Руслан виновато опустил голову, Алим, немного подумав, вынес вердикт в отношении него:
– А ты немного посиди на зоне.
– То есть? – удивленно вскинул голову брат.
– Мы тебя посадим годика на два по мелкому делу. За это время все уляжется, выйдешь оттуда с чистой совестью.
– Брат, не хочу я на зону.
– Тогда пойдешь под расстрел. Этого хочешь?
– Нет… А как мне попасть на зону?
– Совершишь кражу или грабеж во время дежурства Бориса, он оформит тебя как положено.
– Но все же знают, что мы с Борисом друзья. Никто не поверит, тем более ты мне старший брат.
– Поверят. Мы на глазах людей покажем свою принципиальность, мол, брата и друга можем посадить, если он совершит преступление.
– А, может быть, я уеду отсюда? – взмолился Руслан.
– Тем более нельзя, сразу подозрение падет на тебя, достанут хоть из-под земли. Я сказал, что сядешь, значит сядешь!
– Алим, по-другому никак?
– Руслан, я тебе уже не верю. Сколько раз ты меня подводил? Попадешься за что-нибудь, сразу раскрутят на убийства. Лучше мы тебя посадим, чем другие.
– А когда?
– Как только, так сразу! – сердито бросил Алим. – Даю тебе месяц, за это время хорошенько подумай, кого обокрасть или ограбить.
– Хорошо, брат, подумаю.
Прошло три дня. Смирный и Овсянников работали по убийству браконьерами охотинспектора Жерехова. Уже задержаны два преступника, дают признательные показания, осталось найти третьего, основного. Вечером, отправив задержанных в изолятор временного содержания, Смирный с удовольствием растянулся на кресле и мечтательно произнес:
– Эх, Слава, сейчас бы на рыбалку! Посидеть возле костра, уху стерляжью поесть, запить водочкой! Ням-ням!
– Не помешало бы, – оживился Овсянников. – Только вот когда? Пока не поймаем третьего, рыбалки не видать. Кстати, была информация, что он может прятаться на островах… Николай, может быть, совместим приятное с полезным? И рыбку половим, и преступника поймаем.
– Такие дела не совмещаются, – нахмурился Смирный. – Он вооружен винтовкой, когда поедем по островам, возьмем с собой нескольких автоматчиков. Денька через два, если не найдем его в городе, надо собираться на прочесывание островов.
– Ну, ничего, рыбалка потерпит, – согласился со старшим Овсянников. – Сегодня двадцать пятое июля, впереди весь август. Успеем еще порыбачить.
– Что-то Демченко не видно, уже третий день не появляется в отделе, – заметил Смирный. – Хорошо хоть не мешается. А то подай это, подай то, да ну, его!
– Бухает, наверное, с прокурорскими, – предположил Овсянников.
– Ну и пускай бухает, а то дезорганизует всю работу. Послушай, Слава, он уже несколько раз приезжает к нам, чтобы найти этого маньяка. Что он сделал для его поимки? Ничегошеньки! Только пьет водку и девок тискает. А маньяк еще на свободе.
– Нападения на женщин прекратились, вот уже два с половиной года нет убийств. Может быть, уехал отсюда? Может, помер? – задался вопросом Овсянников.
– Тут несколько вариантов, – покачиваясь на кресле, задумчиво проговорил старший. – Первый вариант: его сильно напугали, возможно, он был уже в наших руках, поэтому затаился. Если это так, то он обязательно пойдет на следующее преступление – вопрос только во времени. Второй вариант: он уже сидит за другое преступление. Третий – умер, а четвертый – как ты говоришь, уехал отсюда.
– Как поймаем убийцу егеря, подниму оперативное дело по убийству Коптевой и еще раз изучу более внимательно, – поделился планами Овсянников. – Может быть, убийца попадал в наше поле зрения, а мы упустили его.
– Это правильно, – согласно кивнул Смирный. – Когда работали по горячим следам, через нас прошли почти все мужчины города.
– Вот и хочу вернуться к ним заново, посмотреть весь список свежим взглядом. Авось подфартит и появится новый подозреваемый.
