Константин Викторович Демченко "Сжечь Барселону"

Прошлое, скомканное и истлевшее, надёжно упрятано поглубже, настоящее пустынно и бесцветно, будущее не просматривается. Он не может, не хочет изменить что-нибудь сам и не в силах жить так дальше… Можно ставить точку.Но вдруг начинают меняться привычные вещи, встречаются незнакомые знакомые, всплывают непроисходившие события, картинка вокруг перестаёт совпадать с той, что живёт в его памяти. Можно сойти с ума… Или заново научиться жить?

date_range Год издания :

foundation Издательство :Автор

person Автор :

workspaces ISBN :

child_care Возрастное ограничение : 16

update Дата обновления : 09.04.2023

Сжечь Барселону
Константин Викторович Демченко

Прошлое, скомканное и истлевшее, надёжно упрятано поглубже, настоящее пустынно и бесцветно, будущее не просматривается. Он не может, не хочет изменить что-нибудь сам и не в силах жить так дальше… Можно ставить точку.Но вдруг начинают меняться привычные вещи, встречаются незнакомые знакомые, всплывают непроисходившие события, картинка вокруг перестаёт совпадать с той, что живёт в его памяти. Можно сойти с ума… Или заново научиться жить?

Константин Демченко

Сжечь Барселону




Глава 1. Понедельник

Я стою, опершись руками на раковину, и смотрю на своё лицо, выглядывающее из глубины затемнённого зеркала. Короткая стрижка, не требующая расчёски, глаза ярко-медового цвета, нос с небольшой горбинкой, слегка впалые щёки… Лицо, как лицо, не лучше и не хуже сотен таких же, отражающихся этим утром в зеркалах просыпающегося города.

Капля воды медленно соскальзывает со лба, проползает по виску, по только что выбритой щеке, непонятным образом сворачивает на подбородок и уже с него слетает вниз, смешиваясь на чёрной глянцевой поверхности со своими клонами. А потом они все вместе пропадают в бесконечной глубине канализационного стока.

– Всё заканчивает своё существование в одном месте, – пробормотал я.

Прикрыл глаза, закусил губу и несколько раз глубоко вздохнул, следуя совету неизвестного психолога, который когда-то вычитал в ленте. Этот балабол обещал, что всего три вздоха и взгляд внутрь себя смогут помочь в любой ситуации. Но, то ли советы были дерьмовые, то ли я неправильно в себя посмотрел, без прищура, наверное, – меня не отпустило. Желание со всей дури удариться грёбаным лбом о грёбаное зеркало и забыться грёбаным сном никуда не пропало.

Я снова смотрю в свои глаза и привычно не вижу в них ничего, кроме цвета. Ни мысли, ни желания, ни боли.

Внезапно для меня самого губы расплываются в энергичной улыбке, одной из тех, что я всегда надевал, когда переступал порог своей квартиры. В арсенале имеются ещё скупая, сдержанная, мимолётная и ещё несколько других улыбок на самые разные случаи жизни. Все они выходят просто замечательно, так что никто не может уличить меня в фальши – для этого надо заглянуть в глаза больше, чем на пару секунд и слегка напрячься, на что ни у кого нет ни времени, ни потребности. И это меня вполне устраивает. Но моя самая большая гордость: улыбка искренняя. В своё время она проходила проверку душещипательными беседами глаза в глаза и даже имеет дополнительную функцию «сквозь слёзы».

Улыбка исчезает. Опять появляется. Снова исчезает. Будто кто-то нажимает на выключатель.

– Начинается ещё один замечательный день, Лёха, – сообщил я своему отражению. – Такой же, как был вчера. Такой же, как будет завтра. Но я его проживу, хотя ей богу, не понимаю, на хрена… «Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет, Живи ещё хоть четверть века – всё будет так…». Н-да…

Челюсти свело, и сквозь сжатые зубы вырвался придушенный крик-стон:

– Господи, сделай уже что-нибудь со мной! Ты же видишь – я слаб… Или не Господи…

Глаза закрылись, по щеке покатилась ещё одна капля, добежала до губ, я машинально смахнул её языком… Солёная…

Я взял с крючка полотенце, промокнул лицо, нанёс бальзам после бритья и вышел из ванной. На кухне уже начал посвистывать чайник, так что я его выключил и залил кипятком геркулесовые хлопья в белой плошке. Полторы минуты в микроволновке – и завтрак готов. Быстро и удобно. А ещё, безвкусная водянистая масса не позволяет собой наслаждаться: тут бы проглотить побыстрее, да перейти к кружке растворимого кофе с двумя кусками рафинада, который как раз поостынет, пока будет поглощаться каша.

