки, приготовить фаршированный перец на ужин: «Дети, наверное, опять не будут есть…» – привычно подумала Тося.
А ведь еще, кажется, совсем недавно, она рьяно пыталась угодить абсолютно всем, готовя прямо-таки шведские столы на каждый прием пищи: яичница в любом виде для Атика («И когда он уже наестся этими яйцами???») и что-нибудь обязательно мясное для мужа с абсолютно любым гарниром (конечно же, кроме яиц). Зита была слишком маленькой, чтобы что-то требовать, кроме самой мамы. Так, с младенцем на руках, Тося готовила вкусную еду своим мужчинам, а сама предпочитала питаться остатками кулинарных шедевров. Она никогда не понимала, чего ей хочется на самом деле…
После развода она твердо решила готовить только для себя: желающие подтянутся, а не желающие подтянутся позже, когда реально проголодаются. Как ни странно, это срабатывало всегда!
Следующим по плану было «обхаживание» капризной клубники, которая, казалось, с каждым годом росла все хуже и хуже, устраивая Тосе какие-то немыслимые квесты с поисками сокровищ… Правда, поощрение за такие «развлечения» было весьма скудным, несмотря на все ритуальные танцы, буддистские медитации и православные молитвы за здравие этих ягод… Хотя… Одного она еще точно не пробовала: жертвоприношения… Был у нее как раз на примете один кандидат…
До квеста с жертвоприношением дело не дошло, позвонил Геннадий. Встретив его у калитки, Тося приятно удивилась:
– Наталья, добрый день. По-настоящему! – Улыбнулся высокий блондин с пышной копной соломенных волос, в круглых очках, как у Гарри Поттера, и протянул руку для приветствия. – Ой! Простите, привычка здороваться так с ребятами на кафедре не отпускает и в реальной жизни. – «А он еще и краснеет» – как-то слишком игриво для 36-летней домохозяйки, матери двоих детей, подумала Тося. Но, вовремя одернув себя, поспешила провести экскурсию по всему дому.
– Вот, эта комната сдается, в ней есть все необходимое, сдаю я ее впервые. Здесь никто не умер, не болел заразными болезнями (да, и вообще никакими), животные тоже не жили. Она достаточно далеко от наших комнат, но близко к кухне, которой нам предстоит пользоваться вместе… Но зато у вас будет собственный холодильник с морозильной камерой. Мы, конечно, иногда здесь шумим. Но если сильно будем вас беспокоить, можете сразу говорить, сделаем все, что в наших силах… Если что-то передвинуть, добавить, убрать надо, я это оперативно решу.
Пока Тося рассказывала обо всех преимуществах аренды ее чудо-комнаты, они с Геннадием переместились в сад, где за клубничной теплицей обижался Атос на мать. Надо сказать, делал он это весьма изощренным образом: выкапывал из земли червей и подбрасывал на клубничные тепличные поля, что очень сильно раздражало Наталью.
– А вот здесь у меня небольшое место силы, как сейчас модно говорить. – Разоткровенничалась хозяйка, указывая на неаккуратно обросший сорняками островок уединения – круглый кованый столик под старичком-абрикосом и крошечный, казавшийся кукольным, стульчик. – Здесь даже в самую жару прохладно и уютно. Тоже можете пользоваться, если не будет занят мной и моими полумедитативными посиделками за кружкой кофе или… – Именно в этот расслабленный момент, когда Тося почему-то подумала, что жизнь ее наконец-то налаживается, мечтательный взгляд ее упал на Атоса, спешно покидающего теплицу и с ног до головы перепачканного землей и следами червей. – АТОС!!! – Его имя прозвучало настолько театрально и грозно, как только перед спектаклем могут объявить «Акт первый!» Поставленный голос и испепеляющий взгляд Натальи говорил об одном: сейчас прольется чья-то кровь…
Геннадий вжал голову в плечи и почувствовал себя виноватым гораздо больше, чем Атос, равнодушно встретивший мамин грозный вид…
Глава 3
– Что-что, а ругаться твоя мама умеет! – Двумя днями позже мы с Атосом шумно поднимали своим хохотом крышу и столы в университетской столовой. – Все-все: от позы и взгляда, до первых фраз, высказанных очень театральным тоном… И как они потом вырастали в целую историю? Не очень веселую, надо сказать, но всегда очень точную и поучительную. Стыдно становилось абсолютно всем присутствующим, как будто каждый был реально виноват.
– Ага! А знаешь, каково было тому эпицентру стихийного бедствия? Зрителю-одиночке, которому была посвящена эта гневная постановка? Зитку мама никогда так не отчитывала. Только мне доставалось. Ты, по-моему, как раз застал это действо впервые, когда заезжал к нам, да? – Припомнил понарошку обиженный Атик.
– Да, я кажется, тогда только комнату приехал смотреть. Наташа все так вкусно описала, показала… Я уже хотел согласиться, а тут – ты – земляное чудище, нашкодившее в теплице. – Наши басистые голоса снова залили звучным хохотом полупустую столовую. – Я тогда себя таким виноватым почувствовал. Ну, вроде как отвлек маму от сына, он и накосячил. Я потому еще быстрее и согласился, чтобы загладить свою вину и смягчить ситуацию. И знаешь, ни капельки не пожалел… – Я внезапно осекся, снова испугавшись разбередить детскую рану и совсем позабыв, что передо мной совершенно взрослый мужчина, а не шальной подросток. Я нырнул в свой мысленный словарь, попытался найти повод увести разговор в другую тему, но ничего не приходило на ум, как будто мозг хотел, чтобы повзрослевшие мальчишки обсудили то, о чем так старались не вспоминать все эти годы… Первым неловкое молчание нарушил Атос:
– Ген, ты прости меня. Я тогда мелкий был, не понимал ничего. Для меня же мама с папой, как живые иконы были. Думал, мама отдохнет чуть-чуть, отец вернется, и у нас опять будет настоящая семья, как раньше. А сейчас понимаю, может, это из-за меня все так сейчас? Из-за меня мама так и осталась одна на всю жизнь? – Было видно, что взрослый, уверенный в себе мужчина, готов провалиться сквозь землю от стыда. Он снова, как маленький, почувствовал себя сильно виноватым, но уже без маминых театральных ругательств.
– Да, ну, что ты… Обижаться на тебя подростка – это так глупо, по-детски даже. Думаю, Тося тоже не держит на тебя зла. И в той ситуации она сделала правильный выбор… наверное… – едва слышно произнес я последнее слово, потому что сам совсем не верил в то, что сказал.
– Пойдем покурим? – внезапно спросил Атик. – Что-то свежего воздуха глотнуть захотелось, как в нашем саду… Помнишь?
Конечно, я помнил. И даже больше, чем хотелось бы. Каждый день, прожитый под одной крышей с этой чудной семейкой, ставшей для меня родным миром на несколько счастливых месяцев.
На улице мы выглядели странно-уныло, потому что оба не курили и совсем не понимали, о чем говорить дальше. Нашей спасительницей оказалась случайная прохожая, которая на самом деле была вовсе неслучайной сестрой Атоса Гортензией. Сразу двое Моллиных на один квадратный метр – это уже много… И мне внезапно захотелось, чтобы рядом оказалась третья… Вспомнить былые ощущения, дрожь, которая пробирала меня при каждом ее виде, космическое одиночество в ее глазах и невероятную любовь в моих… Или то было что-то другое?..
– Да, ладно? Геночка? Ты? Атик, ты – засранец, если честно. Как ты мог скрыть от меня его? Я ж тебя тыщу лет не видела! А что вы такие серьезные, как будто друзья жениха после мальчишника? – Эта девчонка была такой же болтушкой, как в детстве. Ее звонкий голос стал лишь чуточку ниже и правильнее, что ли. Но сотка вопросов в секунду из нее вылетала по-прежнему четко!
– Зита, привет. Какая ты стала! Совсем взрослая. – Сказал я первое, что пришло на ум, особо не выбирая и не редактируя фразы в своей голове. «И чертовски похожа на маму». – Подумал я уже про себя, но успел вовремя перехватить мысль, не позволив ей коснуться голосовых связок.
– Девушка, шли мимо, можете идти дальше… – Немного с обидой в голосе вдруг прозвучал Атос. – Не видишь, мужчины важным делом заняты: воздухом свежим дышат…
– Да, ладно, я еще когда дорогу переходила, заметила два столба, отставших от траурной процессии. Вы себя-то сами видели? – Умело жонглируя метафорами, парировала Зита. А мне начало казаться, что вот-вот запустится мотор машины времени, и мы все вернемся в самое лучшее время.
Глава 4
Это произошло в тот день, когда мне впервые захотелось писать стихи. И даже показалось, будто я умею это делать… Когда жизнь моя разломилась, как земная кора под натиском клокочущей лавы. И я забыл обо всем, что происходило ранее, вплоть до Адама и Евы. Иногда мне кажется, что в тот день я родился заново. Но не потому, что чуть не умер, прикоснулся к бытию и свету в конце тоннеля, лежа в коме… Нет. Для меня просто наступила новая эра, ни на что не похожая, никем ранее неизведанная, никому не подвластная и абсолютно необузданная… Эра приторного, вязкого, счастливейшего забвения…
Я просто вышел в сад подышать воздухом, отвлечься от своих университетских будней, тем более, что диплом мой застопорился на одном месте и упорно не хотел сдвигаться. Я вспомнил, что Наталья говорила об уютном местечке в саду под старым абрикосом, и решил воспользоваться ее советом об уединении. Очень удобно, что сама хозяйка дома повезла Атоса и Гортензию на кружки в местный дом культуры. Значит, место силы будет свободно. Столкнуться с ней сейчас мне не особо хотелось. Общих тем у нас как-то не находилось. Надо мной всегда нависало какое-то виноватое и немного неполноценное ощущение, когда мы встречались на общих территориях дома. Несмотря на то, что семейство приняло меня, как старого знакомого, иногда было как-то странно и страшно пересекаться с ними взглядами. Особенно сильно на меня влияли столкновения с Натальей: ее взгляд казался безучастным, но при встрече наших глаз, он преображался, как обнаженная девушка, которую застали врасплох в раздевалке. Зрачки стыдливо пытались прикрыться ресницами, но любопытно подглядывали за моими. А я в эти моменты готов был превратиться во что угодно, да хоть в пену морскую (несмотря на то, что до моря было приличных 12 часов езды). Но желания так просто и быстро не срабатывали, поэтому приходилось срочно раскручивать свою вымышленную рулетку случайных (и не самых удачных) слов, выхватывать хоть что-то из контекста, и произносить полнейшую чушь в лицо человеку, который меня принял в своем доме.
Но в тот момент у меня образовалось совершенно удивительное свободное, одинокое, время для «медитаций». Я послушно расположился в уютной тени старинного абрикоса и мыслями унесся в беззаботное морское детство, где возможным было все: от песочных замков, до нереальных архитектурных фантазий…
«Место силы», рекомендованное Тосей, подействовало на меня чуть иначе, чем я ожидал. Я просто уснул. Но сквозь сон до меня внезапно стали доноситься звуки нежного голоса хозяйки дома: «Ой, Рит, я не знаю… Это как-то глупо… Всё глупо… Я не уверена, что это так называется… Ой, ну что ты говоришь? Это просто период такой… Да, давно уже… Но я не могу так… У меня дети, а он… Все, Рит, спасибо, что выслушала. Увидимся завтра. Пока» – слишком быстро закончила разговор Наталья, как будто ей кто-то помешал… Я? О боже, как неудобно и стыдно… Но я же не хотел подслушивать, так получилось.
Наталья повесила трубку, а я боялся пошевелиться и надеялся остаться незамеченным. По удаляющимся Тосиным шагам я понял, что она пошла в дом. А я начал придумывать план проникновения в собственную комнату в обход кухни… Но другого пути не было. И мне пришлось действовать от противного: удалиться как можно глубже в сад и вернуться назад, будто я совершал послеобеденную прогулку.
За тот небольшой пеший крюк в моей голове пронеслись тысячи сумбурных, противоречащих одна другой, мыслей. С одной стороны, я задавался вопросом, а чего это я вообще сбежал оттуда, как с места преступления? Я что, кот шкодливый? Ну, подумаешь, подслушал разговор… Но я же мог его и не слышать….
Главная же проблема все-таки была в том, что я все слышал. И именно разговор Тоси подействовал на меня так странно…
Топая в сад, я мысленно собирал чемоданы, чтобы не соблазнять разведенную женщину бальзаковского возраста своими молодостью, блестящим умом и подтянутым телом. А по дороге обратно я уже готов был приласкать одинокую хозяйку дома, подарив ей призрачный шанс вновь побыть любимой и желанной хотя бы на тот короткий промежуток времени, что я буду жить здесь. Вот дурак…
Да, я был уверен, что по телефону Наталья говорила обо мне. Все эти ежедневные неловкие столкновения, игривые взгляды и фраза: «У меня двое детей, а он…» – все явно указывало на влюблённость. Но каково же было моё удивление, когда на подходе к столику под деревом, я услышал, как Наталья снова говорит по телефону: «Пётр Максимович, спасибо вам за предложение. Но я вынуждена отказаться. Да, мы уже давно живём без собаки, но я пока не готова взять новую в дом. Боюсь. Тем более, такую большую и грозную, как алабай. Да, поняла. Спасибо ещё раз. Конечно, обязательно обращусь. До свидания!»
Повесив трубку, Наталья заметила меня:
– Ой! Геннадий! Не знала, что вы здесь! – Она смутилась, как обычно, но не стала отводить взгляд. А я чувствовал себя таким растерянным, что даже не мог сдвинуться с места. – У вас все в порядке? Вы какой-то бледный… Может, чаю горячего? – Она пригласила меня за стол, указывая на уютный заварочный чайник.
– Да. – Еле выдавил из себя я и поспешил усадить свое тело за стол, чувствуя, будто душа в нем держится буквально на волоске и вот-вот улетит. Пока Наталья ходила за второй кружкой, я пытался договориться с душой и разобраться, почему, собственно, я так расстроился. Что так, вдруг, надломило моё спокойствие? То, что она говорила о собаке, а я неправильно понял? Или я хотел, чтобы она говорила именно обо мне?
Среди вопросов в моей голове так и не появилось ни одного ответа. Зато, как ангел с небес, сошла Тося с кружкой ароматного бергамотового чая, вернув мое сознание на место:
– Что-то не ладится в университете? Могу я чем-то помочь? – Она была участливой и нежной как мама. А мне вдруг пронзительно захотелось написать и посвятить ей все стихи мира. Но я просто слушал её волшебный голос, вдыхал её успокаивающий аромат и боялся сказать хоть слово, чтобы не испортить момент. Я чувствовал себя так, будто у меня резко поднялась температура и, находясь в бреду, я действительно был самым счастливым человеком на свете.
– Ну вот, щёчки порозовели, глазки заблестели. Чаек, все-таки, помог. – С улыбкой произнесла лучшая женщина мира. – Только дар речи не вернулся. Спасибо, за компанию, но больше меня так не пугайте. Давайте, в следующий раз выпьем чаю за милой беседой, хорошо? Ладно, побежала за малышами. До встречи! – Она ушла, а я ещё минут 15 сидел, как в трансе, не осознавая, как сильно вляпался…
Глава 5
– Как ты относишься к любви? – Задал я совсем не подходящий ситуации вопрос. Лежа в постели любимой женщины, я очень сильно боялся разоблачения. Боялся снять маску беззаботного студента и показать, что влюблен…
– Я к ней не отношусь совсем. Стараюсь соблюдать асоциальную дистанцию. – Как-то ненавязчиво, по-КВНовски шутливо ответила обнаженная, казавшаяся беззащитной, моя Наталья.
– А я ее боюсь! Мне кажется, что это слишком большая ответственность – доверить себя другому человеку… Что же тогда останется мне самому? Ты не подумай, я не эгоист. – Поспешил заверить ее я, будто Тося, как мама, начнет меня отчитывать за то, что я не желаю делиться любимой игрушкой. – Но я так боюсь потеряться, утонуть в чужих чувствах, так и не разобравшись в своих…
– Ну, знаешь, любовь ведь может быть разной. Моя, например, переломала мне все ребра изнутри и разорвала сердце на куски… Его надо было бы сшить, но я ненавижу шить… Так и болтаются в моей внутренней вселенной неаккуратные куски любовной материи, каждый со своей памятью, кадром из воспоминаний… – Ее глаза на миг показались абсолютно пустыми и бездонными, как будто сквозь них прошел ледяной северный ветер, вытаскивая наружу то, о чем она поклялась себе больше не вспоминать.
– Это так больно звучит… – Обняв ее за плечи, я хотел успокоить эту бурю воспоминаний, показав, что теперь она в полной безопасности и может полностью расслабиться, начав новую жизнь, новую любовь… Я был готов сшить, склеить, скрепить ее сердце за нее.
– А чувствуется слегка щекотно. Потом, после эмоционального апокалипсиса…
– Поэтому ты сейчас такая?
– Какая?
– Неизлечимо грустная…
– В этом ключе я о себе не думала. Я постоянно старалась себя чем-то занять, чтобы не думать и не чувствовать эту щекочущую боль в глубине. Чтоб не захотелось вдруг вновь взять в руки иголку с ниткой и начать шить. Понимаешь, о чем я? – Она загадочно улыбнулась, не сводя с меня глаз, затянулась невидимой сигаретой и продолжила. – Не переживай насчет себя. Любовь нужна, чтобы строить семьи или оправдывать какую-то вселенскую ложь. А у меня уже все есть: Атос, Гортензия и даже незапланированный молодой любовник. На твою свободу и ответственность я не претендую. Мне просто очень хорошо с тобой. Так пусть это «хорошо» продлится столько, сколько нужно. И ему, и нам.
Это было удивительно, странно и как будто даже немного больно. Но после ее слов мне захотелось выйти из комнаты, уехать далеко-далеко и даже сменить имя, чтобы больше никогда не встретиться с этой женщиной. Но в тот же самый момент, именно после ее фразы, мне вдруг захотелось доказать, что эта теорема ошибочна. Что мой страх потеряться, утонуть в любви другого человека, связан лишь с отсутствием такового в моей жизни. Доказать, что я, наконец, нашел того, кому могу и хочу отдаться со всеми потрохами…
– А ты смогла бы выйти замуж еще раз? – Будучи полностью уверенным в себе и своем влиянии на Наталью, задал я этот вопрос не столько ради ответа, сколько ради самоутверждения. Я был уверен, что сейчас она изменила свое отношение к любви. Из-за меня. И ради меня будет готова даже на второе замужество.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
