Даниил некоторое время наблюдал за ним, а затем несмело продолжил:
– Я не знаю, как научиться… меня папа учит. – Он опустил глаза и принялся перебирать пальцами край вышитой скатерти. – Он говорит, что именно мне важно научиться и когда-нибудь я пойму, почему.
– Вы все научитесь рано или поздно, – наконец вмешался Александр. – Не переживайте! – Он поставил на стол чашки и разлил чай. – Нужно всего лишь немножко подождать. – Он улыбнулся и тоже устроился у стола.
Все замолчали. Каждый думал о своём. Даже Витька с Игорем забыли о сладостях. Данька взглянул на напряжённые лица друзей и решил нарушить тишину:
– А вам понравилось сегодня вызывать духов? – Он низко наклонился над столом и по очереди заглянул друзьям в глаза.
Витька встрепенулся и с живостью спросил:
– А разве это была не игра? – он тоже подался вперёд.
Данька насупился и с обидой произнёс:
– Это твоя плейстейшн – игра. А мы тут ни в какие игры не играем. – Он отпил из чашки немного чая и принялся демонстративно рассматривать узор на ней. Увидев в самом центре небольшую щербинку, он стал колупать её пальцем.
– Ну чего ты? – Витька ткнул друга локтем в бок. – Обиделся, что ли? – Ну расскажи ещё про духов, интересно же.
– Да чего рассказывать… – нехотя ответил тот. – Духи просто тоже находятся в этом информационном поле. – Он медленно повернул чашку в руке. – И когда мы умрём, мы там тоже окажемся… – Он снисходительно взглянул на друга.
Витька изумлённо выпучил глаза и замер.
– Я думаю, что это очень сложная тема для разговора, – вмешался Александр. – Вам ещё это рано знать такие вещи, да и не за чем.
– Ну дядя Са-а-а-ша… – протянул ошеломлённый Витька. – Ну расскажите ещё… – Он вскочил и, встав рядом с Александром, сложил руки в молитвенном жесте.
Котельников с интересом на него посмотрел, но продолжать не стал. Он поднялся и, подлив всем ещё чая, принялся раскладывать по контейнерам остатки еды с ужина. Мальчики молча смотрели ему в спину.
Данька не выдержал и, заёрзав на стуле, выпалил:
– Я всё знаю! – в его глазах промелькнуло ликование. – Мы там не только окажемся – в этом информационном поле, мы ещё обогатим его своими знаниями. Вот откуда там столько информации! – Он с гордостью посмотрел на друзей.
Александр обернулся и недовольно покачал головой. Вытерев руки о кухонное полотенце, он уверенным тоном скомандовал:
– Всё! Разговор окончен. Время позднее и всем пора ложиться спать. Особенно всезнающим. – Он с укоризной взглянул на Даньку.
Мальчишки нехотя разошлись по комнатам. Игорь и Витька устроились на втором этаже рядом со спальней Александра. Даня – у себя на первом. В доме воцарилась тишина и складывалось впечатление, что все уснули, но это было не так. Витька беспокойно ворочался в своей кровати и сон к нему не шёл. Он перебирал в памяти разговор и думал только об одном, что хочет стать таким же всезнающим, как Данька и таким же всемогущим, как его отец.
Он лежал то на одном боку, то на другом и никак не мог успокоиться. Круг полной луны, виднеющийся сквозь щёлочку неплотно закрытых гардин, будоражил его воображение. И Витька понял, что терпеть больше не может и он должен поговорить с дядей Сашей прямо сейчас. Если есть возможность приобщиться к этой тайне, то Витьке нужно узнать об этом немедленно.
Он откинул одеяло и, приподнявшись, взглянул на спящего на соседней кровати Игоря. В свете слабого ночника можно было рассмотреть его умиротворённое лицо и лежащую на тумбочке надкушенную печеньку. Витька усмехнулся и, нащупав одежду, быстро оделся.
Он пробирался по дому на цыпочках. Коридор, как и комната, был подсвечен мерцанием встроенных в плинтуса ночников, поэтому Витька нашёл спальню дяди Саши без труда. Дверь в неё была закрыта, но мальчик понял, что это его не остановит. Он тихонечко постучался и прислушался. Из-за двери раздался странный попискивающий звук и лёгкое жужжание. Обрадовавшись, что Александр не спит, парнишка ещё пару раз стукнул в дверь и дёрнул её за ручку. Та неожиданно поддалась и отворилась, Витька, не раздумывая, зашёл внутрь.
Он огляделся. В спальне был полумрак, в углу виднелись корпуса сваленной друг на друга непонятной аппаратуры, на столе у окна стояли стеклянные колбы с пузырящейся жидкостью, у дальней стены располагалась раскидистая цветастая ширма, за которой скрывалась большая двухспальная кровать. Мальчик прислушался и понял, что странный звук доносится именно оттуда.
– Дядя Саша, – тихо позвал он, но ему никто не ответил.
Парнишка ещё какое-то время потоптался на месте, а затем, решившись, сделал шаг и заглянул за ширму. То, что он увидел потрясло его. На белой хлопковой простыне, раскинув руки, лежал совершенно голый дядя Саша. Из его пупка исходила тонкая светящаяся нить и соединялась с парящим в воздухе плоским предметом. Предмет жужжал и посылал по нити попискивающие световые вспышки прямо в пупок Александра. Но это было не самое страшное, самое страшное было то, что кожа дяди Саши переливалась всеми цветами радуги и сделалась до такой степени прозрачной, что через неё можно было рассмотреть внутренние органы.
Витька выпучил глаза и замер в оцепенении. Страшные мысли стали приходить ему в голову. Он попытался сделать шаг назад и вдруг почувствовал, как на его плечо легла чья-то рука. По его спине пробежал мерзкий леденящий холодок, и он понял, что может сейчас закричать от страха. Он в панике прикрыл рот ладошкой и резко обернулся.
Сзади него стоял Игорь. Он тоже в изумлении смотрел на Александра.
– Что происходит? – хриплым голосом спросил он. – Почему он прозрачный и переливается?
– Ты лучше спроси, почему он соединён нитью с какой-то хренью. Пошли отсюда. – Витька схватил Игоря за руку и потащил.
Они пулей вылетели в коридор и стремглав бросились вниз по лестнице. Витька споткнулся и зацепился рукавом рубашки за острый завиток витых перил. Игорь с силой дёрнул его за руку и ткань с треском порвалась. Они с ужасом посмотрели друг на друга и опрометью помчались в прихожую.
Игорь уже схватился за ручку входной двери, но Витька неожиданно остановил его.
– Подожди, – срывающимся голосом произнёс он. – Мы же в лесу. Забыл, где они живут? Мы далеко за городом. Куда мы пойдём? – Он положил ладошку на руку друга и крепко сжал её. – Мы даже забыли надеть куртки… – сокрушённо прокомментировал он.
Игорь оторопело застыл на месте, а затем, сев на корточки, стал в исступлении раскачиваться.
– Мне страшно! – запричитал он. – Я боюсь оставаться здесь с этим монстром. Вдруг он нас пригласил, чтобы съесть… – он в страхе выпучил глаза.
Витька на него скептически посмотрел.
– Не говори чепухи! – отмахнулся он. – Слушай, я знаю, что надо делать… Надо пойти к Даньке. Может, он нам что-нибудь объяснит. Он же живёт с ним всю жизнь и вроде как ещё жив. – Витька издал нервный смешок.
Игорь тоже криво улыбнулся и нехотя кивнул.
Они оказались в комнате Дани через пару минут. Тот слушал их рассказ сидя на кровати и накрыв себя одеялом. Лицо его было заспано, он беспрестанно тёр глаза и широко зевал. Когда они принялись рассказывать всё по второму кругу, он удивлённо на них посмотрел и повертел пальцем у виска.
– Вы что, ненормальные, что ли? – с насмешкой спросил он. – Мой папа обычный человек. Сами вы монстры – Он улёгся обратно в постель и закутался в одеяло по самую макушку. – Свет погасите, – сонным голосом пролепетал он.
Витька подошёл к нему и с силой сдёрнул с него одеяло. Оно упало на пол, и Виктор в сердцах пнул его ногой. Затем он схватил Даньку за полу фланелевой пижамы и принялся трясти.
– Да просинь же ты наконец! – прокричал он. – Если не веришь, то можешь сам пойти и посмотреть. Ты хоть когда-нибудь пытался? – Он больно ткнул друга кулаком в бок.