Завтрак занял не больше десяти минут. Как, впрочем, и всегда.

Я, не торопясь, натянул носки, надел брюки, белую рубашку, повязал галстук и накинул пиджак. Вот и всё: готовность к новому дню составляет сто процентов.

Я вышел из квартиры на лестничную площадку, запер дверь и пошёл вниз по лестнице. Ещё обуваясь, подумал, что на улице может быть прохладно, но, к сожалению, не прислушался к шёпоту разума и пошёл как есть. Так что, открыв подъездную дверь и на секунду замерев на пороге, я почувствовал, как холодный ветер тут же забрался под пиджак и просочился сквозь тонкую ткань рубашки. Но возвращаться уже не хочется – не люблю я лишние движения. К тому же вчера, несмотря на то что я вернулся домой после бассейна поздно, получилось поставить машину почти у самого подъезда, так что ветер не должен был успеть заморозить меня основательно. Так и получилось, но, когда я нырнул в салон и, поёжившись, завёл двигатель, решил, что надо всё-таки проверять температуру на улице перед выходом, а не на собственной шкуре по факту. С плащом было бы однозначно лучше… Всё никак не привыкну, что нынешнее лето выдалось абсолютно мерзопакостным: либо жара за тридцать, либо чуть ли не заморозки по ночам, к которым периодически добавляется ублюдочный моросящий дождь. Сегодня как раз второй вариант, ладно хоть без мороси.

Пришлось включить подогрев сидений и печку, и минут через пять я уже начал согреваться, и поездка из отвратительной превратилась в удовлетворительную.

До работы ехать около часа. Хотя, ездой это можно назвать с большой натяжкой. Машина нудно проползает пару метров, встаёт, потом ещё немного продвигается, снова останавливается и так до тех пор, пока наконец не пересекает заветную стоп-линию под мигающим зелёным, разгоняется до умопомрачительных сорока километров в час… А через пять секунд снова выжимается тормоз, и всё начинается сначала. Мозги практически не участвуют в этом процессе: на автомате ноги давят на педали, а руки подправляют руль, голова выполняет функцию снабжения организма кислородом и отслеживания некоторых параметров внешней среды – расстояние до авто впереди, боковой интервал, смена цветов на табло светофора и тому подобные детали, необходимые для доставки своего носителя из пункта А в пункт Б. Если какие-то мысли и крутятся в голове, то я не способен их хоть как-то зафиксировать, сохранить для будущего. Или не стремлюсь. Или мне просто плевать. А скорее всего, всё это вместе.

Сегодня поток двигается особенно медленно, а последние минут пять так вообще стоит на месте, наверное, где-то впереди опять стукнулись слишком спешащие на работу индивидуумы. Я повернул голову и посмотрел сквозь стекло. Обычно за ним нет ничего примечательного, а потому взгляд скользит, отмечая присутствие авто, зданий, деревьев, облаков, но не цепляясь за них и абсолютно игнорируя мелочь типа пешеходов, и растворяется, не впитав абсолютно никакой информации. Но сегодня случилось небывалое: он остановился на больших тёмно-зелёных, почти малахитовых глазах и не смог двинуться дальше. Понятно, что глаза там висят не сами по себе, у них есть хозяин, точнее, хозяйка, сидящая в соседнем авто и точно так же смотрящая сквозь своё стекло. И почему-то прямо на меня.

Глаза без лица и его мимики вообще не передают никаких эмоций, это просто склера с чёрной горошиной зрачка да хоть как-то оживляющей её радужкой. Но в этом случае схема дала сбой. Я вообще не заметил лица – передо мной только глаза: полные жизни, безразличные, мудрые, добрые, прожигающие до самого нутра, лучащиеся предвкушением нового дня, сочащиеся непроглядной темнотой прошедших ночей…

Исчезли. Только что я тонул в тёмно-зелёной, но прозрачной бесконечности, и вот вынырнул и хватаю ртом воздух, а прямо передо мной дымится стиснутая толстыми волосатыми пальцами, торчащими из приоткрытого окна, сигарета.

До меня только через несколько секунд дошло, что машина напротив просто тронулась с места и проехала на пару корпусов вперёд. А мой ряд как стоял, так и остался стоять.

Промелькнула мысль, что надо выпрыгнуть из машины, добежать до ускользающей от меня ненормальности и что-то сделать… Но нервные импульсы, на рысях выскочившие из головного мозга, почти сразу потеряли свою живость, а до конечностей вообще добрались их почти разложившиеся останки, так что даже пальцы не шевельнулись.

Соседний ряд снова тронулся, машина с обладательницей тёмно-зелёных глаз внутри добралась до светофора и, перевалившись через пешеходный переход, исчезла в потоке своих близнецов. Несмотря на расплёсканное по асфальту разнообразие цветов, форм и шильдиков на крышках багажников, все эти куски металла со стеклянными вставками для меня на одно лицо. Может, в другой раз я бы и смог вспомнить хотя бы цвет этого авто, но сейчас… Сейчас – нет.

Или не было ничего? Глюк? Фантазия? Задремал? Если даже и нет, то я знаю, что эти глаза я увидел в первый и последний раз в жизни. Бывает такое, что тебе не нужны доказательства, ты просто понимаешь истину.

Сразу несколько громких разнокалиберных гудков заставили меня прервать размышления. Сигналят мне: как оказалось, машины впереди меня уже поехали и успели оторваться на несколько корпусов, что почти мгновенно вызвало возмущенную реакцию спешащих на работу водителей, оказавшихся позади меня. Организм сработал как положено, ноги нажали на педаль газа и с лёгкой пробуксовкой отправили тяжёлое тело машины вперёд, а мозги приняли решение считать инцидент с тёмно-зелёными глазами исчерпанным – за невозможностью как-либо его подтвердить или опровергнуть. Лишь мелькнула невесомая тень то ли сожаления, то ли обиды, а потом бытие снова встало на надёжные рельсы, ведущие вперёд и только вперёд, к светлому будущему. Настолько светлому, что не видно ни фига, всё засвечено…

С опозданием в двадцать минут я вошёл в двери офисного здания. Но переживаний по этому поводу ноль: начальство знает, что обстановка на дорогах непредсказуемая, потому минуты опоздания просто перекидываются на конец рабочего дня. Придёшь в девять – уйдёшь в шесть. Придёшь в двенадцать – уйдёшь в девять. Задача каждого сотрудника: просидеть восемь часов на рабочем месте с часовым перерывом на обед.

Иногда мне кажется, что других обязанностей, кроме как провести четыреста восемьдесят минут на седьмом этаже стеклянного здания, уткнувшись взглядом в монитор, просто не существует. Но, конечно же, это не так. На самом деле, каждый день заполнен уймой ответственной и неотложной работы: проверка договоров, дополнительных соглашений, закрывающих документов и всей остальной электронной и бумажной требухи.

– Лёша, привет! – встретил меня, как только я переступил порог, приветливый и энергичный мужской голос. – Как дела?

– Привет, нормально, – ответил я, улыбаясь и протягивая ладонь. – У тебя?

На состояние моих дел наплевать всем, кроме меня самого, а тем более этому раздолбаю из отдела продаж, Шурику. Дела Шурика меня, само собой, интересуют тоже не сказать, чтобы сильно, но к приклеенной улыбке должен прилагаться определённый набор слов и действий, отсутствие которых обратило бы на себя внимание. А первое правило для того, кто не хочет, чтобы его доставали: быть как все, не отличаться от десятков улыбчивых тел в костюмах, произносить фразы «как дела?» и отвечать на них «нормально».

И чего он тормознул внизу? Честно говоря, я видел, как он забегал в открытые двери и специально выждал перед входом минуту, чтобы с ним не пересечься в холле. А теперь придётся ещё и в лифте вместе ехать…

– Лёш, у тебя пары тысяч нет до завтра? Совсем пустой, даже на обед нет. Завтра же двадцатое, должны аванс перечислить, я тебе сразу отдам.