– Где этот балбес Демченко?! – вдруг выругался Смирный. – Вот этим делом должен был заниматься он! У нас текучка, мы не можем постоянно заниматься только убийством Коптевой, есть и другие, не менее важные дела! А этот Демченко приезжает к нам как на курорт – наесться, напиться и обратно домой! Вот появится здесь в кабинете, пошлю его подальше, пусть сам ковыряется!
– Судя по всему, он у нас вряд ли появится, – усмехнулся Овсянников. – Видел вчера на улице выпившего Калюжного, очевидно, вместе отрываются.
– Ну и черт с ними! – вновь выругался Смирный. – Без них обойдемся!
На следующий день, во время утренней планерки у Исхахова дежурный оперативник Шеломов информировал о преступлениях и происшествиях, произошедших за сутки в Энске. В конце он сообщил:
– Двадцать первого июля ушли из дома и не вернулись домой гражданки Вожжина и Сатарова, обеим по девятнадцать лет. Двадцатого они ушли ночевать у тети Сатаровой, пробыли там до шести вечера. Далее следы их обрываются. Родные девушек говорят, что они от кого-то скрывались. По крайней мере, одна девушка матери сказала, чтобы та, если кто-то будет искать, не выдала их местонахождение. Двадцать второго они должны были вылететь в Иркутск, все документы и авиабилеты остались у них дома.
– Установили, кто их искал накануне пропажи? – спросил оперативника Исхахов.
– Нет не установили. Возможно, они скрывались от одноклассников, которые звали их на дискотеку, чтобы перед отлетом в Иркутск быть свежими.
– Скорее всего, так и есть, – задумчиво покивал Исхахов и поинтересовался: – С одноклассниками разговаривал?
– Да, опросил. В тот вечер девушки не пришли на дискотеку, хотя и обещали.
– А, может быть, утонули? – «предположил» Эльмурзиев. – Дни стоят жаркие, все лежат на берегу.
– Вполне могло быть и так, – согласился дежурный оперативник. – Тогда их одежда должна была остаться на берегу. Надо бы провести поисковые мероприятия вдоль берега, с людьми поговорить…
– Не забываем и про нашего маньяка, – «вспомнил» Исхахов. – Он еще гуляет на свободе. Где гарантия, что пропажа девушек – не дело его рук? Николай Васильевич, как там по его делу?
– Как раз из области приехали сыщик и следователь прокуратуры, но до нас почему-то до сих пор не дошли, – доложил Смирный и с ехидцей добавил: – Наверное, работают «по отдельному плану». А с нашей стороны мы, как задержим убийцу егеря, поднимем все наши дела по маньяку и повторно изучим, набросаем новый план оперативно-разыскных мероприятий.
– Давайте, работайте, на приезжих сильно не надейтесь. Они приехали и уехали, а за раскрытие все равно спросят с нас, – распорядился Исхахов и приказал Эльмурзиеву:
– Забери материалы о пропавших девушках себе, заведи разыскное дело и организуй поисковые мероприятия. Если они не найдутся живыми или мертвыми в ближайшие дни, поднимется большой скандал. Поэтому все держи под строгим контролем, ежедневно докладывай мне о ходе поиска.
4
Через два дня к Смирному заглянул Демченко. Он хмуро поздоровался и потребовал оперативное дело по убийству Коптевой, выписал оттуда кое-какие данные и также хмуро покинул отдел милиции.
– Вот и вся его работа, – с сарказмом заметил Овсянников. – Выписал то, что мы сделали за последнее время, а теперь доложит своему руководству, что все это проделал он лично сам.
– Без сомнения, так и сделает, – досадливо покачал головой Смирный. – Ну и пусть, нам от этого ни холодно, ни жарко.
Прошло более двадцати дней. За это время группа Смирного на островах в землянке, вырытой кем-то еще в стародавние времена, задержала убийцу егеря, а теперь оперативники подумывали о том, как вырваться на рыбалку. Командированные из области для раскрытия убийства Коптевой Демченко и Сергеев убрались восвояси, очевидно, доложив своему руководству о «массе» проделанной работы. Калюжный постоянно пил, было видно, что он чем-то подавлен.
Эльмурзиев развил бурную деятельность. Он затаскал всех одноклассников пропавших девушек, учиняя в отношении них многочасовые допросы с пристрастием и рукоприкладством, организовал поисковые мероприятия вдоль берега реки на протяжении пяти-шести километров в разные стороны, поплавал с речниками на катере вниз по течению для возможного обнаружения всплывших трупов.
В городе вновь заговорили о маньяке. Люди в каждом углу шептались о том, что маньяк снова вышел на охоту и следует ждать новых жертв.
Однажды начальник городского отдела милиции Нечаев, пожилой человек, мечтающий только о скорой пенсии и спокойной старости, по почте получил письмо. Открыв конверт, он достал оттуда лист бумаги, где из газетных вырезок был составлен текст следующего содержания: «Девушек убили приезжие менты». Нечаев, не найдя на месте своего заместителя Исхахова, вызвал Смирного и отдал ему конверт со словами:
– Не могу найти Алима, передай ему это странное письмо, где сообщается о каких-то приезжих милиционерах, которые якобы убили пропавших девушек. Бред какой-то!
Смирный передал письмо Исхахову, а вечером поговорил с Овсянниковым:
– Слава, как ты думаешь насчет этого письма? Кто у нас приезжие милиционеры?
– Черт его знает, – почесал затылок оперативник. – Надо в отделе кадров взять список всех милиционеров, которые перевелись к нам в последнее время… Нет, вряд ли милиционеры пошли на такое преступление.
– Я тоже сомневаюсь, что какие-то милиционеры убили девушек, – согласился Смирный и предположил: – Может быть, тот, кто причастен к исчезновению девушек, таким образом пытается запутать следы.
– Маньяк! – осенило Овсянникова. – Он убил девушек и пытается ввести всех в заблуждение!
– Не исключено, – кивнул Смирный и указал: – Слава, ты все равно возьми в отделе кадров список вновь прибывших милиционеров и потихоньку прощупай их. На всякий случай.
На следующий день после обеда Овсянников заглянул к Эльмурзиеву. Тот, увидев оперативника-«убойника», нервно дернул головой и поинтересовался:
– По какому делу?
– По пропавшим девушкам.
– А зачем тебе это понадобилось, – насторожился Эльмурзиев. – Разыскное дело находится в моем производстве, в помощи не нуждаюсь.
– Борис, я хотел уточнить одну деталь. Вчера же поступило анонимное письмо о том, что к убийству девушек причастны приезжие милиционеры. Тебе это письмо передали?
– А-аа, в письме бред сумасшедшего, – махнул рукой оперативник. – Исхахов даже не передал мне его, а порвал и выбросил.
– То есть как выбросил?! – поразился услышанному Овсянников. – А вдруг это пишет настоящий убийца?
– Да какой там убийца! – со злостью выкрикнул Эльмурзиев. – Если будем отвлекаться на всякие бредни, точно не найдем девушек!
– Что нервничаешь-то, остынь, – успокоил разыскника Овсянников. – Я хотел предложить тебе помощь в проверке приезжих милиционеров. Надо бы подготовить запрос в отдел кадров…
– Не надо мне помогать, справлюсь! – отрезал Эльмурзиев. – Отдел кадров запрошу сам, но это пустая трата времени!
– С таким настроем, конечно, пустая трата времени, – раздосадованно бросил Овсянников, покидая кабинет разыскников.
Вечером он докладывал Смирному:
– Ты представляешь, Исхахов порвал и выбросил анонимку. Он не верит, что информация представляет интерес.
– Серьезно?! – удивился старший. – Как можно уничтожить возможную улику?!
– Считает, что все это несерьезно, не стоит уделять этому никакого внимания.
– Опрометчиво с его стороны, – укоризненно покачал головой Смирный и спросил: – А с Эльмурзиевым разговаривал?
– Он стал какой-то дерганый, криком разговаривает, даже слышать не хочет о какой-то помощи с нашей стороны. Что с ним?
– Не хочет, наверное, делиться славой в случае обнаружения девушек, вот и беснуется. Ну и бог с ним, пусть ищет сам, а мы с тобой на рыбалку!
– Правда?! – обрадованно воскликнул Овсянников. – Когда?!
– Я отпросился у начальника, суббота и воскресенье в нашем распоряжении.
– Ура-аа! – ликующе заорал оперативник.
На рыбалку их повез на своей старенькой моторной лодке «Казанка» друг и одноклассник Смирного Алексей Нефедов – небольшого роста мужчина, заядлый рыболов и охотник. Оперативники не раз ездили с ним на рыбалку и охоту, никогда не возвращаясь домой с пустыми руками.
Вечером, прихлебывая наваристую стерляжью уху возле костра, Нефедов вспомнил о пропавших девушках.
– Смотри, словно в воду канули! А ведь я знаю отца одной из них – Сатарова Володю. Когда-то работали вместе, а потом он спился. Видел его недавно возле магазина, плакал, рассказывал, что дочь пропала.
– Да, печально, – проговорил Смирный. – Куда они могли пропасть? Если утонули, труп хотя бы одной из девушек нашли на девятый день – обязательно бы всплыл.
– В то время, когда они пропали, стояла сильная жара, так что и на шестой день могли всплыть, – заметил Овсянников. – Нет, вряд ли они утонули.
– С таким дружком, как Руслан, могли хоть куда пропасть, – сожалеюще помотал головой Нефедов. – Зря они связались с ним, до добра это никогда не доведет.
– Постой, постой, они что, были знакомы с ним?! – удивленно вскинул голову Смирный. – Что у них было общего?!
– Не знаю, что у них общего, – пожал плечами Нефедов. – Но однажды моя жена видела, как Руслан снимал их с автобуса.
– Не понял, – вопросительно глянул Смирный на друга. – Как это снимал?
– Остановил автобус, загородив его своей машиной и высадил девушек из автобуса.
– А твоя жена откуда знает Руслана?
– Кто его не знает? – усмехнулся Нефедов. – Его шабашники колымили в конторе, где работает моя жена. Там еще был спор из-за зарплаты, дело до драки дошло.
– А откуда пропавших девушек знает жена?
– Дочку Сатарова она хорошо знает, а вторую узнала по объявлению на доске «Их разыскивает милиция».
– Какого числа это было?
– Не знаю, у жены надо уточнить.
– С женой кто-либо по этому поводу разговаривал из милиции?
– Нет. А почему должны с ней разговаривать? О том, что девочки дружили с Русланом, наверное, знают все.
– Слушай, Леша, я впервые от тебя узнал об их дружбе. Для меня это неожиданная новость, и я хочу поговорить с твоей женой.
– Пожалуйста, – ответил Нефедов, отхлебнув из большой кружки крепко заваренный чай. – Как приедем с рыбалки, сразу пойдем ко мне, там и поговоришь.
Рыбалка, как и ожидалось, получилась удачной, и довольные друзья в воскресенье вечером вернулись в город. Спустившись с лодки, все направились к Нефедову домой. Жена Нефедова – Людмила работала в жилищной конторе в плановом отделе, через мужа была хорошо знакома со Смирным. Однажды она даже обращалась к нему за помощью, когда карманники украли у нее всю месячную зарплату. Оперативник тогда смог вернуть ей деньги, взяв в заложники известного и авторитетного карманника. Он заставил его вернуть похищенное, поскольку не надо было быть великим сыщиком, чтобы не догадаться, что кражу совершили его подопечные.
Людмила была дома, она встретила мужчин с улыбкой и поинтересовалась:
– Каков улов, рыбаки?
– Отлично, Людмила, – бодро ответил ей Смирный, – с твоим мужем да без рыбы – это немыслимо!
– Ну и хорошо, что удачно съездили, – облегченно вздохнула женщина. – Сейчас накрою стол.
На столе дымилась молодая картошка с укропом и зеленым луком, хозяйка быстро почистила рыбу-малосолку, достала бутылку водки. Глава семьи, потерев ладони в предвкушении замечательной трапезы, разлил водку по рюмкам и произнес короткий тост:
– Ну, за удачную рыбалку!
Когда мужчины выпили и с аппетитом набросились на горячую, рассыпчатую картошку, сдобренную душистым сливочным маслом, закусывая толстыми ломтями жирной рыбы, Нефедов обратился к своей жене:
– Люда, расскажи Николаю, когда ты заметила девушек в автобусе? Он, оказывается, не знает, что девушки дружили с Русланом.
– А что рассказывать-то? – пожала плечами женщина. – Видела, как девушки ехали в автобусе, видела, как Руслан высадил их.
– Людмила, постарайся вспомнить, какого числа это было, – попросил ее Смирный. – Это очень важно, от этого зависит многое.
– Ой, даже не знаю…
С этими словами женщина сходила в другую комнату и вернулась с настенным календарем. Тыкая пальцем по датам, она произносила вслух:
– Сегодня двадцать четвертого августа, воскресенье. В тот день я возвращалась с работы на автобусе… Маршрут автобуса третий… Они сели… Где они сели-то? Не помню, не обратила внимания, но где-то в середине маршрута, поскольку на конечной остановке их точно не было. Был рабочий день… рабочий день, а накануне мы ездили в лес за красной смородиной… Там я еще подвернула ногу, а на следующий день вечером после работы кое-как доплелась до остановки… Алексей, когда мы ездили в лес? В субботу или воскресенье?
Алексей в задумчивости обратил свой взор в потолок, ощупью нашел на столе бутылку, крякнул и разлил водку по второму кругу. Опрокинув рюмку, он из рук жены взял календарь, долго изучал его, что-то бормоча себе под нос, а затем уверенно заявил:
– Это было воскресенье, двадцатого июля.
– Ты уверен? – спросил его Смирный, чувствуя, как его захватывает тревожное состояние.
– Абсолютно. Этот день был для нас невезучий: ягод не нашли, Люда подвернула ногу, у меня сломалась машина – слетела шаровая.
– Да, да, у тебя тогда сломалась машина, – подтвердила жена. – Привез меня домой, а сам поехал в магазин, там и отвалилось колесо.
– Значит, Людмила, ты видела их в автобусе номер три после шести часов вечера двадцать первого июля? – весь напрягшись, спросил Смирный.
– Получается что да, это было двадцать первого, – уверенно ответила женщина.
– Ты понял, Слава? – обратился Смирный к Овсянникову. – Маршрут автобуса номер три пролегает мимо дома тети Сатаровой, где девушки ночевали с двадцатого на двадцать первое.
– Они ночевали у тети Сатаровой, вечером поехали в город, но Руслан пересадил их в свою машину. Получается, что они скрывались от Руслана, а он их каким-то образом нашел, – предположил Овсянников.
– Людмила, расскажи подробно, как ты ехала в автобусе, что видела, что слышала, – попросил женщину Смирный. – Лучше расскажи с начала дня.
– Значит, как мы тут определились, это было двадцать первого июля, – стала рассказывать женщина. – В этот день у Алексея машина была сломана, он починил ее только поздно вечером. Накануне я подвернула ногу, утром пешком дохромала до остановки, села в автобус номер три и поехала на работу. Работала до пяти вечера, а потом пешком добралась до конечной остановки автобуса номер три. Народу было немного, этих девушек я там не видела. Где-то в середине маршрута автобус резко затормозил, и я в окошко увидела, что его прижала машина вишневого цвета. Оттуда вышел Руслан и кому-то в автобусе помахал рукой. Я оглянулась и увидела двух девушек, которые ехали стоя, поскольку сидячие места в автобусе были заняты. В одной из девушек я узнала Сатарову Наташу, а вторая мне была не знакома. Незнакомая девушка сказала Наташе: «Ну что, пойдем, они нас ждут». Наташа не хотела идти, упиралась, но, в конце концов, они вышли и сели в машину Руслана. Я заметила, что в машине находится еще один мужчина, он выглядывал из окошка. Через несколько дней я узнала, что пропали две девушки и одна из них Сатарова. А потом увидела плакат, где были фотографии Сатаровой и другой девушки. Я не думала, что они пропали именно в тот день, когда я видела их в автобусе, поэтому не стала на это обращать внимание, решив, что в милиции и так знают об их связи с Русланом. Вот, собственно, и все, что я видела и слышала.
– Люда, сможешь узнать второго мужчину, который сидел в машине?
– Да, он из милиции, друг Руслана. Когда Руслан со своей шабашкой работали у нас, этот милиционер часто приезжал к нему. Однажды, во время выдачи зарплаты, рабочие подрались, этот милиционер также приезжал на разборки.
– Эльмурзиев, – предположил Овсянников.
Смирный, молча кивнув, задал вопрос женщине:
– Марка машины?
– Не могу сказать, я в них плохо разбираюсь, но вишневого цвета.
– Людмила, как были одеты девушки?
– Так же, как описано на плакате «Их разыскивает милиция».
– Хорошо… – задумчиво произнес оперативник и поинтересовался: – Кому еще рассказала об этом?
– О том, что видела девушек в автобусе?
– Да.
– Только Леше.
Смирный, повернулся к оперативнику, глянув на него вопросительно:
– Слава, что все это значит?
– Девушек в день пропажи вечером забрали Исхахов Руслан и Эльмурзиев. Больше никто их живыми не видел. В анонимке пишут о каких-то приезжих ментах. Может быть, неизвестный автор имел в виду Эльмурзиева, он приехал в наш город чуть более двух лет назад… – рассуждал Овсянников и вдруг удивил старшего ошеломляющей догадкой: – Послушай, Василич, во время убийства Коптевой Эльмурзиев уже был здесь?
– Хочешь сказать, что маньяк он? – удивился Смирный. – С трудом представляется, но эту версию необходимо проверить до конца.
Слышавшие разговор двух оперативников супруги ахнули:
– Что у вас творится в милиции!
Перед тем, как уйти, Смирный предупредил гостеприимных хозяев:
– О нашем разговоре никому! Людмила, если тебя будут спрашивать даже милиционеры, не признавайся, что видела девушек в автобусе в день их пропажи, иначе подвергнешь свою жизнь опасности.
– Да, да, конечно, я ничего не видела и не слышала, – испуганно прошептала женщина.
5
От дома Нефедовых оперативникам надо было идти вместе, они проживали в одном микрорайоне. Вышагивая по пустынным улицам вечернего города, каждый осмысливал в голове ту новость, которую они услышали из уст Людмилы. Теперь они стали понимать, почему Эльмурзиев так рьяно скрывает секреты дела о пропавших девушках. Неужели он убийца? Неужели под самым их боком затесался опасный и жестокий враг? Эти зловещие догадки терзали их сознание, тревожно бередя душу каждого.
– Тебе задание, – наконец заговорил Смирный. – В отделе кадров установи, когда к нам перевелся Эльмурзиев. Если во время убийства Коптевой он был уже здесь, то его надо примерить к этому делу. Также на днях найди автобусника маршрута три и поговори с ним, узнай, насколько хорошо он запомнил прижавшую его машину. А я тем временем схожу к прокурору, постараюсь уговорить его, чтобы возбудил уголовное дело по убийству девушек пока без обнаружения трупов. В этом случае дело заберут у Эльмурзиева и передадут в наше производство. Вот тут-то мы и начнем проверять всех. А сейчас смысла нет работать по этому делу – вся информация будет стекаться к Эльмурзиеву и, если он причастен к исчезновению девушек, все будет укрываться и утаиваться.
– Исхахова тоже надо остерегаться, от него произойдет утечка информации, – поделился своими опасениями Овсянников. – Все-таки брат…
– Естественно, – кивнул Смирный. – Он не должен знать, что мы сегодня узнали от Людмилы. Делаем вид, что ничего не знаем и мало интересуемся этим делом.
На следующий день Смирный сходил к прокурору города.
Петр Васильевич Сорокин, мужчина в годах, так же, как и начальник милиции, давно уже потерял интерес к службе, приходил на работу лишь для того, чтобы отбыть очередной день перед близкой отставкой. Он уважал Смирного как сильного оперативника, раскрывшего не одно запутанное убийство, поэтому относился к нему весьма благосклонно.
Смирный застал прокурора за чаепитием прямо за рабочим столом. Увидев в дверях оперативника, тот радостно поманил его рукой в кабинет:
– Николай Васильевич, проходите, чайку попьем! Какие дела привели вас ко мне?
Когда был налит чай, Смирный, отхлебнув из чашки, приступил к делу:
– Петр Васильевич, я хотел поговорить с вами о пропавших девушках.
– А что, нашлись? – быстро и удивленно спросил прокурор.
– Нет, не нашлись. Уже прошел месяц, как они пропали, но до сих пор нет никакой информации, что с ними случилось. Поиск девушек ведется в пределах разыскного дела, а надо уже допрашивать людей, проводить следственные мероприятия: обыски, осмотры, изъятия, назначать экспертизы. Все это можно делать только в рамках уголовного дела. Поэтому, Петр Васильевич, прошу возбудить уголовное дело по факту убийства Сатаровой и Вожжиной и включить меня в состав следственно-оперативной группы.
– А не рано ли? – засомневался прокурор. – Вы достаточно проверили все версии о том, что девушки могли тайком куда-то уехать или стать жертвой несчастного случая? Возбудим уголовное дело по двойному убийству, сразу налетят с Генпрокуратуры, поставят дело на контроль. Нам достаточно одного дела по убийству Котовой, которое стоит на контроле у генерального, за второе такое дело с нас снимут шкуры. Кстати, как по тому делу, есть какие-то перспективы?
– Убийство Коптевой, – поправил прокурора сыщик. – Пока никакой информации, но мы никогда не забываем про это дело, тщательно проверяем все поступающие сведения.
– Калюжный тоже говорит, что никакой информации. Дай-ка, я его сейчас позову, посоветуемся.
С этими словами он по прямой линии указал секретарю:
– Найди следователя Калюжного, пусть зайдет ко мне.
Вскоре в кабинет прокурора заглянул Калюжный. Он испуганно зыркнул на Смирного и спросил:
– Петр Васильевич, вызывали?
– Проходи, садись, Алексей, – пригласил его прокурор, указав место напротив оперативника и смешливо поинтересовался: – Что такой испуганный-то, грешки какие мучают?
Калюжный боялся не зря. Он благодарил бога за то, что в тот трагический день он вовремя покинул вечеринку. А то, что там в его отсутствии случилась трагедия, он ни на секунду не сомневался. Демченко и Сергеев ему не говорили об этом, но несвойственная им отрешенность в последующие после гулянки дни, а потом и объявление о пропаже тех самых девушек, которые присутствовали во время вечера, подсказывали опытному следователю, что пропавшие закончили жизнь именно на даче у Мельчанова. Он остерегался спрашивать о судьбе девушек у своих коллег, поскольку боялся быть замешанным в этом деле в качестве очевидца, не донесшего о совершенном преступлении в правоохранительные органы. Проводив Демченко и Сергеева в областной центр, он несколько дней пил, за что получил замечание от прокурора, а теперь каждый день с трепетом ожидал, что когда-нибудь придут за ним и спросят за пропавших девушек. Поневоле он стал соучастником преступления, в совершении которого не принимал непосредственного участия и не знал в подробностях обстоятельств произошедшего. Вот такой неприятный казус приключился с ним, и ему предстояло нести на себе этот тяжелый груз, сиюминутно ожидая ужасной развязки.
– Все нормально, Петр Васильевич, – натянуто улыбнулся Калюжный, присаживаясь за стол. – Какие могут быть у меня грешки? Разве что выпивал, но после вашего замечания – ни грамма.
Сев за стол, он с тревожным любопытством разглядывал лицо оперативника, пытаясь угадать цель его визита. Калюжный знал Смирного как одного из опытных оперативников, способного докопаться до истины почти по любому делу, поэтому с дрожью в сердце ожидал услышать от него слова, касающиеся пропавших девушек.
Ожидания его не обманули. Прокурор, кашлянув и отпив чай, обратился к следователю:
– Вот, Николай Васильевич пришел с предложением. Он хочет, чтобы мы возбудили уголовное дело по факту убийства пропавших девушек. Как ты смотришь на это?
– А что случилось, нашлись какие-то доказательства их смерти? – спросил Калюжный с плохо скрываемым испугом.
– Пока еще нет. Но он хочет, чтобы мы по этому делу создали следственно-оперативную группу и работали в рамках уголовного дела.
– А к чему торопиться-то? – развел руками Калюжный. – Прошел всего месяц, может быть, они живые или погибли в результате несчастного случая. За необоснованное возбуждение уголовного дела нас не погладят по головке.
– И я о том же, – ответил прокурор. – Генеральная прокуратура сразу же возьмет дело на контроль, а это для нас лишняя головная боль.
– Да, да, так и есть, – судорожно закивал Калюжный. – Пусть пока ищет уголовный розыск, а ближе к зиме, если трупы к этому времени не найдутся, возбудим уголовное дело.
– Решено, – согласился прокурор с мнением следователя и обратился к сыщику: – Николай Васильевич, продолжайте работать, постарайтесь до зимы выяснить, что все-таки случилось с этими девушками. К тому времени и решится вопрос) относительно возбуждения уголовного дела.
Раздосадованный, Смирный вернулся в отдел и, достав оперативное дело по факту убийства Коптевой, стал перелистывать его объемные страницы. Он выписывал себе некоторые фамилии, которые могут представлять интерес, и к которым необходимо вернуться вновь. После обеда пришел Овсянников и доложил:
– Нашел водителя автобуса. Он не видел в лицо водителя и пассажира автомашины, но утверждает, что это были «Жигули» вишневого цвета. Я склонен верить ему, поскольку он как водитель должен хорошо разбираться в автомобилях. Также установлено, что у Руслана и Эльмурзиева в личном пользовании нет автомашины. Значит, они ее у кого-то одолжили, надо бы найти этого автовладельца.
– Резонно, – задумчиво проговорил Смирный и спросил: – А когда перевелся к нам Эльмурзиев?
– Уточнил насчет Эльмурзиева. Он приехал в наш город в январе восемьдесят четвертого, так что убийца Коптевой – не он.
– Молодец, отрицательный результат – тоже результат, – похвалил Смирный своего подчиненного и добавил: – Нам отказали в возбуждении уголовного дела, поэтому надо потихоньку копить материалы, чтобы они когда-нибудь в нужный момент дали всходы. Запомни еще раз: про рассказ Людмилы никто, кроме нас, не должен знать. Эльмурзиев и Руслан – первые подозреваемые в деле исчезновения девушек.
На следующий день Смирного вызвал к себе Исхахов и вкрадчивым голосом поинтересовался:
– По какому поводу вчера ходил в прокуратуру?
«Черт, кто-то уже стуканул! Секретарша прокурора, наверное, он знаком с ней…», – промелькнуло в голове у сыщика.
– Поговорили по убийству егеря, по делу надо найти свидетелей…
– Не ври, – прервал его Исхахов. – Почему через голову прыгаешь? Прежде чем идти к прокурору, надо всегда ставить меня в известность. Чем ты недоволен по розыску Сатаровой и Вожжиной?
«Это не секретарша, она подробности разговора не знает, – умозаключил сыщик. – Это Калюжный сдал меня! Что ж, будем знать, ему больше ни слова».
– В том числе интересовался и этим делом, – ответил Смирный. – Я уверен, что пора возбудить уголовное дело и вести полноценное расследование.
– Тебя не спрашивали! – резко отрезал Исхахов и отчитал своего подчиненного: – Розыск пропавших ведется качественно, Эльмурзиев опытный оперативник, работает как положено, поэтому запрещаю тебе вмешиваться в чужие разработки. Ты что, возбудив уголовное дело, хочешь повесить лишний «глухарь» с двойным убийством? Потом кто будет все это расхлебывать? До сих пор не можешь разобраться с Коптевой, а лезешь, куда не надо!
– А, может быть, мне докладывать вам и о том, что собираюсь идти в уборную?! – вскипел Смирный. – Это уже не работа, а какой-то формализм и бюрократия!
– Надо будет – будешь докладывать! – резко бросил Исхахов.