Данька приподнялся и ошалело на него посмотрел. Куртка его пижамы задралась и над тоненькой резинкой штанов стал виден маленький пупок. Витька указал на пупок пальцем и с расстановкой произнёс:
– Вот сюда у него воткнуто, в самую середину. Если не веришь, то иди и посмотри.
Даниил нехотя сел на кровати и взглянул на валяющееся на полу одеяло. От пинка оно почти забилось под тумбочку, отчего вытканные на плюшевой шерсти оленята смотрелись совсем жалко. Это одеяло подарил ему на Новый год папа и сказал, что у него в его комнате есть точно такое же. И хотя Даньке строго настрого запрещено заходить в спальню отца, но он должен знать, что их согревают одинаковые вещи.
Даня с тоской уставился на мальчишек.
– Мне туда нельзя, – тихо произнёс он.
– А придётся, – сквозь зубы процедил Витька и сдёрнул друга за руку с постели.
Дверь в спальню отца так и осталась приоткрытой. Даниил осторожным шагом зашёл внутрь и осмотрелся. Ничего не пугало его, все вещи он видел раньше, и они с отцом так или иначе их использовали. Колбы с жидкостью служили для активизации связи сознания и подсознания, а сваленная в углу аппаратура могла научить мозг считывать мысли другого человека. Данька это только узнавал, а отцу не нужны были даже приборы.
Мальчик с томящей тоской посмотрел на знакомые ему предметы и с испугом перевёл взгляд на ширму. Там действительно что-то жужжало и попискивало. Он сделал несколько нерешительных шагов и оказался перед кроватью.
Вид отца даже не напугал его, он вызвал отвращение. Александр был такой безобразный с этими виднеющимися сквозь кожу органами и неприкрытой наготой. А торчащая из пупка нить делала его похожим на подвешенную за верёвочку тряпичную куклу. От былого величия и лоска не осталось и следа. Данька содрогнулся и, в ужасе взглянув на жужжащий аппарат, подошёл и вырвал светящуюся нить из пупка Александра.
Прошла пара долгих секунд. Даня стоял и, не шевелясь, смотрел на отца. Нить в его руке сильно грела кожу, и мальчик бросил её на пол. Та свернулась в спиральку и втянулась в парящий рядом аппарат.
Александр слегка пошевелился. Его кожа стала приобретать нормальный вид, а ресницы чуть дрогнули.
Мальчик не выдержал и тихо позвал:
– Папа…
Отец начал открывать глаза. Делал он это медленно и казалось, что он ещё не в сознании. Наконец его веки разомкнулись, а взгляд сфокусировался. Он приподнялся на постели и с ужасом взглянул на сына.
– Данька, что ты здесь делаешь? – Он быстрым движением сгрёб с кровати простыню и прикрылся. – Почему ты здесь? – с отчаянием спросил он.
Даниил молча смотрел на него. Его губы начали подрагивать, на лбу образовались маленькие поперечные складочки, а глаза сузились в щёлки. Он порывисто набрал воздух в лёгкие и истошно закричал:
– Ты не человек, да? Ты совсем не человек? – из его глаз брызнули слёзы.
Отец вскочил и стал быстро натягивать брюки и футболку. Его ступня запуталась в штанине, и он, прыгая на одной ноге, с ужасом смотрел на Даньку. Плечи того затряслись, кулачки отчаянно сжались, и он, истерично мотая головой, стал пятиться назад.
– Даня! – Отец подскочил к нему. – Даня, успокойся. – Он попытался обнять сына за плечи.
Мальчик посмотрел на него безумными глазами и, изогнувшись дугой, стал вырываться из его рук.
– Отпусти меня, – отчаянно закричал он! – Отпусти! Ты монстр! Ты врал мне! – Он больно ударил отца кулачком в грудь. – Что ты хочешь от меня?
– Даня, позволь мне тебе всё объяснить. – Александр пытался удержать его.
– Нет, – завопил Данька и замолотил по груди отца уже обеими руками.
Александр на мгновение отступил, а затем решительным движением с силой сгрёб сына в охапку и сжал. Данька ойкнул, отчаянно мотнул головой и, сделав ещё пару судорожных движений, замер.
– Даня, позволь мне тебе всё объяснить. – Он заглянул сыну в глаза. – Верь мне. – Он поцеловал его в макушку и, как ребёнка, взял на руки.
Данька позволил себя поднять и, громко шмыгая носом, прижался головой к груди отца. Тот, перехватив его поудобнее, вышел из комнаты, и стал спускаться вниз по лестнице. В прихожей он спустил сына на пол.
– Данька, мы сейчас поедем в одно место… – Он в замешательстве кашлянул. – Ты только не пугайся. – Он с волнением окинул его взглядом.
Мальчик не реагировал. Он стоял, низко опустив голову, и рассматривал свои ноги. На нём был только один тапок, второй, видимо, потерялся, когда он сопротивлялся, или когда отец нёс его. Даня смотрел на свою одетую в носок ступню и чувствовал, что сквозь тонкую ткань ощущает прохладу напольной плитки. Он понял, что его начинает трясти, но не от холода, а от осознания того, что произошло что-то непоправимое. Он с грустью посмотрел на отца:
– Я всё испортил? – надломленным голосом спросил он. – Теперь уже не будет так, как раньше?
– Будет ещё лучше, – уверенным тоном произнёс отец и подал сыну куртку.
***
Они молча ехали по пустынному ночному шоссе. Отец уверенно вёл машину и время от времени посматривал на сидящего рядом Даньку. Мальчик держался рукой за ремень безопасности и внимательно глядел на дорогу. В его взгляде больше не было ни испуга, ни тревоги. И Александр подумал, что, возможно, всё произошедшее к лучшему.
Через полчаса они свернули на глухую просёлочную дорогу. Внедорожник мягко пружинил по ухабам и уверенно освещал фарами узкую колею.
Александр поднёс ко рту запястье и что-то быстро сказал в него на непонятном языке. Данька встрепенулся и внимательно на него посмотрел.
– Что ты делаешь? – в замешательстве спросил он.
– Я разговариваю со своими друзьями. – Отец бросил на сына испытывающий взгляд. – Чтобы тебе было комфортнее, я буду говорить на привычном для тебя языке. Я просто предупредил их. – Он снова поднёс запястье ко рту и уверенно произнёс: – Встречайте! Я с Даней.
Мальчик с любопытством окинул отца взглядом. Такое до боли родное лицо, привычная трёхдневная щетина, знакомый изгиб рук. Но на его запястье не было никакого устройства. Кто же он?
Александр прижался к обочине и остановил машину. Когда они вышли, глухая чаща встретила их своей угрюмой безмолвностью и кромешной темнотой. Данька с тревогой посмотрел вглубь леса и вложил ладошку в руку отца.
– Не бойся, – ободряюще сказал Александр. – Тебе здесь совершенно нечего бояться. – Он крепко сжал руку сына.
Они стояли рядом с автомобилем. Проплывающие по небу облака скрыли под собой свет и без того тусклой луны, отчего стало ещё темнее. Где-то вдалеке заунывно ухнула сова.
Мальчик снова напрягся, но тут же изменился в лице. Над самой их головой, высоко в небе вспыхнула яркая точка и стала увеличиваться в размерах. Она росла, пока не разлилась в пространстве гигантским световым пятном. Пятно заискрилось и в нём образовался проём, из которого вынырнул большой летательный аппарат. Он был плоский и круглый в сечении, а в его середине находился отливающий металлом купол. Мигая навигационными огнями, аппарат опустился и завис прямо над ними.
Данька задрал голову и с восхищением на него посмотрел. Порыв ветра распахнул его незастёгнутую куртку, но мальчику было всё равно. Он всплеснул руками и, обращаясь к отцу, восторженно воскликнул:
– Папа! Это же летающая тарелка!
Отец кивнул и слегка улыбнулся. Подойдя к сыну сзади, он взял его за плечи.
– Мы сейчас туда поднимемся, – он привлёк его немного к себе. – Ты не боишься?
– Нет! – Данька радостно засмеялся. – Совсем нет.
На дне летательного аппарата яркими светящимися линиями обозначился правильной формы квадрат. Он слегка завибрировал и растаял. Из возникшего отверстия перпендикулярно земле хлынул поток пронзительного света и через секунду преобразовался в полупрозрачную густую субстанцию.
Александр указал на неё рукой:
– Не бойся! Эта штука поднимет нас наверх. Надо всего лишь в неё войти. – Он взял сына за руку и повёл к образованию.
Данька послушно последовал за ним. Когда он вступил в субстанцию она обволокла его и слегка наклонила. Через секунду он почувствовал парение и понял, что взлетел над землёй. Оказавшись наверху, он первым делом нашёл глазами отца. Тот выходил из поднявшего его потока и широко улыбался мальчику.
– Не страшно? – с волнением спросил он.
– Совсем нет, – ответил обалдевший Данька.
Мальчик осмотрелся. Они оказались в маленьком залитом светом пространстве. Его стены напоминала сморщенные меха гармошки, которые то сжимались, то разжимались. И складывалось впечатление, что пространство дышит.
Отец перехватил взгляд сына:
– Это стыковочный шлюз, – пояснил он.
Они подошли к герметично закрытым створкам и Александр прикосновением запястья открыл их. Перед Даней предстала рубка космического корабля. За пультом управления в больших пилотных креслах сидели два человека и внимательно смотрели на него. Мальчик понял, что начинает теряться.
– Даня, это мои коллеги – Альзов и Якааб. – Александр подошёл к ним, и они по очереди соприкоснулись лбами. – Ты уже, наверное, догадался, кто мы? – Отец внимательно взглянул на мальчика.
– Вы инопланетяне? – восторженно воскликнул Данька.
– Да! – Александр кивнул и приблизился к нему. – Тебя это не пугает? – Он присел на корточки и обнял сына за талию.
– Нет, меня это не пугает, – ответил Данька и для наглядности отрицательно мотнул головой. – Только я не понимаю, ты ведь мой папа… – Он в недоумении взглянул на отца.
– Я твой приёмный папа, – ответил Александр и принялся теребить пуговичку на куртке сына. – Я усыновил тебя ещё в младенчестве. – Он заглянул мальчику в глаза.
– А зачем ты это сделал? – в голосе Даньки проскользнули тревожные нотки. Он бросил беглый взгляд на друзей отца и заметил, что те потупили глаза.
– Я должен был передать тебе свои необычные знания… – Александр замолчал, подбирая слова. – Но это нужно не только тебе… – Он тяжело вздохнул.
– А кому ещё это нужно? – Данька взволновано на него посмотрел.
– Это нужно всем вам… – Отец взял сына за руку. – Помнишь, мы когда-то говорили, что ты рано или поздно тоже окажешься в этом общем информационном поле… ну тогда, когда… – Он в нерешительности замолчал.
– Я понял! – воскликнул Данька. – После моей кончины. – Он серьёзно взглянул на отца.
– Да, – кивнул тот. – Когда ты туда попадёшь, то обогатишь его полученными знаниями, и вновь рождённые дети, которые придут именно оттуда, будут обладать ими уже автоматически.
– То есть они будут рождаться уже с такими способностями, как у меня? – воскликнул ошеломлённый Данька.
– Да! И произойдет обучение в масштабах всей планеты. Новый виток эволюции… – Александр загадочно улыбнулся. – Тебя это впечатляет?
– Впечатля-я-я-ет, – восторженно протянул Данька. – А ты теперь от меня не улетишь? Ты останешься моим папой? – Он положил ладошки отцу на грудь
– Я останусь с тобой навсегда. Мои жизненные запасы безграничны. – Он нежно обнял сына, а затем взъерошил ему волосы. – А теперь давай познакомимся с моими друзьями. Нам много есть, что тебе рассказать. И держи хвост пистолетом, ведь теперь ты наше продолжение! – Он задорно щёлкнул Даньку по носу.
Я помнил, но забыл…
Только Рекс понимал меня. Огромный пёс находился рядом, положив морду на нашу постель. Я уловил его утреннее желанье – такое примитивное, но такое естественное.
Мамочка – так чаще всего она себя называла – спала на самом краю кровати. Рекс жалобно посмотрел на неё и ткнулся волосатой мордой в лицо. Недовольно поморщившись, она закуталась в одеяло по самую макушку. Только прядь светло-русых волос осталась виднеться на подушке.
Собака отстранилась и, присев на задние лапы, замерла. Её уши навострились, а глаза стали внимательно изучать хозяйку. Повисла долгая пауза, и наконец мамочка не выдержала. Она выглянула из-под одеяла и ласково улыбнулась псу. Рекс только этого и ждал: он весело взвизгнул и вскинул на кровать передние лапы, но, не рассчитав сил, задел огромный похожий на шар мамин живот. Я болезненно сжался внутри этого живота. Пёс, почуяв это, отступил – он всегда очень чутко ощущал моё состояние.
Мамочка порывисто схватилась за живот. «Какая глупая собака! Она когда-нибудь навредит малышу!» – мгновенно уловил я её гневные мысли. Она не могла справиться с раздражением, и ее настроение погрузило меня в поток покалывающих льдинок. Я сжался, но леденящий поток не прекращался:
«Рекс, немедленно на место! Ты допросишься, и я обязательно отвезу тебя в деревню!» – уловил я мамочкины мысли. Но тут же гнев сменился на милость: «Как там мой Антошенька?» – Она погладила рукой свой живот, и тёплая волна блаженства окатила всё моё маленькое тельце. Мне было хорошо – я наслаждался. А Рекс, стараясь не привлекать к себе внимания, тихонечко удалился на своё место в прихожей.
Всё утро мы гуляли в парке. Пёс бежал по дорожке и принюхивался, проверяя свою территорию на наличие непрошенных гостей. Мамочка любовалась золотом осеннего леса и с наслаждением шуршала сухой листвой, загребая её ногами. Только мне было неспокойно. Моё убежище вдруг резко перестало меня устраивать. Что-то неуловимое тревожило меня, но я никак не мог понять, что именно. А в друг Рекс и правда навредил мне? Да нет, не может быть…
Я прислушался к маминым мыслям. Она перебирала их, как драгоценные бусины на чётках. Она думала обо мне, о нашем будущем и моём отце. Монотонность её размышлений обычно успокаивала, но только не сегодня. Тревожное ожидание не давало мне покоя, и я с опаской пытался осознать происходящее.
В глубине леса раздалось тявканье собак. Рекс залаял в ответ, и мама, сильно натянув поводок, попыталась утихомирить пса. Но через секунду выронив повод, со страхом прижала руки к животу. Она ощутила резкую боль, которая одновременно пронзила её и меня. Я в отчаянии забарахтался, но спрятаться было некуда, боль преследовала, выворачивала нутро, жалила и свербила. «Началось», – в смятении уловил я мамочкины мысли. И понял, что началось самое страшное и главное наше с ней испытание.
Несколько следующих часов мы с мамой отчаянно пытались избавиться друг от друга. Мамочкины мысли настигали бушующим ураганом, и я барахтался в них почти в беспамятстве. Я терпел не только свою боль, но и не знал, куда деться от материнской. Успокаивали только редкие минуты затишья, когда она гладила рукой свой живот и мысленно твердила, что мы справимся. Я цеплялся за это из последних сил. И наконец свершилось – я появился на свет.
Первое время я находился в забытьи, медленно приходя в себя, пытался осмыслить своё новое состояние. Тело не подчинялось мне так, как я бы хотел. Глаза видели только силуэты предметов, реальность которых я больше ощущал в сознании, чем наяву. Окружающие звуки пугали своей непонятностью. Мир казался враждебным, и я чувствовал себя в нём совершенно чужим и одиноким. Единственный способ, которым мне удавалось выражать отчаяние, был крик, а единственным по-настоящему понимающим существом – собака.
Становилось легче оттого, что мама не оставляла меня ни на минуту: «Антошенька, смотри какая погремушечка. Хочешь взять её?». И, чтобы сделать ей приятное, я подчинялся, брал игрушку своей маленькой ручкой и с наслаждением наблюдал, как мама светится пёстрыми огоньками разноцветного счастья. «Антошенька, милый, ну что же ты не даёшь мамочке себя запеленать? Туго тебе, да? Ну, родной мой, так надо. Потерпи». И я покорно терпел пелёнки, крепко кутающие моё тело.
Я часто ощущал присутствие отца. Его мысли были надёжными, как скала. Мне нравилось нырять в его рассуждения, рассматривать чёткие параллели и наблюдать красоту логических цепочек. Он часто смотрел на меня изучающе: сравнивал, анализировал и как будто чего-то ждал. Мы редко гуляли вместе, но в один из солнечных дней он решил присоединиться к прогулке.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
