Глеб Антонов
Вульпус. Книга I: Языки пламени
Заключение
Спуск по вертикальной лестнице во тьму казался Тоту бесконечным. Он терпеть не мог жаркие клаустрофобные пространства, а эта закованная в бетонную скорлупу лестница была самым душным и тесным из всех мест, которые ему приходилось посещать по зову службы.
– Янус, – зашептал он в микрофон на полицейском кителе, – это Тот, я почти спустился. Пока всё чисто. Приём.
– Тот, это Янус. Услышал вас. У меня тоже всё спокойно. Действуйте осторожно. Приём.
Связь здесь была отвратительной. Наушник в ухе Тота свербел, звук заикался и прерывался, что неудивительно: между ним и поверхностью было метров двадцать земли и бетона. Он отпустил железные перекладины и спрыгнул на пыльный пол. Звук падения тихим эхом улетел во тьму. На складе действительно было пусто, как будто его никто и не охранял. Но Тот чувствовал, что это только видимость.
Ему открылись ряды и ряды высоких железных стеллажей. На них и рядом с ними стояли ящики и коробки, под завязку забитые свёртками, пакетами, упаковками, инструментами и прочим складским инвентарём. Тот рассмотрел один из открытых контейнеров и увидел в нём бесчисленное множество прямоугольных упаковок из-под защитных экранов для смартфонов. Он отошёл от лестницы и сел за этим контейнером. Выдохнул, вытер пот со лба и по нервной привычке подкрутил рыжие усы. Нажал на кнопку вызова:
– Янус, я внизу. Начинаю поиски. Приём.
– Тот, охра… видно? Приё~... – связь становилась всё хуже и хуже.
«Тут установлены глушилки? Любопытно».
– Янус, меня слышно? Склад кажется пустым. Связь плохая, может пропасть. Я проведу осмотр и доложу о ситуации. Приём.
Опыт подсказывал Тоту, что он здесь не один, и на случай полагаться он не собирался. Он привычным движением отвёл левую руку в сторону и открыл ладонь. Клуб полупрозрачной пыли окутал его, и через мгновение он уже крепко держал серебристую шпагу: рукоятка в форме русалки с широким изогнутым хвостом – для защиты пальцев и запястья. В раскрытых ладонях русалки плескалась вода, образующая неровную округлую гарду1. С верной шпагой в руке ему стало спокойнее.
Он просчитывал каждый свой шаг и осторожно смотрел сначала под ноги, а потом вокруг себя. Но пока ничего не замечал: ни следов охраны, ни датчиков движения, ни лазеров, ни сигнализаций. Как будто ничего важного здесь не находилось. Как будто владелец этого склада хотел создать видимость, что здесь нет ничего важного.
Одержимых Тот услышал раньше, чем увидел. Где-то во тьме высокого потолка еле слышно раздались противные звуки сморкания и отрыжки. Их он отлично знал. Тот поднял голову и всмотрелся в полутьму складского потолка. В тёмных углах он заприметил шевеление. Чудовища не дремали. Одно из них подползло поближе к бледно-жёлтой длинной лампе, и Тот увидел грязно-лиловое слизистое тело, непропорционально толстую голову, похожую по форме и цвету на испорченную шаурму с вертела, тонкое туловище, как у жука-палочника, и длинные руки, цепляющиеся за поверхность потолка. Но самой интересной частью одержимого были не уродливая голова и не руки-оглобли, а десятки глаз, покрывающие всю поверхность его тела. Самых разных: животные и человеческие, большие и маленькие, закрытые и широко распахнутые, посаженные беспорядочно, несимметрично, неестественно.
Сомнения отпали. Перед ним действительно были они. Одержимые Вораса.
Тот прижался к ящику:
– Янус, – он старался говорить в рацию так тихо, как только было возможно, – здесь поводыри. Аргусы охраняют склад. Я был прав: они все заодно. Нам нужно срочно…
Звук в наушнике громко заскрипел. Оттуда вырывались обрывки слов, бессвязные мужские и женские голоса. Тоту показалось, что он расслышал крики о помощи. Помехи становились невыносимо громкими. Тот почувствовал резкую боль в ухе и вырвал наушник. Но звуки не прекращались – даже после того, как он несколько раз нажал на кнопку выключения рации. Он решил воспользоваться шпагой и сбоку проткнул её. Рация захрипела, как умирающее животное, и прекратила шуметь.
Но было уже слишком поздно.
Свет на складе погас с оглушительным звуком упавшего на бетонный пол шара для боулинга. Через мгновение зажглись красные лампы запасного света. Тот очутился в полутьме, которую не мог разогнать тусклый красный свет. У него не было времени обдумывать, кто и зачем мог выключить здесь электричество. Распрямившись, он поспешно отошёл от того места, где визжала рация, стараясь не поднимать лишнего шума.
Тот ощущал себя крысой, запертой в одной комнате с голодными кошками. Однако он знал, что и припёртая к стенке крыса может убить кошку.
Во тьме он ногой нащупал пространство под стеллажом. Распихав стоявшие там коробочки, Тот лёг на пыльный холодный пол и протиснулся под стеллаж. Ещё одно замечательное качество тараканов – прятаться в самых укромных местах.
Недалеко от него аргус еле слышно спустился на пол. Монстр громко затоптал склизкими ногами и за несколько мгновений оказался в том месте, где недавно стоял Тот со взбесившейся рацией. Из своего укрытия он не мог видеть поводыря, но прекрасно чувствовал его гнев и возбуждение.
Тот перекатился на противоположную сторону стеллажа и ударом эфеса сбил коробку с кучей всяких мелочей. Те с грохотом рухнули на пол. Шея аргуса с хрустом повернулась в сторону нового, подозрительного для него звука. Одержимый затопал к упавшей коробке, издавая водянисто-гортанный звук. Аргус встал в метре от места падения и немного наклонился, чтобы получше рассмотреть коробочку. Тут его и подловил Тот, сделавший выпад сквозь пустое пространство полки. Его шпага пронзила вытянутую голову аргуса. Монстр завизжал и затрясся, а Тот нанёс ему ещё несколько быстрых ударов в голову, бесчисленные глаза, плечи. Из глубоких ран брызнула густая тёмная жидкость. Аргус покосился и рухнул на пол, продолжая издавать нечеловеческие вопли.
Теперь уже точно вся конспирация была коту под хвост.
К умирающему собрату прибежала целая орава глазастых уродцев. Они мгновенно заприметили Тота, который встал перед ними в боевую стойку и выставил шпагу, подняв её кончик к потолку. Его глаза начали привыкать к темноте, и он смог разглядеть их получше: высоких, сутулых, покрытых склизкой синеватой жижей, с продолговатыми пальцами и когтями, раскрытыми пастями и глазами, полными ненависти ко всему живому.
Чудовищ было много, и они были сильны. Тот знал, что их руки способны разорвать надвое автомобиль, что их когти – острее скальпеля, а попадание жижи, которая постоянно с них стекала, на кожу светило несчастной жертве ожогами и смертью от болевого шока. Но аргусы не учли одного: они сражались не с простым человеком, а с опытным бойцом, который умел использовать поле боя в свою пользу
Тот сделал пробный выпад и вскрикнул, провоцируя одержимых:
– Ну, собаки, кому из вас жить надоело?! En garde!2
Когда Тот это произнёс, его окутала серебристая пыльца. Из неё за одно мгновение стали возникать элементы его брони: на рыжей голове – железная шляпа-капеллина и кольчуга для защиты его лица, подбородка и шеи. На туловище – пёстрый синий дублет с зелёными полосками и разрезами; на нём была закреплена железная пластина, закрывавшая грудь. На ногах Тота появились наколенники, а под ними – пышные шаровары плюдерхозе3.
Перед одержимыми стоял уже не майор полиции Денис Васильевич. Это был воин-астрал по кличке Тот, готовый принять бой.
Пространство между двумя стеллажами было для чудовищ слишком узким, потому они шли гуськом, наступая друг другу на ноги, спотыкаясь и мешая стоящим спереди. Для Тота же это место было идеальным для обороны:колющие атаки шпаги не требовали широкого размаха, а аргусам здесь было сложно замахнуться для удара когтями. Тот начал наступать. Он ловко пронзил самого наглого из аргусов, затем атаковал голову стоящего позади него, пока первый в предсмертной агонии сползал на пол.
Стражи склада замялись и окончательно запутались. Они не могли выйти, не могли напасть, не могли закрыться руками от вездесущей шпаги. Один из них ударом повалил стеллаж, обрушив его на Тота и своих товарищей. Астрал даже не ощутил свалившихся на него железных креплений, нагруженных коробок и их содержимого, – а вот аргусов они ввели в ещё большее замешательство и панику. За несколько минут жаркого боя Тот расправился со всеми, кроме одного догадливого одержимого, который с паническим воем растолкал своих товарищей по несчастью и, прыгнув на всех четырёх лапах, нырнул во тьму.
Перед Тотом лежала кучка воняющих общественным туалетом тел. Он насчитал девять аргусов – плюс один убитый ранее, плюс один сбежавший. Дюжина высших одержимых, на сотворение которых требуются годы. Такое могли позволить себе далеко не все демонические культы. Им нужен был серьёзный покровитель, на территории которого Тот и вёл сейчас расследование.
Расследование почти завершилось. Заговор был очевиден. Всё, как он и полагал.
Тот перешагнул через тела чудовищ и разбросанные вещи. Он прислонился к соседнему стеллажу и аккуратно высунул голову, чтобы осмотреться. В ту же секунду в сторону его головы полетело что-то тяжёлое. В последний момент Тот уклонился от снаряда, которым оказался пакетик, густо заполненный коричневато-розовым порошком. От удара он взорвался и испустил во все стороны пёстрое облако, накрывшее Тота.
Тот решил воспользоваться этой возможностью. Точно нельзя было сказать, где прятался аргус, но по траектории броска можно было предположить, что монстр залез на стеллаж с правой стороны…
Последний выживший аргус висел на стеллаже, свесившись на одной лапе. Его глаза видели всё вокруг себя, под собой и над собой. Половина его глаз была направлена в цветное облако. Он ждал. Ждал, когда ничего не видящая добыча пройдёт через завесу, и он ударит её когтистой лапой. Никакой человек не успеет отреагировать на такой удар. Аргус видел движение в облаке. Он поднял лапу, но никто не вышел. Он услышал странный звук. Звук текущей воды. Но откуда здесь она?
Из-под облака брызнула быстрая волна. Аргус ударил её, но его когти лишь царапнули зелёную воду и бетон. Волна неестественно выгнулась и обогнула его со спины. Аргус головой следил за ней, не понимая, что это, и как ему с этим разделаться.
Из волны показался кончик шпаги. Аргус вновь поднял лапу, приготовившись атаковать. Тогда волна взорвалась потоком воды, фонтаном разлетающейся во все стороны. Последнее, что отразилось во множестве глаз аргуса, – серебристое остриё шпаги, со скоростью пули приближающееся к его голове.
Тот осмотрелся и убедился, что больше поводырей на складе не было. Бой окончился. Наступила абсолютная тишина. Он опустил шпагу, и вода поднялась к ней по его ногам. Гарда в форме волны вновь образовалась в руках русалки.
Он глубоко вздохнул и вытер потный лоб толстым рукавом. Яркая броня рассыпалась в пыль и исчезла вместе со шпагой, будто и не было их на Денисе Васильевиче секунду назад.
Он подошёл к взорвавшемуся пакетику с порошком. Высыпал немного порошка в ладонь и принюхался.
Пахло мандаринами, мятой и чем-то неуловимым третьим. Это было то, что он искал. Неужели весь склад?..
– Тот? Денис? – эхом прокатилось по складу. – Ты живой?
– Я здесь! – громко ответил Тот. – Посмотри, что я нашёл!
За своей спиной Тот услышал тяжёлые шаги. Не оборачиваясь, он открыл карман своего кителя и достал оттуда небольшую полосочку тестера, завёрнутую в коричневую бумагу. Он прислонил полосочку к порошку и увидел, как по ней поднимаются тёмно-синие щупальца.
– Это смута! – с неуместной в столь серьёзной ситуации улыбкой крикнул Тот. – Я так и знал! Здесь они хранят наркотики. Это они их производят. Они заодно с поводырями. Значит... – страшное осознание пришло к нему, – эта зараза используется ими, чтобы создать связь с ним. Нам нужно срочно...
Договорить Тот не смог. На его спину рухнуло что-то тяжёлое. Он почувствовал, как огромная сила рассекает его кожу, разрушает позвоночник, проходит сквозь всё его тело. Он не успел ничего сказать или даже вздохнуть. Тот упал на живот и погрузился лицом в рассыпанный порошок. Последнее, что он видел, – струйки своей крови, которые поглощал наркотик.
Глава 1. В которой лиса распахивает пасть
Внимание, уважаемый читатель!
В данной повести упоминаются контакты со сверхъестественным, оккультные ритуалы, путешествия в иные измерения, сражения с использованием волшебных приспособлений и другие невозможные происшествия.
Если вы или ваши близкие стали свидетелями вышеперечисленных явлений или подобных им, с большой вероятностью это последствия тяжёлого психического расстройства.
В случае подобных наблюдений немедленно звоните на горячую линию экстренной психологической помощи Ведомства Правопорядка по месту вашего жительства.
Помните.
В реальном мире чудес нет!
В середине весны, поздним утром, но ещё не совсем днём, Марк Шишкин сидел возле широкого окна кофейни на Остоженке и, запивая свои трудовые тяготы карамельным латте, мучался с системными ошибками в стороннем проекте, который он взял для того, чтобы чем-то себя занять в перерывах между рабочими авралами. Дело не спорилось, и напряжённые поиски той самой строки кода, что мешала работать всему стройному алгоритму команд, заставляли Марка всё чаще и чаще отвлекаться на бессмысленное листание лент соцсетей. За окном погода стояла чудесная. Солнце принимало голубую ванну в пене облаков, а белокаменная Москва служила ему отражателем для равномерного загара. Где-то неподалёку горели золотые купола храма Христа Спасителя. Но ничего из этого Марк не замечал. Он был погружён в вязкое болото виртуального мира – и до реальности ему дела не было.
В один из подобных перерывов на прокрастинацию Марк и услышал мощный внутренний зов:
«ЗДЕСЬ»
Марк дёрнулся и чуть не сшиб со стола чашку с кофе. Его дыхание сбилось, пот выступил на лбу, сердце беспокойно застучало, он вцепился в угол столика так сильно, что костяшки пальцев побелели. Осмотревшись, он увидел, что несколько посетителей кафе с любопытством и, как ему показалось, с подозрением глядели на потрясённого Марка. Чтобы не показаться странным, Марк резко встал и торопливо направился к кассе, сделав вид, что оступился, а вовсе не был потрясён шизофреническим гласом откуда-то там из бездн своего больного подсознания.
Такого громкого и яркого внутреннего крика он не слышал лет пятнадцать, если не больше. Этот голос преследовал его с ранних лет, но уже давно Марк приучился его игнорировать. В детстве он свободно беседовал со своим невидимым другом, не находя ничего зазорного в том, что он один слышит его, пока в один роковой день его мама не озаботилась странностями своего сына. После неприятного похода к психологу маленький Марк понял, что ему нужно делать всё, чтобы больше никогда не общаться с тем, кого нет.
«Почему сейчас? Почему он появился именно сейчас, когда у меня нет на это ни секунды свободного времени? Только бы не шизофрения. Мне как раз двадцать семь лет, я нахожусь аккурат в зоне риска. Только бы не шизофрения, боже…»
Марк встал в очередь за высоким человеком в синем пальто. Он решил перевести всё своё внимание на него, чтобы отвлечься. Это был мужчина в возрасте, лет шестидесяти, хорошо сохранившийся и очень высокий: выше далеко не самого низкого Марка. Худой дед щеголял небольшими белыми усами, аккуратно подстриженной щетиной и солнцезащитными очками «Prada». Этот мужчина излучал тот редкий тип лоска, который вы можете наблюдать в академиках старой закалки. Они успели повидать развал одной и становление другой страны, десяток экономических кризисов и культуру, несколько раз совершившую оборот вокруг своей оси. Такие люди научились сохранять внешнее достоинство в любом возрасте и при любом финансовом положении – по той простой причине, что оно исходило из самого их самого естества. И одетые в мусорный пакет, они выглядели бы как Фрэнк Синатра.
Пока Марк разглядывал со спины этого денди из прошлого века и одновременно осмыслял, что из кондитерских излишеств он бы хотел себе приобрести, его вновь пробрало вибрациями голоса:
«ЗДЕСЬ. ОН»
Голос становился наглее. Марк почувствовал, как его сила зазвучала во всём теле. Марка потряс странный приказной тон, в котором появились инфернальные нотки. Никогда раньше голос не указывал ему, что делать, не заставлял вскакивать, как идиоту, и из-за этого кидаться покупать ненужные сладости. Встревоженный, он не заметил, как мужчина перед ним оплатил свой заказ. Марк кинул быстрый взгляд на синее пальто, идущее в лучах солнца к стеклянной двери, когда...
«ОН. ИДИ. ОН»
До Марка наконец дошло, что голос призывал его последовать именно за этим стариком. Ничего не заказав, Марк вернулся к своему столику, закинул ноутбук в сумку и поспешил к выходу быстрым шагом.
Мужчину оказалось несложно найти: даже среди людей, улиц и домов центра Москвы его выдавали ярко-синее пальто и высокий рост. Держась на почтенном расстоянии, Марк пошёл за незнакомцем. Для пущей конспирации он вытащил телефон и делал вид, что очень озабоченно читает новостную ленту про смуту, последние террористические атаки и это всё, а не играет в странные шпионские игры на пару со своей нездоровой головой. Голос пока молчал и не потрясал внутренности Марка.
Они шли минут восемь по Остоженке, когда мужчина в синем пальто свернул на Пречистенку и зашёл в какое-то заведение. Подойдя ближе, Марк увидел, что это был ресторан: судя по ценам в меню у входной двери – тот самый типичный ресторан, где можно оставить небольшое состояние, съев омлет (125 г., не больше) и выпив чаю (одинокий пакетик эрл грея на 500 мл. чайник ) или апельсиновый сок (свежевыжатый, прямо из картонной упаковки). Прекращать свою погоню неизвестно за кем, неизвестно зачем Марк не собирался, а потому вошёл в ресторан с типичным для таких мест оформлением из искусственного кирпича и картинами с изображениями видов Италии, Франции и прочей туристической Европы. Пройдя мимо старика, только открывшего меню, он сел от него через несколько столов.
Наобум заказав ещё кофе (о, бедное его сердце!), Марк впился глазами в спину преследуемого. Голос молчал, будто бы назло, и минут через пять Марк начал задумываться о том, зачем он вообще занимается этим. Следить за кем-то по приказу какого-то демонического голоса в голове… Как бакалавр психфака, Марк мог дать минимум дюжину нелестных терминов, описывающих причины такого поведения.
Он впервые за долгие годы задумался о своей жизни.
Марк был тем человеком, который всегда желал большего. Он не любил жить той жизнью, которая у него была. При этом он наивно верил, что, возможно, есть какие-то недоступные ему, секретные сферы, с которыми можно соприкоснуться. Даже будучи уже вполне взрослым человеком, он никогда не расставался с этим чувством. Конечно, он не думал, что когда-нибудь к нему придут ангел в обличии старца или турист с многоногим сундуком, и непременно ему сообщат, что он избранный счастливчик, которому суждено что-то там великое. Этого он не хотел: лишь мечтал хоть раз в жизни соприкоснуться с чем-то за гранью обыденного. С настоящим чудом.
Почему-то он поверил, что прямо сейчас оно себя явит, но чудо не торопилось показаться.
Тем временем мужчина уже съел свой завтрак и мирно листал газету («Кто вообще в XXI веке читает газеты?»). Вся конспирация была коту под хвост: ни дьявольских рогов, ни инопланетных технологий – ничего странного или страшного этот человек не показывал и не делал.
Марк ещё минут десять медлил, пытаясь понять, как ему действовать в сложившейся ситуации. Ему не пришло на ум ничего лучше, чем попробовать пройти в сторону туалета и по пути заглянуть в лицо мужчины, которое он так и не успел рассмотреть. Вдруг чудесная загадка кроется в чертах лица этого незнакомца. Марк встал из-за стола и медленным шагом пошёл, обходя круглые столы так, чтобы ничем не привлекать к себе внимания. Около столика преследуемого он помедлил и, напрягая боковое зрение, попытался разглядеть черты его лица...
«ДА, СЕЙЧАС!»
Весь мир на секунду превратился в летящую вниз размытую жижу. Марк почувствовал, как теряет равновесие. Руки инстинктивно хватались за всё, что могло бы спасти его от падения. Вдруг левая рука впилась во что-то тёплое. Марк перенёс на неё вес и таким образом вернулся в прямое положение. Через мгновение он увидел, что вцепился в правую руку преследуемого.
Что произошло дальше, описать очень трудно. Это ощущалось, как открытие здоровых глаз после долгой болезни, как неожиданное освобождение от головной боли, которая мучила весь день, как возвращение домой после долгого отъезда. В тот момент Марк ощутил силу, проходящую сквозь него, будто бы освобождающую от безволия тела. Наконец, усатый мужчина выдернул свою руку и то ли с недоумением, то ли с подозрением посмотрел на Марка.
– Вы в порядке? Может, вам нужен врач? – спросил он.
Марк смутился и полуразборчиво пролепетал извинения, заверив, что всё хорошо, а он просто такой вот рассеянный растяпа. Горе-шпион неуверенно побрёл до туалета, чтобы скрыться там от своего позора. В туалете Марк благополучно заперся – и выдохнул.
Включив тёплую воду, он несколько минут полоскал в ней руки, чтобы успокоиться и скинуть с себя то странное ощущение, которое поразило его. Он не мог понять, что это было за чувство – и откуда оно возникло.
«Какой безумный день... Нужно взять отпуск. Правда, я слишком заработался. Уеду в какой-нибудь Кисловодск...»
Он выключил воду и машинально поднял взгляд на зеркало…
Глава 2. В которой лиса открывает глаза
Знаете ли вы, что больше половины студентов и выпускников медицинских вузов склонны заниматься самодиагностикой и самолечением? Более того, 50% практикующих специалистов считают целесообразным самостоятельно лечить собственные острые или хронические заболевания. Технически Марк не был врачом (психологи – не врачи, психиатры – врачи). Тем не менее, он никогда не забывал мантру, вбитую ему и его товарищам-студентам ещё на первом курсе: «Самодиагностика – как копание самому себе могилы – дело противоестественное. Могилу вам копать должны другие». К несчастью, потрясения этого знаменательного дня очистили Марка от его профессиональной сознательности. Он понимал, что встретил в зеркале что-то за гранью: нечто пугающее, потустороннее. Что-то, что нельзя было объяснить ничем рациональным.
Пока Марк в тихой панике ехал по зелёной ветке метро за северную границу Москвы, он успел собрать, разобрать и сделать выводы из десятка вероятных и не-вероятных диагнозов, которые он поставил себе, руководствуясь остаточными академическими знаниями, чрезмерной тревогой и, конечно, ни разу не ненадёжной информацией с форумов в интернете.
За материалами о последствиях переутомления шли статьи о кароси1, после чего Марк засел за чтение исследований алкогольного галлюциноза. С лёгкой руки интернет-алгоритмов он погрузился в трясину анализа признаков и ступеней развития детской шизофрении. Остановило его только прибытие поезда на станцию метро «Химки», недалеко от которой он и обитал.
Марк вышел из пещеры метро на солнце и свежий воздух, которые немного утихомирили эмоции, бушующие в голове Марка. Он смотрел на играющий солнечными бликами Канал имени Москвы, находящийся, конечно же, не в Москве; на лесистый левый берег, на набережную, по которой прогуливались люди. Марк постоял бы ещё, но что-то странное зацепило его внимание. По обеим сторонам от выхода из метро стояли двое подозрительных типов, одетых в одинаковые чёрные толстовки. Посреди тёплого весеннего дня они к тому же зачем-то нацепили капюшоны. Эти двое были похожи друг на друга, как близнецы: оба бледные и лысые, с незаметными или отсутствующими бровями. Стояли они не шевелясь и даже не моргая.
Марка особенно беспокоило, что они смотрели в его сторону.
«Что за глупости я выдумываю?! – укорил себя Марк. – «На фоне стресса и галлюцинаций надумываю всякое. Какие-нибудь подростки-панки побрились и собрались вместе поехать на концерт «Toxic Panic» в Москве, а я уже решил, что они меня преследуют. Не-е-ет, это не дело. Домой, надо идти домой...»
По пути к дому Марк успел полистать ещё дюжину пугающих веб-страниц с диагнозами, нагуглить номера нескольких рекомендованных интернетом психиатров и даже прочитать парочку отзывов на Химкинскую ГАУЗ МО «Психиатрическая больница №12» (одна половина комментаторов шутила, как им понравилась одежда с оригинальным дизайном, другая ругалась на грубую вахтёршу). За время путешествия из Москвы в Химки сердце Марка в абсолютной безнадёге опустилось на уровень пяток, а его разум окончательно потух. Марк уже представил, как он рассказывает врачу о том дне, когда голос в голове велел ему отправиться в погоню за ни в чём не повинным стариком, а потом на Марка набросилось чудовище, обитающее в зеркале – и, видимо, в нём самом. А что последует за таким признанием, было описано уже давно: чрезмерно учтивый врач, обеспокоенные лица друзей – и, в лучшем случае, странный сосед по палате, который будет рассказывать Марку про свою фриланс-работу на самого Мефистофеля.
Погрязший в потоке интернет-расследований Марк не заметил двух бабушек, шедших перед ним. Он врезался в одну из них, схватил её за руку, чтобы она не упала, извинился за свою неловкость и нестройным шагом пошёл дальше. Уходя, он расслышал:
– Растопырился тут! – возмущённо передала одна женщина другой.
– Ты смотри, как он ходит, – заметила её подруга, – наркоман, наверное. Смуты принял и давай бродить. Сейчас таких столько, ужас, по городу ходить страшно.
Марк не помнил, как дошёл до дома, как поднялся по лестнице на пятый этаж, как повернул ключ, как открыл дверь, как запер её. Мрачные облака мыслей немного рассеялись лишь после того, как он сел на кровать и глубоко вздохнул.
«Что теперь?» – устало подумал Марк.
«Написать знакомым с факультета? Без конкретного диагноза, без понимания, что происходит? Только зря народ напрягать и вызывать сочувствие, если не жалость. Нет, этого я не хочу».
«Позвонить маме? Ох-х, нет, точно нет, не сегодня. И не завтра».
«Записаться к психиатру на приём? Да, надо бы, но не сейчас, сейчас нет ни сил, ни желания».
«А что с ипотекой? Кто будет выплачивать ипотеку? Мама не сможет. Чёрт, я не могу терять работу. Нет времени на шизофрению».
Так Марк и сидел, без какой-либо конкретной мысли рассматривая жёлтый цветочный узор на обоях. Мысль его, вязкая, как мазут, вяло текла по древу. Он даже начал размышлять о том, что стоило бы заменить эти выцветшие жёлтые цветки на какие-то другие. Например, на лиловые. В «ИКЕЮ» съездить, там присмотреть, деревянной ложкой по тарелке фрикаделек поскрести для успокоения...
«НИКОГО НЕ ЗАБЫЛ?»
Марк напрягся и собрал все свои силы, чтобы ничем не выдать голосу в голове, что он только что услышал. На ум не приходило ничего, что могло бы помочь ему бороться с этими приступами. Где-то в пыльных уголках сознания ползали полузабытые воспоминания с лекции про синдром Туретта2. Мол, сдерживание тиков только увеличивает вероятность тикозной атаки. В данной ситуации эта информация только мешала.
«МАРК?»
Галлюцинация не отставала. Теперь она обращалась уже напрямую, чуть ли не по имени-отчеству. Марк сжал кулаки и стиснул зубы, безнадёжно ощущая внутри себя, что никакое физическое сопротивление не сможет ему помочь.
«Ты не рад...?»
Голос изменился. Он перестал быть громогласным, заглушающим всё вокруг. В нём проскользнули странные для Марка нотки грусти и непонимания. Они что-то затронули в нём – хорошее и тёплое из далёкого детства, что он не мог ни вспомнить, ни описать, только чувствовать.
Это ощущение побудило его встать и направиться в ванную, чтобы заглянуть в зеркало и встретиться взглядом со своим разговорчивым воображением.
«От самого себя не убежишь», – пробубнил он под нос.
Марк подошёл к зеркалу с закрытыми глазами. Он набрал побольше воздуха, и…
На его голове покоилась рыжая лисья морда с янтарными глазами и выступающими из открытой пасти острыми клыками. Выражение у лисьей морды было довольное, будто она отыскала где-то в глубоких снегах целую семью вкусных откормленных мышей и готовилась их пожрать.
– НУ НАКОНЕЦ-ТО!
Лисья пасть активно артикулировала. По дребезгу стекла зеркала было ясно, что громкий голос лисы вызывал сильную вибрацию вокруг. Галлюцинации могут быть настолько правдоподобными?
«Что дальше: эта лиса наколдует мне космическую ракету?»
– Послушай, – неуверенно начал Марк, – если вообще можно уговорить своё подсознание что-то сделать, то сейчас самое время тебе меня послушать. Прекрати, перестань и, э-э… хватит, в общем! Я не хочу слышать этот безумный голос! Не хочу слышать тебя, не хочу! Я нормальный человек и хочу жить свою нормальную жизнь, понял?!
Морда взглянула на него с явным недоумением.
– Под-соснами-где? О чём ты, друг мой?
– Сознание! Точнее, под... Ай, неважно. Чёрт тебя возьми! Я стою и как последний шизик разговариваю со своим воображаемым отражением, вот о чём я, понимаешь? Я – псих, а ты моя выдумка! ВЫ-ДУМ-КА!!! Поэтому предлагаю нам никогда больше ничего не обсуждать!
Лиса ехидно улыбнулась.
– Так вот как ты привечаешь старого друга... Недоверием и оскорблениями. Ну, раз я ни с того ни с сего выдумка, то что тогда это?
Глаза лисы вспыхнули золотом, и деревянная ванная полка Марка с зубными щётками, пастой, бритвами и прочим сорвалась, разбросав все эти мелочи по ванной.
Марк ошарашенно отшагнул от зеркала.
– Что... что ты та...? – пролепетал он, но сбился, так как увидел, как все упавшие предметы в золотом сиянии подлетели к его лицу, а затем встали обратно на полку, собравшуюся обратно.
– Скажу честно, Марк, – лис выглядел очень недовольным, – за столько лет ты как будто бы не поумнел, разве что наоборот. Я ожидал большего от этой долгожданной встречи. Неужели я один ждал её? Ты назвал меня, Марк. Ты мне ответь, кто я такой.
Марк мысленно окунулся в то хорошее и тёплое из детства, что всё сильнее и сильнее напоминало о себе. Ответ был на расстоянии вытянутой руки, но мог ли он поверить, что…
– Нет. Не может быть. Вульпус...? Вульпи, это правда ты?
– О, Фортуна, – глаза лиса вновь радостно заблестели, – изменчива, как луна. Конечно, это я. Что, ты много других говорящих лисиц видал за то время, как перестал со мной разговаривать?
– Разговаривать? Вульпи, мне сказали, что такого не может быть, что ТЕБЯ не может быть. Я был ребёнком, как я мог кому-то объяснить, что мой воображаемый друг действительно есть? Тебя ведь никто не мог услышать и увидеть...
– Кстати об этом: к несчастью, есть те, кто могут. И как бы я ни хотел поговорить с тобой про все те годы, что я провёл в бездне и безвестии, но сейчас не время. Марк.
Они идут за тобой.
Тон лисы с заразительно радостного стал неуютно серьёзным.
– Они шли за тобой с того момента, как ты покинул уборную. Боюсь, что моё пробуждение оставило серьёзный след, который не мог остаться незамеченным. Я насчитал троих, может, их больше. Двое были с тобой у метро и шли за тобой до дома. Третьего я почувствовал, когда ты вышел из поезда. Те двое сейчас… – Вульпус принюхался, – поднимаются по лестнице. Думаю, у нас с тобой есть две минуты.
Марк почувствовал, как от ног до головы по нему пробегают холодные, противные мурашки. От страха он стал видеть всё как сквозь стакан с мутной водой.
– Вульпи, я не понимаю... Кто они? Как ты это узнал? Что им нужно?
– Я не могу сказать конкретно, кто они, Марк, но поверь мне: никто с хорошими намерениями не стал бы прятаться в толпе и следовать за тобой. Что им нужно?.. Я могу догадаться. Боюсь, что им нужен я.
– Ты?! – удивился Марк. – Зачем кому-то ты?
– Времени нет, Марк, есть только выбор: примем бой здесь или сбежим через окно? Двигаться я пока не могу, поэтому решать тебе.
В голове Марка смешались прошлые тревоги, свежесть удивления от разговора с Вульпусом и страх надвигающейся неясной угрозы. В таком состоянии он не мог разобрать ничего, что ему говорили.
– Прыгать? Тут пятый этаж, я же просто-напросто разобьюсь.
– У меня не так много сил, но я думаю, что смогу затормозить твоё падение хотя бы на секунду. Если подобрать момент...
– ЕСЛИ?! – крикнул Марк. – Ты думаешь, что сможешь, или ты знаешь точно? Я не намерен прыгать из окна, чтобы проверить, хорошая ли из меня птица.
– Тогда выход только один, – сказал лис, – тебе пора окорок-тивно подумать о том, как ты любишь жить. И как ты не любишь, когда ты умираешь. Потому что если ты сейчас хорошенько не подумаешь об этом, то жить ты действительно перестанешь!
Марк не успел осмыслить бессвязные для него слова лиса. Перед глазами встали картинки из его изумрудного детства: текущие реки, сочная трава, деревья. Как давно он не думал о том, что любил жить. Неужели кто-то хочет его убить? За что… А если он умрёт сейчас, в этой опостылевшей квартире?..
Яркая вспышка осветила ванную, и что-то легло ему в руку.
Это был взявшийся из ниоткуда кинжал.
У Марка не было возможности его внимательно рассмотреть: он успел отметить лишь его небольшую длину, необычную форму лезвия, оно напоминало волну или движение языков пламени, – и неожиданную лёгкость оружия. Рукоятка была удобной и даже во вспотевших ладонях Марка лежала идеально.
– Ты ведь стал всемирно известным фехтовальщикрм, как мы и хотели? – встревоженным тоном поинтересовался Вульпус.
– Вульпи, это было двадцать лет назад, мне было... – попытался возмутиться Марк.
– ТИХО! – Вульпус снова перешёл на крик, – ОНИ ЗДЕСЬ.
Прислушавшись, Марк понял: кто-то тихо подошёл к входной двери. Он задержал дыхание, вышел из ванной и начал пятиться к себе в комнату, не спуская глаз с двери.
Шаги затихли, что поначалу успокоило Марка, но затем он услышал нечто более тревожащее: начал поворачиваться механизм замка.
– Но ведь я запер дверь!.. – прошептал он.
– Их это не остановит. Кем бы они ни были, их способности превосходят твои. Надо прыгать, Марк! Не будь дураком!
Марк открыл окно с надеждой, что всё обойдётся, что это просто дурное видение и ему на самом деле не придётся прыгать навстречу асфальту и верной смерти. Всё казалось затянувшимся сном, который кажется логичным в процессе – и абсурдным сразу после пробуждения.
Дверь открылась.
Марк с ужасом смотрел в обнажившуюся тьму коридора. Он не видел вошедших, но ясно чувствовал, что кто-то или что-то стояло там и смотрело на него. Через мгновение его глаза разглядели худую бледную руку, вылезающую из тьмы. В ней лежало нечто, направленное на Марка.
– СТРЕЛЯЮТ!
Рука Марка, не по своей воле, дёрнулась, и закрыла его тело плоской стороной кинжала, в которую на огромной скорости что-то врезалось. Сила удара была столь большой, что Марк потерял равновесие и упал на подоконник. В груди он почувствовал резкую боль от столкновения.
– АРБАЛЕТЫ, У НИХ АРБАЛЕТЫ! ПРЫГАЙ, МАРК, ОНИ УБЬЮТ ТЕБЯ!
Если бы существовали чемпионаты по прыжкам в окно, то Марк получил бы нули абсолютно у всех судий. Плечом он ударился о ручку окна, головой проехался по раме, одна нога ушла вперёд другой – и в итоге он, как разварившаяся лапша на краю кастрюли, свесился головой вниз и, болезненно прокатившись животом по нижней части окна, съехал в падение.
Земля стремительно приближалась, а в ушах шумел ветер – всё, что он в умопомрачении смог разобрать. Уже когда он попрощался с любимой родительницей трогательным криком: «МАМА!!!», полёт замедлился настолько, что Марк почувствовал себя зависшим в воздухе. Его ноги резко опустились, и Марк принял прямое положение. Метр он медленно пропарил над асфальтом, пока полёт не прекратился, и Марк не рухнул на подкосившиеся ноги.
– А Я ВСЁ ЕЩЁ НЕПЛОХ! – захохотал лис. – Теперь тактически отступаем!
Марк много прогуливал физкультуру. Честно говоря, если что-то он активно и прогуливал, то именно её. Но сейчас даже самый скептически настроенный к нему физрук оценил бы его спринт. Марк пересёк три двора за рекордное время, затем, не думая, свернул к зелёным гаражам и, проигнорировав лай местной цепной собаки, скрылся на их территории.
– Фух... – пытался перевести дыхание Марк. – Ха... вот это да, Вульп. Как ты это, фух...так...
– А я говорил! Надо было сразу прыгать, поберегли бы нервишки.
– Ох, нет, фух... Прыжок нервишки не поберёг... совсем...
Запыхавшийся Марк упёрся руками в колени. Первичный шок от падения прошёл, и он почувствовал неприятную боль в ступнях, будто по ним били молотками и затем облили кипятком.
– Надеюсь, не сломал ничего... – прохрипел он.
– Я тоже, потому что сейчас надо будет снова бежать. Тот третий идёт сюда. И от него дурно пахнет тьмой.
Марк дёрнулся к единственному выходу отсюда, но Вульпус его остановил:
– Нет, он уже здесь. Прячься!
Марк втиснулся в пространство между гаражами и присел. Он чувствовал гулкое биение в висках, которое отдавалось в правую руку. Марк вдруг вспомнил.
– Нож, – прошептал Марк, – Вульпи, мы забыли нож.
– Его нельзя забыть, Марк. Да и тебе сейчас нож как мёртвому припарка. Я чувствую запах страшной силы. Кто бы там ни шёл, он сильнее тех двоих вместе.
На землю перед ними вползла человеческая тень. Покачиваясь, она вырастала, теневая голова получила тело, за ним приползли длинные ноги, и перед Марком встал хозяин этой тени.
Это был высокий мужчина в синем пальто и солнцезащитных очках, которого утром преследовал Марк. Он поднял обе руки и громко произнёс:
– Я знаю, что тебя преследуют, и хочу помочь тебе. Я также знаю, что твоя фамилия – Шишкин и что у тебя есть волшебное животное, которое тебе помогает. И я знаю это, потому что я друг и помощник твоего пропавшего отца.
Глава 3. В которой лисе дают выбор
Марк нарушил три золотых маминых завета одновременно: прыгал из окна, разговаривал с незнакомцем и согласился сесть в чужую машину.
Он сидел в зелёном минивэне, по форме похожем на рака-отшельника, который не нашёл ничего лучше, чем нацепить на себя ведро. Осчастливленный недавним пробуждением Вульпи нашёл в себе силы молчать целых пять минут, если не считать одного комментария про забавную кошку на дереве, комментария о цвете пальто их спасителя и цвете его же машины, двух комментариев о запахах из местной палатки с шаурмой, которую он назвал «шаур-мясная», и трёх десятков нервных вздохов, которыми он пытался обратить на себя общее внимание.
Старик сидел за рулём, напряжённо вглядываясь светло-голубыми глазами в лобовое стекло автомобиля. Куда он всматривался, было не очень понятно, потому что они с Марком застряли в пробке.
Мой дорогой читатель, доводилось ли тебе стоять в северной пробке на Ленинградском шоссе? Сколько здесь вас, несчастных, кто вынужден каждый будний и выходной день в зимнюю стужу очищать свои машины от снега, а жарким летом проветривать адскую котельную салона и нащупывать раскалённую кнопку кондиционера? И не хватало только этого, но жители севера Москвы и области вынуждены каждый вечер стоять в самой постоянной и самой невыносимой пробке на этой стороне земного шара. «Откуда она берётся?» – думает водитель фуры, направляющийся за Москву в ближайшую ИКЕЮ, чтобы сдать машину и благополучно пойти отдыхать. «Но как?» – думает несчастный повеса, владелец комичного Жука, пытающийся выехать из Подмосковной Гипербореи.3 Если вечером все едут с работы, то почему возникла пробка на выезде из Химок? Если вечером все едут прохлаждаться в Москву, то почему возникла пробка на въезд в Химки? Неужели каждодневно ровно половина северян желает отдыха дома, а другая половина запрягает свои драккары4 и бороздит Ленинградку в сторону столицы?
Ещё интереснее вот что: каждый раз, когда над знаменитой Ленинградской пробкой нависает дамоклов меч рассасывания и исчезновения, когда свет надежды касается ликов и рабочих фур, и пилотов Жуков, тогда, как по мановению руки, из-под земных недр возникают заборы, рабочие и знаки, которые без жалости и сострадания забирают у несчастного населения как минимум половину дорожных полос, и всё возвращается на круги своя. Снова пробка, снова Ленинградка.
Сколько раз я получал ответы на это заявление в духе: «А вот на шоссе Энтузиастов-то хуже пробки», или ещё лучше: «А вот на Волгоградском так и вообще одна сплошная пробка каждый божий день». Я уверен, что они возникают из-за чистого невинного непонимания. Как можно не понимать, что если кто-то едет в Балашиху, то он несомненно встанет в пробку на выезде, но никто не помешает ему въехать. Ещё бы кто-то помешал. Мало кому надо туда: большинству надо именно что оттуда. В свой черёд, если вам зачем-то нужно поехать до Люберец (например, выпить магического какао в той кофейне с раскрашенными стенами), то, конечно, вы будете штурмовать въезд, но абсолютно никто, ни одна душа, не помешает вам выехать. И в чём же тогда подобие этих примеров?
Попрошу вашего прощения, я заболтался о наболевшем. Но не переживайте: наши герои не сдвинулись ни на метр за всё то время, пока я описывал вам те ужасы, что я и Марк вместе встречали на шоссе имени града Петрова.
Марк был тем человеком, который в новой компании закутывался в двенадцать слоёв напряжённости и не подавал голоса, пока собеседник не раскалывал заморозившийся диалог и не выказывал очевидные признаки дружелюбия. Крайне неподходящее качество для психолога, благо, Марк им так и не стал окончательно. Сидя в незнакомой машине, с незнакомым человеком, после нападения на его дом и жизнь (волшебную говорящую голову лисы опустим; в конце концов, это был старый добрый друг), Марк просто вморозился в сиденье без понимания, куда деть руки, ноги и всего себя. Но неумолимые силы уныния Ленинградской пробки растопили этот прочный, как сталь, лёд.
– Йа-хм... Яков? Так ведь? – первые слова вылетели из его горла звуками дребезжащей посуды.
– Да, правильно.
– Ага... И-и… куда мы едем?..
– В безопасное место, – голос у Якова был высоким, даже нежным, что не сочеталось с его суровой внешностью. – Если точнее, то в дом твоего отца, где тебя будут охранять лучшие из наших людей. Ты будешь там, пока мы с тобой не обсудим всё важное.
– Отца? Он... Тоже будет там?..
Во взгляде Якова можно было яcно прочитать тяжёлый процесс осмысления чего-то важного. Через несколько минут этого молчаливого осмысления он ответил:
– Хм-м.… как же всё сложно. Марк, я хотел за поездку подумать, как начать этот разговор, но раз мы тут застряли, то, видимо, я буду говорить так, как получится. Ты, как и большинство людей, очень многого не знаешь о реальном положении вещей в мире. Твой отец пропал, это правда. Я могу пролить свет на эту ситуацию. Двадцать лет назад он попытался вернуться в Новосибирск и...
– Мама говорила, что он был на задании за границей.
– Это была его легенда. На деле же он занимался ещё более опасными делами, чем какой-либо опер. Я точно знаю, что в тот день он успешно приземлился в Новосибирске, но затем связь с ним была потеряна. В тот же день я отправился за ним вслед. Я разговаривал с твоей мамой, искал по всему городу, по всей стране, запустил все каналы связи, легальные и нелегальные. По специальности я ищейка, и когда я хочу что-то найти, то нахожу это. Без исключений, без ошибок. Могу поклясться, что нигде на всей земле нет ни одного следа твоего отца. Как он исчез и куда он пропал, я не знаю, если это вообще возможно узнать.
Марк отвернулся от Якова и посмотрел в окно, пытаясь скрыть неожиданно появившиеся слёзы. Поспешно он сморгнул их и надломившимся голосом спросил:
