Страница 2 из 4
Я в нерешительности оглянулась по сторонам. Посетители таверны наблюдали за нами: кто-то со страхом, кто-то со сдержанным интересом, а кто-то с откровенным восхищением. Исключение составляла тройка бандитов – прочесть затаённую злость в их глазах было не трудно. Только раненый сосредоточенно баюкал окровавленную кисть, как младенца, и в нашу сторону не смотрел.
Маг проследил за моим взглядом:
– Не хочешь при них? – И, не дожидаясь ответа, скомандовал, – Все вон.
Просить дважды не потребовалось – народ молча повалил к выходу, прижимаясь к стене и толкаясь локтями, чтобы не дай бог не приблизиться к моему спасителю.
Едва зал опустел, я надела цепочку на шею, но, к сожалению, ничего интересного не произошло. Хоть бы какая завалящая молния, что ли, сверкнула.
– Дара нет, – озвучил маг очевидное, но тёмные глаза как-то странно блеснули, – Верни амулет. Мне пора.
– Вы посланник наследника, который ищет девушку с подходящим даром?
Я просто не могла не задать этот вопрос.
– Нет, – усмехнулся мужчина, забирая украшение, – Посланника ты ни с кем не перепутаешь. Он не ходит в одиночку и выглядит соответственно своей нелёгкой миссии.
И маг усмехнулся ещё раз, будто эта мысль была страшно весёлой и на редкость глупой одновременно.
– Может, поужинаете? – предложила, заранее зная, каким будет ответ.
– Здесь? – Скептический взгляд говорил сам за себя, – Пожалуй, воздержусь.
Мне хотелось расспросить его о чём-нибудь ещё, но подходящей темы не находилось. Пришлось сворачивать беседу:
– Ещё раз спасибо за помощь. Жаль, что эти ничтожества и дальше будут представлять опасность для девушек – ведь обычно такие не останавливаются.
– Уже не смогут, – непонятно ответил мужчина и вышел не прощаясь.
Таверна как-то сразу опустела, а в душе появилось престранное чувство… Чувство щемящей потери… Но в то же время где-то в глубине души осела уверенность, что наша встреча не станет последней.
Стоило магу уйти, как в зал вернулся Вилмар – видно, подслушивал под дверью.
– Айрис, иди к Далиле, – распорядился он; в глазах ни капли похоти, лишь одна глубокая неприязнь – для меня идеальный вариант! – Там все дела сделаешь и давай сюда. Уборки на всю ночь хватит.
Помнится, Джил уже пообещала работу до утра, сговорились они, что ли?
Матушка хлопотала на кухне. Нанна и вторая женщина, имени которой я пока не знала, уже ушли. Джил нехотя ковырялась в корзине с орехами – перекладывала очищенные от листьев плоды в расписные туески. Гонс помогал ей, лениво почёсываясь и зевая так широко, что только чудом не свернул челюсть.
– Айрис, сегодня на тебе, кроме уборки второго зала, обе корзины грибов, – мягко сказала Далила, поднимая на меня глаза и поправляя выбившиеся из причёски рыжие локоны, – Почистишь, вымоешь и половину рассыпь на просушку, вторую замочи вот в этом тазу. Утром Нанна и Хлоня закрутят банки.
– Хорошо, – ровно ответила я.
Спорить пока не буду. Матушка вовсе не выглядит исчадьем ада, как говорили детишки, так, может, всё обойдётся уборкой и грибами?
– Ну а теперь садитесь и рассказывайте, что было в лесу.
Пока я непонимающе хлопала глазами, Джил и Гонс проворно уселись за разделочный стол, один в один – школьники за партой.
– Айрис, пошевеливайся, – по рукам и ногам тут же прошла волна слабых ударов.
Вздрогнув, последовала примеру сводных родственничков и уселась рядом с ними, но ошиблась с выбором места.
– Ты ж с той стороны сидишь, забыла, что ли? – прошипела Джил, а моё тело вздрогнуло от второй серии точечных ударов.
Я во все глаза смотрела на Далилу – на её лице застыла благодушная улыбка. Сама доброта. Получается, эта доброта лупит меня с помощью магии? Потому что ощущения совсем не такие, как после магических ударов Джил.
– Рассказывайте, – повторила матушка, – Гонс, начнём с тебя.
– Да ничего такого не было, – забубнил парень, – насобирали грибов да орехов. Да домой пошли. Всё.
– Джил?
– Хорошо всё было, матушка! Окромя того, что эта, – она ткнула пальцем в меня, – тебя оскорбила.
Улыбка на симпатичном лице рыжей стала шире.
– Как это было?
– Она обозвала меня старой базарной бабкой, а когда я сказала, что пожалуюсь тебе, она сказала, что ждёт с нетерпением! Она тебя не боится!
Матушка глубоко вздохнула, поправила волосы и нравоучительно сообщила:
– Жаловаться плохо, доченька. Придётся тебя наказать. И тебя, сынок. Лгать нехорошо. Ты сказал, что в лесу ничего не случилось. Сегодня перед сном будете по очереди читать вслух. По целому часу.
Серьёзно? Это у них такое наказание? Я едва не расхохоталась, но брат и сестра заныли «пожа-алуйста, не-е-ет», будто их приговорили к порке мокрыми розгами.
Далила удовлетворённо кивнула и повернулась ко мне:
– Айрис, от тебя одни неприятности.
На её лице продолжала цвести милая улыбка, но моё тело вздрогнуло от жгучих ударов, на этот раз куда более ощутимых, чем прежде. Внутри моментально начал расти огонь ненависти. Ну подожди, я тебе отомщу! Садистка. Бить того, кто не может ответить – последнее дело!
– Пока нет постояльцев, будешь ночевать в зале. Ничего не умеешь, пол нормально вымыть не можешь, вот и спи там на полу. Или на столе. Может, научишься, наконец, тряпкой работать. И следи за языком. Помни – ещё одно неосторожное слово, и свою комнату больше не увидишь.
– Так тебе и надо, – прошептала Джил с того конца стола, – по ночам там бегают во-о-от такенные крысы!
***
Неделя выдалась «весёлой». Разумеется, в кавычках. Спать в одном помещении с крысами – то ещё удовольствие, – так что пришлось в кратчайшие сроки отмыть столовую номер два до зеркального блеска. Мохнатые чёрные зверьки с длинными лысыми хвостами убрались сами, едва на полу перестали валяться обглоданные кости, плесневелые корки и прочие соблазны, горячо любимые грызунами. Перед сном я соединяла в самом дальнем и тёмном углу скамейки, покрывала их мягким лапником, и на этом подобии лежанки спала как убитая…
Страшно хотелось сменить старый контингент посетителей, привыкших к грязи, но чистоты для этого чуда было явно недостаточно. Теперь мужики присаживались за выскобленные столы с некоторой опаской, но и только. Смущались они лишь на трезвую голову, которая оставалась трезвой недолго.
Я попыталась украсить зал цветами, но Вилмар, грязно ругаясь, велел освободить стаканы «для дела». Ага, конечно, выпивка куда важнее красоты.
Из подколок и подковырок, которыми меня безостановочно тыкала Джил, выяснилось, что отец Айрис умер почти полгода назад. Слабый здоровьем вдовец Руб Шамье был уверен, что дочери нужна полная семья и женился на матери двойняшек, потому что увидел в ней чуткую женщину. Дар он имел слабый, и когда провёл какой-то запретный ритуал по передаче своей, едва теплящейся крупицы магии в пользу любимой дочери, больное сердце не выдержало.
– Ты ж всю жизнь в белоручках сидела! Ты ж не умеешь ничегошеньки! Тебя ж любили и холили, как принцессу! – С неприкрытой завистью плевалась обвинениями «сестрёнка», – Поработай теперя, как мы! С утра до ноченьки!
Одни и те же фразы каждый день. Ноет и ноет без устали! Даже качественно отмытый зал не изменил эту песню. Гонс раз за разом пытался остановить блеяние сестры, но для меня его заступничество заканчивалось болезненными магическими тычками.
Спустя неделю матушка разрешила вернуться в свою комнату. Тоже мне комната! Этим словом называли маленькое чердачное помещение с неудобным топчаном, покосившимся столом и слоем слежавшейся пыли. Единственная радость – здесь нашлось маленькое круглое зеркальце, треснутое посередине.
Девушка, которую я, наконец, увидела воочию, была очень красивой. Мягкие тёмные локоны и огромные глаза цвета жжёного сахара в обрамлении длиннющих ресниц. Смотрят удивлённо и настороженно.
Ещё бы! Чужое лицо в зеркале – не слишком приятное зрелище, даже если новое отражение даёт сто очков вперёд твоему собственному, привычному. Точёный носик, пухлые губки, длинная шея – все атрибуты естественной красоты на месте. Неудивительно, что мужики в таверне, лапая доступных женщин, пялятся на меня и сглатывают слюни.
Надо сказать, Вилмар весьма старательно выполнял наложенное магом предписание – защищал от неприличных посягательств со рвением телохранителя, услуги которого оплатили на сто лет вперёд. И Гора подрядил вышвыривать на улицу особенно ретивых типов. Каждый раз перед сном я благодарила судьбу за то, что в этом захолустье так вовремя появился настоящий маг…
Село, в которое я перенеслась, называлось Табрус. Далила владела единственной местной таверной, а Вилмар выполнял роль главного помощника. Они точно не были любовниками, но что их связывало?
Недостающие паззлы встали на место после подслушанного разговора.
– Я не пойму, что случилось с Айрис, дорогой братец, – со своей обычной улыбкой пропела «матушка», – когда Джил и Гонс пошли с ней в лес за грибами и орехами, она стояла на грани. В лице ни кровинки, серая от боли, тоски, усталости и страха. Я не сомневалась – ещё денёк-другой, и будем справлять поминки. И ни с того, ни с сего она возвращается с бойким язычком, глаза блестят, и с тех пор, что ни день – всё краше.
– Не знаю я, – хмуро ответил Вилмар, – только на меня боле не рассчитывай. Руба я тебе помог со свету сжить, и будя.
Получается, отец Айрис умер не сам! Ритуал сработал неправильно из-за этой парочки!
– Ещё немного и половина состояния останется на ней! Тебе же нравилось с ней… ну… ты понимаешь. Надо бы почаще, и она не переживёт! Моего дара не хватает, чтобы причинять ей по-настоящему сильную боль!
Так вот, кто оставлял на теле Айрис ожоги и синяки… Ну и сволочь этот Вилмар, чтоб его крысы сожрали!
– Не помощник я тебе больше, отстань, – грубо отрезал Вилмар, – не проси. Маг тот колданул что-то. Не смогу я плохого ей сделать. Скажи спасибо, что он только мужчин отвращать назначил. А то я и тебя бы остановил.
Рыжая убийца гневно сверкнула глазами, не прекращая улыбаться. Приклеена эта улыбка, что ли?
– Через неделю ей исполнится двадцать, придёт нотариус наследство оформлять, и всё. Плакали мои денежки! И твои тоже, Вилмар! Слышишь?
– Ты дура, что ль? – почти зарычал «братец», – Не понимаешь, что помру я, ежели сделаю ей что-нибудь плохое? Сдохну, понимаешь?
Улыбка Далилы дёрнулась в попытке сбежать с лица. Разумеется, неудачной.
– Л-ладно, я сама что-нибудь придумаю.
Она ещё немного постояла, покачиваясь с носка на пятку, и очень тихо добавила:
– Странная она стала, не находишь? Не помнит ничего. И работать вдруг научилась.
– Не знаю я, и знать не хочу, – отрубил Вилмар, – твоя падчерица, сама с ней и разбирайся.
И продолжил остервенело натирать кружки вонючей грязной тряпкой.
Два дня Далила не предпринимала в отношении меня никаких действий. Даже ежевечерние «школьные» отчёты проводила только для Гонса и Джил, мне оставалось лишь обслуживать посетителей да прибирать зал после закрытия таверны.
Однако, в воздухе висело такое напряжение, что я чувствовала – ещё немного, и моя кукушечка начнёт выруливать на взлётную полосу. Это у бравых разведчиков нервы толще морских канатов, а вечный стресс, что дом родной. Я же барышня чувствительная, умею накручивать себя так, что всемером обратно не раскрутишь.
Поэтому, когда меня поймал Гонс и сообщил, что матушка зовёт в кабинет (это случилось утром третьего дня), я обрадовалась. Значит, она что-то придумала, и чем скорее я узнаю, что именно родила её больная фантазия, тем лучше. Мы ещё повоюем! По крайней мере, сдаваться я не собиралась.
Далила восседала за массивным письменным столом. Вся из себя важная, рыжие волосы пушатся в разные стороны. В руках лениво вращается браслет из крупных камушков, наподобие чёток. И улыбка до ушей.
– Айрис, милая, надо бы сходить в город. Ты, наверное, бывала там с отцом?
Я не знала о наличии города в принципе, а тем более не знала, отлучалась ли когда-нибудь из Табруса настоящая Айрис.
– Что-то не припомню, – ответила осторожно.
Но вы только посмотрите на «матушку»! Настоящая актриса! Голос спокойный и вся такая честная-пречестная, добрая-предобрая. Если бы не довелось подслушать разговор с садистом Вилмаром, и не подумала бы, что она планирует сжить падчерицу со свету. Сейчас рыжая внимательно всматривалась в мои глаза, будто хотела разглядеть в них что-то особенное. Я стойко выдержала изучающий взгляд и была вознаграждена разочарованным вздохом.
– Арагус находится недалеко – всего-то часика полтора пути в одну сторону. Зайдёшь в таверну «Три брата», что на Суконной улице, отдашь пакет и возвращайся. Вот, возьми.
На краю стола лежал толстенький брусок, завёрнутый в вощанку. Будь я в своём мире, побилась бы об заклад, что сей невзрачный предмет хранил внутри хоро-о-ошенькую сумму денег. От неприятного предчувствия немедленно заныло под ложечкой.
– Я не уверена, что найду дорогу.
– О, не волнуйся, – ещё шире улыбнулась Далила, – главная улица Табруса, на которой стоит наш дом, ведёт через лес как раз до Арагуса. А уж в городе тебе любой прохожий подскажет, где искать таверну «Три брата». Язык-то есть, благодарение Тёмному, не заблудишься. Отправляйся, милая. Прямо сейчас.
Чем шире улыбалась рыжая, тем неприятнее становилось на душе, а в этот момент её улыбка могла дать сто очков форы улыбке Буратино. Взяв пакет (тяжёлый!), я вышла из кабинета.
Гонс, как оказалось, поджидал под дверью.
– Ну? Чего сказала?
– Вот, – кивнула на подозрительную посылку, – надо отнести в Арагус.
Блёклые глаза парня вылезли из орбит.
– В Арагус? Это ж далеко. Это ж на лошади лучше. Повозку дала?
– Нет, – помотала головой, – пешком, говорит, быстро.
– Ну-у… К ночи вернёшься. Али к вечеру, ежели поспешишь. А я думал, матушка тебя с нами на рынок пошлёт, сегодня ж ярмарочный день. Гулянье будет, – он неуклюже улыбнулся и густо покраснел.
Я только усмехнулась наивности сводного брата.
– Ты чего? Где я и где гулянье? Ладно, пойду.
Гонс, громко сопя, проводил меня до выхода и ничего не сказал об опасностях, которые обычно подстерегают путников в лесу, но я не спешила радоваться. Далила наверняка что-то задумала, но что именно?
Поэтому я торопливо шагала по дороге, то и дело оглядываясь назад и безостановочно шаря взглядом по темноте придорожных кустов – со стороны, наверное, казалось, что у девушки нервный тик. Лес жил своей жизнью, ему мои волнения были до одного места. Пели птицы, шелестели деревья… В любой другой ситуации я бы с головой погрузилась в умиротворённое состояние, подаренное природой, но сейчас все силы уходили на то, чтобы идти вперёд, сжимая зубы. Зато, когда из-за деревьев вышла хорошо знакомая четвёрка мужчин, почти не удивилась.
– Ну вот и встретились на узкой дорожке, – мерзко ухмыляясь, сообщил синеглазый бандит.
Он картинно поигрывал любимыми ножичками, будто не в его руке всего несколько дней назад была сквозная рана.
– Для начала давай-ка сюда пакет. Это для нас.
– Лови, – крикнула я, швырнула посылку в лицо синеглазому и, развернувшись, со всех ног понеслась в обратную сторону.
К сожалению, далеко убежать не удалось – буквально через каких-нибудь сто метров попала в грубые объятия мужика, на плече которого уже довелось прокатиться.
– Не трепыхайся, – угрожающе прошипел он, с удовольствием заламывая мне руки, – Теперь не уйдёшь.
Подошла остальная троица. Спокойно, вразвалочку. Они и не пытались догнать ускользающую жертву, видно, мужик с сиплым голосом априори считался самым быстрым.
– Довела мачеху? – криво улыбнулся рябой, – Неплохо она нам за тебя отвалила, гляди.
Он открыл коробочку, завёрнутую в бумагу. Внутри ровными рядками сияли золотые монеты.
– Ежели по справедливости, то этого мало за дрянь, из-за которой мы лишились… – и сиплый отморозок резко замолчал, потому что остальные уставились на него с откровенной ненавистью, – но сейчас ты за это ответишь.
Угроза должна была напугать, но эффект вышел прямо противоположный – я вдруг успокоилась. Нет, чувство опасности никуда не делось, напротив, усилилось до невозможности, почти до физической боли. Даже чистый лесной воздух будто потяжелел, а птицы дружно смолкли, оставив жизнерадостные трели до лучших времён.
Трое громил смотрели на меня с явным предвкушением, глаз четвёртого я не видела, но затылком ощущала тяжёлое дыхание, насквозь пропитанное дешёвым табаком и перегаром. А потом… Внезапно проснувшейся интуиция заставила изо всех сил вцепиться зубами в волосатую руку. Во рту разлился противный металлический привкус, и тесные объятья разжались.
– Эта дрянь укусила меня до крови! Держите её!
Развив прыгучесть бешеной тигрицы, я отскочила на несколько метров и замерла. Убежать не получится – проверено, – но что же делать?
– Не подходите, – шепчу еле слышно.
Голос не слушается, руки дрожат.
– Что ты там лепечешь? – Полные губы рябого растянулись в злобном оскале, – Надеешься, что и сейчас откуда ни возьмись появится маг? Чтоб его тёмные демоны сожрали!
– Не забрал с собой, значит, дара нет, – уверенно отчеканил синеглазый, и четвёрка мужчин, переглянувшись, двинулась в мою сторону.
В этот момент предчувствие близкой мучительной смерти достигло своего апогея, и тело пронзил разряд обжигающей боли.
Ещё один…
И ещё…
Затем боль кипящей лавой потекла по венам, и я закричала, не в силах терпеть адские муки. Мужчины тут же остановились, их глаза расширились в откровенном изумлении. Не знаю, что увидели они, а я увидела, как мои обидчики синхронно сгибаются пополам и отлетают прочь, будто получив удар в живот сокрушительной силы.
А дальше… Они не упали на землю. Они бесследно исчезли… Растворились прямо в воздухе!
Боль тоже пропала, и я пустым мешком свалилась на дорогу – настолько обессилила и физически, и морально. Сознание, державшееся до сих пор на чистом упрямстве, дурашливо помахало ручкой и отключилось…
***
– Э-эй… Э-э-эй! Э-э-э-э-эй!
В голове мерно и настойчиво шелестел чей-то шёпот, а я чувствовала себя лодкой, лениво покачивающейся на морских волнах. В ушах – звон, перед закрытыми глазами один за другим вспыхивают и гаснут разноцветные круги.
Красный. Фиолетовый. Жёлтый. Зелёный.
Какой-то неправильный светофор.
Зато красота-а…
– Эй! Чего разлеглась-то? Вставай уже!
Ну, кстати, да. Лежать неудобно, слишком твёрдо.
Села. Протёрла глаза.
Открыла.
– Ох, наконец-то! Хвала Изначальному!
Брр. Чего только не примерещится спросонья! Закрыла глаза.
– Ну ты чего? – обиженно пропищал голосок, – Хватит притворяться! Я же вижу – проснулась!
Глаза пришлось открыть. Огляделась по сторонам – никого.
Не показалось.
Возле меня сидел зверёк. Умильная тёмно-рыжая мордашка потешно хмурится, пушистый хвост в крупную полоску нетерпеливо подёргивается из стороны в сторону, собирая дорожную пыль.
Енот? Нет, тельце толстенькое, но не настолько. Да и цвет… Скорее красная панда, только животик не чёрный, а белый, и лапки другие. Не медвежьи, а более изящные, что ли.
– Э-э… – глубокомысленно протянула, не зная, что сказать, и стоит ли вообще говорить.
– Э-э, – очень похоже передразнил странный субъект, – полчаса докричаться не могу. Пошли домой, а? Есть охота.
– А ты кто?
– Не «ты», а «вы», – с достоинством ответил зверёк, – И как это «кто»? Я твой учитель.
Я ошарашенно захлопала глазами. Говорящее животное, конечно, весьма любопытное явление, но вряд ли животное может быть учителем. Или я просто-напросто рехнулась? Это, кстати, вполне себе рабочая теория, особенно если учесть, что мастер Шифу3 был именно красной пандой.
Кукушечка-таки взлетела и выдала подходящую галлюцинацию.
– Ну, ладно, ладно, – недовольно проворчал зверёк, смешно помахав лапками, – не то чтобы учитель. Помощник я. На самое первое время. Ты ж магию только-только приобрела. Мощную. Дар такого уровня даётся не всем и не просто так.
Несмотря на то, что серьёзный тон плохо сочетался с забавным писклявым голоском, я прониклась.
– То есть это я бандитов… уделала? И теперь кому-то что-то должна? Кому и что именно?
Помощник расстроенно вздохнул.
– Глупая какая! Не понимаю, почему тебя выбрали?
– Да кто выбрал-то? И для чего?
Я начала сердиться, и зверёк моментально считал моё настроение.
– В своё время ты всё узнаешь, – ответил он строго, будто и впрямь был настоящим учителем, и погрозил лапкой с чёрными коготками, – а теперь пойдём домой. На пустой желудок даже разговаривать скучно.
– Вам скучно, а мне хочется узнать, во что я вляпалась.
– Ой, подумаешь, вляпалась. Получила магию и радуйся! Радуйся, Марина Сергеевна Лазарева, мой тебе добрый совет.
Э-э… Мне не послышалось? Он сказал: «Марина Сергеевна Лазарева»? Повезло, что сижу. Иначе сто процентов, грохнулась бы в обморок.
– Вы знаете моё настоящее имя?
– Ну, знаю. И что с того? Пойдём кушать, а?
– Никуда мы не пойдём, пока я не пойму, что происходит. Откуда вы знаете моё имя? Как вас зовут? Как будете помогать? Что я сделала с этими гадами, которые хотели меня убить? С места не сдвинусь, пока не ответите на все вопросы!
Зверёк вытянулся на задних лапках по стойке смирно и закатил глаза – в его исполнении это смотрелось очень комично, но я не улыбнулась. Тоже встала в полный рост и сурово свела брови. Мы немножко пободались взглядами, выясняя, кто тут вожак стаи, а потом в моей груди появилось необычное ощущение распирающей силы. Чужеродной и неконтролируемой.
Животинка совсем по-человечески вздрогнула и смешно задёргала носиком с длинными чёрными усами.
– Э-эй, не надо кипятиться, и бояться тоже не надо, а то я не справлюсь, и твоя драгоценная магия полетит по окрестным кустам.
Ой.
И ещё раз «ой».
Мне кажется или вокруг заметно потемнело и закружили вихри ледяного ветра?
Над головой тревожно курлыкнула птица и, захлопав мощными крыльями, полетела прочь. Длинная шерсть помощника вздыбилась, превратив его в пушистый комочек, а чёрные пуговки глаз засветились, напомнив Даниила – главного виновника происходящего со мной дурдома. Чтоб ему пусто было. Хотя сейчас уже понятно, что никакой он не Даниил и вообще не тот, за кого себя выдавал…
– Хватит говорить загадками! Надоело!
– Хорошо, хорошо, только успокойся. Ещё немного поднажмёшь, и я вправду не справлюсь, – взволнованно пискнул новый знакомый и затараторил, – Если человек получает магию не с рождения, то сначала она всегда нестабильна. Видала, чего без меня натворила? Четверых мужчин разбросала по разным концам Империи Тёмного. Куда это годится?
– В-в с-смысле «р-разбросала»?
Чудесно. Сейчас ещё заикой стану от таких новостей.
– Ты их отшвырнула, но не рассчитала силу и перебросила сквозь пространственный контур на многие тысячи шагов.
– Л-ладно, – я зябко поёжилась – не от холода, а от изумления, но снова гордо вздёрнула нос, – ответьте, пожалуйста, на остальные вопросы.
– Ну хоть «пожалуйста» сказала, – проворчал зверёк, но тут же его симпатичная моська превратилась в виноватую, – Ты не серчай, не знаю я почти ничего. Как только у человека появляется магическая сила, в ближайшее к нему живое существо вселяется дух, который помогает держать эту силу под контролем. Меня зовут Сягур, что означает «хранитель». Ты шарахнула магией, а неподалёку в кустах крутился кахтул4, в него мне и пришлось вселиться, чтобы помочь тебе управиться с незнакомой силой.
Сягур возвёл передние лапки к небу и тяжело вздохнул.
– Я какой-то невезучий. В прошлый раз вселился в крысу. Тогда молоденький маг чуть не убил меня – не поверил своим глазам и ушам. Мол, как в такое грязное животное может вселиться полезный дух… А теперь кахтул! Ничуть не лучше.
– А что плохого в кахтуле? – слово-то какое, язык сломаешь, – Ты очень симпатичный.
Моську зверька осенило подобие улыбки, но лишь на мгновение.
– Так есть очень хочется, – грустно ответствовал он, – и спать. Кахтулы – самые ленивые существа на свете! Они или едят, или спят. Разве это жизнь? А ведь мне не часто удаётся проявиться в живой грани мира.
Сягур вещал с таким трагизмом, что я прониклась состраданием к его несчастливой судьбе, но тут же вспомнила о собственной, не менее трагичной трагедии и вновь посуровела.
– А имя моё откуда знаете, господин дух? И, может, теперь скажете, кто и зачем дал мне магию?
Пушистая головка нервно дёрнулась.
– Когда мы появляемся, то знаем о своём подопечном всё. Хочешь, расскажу твою жизнь, начиная с пелёнок?
Я густо покраснела. Нет, не могу сказать, что занималась какими-нибудь непристойностями, но всё же неприятно, когда кто-то копается в совсем уж интимных вещах. Сягур вновь мгновенно считал моё смятение и озабоченность.
– Не переживай, – ишь, добрый какой, успокаивает! – Меня слышишь только ты, другие ничего не узнают. А вот кто дал тебе магию и почему… Думаю, это происходит само по себе. Ну прости, пожалуйста. Я хотел произвести впечатление. Жалко, что не получилось. А теперь пойдём поедим, а?
***
Спустя час мы добрели, наконец, до таверны. Я устала слушать бесконечные вздохи и стенания бедного духа – он не мог думать ни о чём, кроме еды, спасибо хоть не заснул на ходу. Интересно, поможет ли такой хранитель управиться с магией?
Теперь Сягур передвигался на четверых лапках, как положено честному лесному жителю. Мы тихонько проскользнули через почти пустой второй зал (к счастью, Вилмар отсутствовал) и вошли на кухню.
Появление вышло феерическим.
– Кахту-у-ул! – Завизжала Нанна и запрыгнула на разделочный стол.
Я не ожидала от полненькой старушки подобной прыти.
– Где? А-а-а! – заорала и Хлоня, взлетая на другую сторону.
Чего это они?
– Существует примета – кого коснётся кахтул, тот и года не проживёт, – тоном диктора из передачи про животных сообщил Сягур, – Понимаешь, кахтулы – большая редкость в природе, они почти не размножаются, вот какой-то любитель пушистых лентяев и выдумал эту чушь, а люди поверили.
– Айрис, зачем ты его сюда приволокла? Вот тебе Далила сейчас задаст.
Не успела Нанна договорить фразу, как вошла рыжая.
– Что тут происходит? Вы чего орёте, посетителей распугиваете?
И её возмущённый взгляд упёрся в меня.
Я думала, что заказчица убийства испугается моего появления, но нет. Она не испугалась, а разозлилась. Даже вечноцветущая улыбочка на долю секунды сползла с обманчиво доброжелательного лица, а следом полился щедрый водопад обвинений:
– Ты что здесь делаешь, негодница? Куда подевала мои деньги? Украла? Воровка! Дрянь! Как есть дрянь, чтоб тебя слуги Тёмного сожрали! Ещё и кахтула за каким-то демоном приволокла! Сама помирать собралась, и нас хочешь присоседить? Сейчас же выметайся отсюда вместе с мерзким отродьем. Вытащи деньги, которые невесть где спрятала, и отнеси, куда велено! Поняла?
– Слышь, Марин, твоя мачеха пытается магичить против меня, а я не даю, – гордо выпятив белоснежную грудку, сообщил Сягур.
Бабульки притихли, прикинувшись то ли скалками, то ли половниками, а я мягко улыбнулась, хотя внутри всё клокотало от праведного гнева.