Как оказалось, у гипертрофированной приветливости Шурика имеется объективная причина, так что моё представление о мире не подверглось угрозе быть изменённым. И, с одной стороны, можно было бы дать денег в долг, и это будет гарантией, что в ближайшие пару месяцев Шурик будет избегать встреч со мной – одной проблемой меньше. С другой, если каждому, кого не хочешь видеть, платить, пусть даже по тысяче, а не по две, то на себя не останется. К тому же, большинство в этом здании в долг не дают никому и никогда, так что отказ будет в рамках принятых норм поведения.

– Нет, извини, сам на мели, тоже аванса жду, – врать мне легко и совсем не стыдно.

Теперь остаётся только избежать совместной поездки в лифте, иначе Шурик будет ныть про деньги до самого седьмого этажа, даже понимая, что я своего решения не изменю. И дело не в том, что есть вероятность передумать – я уже давно научился в таких случаях отключаться от потока чужих слов и только неопределённо «мычать» в нужный момент. Просто не хочется.

– Вот ведь, телефон в машине оставил! Придётся возвращаться, – нашёл выход я, но тут входные двери открылись и вошёл Гера, известный своей добротой и отзывчивостью, всегда готовый помочь ближнему своему, то есть идеальная цель для алчного Шурика.

Алчный Шурик тоже оценил обстановку и тут же переключился с малоперспективного меня на почти стопроцентный вариант. Он бросился Гере навстречу, расплываясь в настолько искренней улыбке, что не знай я его, решил бы, что он встретил как минимум лучшего друга. К стандартным приветствиям он добавил несколько вопросов за жизнь, смол-ток, так сказать, активно кивая и издавая междометия, призванные обозначить его крайнюю заинтересованность в ответах. И только уже находясь на середине лестничного пролёта (к моему счастью, Гера работает на третьем этаже, и они пошли пешком), Шурик пожаловался на незавидное финансовое положение.

В общем, лифт остался в моём полном распоряжении, и я поспешил нажать кнопку вызова: очень мне не хочется, чтобы ещё кого-нибудь нелёгкая принесла. Уже через пару секунд я ступил в большую хромированную коробку, не глядя нажал кнопку нужного этажа на панели, двери закрылись, и лифт бесшумно заскользил вверх.

– Раз, два, три, четыре… десять… – сосчитал я про себя секунды.

Обычно на десятой лифт останавливается, то есть я добираюсь до своего этажа, но на этот раз он продолжил движение. Я посмотрел на табло и, вопреки ожиданиям, увидел, как на нём загорелась цифра «9». И как это я умудрился нажать не на ту кнопку? Первый раз за столько лет… А что у нас на девятом этаже? Там уже не наша территория, никогда на нём не был.

Двери раздвинулись, и я, даже не выглянув наружу, нажал на кнопку с семёркой, на этот раз убедившись, что это именно она. Правда, взгляд всё равно успел зацепиться за нестандартный для офисного здания интерьер холла – что-то в стиле лофт. Только как будто дизайнер переборщил с простотой – слишком уж обшарпанная штукатурка, из-под которой местами выходит наружу кладка красного кирпича, выставленная напоказ проводка, свисающая с потолка на обычном проводе большая лампочка без плафона. Наверняка, это офис айтишников, они любят такую «красоту» – чтобы нестандартно и оставляло простор для разума, брызгающего на окружающее креативностью. Ещё и заплатили, наверное, за это немерено… Мне кажется, что есть у современного искусства, частью которого является дизайн, такая фишка – чем более убого оно выглядит, тем дороже стоит. Хотя, может, я и ошибаюсь.

Когда двери лифта открылись на моём, седьмом этаже, мысли о девятом и его сверхмодном дизайне растворились и осели бесцветным налётом на краткосрочной памяти. Скоро произойдёт ещё что-нибудь настолько же бесполезное и незначительное, потом ещё и ещё, и, наконец, событие под названием «девятый этаж» скроется под слоями других воспоминаний. Да и не событие это вовсе, а так – незначительный эпизод.

Рабочий день прошёл ровно.

Я проделывал обычный набор активностей, практически не поднимаясь из-за стола.

Разве что пару раз сходил на кофе-брейк в «релакс-рум». Такое наименование у нас официально носит помещение с большим диваном, несколькими креслами, кофемашиной и вдохновляющим видом на запруженную машинами улицу. Курилка здорового человека, так сказать. Собственно, неофициально она называется именно так – «курилка», хотя из курящих во всём здании найдутся, наверное, только охранники на ресепшен. Вообще, кофе вполне можно выпить и за рабочим столом, но отвлекаться от работы иногда надо даже мне, а более подходящего для умеренного общения с коллегами места, чем эта комната, придумать сложно. Тут всегда тусуется два-четыре человека, набор обсуждаемых тем стандартен – начальство, коллеги, цены и политика, так что можно быть внутри разговора, не особенно в нём участвуя. И для меня это ещё один способ не быть в коллективе «белой вороной». Ну да, приходится поддакивать и иногда вставлять реплики подлиннее, но оно того стоит.

Обычно я устраиваюсь в глубоком кожаном кресле бежевого цвета, стоящем вполоборота к окну. Его огромный плюс – возможность смотреть в основном на улицу, а к говорящим поворачиваться только в случае необходимости. Справа от него стоит совсем маленький столик, которого как раз хватает для стопки журналов и кофейной чашки. Журналов всего пять и лежат они здесь чёрте с каких пор – два на автомобильную тему, один женский, один мужской и один, о чудо, толстенный литературный журнал, в котором опубликованы короткие рассказы и очерки разных авторов. Честно говоря, когда я его увидел, не поверил, что такие ещё издаются, но именно он стал моим любимым – открыв его, можно сделать вид, что ты погружён в процесс чтения и даже пропустить один-другой вопрос коллег мимо ушей. Да и читать его интересно, честно говоря. А ещё он самый свежий на вид, обложка не потрёпана и не заляпана, так как остальной глянец кто-нибудь нет-нет да берёт в руки полистать.

Как только часы показали шесть часов двадцать минут, я отправил компьютер в «сон», встал и пошёл на выход.

Даже если бы я пришёл сегодня на работу вовремя, то всё равно задержался бы до этого времени. Большинство у нас всё-таки приходят ровно к девяти и потому сваливают в шесть и ни минутой позже, трудоголики и безотказные сидят допоздна, так что задержка минут в пятнадцать-двадцать гарантированно позволяет избежать толкучки на выходе. А если посидеть ещё полчасика, то можно и дорожные пробки только краешком задеть, но домой ты всё равно приедешь в одно и то же время. Для меня сидение за рулём авто предпочтительнее сидения в офисном кресле. Конечно, можно остаться и ещё поработать, но смысла никакого в этом не было. Зачем делать работы больше, чем можно, если её всё равно от этого меньше не станет?

Тем более, что по плану у меня сегодня прогулка на свежем воздухе в приятной компании наушников: ничто так хорошо не заполняет мозг и время, как ходьба под музыку в неопределённом направлении.

Я спокойно спустился на первый этаж, вышел на улицу и подошёл к машине. И уже открыл было дверь и поставил ногу на порог, но что-то заставило меня посмотреть на задний бампер. Интуиция на обманула: на когда-то идеально чистой поверхности обнаружилось несколько царапин и следы красной краски. Пока я сидел за компьютером, кто-то из коллег или сотрудников других фирм-арендаторов шоркнул мне машину и свинтил домой, а если говорить языком юридическим, то скрылся с места ДТП. Идиот. Здесь же каждый квадратный сантиметр просматривается камерами. И ведь я бы никакого скандала не устраивал – страховка есть, а сам факт появления царапин мне, по большому счёту, безразличен. А теперь, вместо того чтобы ехать домой, спокойно оформив всё как положено и тихо-мирно разошедшись, я обречён на просмотр видео с камер, а он на возможное лишение прав. Хотя, может он просто не заметил контакта.

Пришлось возвращаться в офис.

– Простите, мне там машину зацепили. Бампер. Вы ничего не видели? – обратился я к сотруднику СБ, сидящему за стойкой на входе.

– Какую? Покажите на экране, пожалуйста.

Я показал.

Охранник посидел несколько секунд наморщив лоб и многозначительно поглаживая подбородок, потом ответил:

– Нет, не видел. Но я ведь не круглые сутки на посту, мы меняемся, да и не смотрим мы на экраны постоянно. Надо запись поднимать. Или вы в полицию обратитесь?

– Хотелось бы всё-таки сначала посмотреть. Вдруг кто-нибудь из знакомых: не заметил, что задел, и уехал.

– Это да. Обидно было бы на ровном месте права потерять. Сколько там дают за оставление места ДТП? Год? Да вы заходите, присаживайтесь, я вам сейчас на отдельный экран выведу.

Пришлось смотреть записи с самого утра, с момента, как я припарковался и входные двери закрылись за моей спиной. Само собой, смотрел в режиме перемотки, но всё равно у меня на это ушло больше часа. Под конец я откинулся на спинку стула и произнёс вслух:

– Ничего. Ни одна машина достаточно близко не проезжала.

– Значит, не у нас это, – с видимым облегчением выдохнул охранник.

Ему любое происшествие на территории – лишний геморрой с заполнением бумажек и выслушиванием нудных нотаций от начальства, хотя в этом эпизоде он вообще никаким боком. Но начальству только дай повод, оно все косяки припомнит.

– Наверное, во дворе задели, ночью. Вчера вечером точно ничего не было. Теперь придётся и дома камеры просматривать.

– Да уж, у вас сегодня день кино! – хохотнул охранник, получивший от меня окончательное подтверждение отсутствия потенциальных осложнений и, соответственно, дозу позитивных эмоций.

– Да, – ответил я, встал и пошёл на выход. – Спасибо. Доброй ночи.

– До свидания!

Пробки уже рассосались, так что домой я добрался минут за двадцать. Поднялся в квартиру, сделал пару бутербродов, достал из холодильника бутылочку пива и уселся за ноутбук. Через два часа и три бутылки пива я пришёл к выводу, что либо вчера вечером я умудрился проглядеть эту царапину, хотя отчётливо помню, что, забирая сумку с заднего сиденья, взгляд скользил по бамперу, либо я пропустил нужный момент на записях. Второе означает, что я должен буду просматривать их по второму разу и медленнее, чтобы быть уверенным на сто процентов.

– Да ну на фиг, – сказал я сам себе.

Я быстренько почистил зубы, сходил в душ и лёг в кровать, поставив таймер на телевизоре. Тихий бубнёж скучных новостей – лучшее снотворное трудно себе представить.

Глава 2. Вторник

Утро следующего дня обошлось без душещипательных коротких разговоров с самим собой перед зеркалом в ванной. Я, вообще-то, страдаю этой фигнёй далеко не каждый день, обычно мне хватает простого и молчаливого осознания суетности бытия и своего практически нулевого места в нём. И только когда на моё перманентно никакое психическое состояние накладываются физиологические или какие-либо внешние факторы, начинается общение с отражением. Правда, ещё бывали годовщины, но даже в эти дни было два варианта развития событий: либо я успеваю надраться до состояния овоща к моменту наступления антикатарсиса, либо разговорами с собой всё только начинается.

Но вчерашние царапины и следы красной краски на бампере не слишком сильно меня задели, с физиологией тоже пока проблем не наблюдается, а до годовщины далеко. Так что, утренние процедуры прошли быстро и без надрыва.

Выйдя из дома, я осмотрел машину, убедившись, что повреждения мне не приснились, и отправился на работу. Стало заметно теплее, но зато с неба стали сыпаться редкие мелкие капли воды, дождём это назвать сложно.

И пробка чуть меньше, чем вчера, и по пути не случилось ничего из ряда вон, и перед лифтом я не встретил Шурика. В общем, как и положено, день отличается от предыдущего в незначительных нюансах.

Только одно совпало: в лифте я поехал один, и опять он не остановился, когда я досчитал до десяти, и двери открылись на девятом этаже.

Ну, ладно, вчера я ошибся кнопкой, но, чтобы ещё раз да на следующий день… Это ненормально.

Я нажал на кнопку «семь» не сразу. Посмотрел на обшарпанную стену, кабели, протянутые по ней и на низко висящую на длинном и толстом проводе дизайнерскую лампу, большую, словно обычную лампочку надули, как воздушный шарик. Прямо по центру висит небольшой чёрно-белый постер с ярким красным пятном на переднем плане – у меня подобный имеется дома. Вчера я его не заметил.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом