– Буду рад видеть тебя.
– Не надейся, Питерсон! Я на твои уловки не поведусь!
В этот момент мне становится жалко Гарри. Я вижу, как он смотрит на Сару, чуть ли не облизывается, а она в упор не замечает. Или не хочет замечать? Хотя, судя по сегодняшним восхищениям, адресованным другому парню, вряд ли блондинка взглянет в сторону рыжего главаря.
– И чем тебе не нравится Гарри? – спрашиваю я, когда за Гарри закрывается дверь.
– Я же говорила, он лузер! Даже сейчас быстро убежал, когда его отшили! Слабак! О, кстати, я так тебе и не рассказала о Патрике. В общем, он такой…
Как оказалось, этот самый Патрик – студент последнего курса с медфака. Ему двадцать пять. Красив, обаятелен и неприлично богат. По крайней мере, со слов соседки. Я не могу не радоваться за нее, но мои мысли сейчас находятся далеко за пределами монолога подруги. За пределами этой комнаты.
Там, где еще вчера я впервые поцеловалась с самым красивым парнем…
Кажется, началась новая жизнь. Стартовала буквально вчера, когда пошла против завета мамы и поцеловалась с парнем. Жалею ли? Ни капли. Ведь за пределами всевозможных запретов скрывается эмоциональный всплеск, который не дает покоя до сих пор.
Впереди меня ждут новые открытия. Я расширю собственные границы, совершу что-то невероятное. То, чего раньше боялась или опасалась. И сейчас готова посмотреть страхам в лицо, окунуться с головой в эту неповторимую жизнь.
Вчера я сделала первый шаг. Мне предстоит сделать еще множество. Но будут ли они правильны?
Глава 7. Расширяя границы.
Спустя полтора месяца.
Пятница. Вечер. Последняя лекция. Минуты растянулись, превращаясь в долгие часы. Многие одногруппники и ребята с потока готовы уснуть на месте, плюхнувшись лицом в конспект, и я в том числе. Так хочется завалиться на мягкую кровать, закрыть глаза и проснуться по зову организма, а не по сигналу будильника. Но это лишь мечты, а мне необходимо отсидеть эту лекцию, отработать часы в кафе и сделать домашнее задание.
Задавали много, требовали тоже много, но я сама на это подписалась. Знала, на что шла, когда решила учиться в Великобритании. Зато у меня будет одно из лучших образований в мире – нужно лишь доучиться, а это тот еще квест. Некоторые студенты готовы забрать документы после таких нагрузок.
Большая часть моей группы сами просили деканов перевести на другой факультет. А все после посещения морга. Не выдержали, бедолаги. Не понимают, насколько интересно изучать внутренности человека и разбирать, как устроен организм. Это моя стихия, в которой чувствую себя как рыба в воде, и покидать родное пристанище не собираюсь ни при каких условиях.
За эти почти два месяца я потихоньку свыклась с менталитетом страны. С привычками, с манерой общения. Хотя нет, не совсем. Утренняя прохлада комнаты ужасно раздражает, а на улицу приходится надевать по два свитера, если за окном дует сильный ветер. Но местные жители спокойно расхаживают в легкой ветровке нараспашку.
Тот же Джек. После нашего поцелуя он ходил здоровый как бык, когда я неделю не могла расстаться с носовыми платками.
В такие моменты я скучала по дому, по родной батарее, которая согревала лучше любых приборов, скучала по снегу, который уже выпал в России и тут же растаял. Скучала по маме. Это нормально – тосковать по родному дому, несмотря на прекрасную жизнь.
С мамой созванивались строго по расписанию – раз в неделю, потому что остальное время она работала, а я была загружена заданиями и курсовыми. Мы общались недолго, минут десять-пятнадцать. В основном мама спрашивала об учебе, о жизни и хватает ли мне денег. Но в один из таких еженедельных разговоров я осмелилась на невозможное.
Рассказала о Джеке…
Морально готовилась выслушать лекцию о парнях-насильниках, о вечеринках и алкоголе, которые мешают учиться. Так и произошло. Первые минуты даже через битый экран телефона наблюдала за маминым покрасневшим от возмущения лицом. И что я сделала потом?
Промолчала.
Что мне ответить на ее слова? Как объяснить, что мне по-настоящему понравился парень? Как донести, что отношения никак не повлияют на мою учебу? Вот и я не знала, поэтому просто подождала, когда закончится эмоциональный порыв, и переключилась на тему обучения.
В этот раз причитаний от нее больше не слышала. Потому что не за что. Учусь хорошо, все задания выполняю вовремя, да и на работе дела идут отлично. Платят исправно и много по российским меркам. Устаю, конечно, но мне нравится эта жизнь. Нравится вставать каждый день на учебу, проводить время за работой в кафе и встречаться со знакомыми из университета.
Нравится возвращаться в общежитие и вместо крепкого сна крепко-крепко прижиматься всем телом к своему парню…
Мы встречались либо у Джека комнате, либо у меня, пока Сара гуляла со своим ухажером. И это время казалось самым волшебным на свете. Вопреки усталости и сонливости (Джек тоже работал допоздна в компании своего дяди), мы виделись каждый день, обнимались, лежа в кровати. И целовались. Безумно долго. Нежно и пылко, либо горячо и страстно. Как только он умеет. Ласкает одними губами и языком так чувственно, что я готова окунуться с головой в него. И тонуть, тонуть…
О том, как он увидел во мне привлекательную девушку, я больше не задумывалась, да и в слухи о Джеке-бабнике не верила. Мой блондинчик оказался очень внимательным, заботливым и ласковым. Он с пониманием относился к трепетному выполнению заданий, к посещению всех пар, включая лекции, и работе, с которой приходила дико уставшей. И таким его видела не только я.
Гарри все время причитал, что я отняла у него друга, а в университете быстро распространился слух о наших отношениях. Но разве мне было до этого дело? Нет. На косые взгляды девушек я не обращала внимания, утопая в светлых глазах парня, любуясь его милым, правильным лицом. Его губами, которые без зазрения совести ласкали мои у всех на глазах.
– Софи, ты же знаешь, что русские фильмы – это полный бред! – пытается спорить со мной парень.
Почему-то именно сегодня мы решили просто посмотреть кино. Ни гулять, ни разговаривать, а тихо и спокойно посмотреть фильм, лежа в объятьях друг друга в моей комнате. Долго спорили, что лучше включить, но наш выбор так и не остановился на чем-то конкретном.
– Дай шанс русскому кино!
– Не хочу, – стоит на своем Джек. – Я всегда думал, что русские девушки – самые красивые, а на деле так себе, – фыркает, носом воротит. Как ребенок, честное слово.
– То есть считаешь, что я «так себе»? – театрально приподнимаю бровь.
– Ты исключение из правил.
Он мгновенно преображается. Угрюмость куда-то исчезает, уступая место широкой белоснежной улыбке. В глазах появляются искры. Яркие, необычные. Словно туда кто-то вселился и зажег лампочку, открывая вид на самую настоящую вселенную. Никогда не видела подобной красоты.
Джек одним движением нависает надо мной, придавливает к матрасу и, заправив выбившуюся прядь моих волос за ухо, оставляет легкий поцелуй на губах. Мимолетный. Но и этого достаточно для того, чтобы самой потянуться за губами парня, как за живительной влагой, которой не хватало долгое время.
Мне так нравится тонуть в этих поцелуях, наполненных нежностью и любовью. Нравится ощущать, как его язык обводит контур губ, сплетается с моим, дразнит. Углубляется, сдвигая начерченные в голове границы все дальше и дальше. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Показывая новые грани поцелуем. Нежность, мягкость, эмоциональность. Которые могут перетечь в любую фазу.
Не сразу замечаю, как поцелуй превращается из нежного в страстный. Его язык проникает глубже, обводит линию зубов, лаская небо, играется с моим языком и губами, покусывая их, оттягивая нижнюю губу. Руки блондина отрываются от лица и скользят по телу, очерчивая фигуру. Чуть задевают выпирающую грудь, опускаются ниже к талии и останавливаются на попке.
Ох, мамочки…
Мы никогда не заходили так далеко, никогда не отдавались друг другу с такой страстью, а я никогда не позволяла трогать себя ниже талии.
Пожалуйста, не останавливайся. Я никогда об этом не просила тебя, старалась тормозить и просила остыть. Я была не готова. А сейчас хочу знать, каково это – чувствовать другого человека так близко. Совсем рядом. Кожей. Дыханием. Сердцем.
Внизу живота что-то сжимается. Нет, не растекается мягкой лавой, а именно сжимается. Словно там давно что-то скопилось и готово вот-вот вылиться наружу. Взорваться. Как бомба замедленного действия – неизвестно, когда именно бомбанет, обрушивая на окружающих свой заряд.
На мгновение Джек разрывает наш поцелуй и, уткнувшись лбом в мой, внимательно глядит на меня. Рассматривает эмоции на моем лице, будто ищет ответы на вопросы. И наконец-то озвучивает один из них.
– Ты когда-нибудь ласкала себя здесь? – он накрывает ладонью закрытую джинсами промежность, чуть надавливая.
Хочется на автомате сдвинуть его руку, но Джек не дает, пронзительно смотря мне в глаза. Он ждет ответа, а мне неловко даже говорить об этом.
– Н-нет.
– Тебе понравится, обещаю, – продолжает шептать мне на ухо немного хриплым голосом.
И я совсем не ожидала, что именно сегодня настолько расширю свои границы…
Жарко. Слишком жарко. Не могу контролировать себя. Срывает крышу. Этот парень нереален. Похоть сплетает нас в единый кокон и не дает улизнуть из своих сетей.
Джек так легко посасывает мочку моего уха. Сначала играется языком, затем оттягивает зубами. И по новой. А я… притягиваю светлую шевелюру ближе к себе, отчаянно хватаясь за возможность почувствовать его теснее.
– Ах…
Только спустя несколько секунд понимаю, что издаю первый в жизни стон. Стон, который легко срывается с губ вместе с остатками воздуха в легких. Я пугаюсь, как ядерной войны, пытаюсь закрыть рот ладонью, только это бесполезно. Стоны все равно слетают с моих губ. Один. Затем еще один. И еще. Чуть громче.
И я окончательно сдаюсь…
Черт возьми, я забываю о стеснении в руках этого парня! Этого искусителя, который проводит дорожку от уха вниз по шее, оставляя после себя горячий след.
А что вытворяют его руки! Боже!
Они невесомо гладят мою кожу под свитером. То едва касаясь, то крепко сжимая до легкой боли. Сама тянусь к его ладоням, сама выгибаюсь, лишь бы почувствовать его жар плотнее. Сильнее. Ощутимее. Хочу дышать этим пожаром. Этим пламенем, которое невозможно затушить.
Понимаю, к чему все идет, но все равно стремлюсь к этой неизведанности. Готова отдать все что угодно, лишь бы Джек не останавливался. Не сейчас, когда его руки так умело сжимают грудь сквозь лифчик. Гладят сначала сверху, затем проскальзывают под чашечки, дотрагиваясь до сосков, и…
Это какое-то сумасшествие! Невероятно! Эти пальцы сводят с ума!
– Маленькая развратница, – шепчет парень, впиваясь в приоткрытые губы, готовые с удовольствием принять его щедрый дар.
Что-то щелкает. Чувствую, как грудь оказывается свободной от оков нижнего белья. И, наверное, в этот момент разум мгновенно реагирует на диссонанс, подкидывая воспоминания из прошлого.
«Парни только этого и ждут, чтобы поскорее залезть в трусики и побаловаться пальчиками, а потом хоп, и след простыл. Так что будь осторожнее!»
Строгие наставления Сары и соответствующий тон внезапно появляются перед глазами вместо потолка, на котором до этого даже не фокусировалась. Только сейчас понимаю, что одна рука Джека все еще сжимает мою грудь, покручивая сосок, а другая…
…расстегивает молнию джинсов.
– Стой, – мой голос, который должен быть громким, кажется совсем тихим и практически бесшумным. – Джек, постой, – добавляю чуть громче.
Парень не сразу слышит меня. Поднимает глаза спустя несколько секунд. И смотрит с искренним непониманием. Его глаза кажутся темнее, чем обычно, зрачки заметно расширены.
– Боишься?
– Я пока не готова перейти к…
Джек понимает все без слов. Раньше мы говорили с ним о сексе. Не слишком откровенно, но и не на пальцах. Блондин никогда не настаивал, не торопил, дал возможность довериться. И сегодня мы переступили черту, которую я когда-то начертила в своей голове.
За ее границей оказалось приятно. Необычно. Я потеряла голову, неосознанно дав зеленый свет. В этом только моя вина. Не готова сделать еще один шаг за пределы допустимого. Наверное…
– Просто поверь мне, Софи, – шепчет Джек, оставляя на моих губах быстрый поцелуй. – Тебе будет хорошо.
Доверие слишком шаткая штука. Оно либо есть, либо его нет. Заработать трудно, лишиться легко, вернуть обратно невозможно. Но я одна из тех людей, которые с легкостью прощают мелкие косяки. Точнее не так – стараюсь вообще не обращать на них внимания. Сначала недоговоренность, затем вранье, а дальше следует предательство. Подобное я ощутила в школе, а сейчас…
…уверена на сто процентов, что Джек никогда не поступит наперекор моей просьбе.
И я доверилась. Глупо. Наивно. Но по-другому невозможно. Ошибка ли? Скорее всего. Но об этом рано говорить.
Слабо помню последовательность его действий. Не соображаю, в какой момент пламя между нами разжигается с новой силой, а тело оказывается совсем свободным от одежды. Точнее не так. Свободным лишь внизу – сверху все еще надета толстовка и расстегнут лифчик.
Прохладно. Тот жар, которым окутал меня Джек, куда-то пропадает. Хочется тут же натянуть на себя одеяло и закрыться от чужих глаз, разглядывающих самую уязвимую часть моего тела. Но этого не происходит. Джек перехватывает мои запястья, вновь нависает надо мной и шепчет практически в губы:
– Не бойся.
Джек еще некоторое время терзает мои губы, смотря прямо в глаза, затем опускается вниз. Совсем вниз. Его лицо оказывается напротив моих бедер. И мне вновь хочется прикрыться, оттолкнуть парня прочь и больше никогда не впускать в свою комнату. В свою душу.
До одного момента.
Пока моя жизнь не делится на «до» и «после»…
Всего одно движение, одно дыхание, опустившееся между моих ног, и одна секунда сделали меня другой. Слишком уязвимой от одних только движений, которые приносят какие-то странные ощущения. Нежные. Это гораздо приятнее даже самого страстного поцелуя.
Теперь весь пожар сконцентрирован там, где находится Джек. А точнее его язык и губы, которые ласкают мою плоть. Я чувствую каждое его движение. То быстрое, то медленное. То нежное, то дразнящее.
И это бесподобно.
Язык парня так легко скользит по клитору. Снизу вверх и обратно. Он обводит чувствительные места, скользит ниже к увлажнившимся складкам, играется со мной, давая возможность впервые прочувствовать все прелести подобных ласк, а затем возвращается к налитому кровью клитору и…
О, черт! Что же он делает! Что, мать его, делает своими губами!
– Ах…
Как громко! Слишком громко. Но я не могу контролировать свой голос, свое тело, которое выгибается от ласк Джека. Какое-то сумасшествие. Невозможно вытворять такое с моим телом.
Его язык бьет по чувствительной плоти. Все быстрее и быстрее. Потом, прекратив пытку, спускается ниже к половым губам. Обводит каждую из них языком, сладко касается губами, а затем… затем…
Он проник в меня языком?! Прямо внутрь?! И… двигается там… внутри…
Такое вообще возможно? Черт возьми! Возможно!
Схожу с ума. Не понимаю, когда стон переходит в крик, когда Джек с силой придавливает меня к кровати, чтобы я не брыкалась. Крышу сносит от этих ощущений. От совершенно новых и прекрасных ощущений. От счастья, готового разлиться в каждую клеточку тела.
Стремлюсь куда-то вверх, поднимаюсь все выше и выше, будто я смогу долететь до облаков и потрогать их своими руками – настолько сладко Джек управляет моим телом. Язык вновь возвращается к клитору и двигается быстрее. Быстрее. Еще быстрее. Какая сладкая пытка для меня.
Боже! Я почти достала до белых и пушистых облаков, почти коснулась пальцами. Еще немного! Да! Да! Вот так! Джек, дай мне почувствовать эти пушистые облака! Дай дотронуться до них! Прошу! Еще! Еще!
Еще…
Глава 8. Вечеринка? Вечеринка!
– Софи! Ты не представляешь, что… – голос Сары внезапно врывается в сознание, растворяя созданную иллюзию земного рая.
Кое-как мы успеваем отскочить с Джеком друг от друга, кое-как я накидываю покрывало, скрыв от соседки обнаженные ноги и крупное пятно на постели, на котором, как выяснилось, сидеть не особо приятно.
Сколько сейчас времени? Когда она успела вернуться? И почему она здесь, а не со своим Патриком?
Блондинка смотрит на нас во все глаза. Сначала на растерявшегося Джека, затем на смутившуюся меня. Хочется сквозь землю провалиться от стыда, зажмуриться и никогда больше не видеть эту сдержанную улыбку! Черт!
– Упс! Кажется, я не вовремя…
– Не переживай, я уже ухожу, – тут же спохватывается Джек, поднимаясь с кровати.
Секунду я думаю, что он мог бы продолжить свои ласки, но эта мысль пресекается сказанными только что словами, не оставив надежду почувствовать те самые облака.
Парень быстро исчезает из поля зрения, оставив меня наедине с соседкой. Раскрасневшуюся от стыда и… голую…
– Сорян, – Сара смотрит с сожалением, но едва сдерживаемый смех все равно заметен на ее лице.
– Ничего, – я машу рукой. – Только дай мне одеться.
Без лишних слов Сара тактично отворачивается, содрогаясь от смеха, пока я быстро поднимаюсь с кровати и проскальзываю в ванную. Упругие струи воды бьют по чувствительной коже так же остро, как недавно язык Джека по моему клитору. Стараюсь отвлечься от этих воспоминаний и понять, что же со мной сотворил этот безбашенный парень. Но не могу.
Томление внизу живота проходит лишь в тот момент, когда я оставляю открытым только холодный кран. Заболею, опять буду с соплями ходить, но это лучше, чем испытывать давящую тяжесть. Но эти ощущения шершавого языка между ног…
…бесподобны. Неповторимы. И забудутся нескоро.
Живя в России под присмотром мамы, я никогда не пробовала ласкать себя, даже эротику не смотрела в интернете. В классе девятом все девочки были помешаны на сексе, описывали его, как самые незабываемые ощущения в жизни. А я слушала эти рассказы со стороны и не понимала, что такого необычного можно найти в простом занятии любовью.
Теперь этот вопрос отпал.
– В чем пойдешь завтра? – интересуется Сара, как только я захожу в комнату в одном полотенце. Черт, холодно!
– Завтра?
– Ты не слышала? Завтра вечеринка в честь Хэллоуина!
Я знала, что скоро все вокруг будут праздновать Хэллоуин – город начали украшать тыквами, летучими мышами и декоративной паутиной. Общежитие исключением не стало, да и кафе, в котором работаю, тоже. Хорошо, что у меня завтра выходной.
– Это событие уходящего года! Вечеринка в лучшем клубе города! Я всего пару приглашений у Гарри выклянчила! Мы обязаны там появиться! – продолжает щебетать Сара, вытаскивая из шкафа, казалось, весь свой гардероб.
Еженедельные вечеринки здесь в порядке вещей. Сара не пропускала ни одну из них, в то время как я была занята на работе или заданиями. Но когда все же удавалось вырваться из оков знаний и запаха кофе, которым себя постоянно взбадривала, весело проводила время. Отдыхала с друзьями из общины, танцевала с Сарой, обнималась и целовалась с Джеком в медленном танце.
Алкогольные напитки я почти не пила, если только сок, а Джек защищал меня от стороннего вмешательства. Не верится, что такая скромняга, как я, кого-то еще заинтересовала. А такое имело место быть. Сама удивилась, когда второкурсник из братства заядлых юристов начал подбивать ко мне клинья. Благо Джек оказался рядом и нормально объяснил парню, что к чему.
Мне нравится эта жизнь. Университет, общение с друзьями, студенческие общины, разделенные по разным интересам. О таком я не могла и мечтать, сидя на перемене в школе где-то в углу, лишь бы никто не беспокоил и не начал издеваться. Эта новая жизнь – мечта каждого, и упускать хоть что-то не хочется.
– Ты решила превратить нашу комнату в преисподнюю? Вечеринка ведь завтра, – спрашиваю то ли с улыбкой на лице, то ли с ужасом в глазах, смотря на заваленные кровати. Обе. И мою, и Сарину. Сесть даже негде.
– А костюм нужно выбрать сегодня, а то эти сучки общипанные самые лучшие образы разберут!
Сара бегает туда-сюда от шкафа до кровати и обратно, рассматривает все свои наряды, сверяет с какой-то картинкой на планшете. А я стою в одном полотенце, не зная, как пройти к шкафу и взять наконец-то теплую толстовку с домашними штанами.
Услышав о вечеринке, я тоже загораюсь идеей. Если раньше я посмотрела бы на это с неохотой, то сейчас готова отдать все, чтобы появиться там. Сара говорила, что мы будем праздновать в лучшем клубе города? Тогда точно надо выглядеть на все сто.
Мне все же удается кое-как пробраться к шкафу и достать свои вещи. Отворачиваюсь и надеваю привычную домашнюю одежду, не сковывающую движения. Фух! Наконец-то!
– Фак, ты бы побрилась! – тут же кривится соседка, пока я натягиваю штаны. – Как Адамсон вообще языком пробирался сквозь эти джунгли?
– Откуда ты знаешь, что… – я просто зависаю, не в силах продолжить. Не могу представить, что Сара все видела. А она видела, судя по хитрому прищуру голубых глаз.
– Оттуда! Сложно не заметить чужую голову между ног! – чуть прикрикивает, улыбаясь. – И вообще, тебе там не колет? Я бы давно с ума сошла от этих зарослей!
– Это не заросли!
– А что? Темный лес? Как хочешь называй, но это жесть!
Вновь соседка заставила меня смутиться. Мало того, что она видела меня в уязвимом положении, так еще и издевается! Откуда же я знала, что там нужно брить? И как брить? Черт!
– Кстати, как оно? Хорошо лижет?
– Сара! – возмущаюсь я.
– Мне же интересно! Давай, рассказывай! Хочу знать все в подробностях!
Блондинка застала меня врасплох. Рассказать? Как? Как можно описать эти ощущения? Как объяснить, что ее приход помешал мне достигнуть облаков?
Черт! Низ живота опять слегка тяжелеет от одних лишь воспоминаний о сладких ласках Джека. Что же он со мной сделал…
– Это непередаваемо, – только и говорю я, потому что добавить больше нечего.
До сих пор не могу прийти в себя. Эти воспоминания сводят с ума, заставляют думать каждую секунду только об удовольствии. Даже сейчас, разговаривая с подругой о предстоящей вечеринке, представляю, как влажный язык Джека двигается между моих ног из стороны в сторону, как его губы ласкают меня. Кажется, у меня намокли трусики.
– А глаза-то как сверкают! Молоток Адамсон! – комментирует соседка. – Ну ладно, стесняшка, пошли выбирать платье! – махнув рукой, она окунается в одну из куч на своей кровати, вытаскивая оттуда что-то яркое и блестящее.
Сара что-то щебечет, вычеркивает на планшете, ищет картинки по новой, разбрасывается вещами в разные стороны. Но я не принимаю участие в этом аврале. Потому что нахожусь далеко отсюда.
В воспоминаниях недавнего прошлого, где мне было очень хорошо…
Чувствую себя зависимой от этого нереального ощущения. Хочу еще и еще. Хочу узнать, что же меня ждет, когда я окажусь на небесах. Там, где так и не успела побывать.
Интересно, это был секс? То, каким образом Джек доставлял мне удовольствие. Можно ли называть это сексом? Почему-то не задумывалась до этого момента.
– Сара, – обращаюсь я к подруге, которая не сразу отвлекается от планшета. – То, как меня ласкал Джек, это секс?
Блондинка тут же замирает, медленно поднимает голову и смотрит на меня улыбающимся взглядом. Вновь смущаюсь, вновь щеки полыхают от стыда. Никогда не интересовалась этим сама, а уж спрашивать у кого-то…
– Это куни, детка. Не слышала о таком?
– Нет, – мотаю головой.
– Кунилингус – это оральный секс, то есть когда ты ублажаешь своего партнера ртом. Сегодня Джек тебя вылизал, а потом ты его.
Теперь замираю я. Как это? Как я могу доставить ему удовольствие ртом? Тоже поиграться языком? Вряд ли, у него же должен быть… То есть это значит…
– Фу! – я тут же кривлюсь, представив эту картину. Взять в рот его… орган? Ну нет!
– Что за крайности, Софи? Он же лизал твою киску, почему бы тебе не отсосать его член?
Сара так спокойно говорит эту фразу, а я даже не могу произнести слово «член». А увидеть… прямо перед глазами… взять в руки… в рот…
– Я… не знаю…
– А должна знать, раз вы перешли к этому этапу. Здесь главное – не облажаться, подруга, а то найдет другую соску.
– Кого?
– Соску, – практически по буквам повторяет Сара. – Та, что будет сосать его член.
Бе! Какие грязные слова! Сосать член! Не представляю, как вообще можно такое сказать! А сделать! Черт!
Я не готова к этому…
Чувствую себя ужасно неловко. Скованно. Еще вчера я наслаждалась нашим общением, нашими поцелуями и чувствами, которые только-только начали зарождаться. А теперь…
Понимаю, что не готова. Не смогу так просто взять и удовлетворить своего парня. Не смогу преодолеть стеснение, сковывающее мое сознание. Рано или поздно это должно произойти, но лучше поздно. Не сейчас, когда я совсем ничего не понимаю и не могу разобраться в своих ощущениях.
Слышу звук входящего сообщения на телефоне. Мама, наверное, просит позвонить. На этой неделе мы еще не созванивались.
«Буду ждать тебя на вечеринке, красавица. Завтра мы обязательно продолжим» – получаю сообщение от Джека. Ошиблась.
Значит, он продолжит сегодняшнее сумасшествие. Но что ждет меня? Он продолжит свои ласки, а я…
Что нужно сделать мне? И нужно ли вообще что-то делать? Сара совсем запутала со своими терминами. Но сейчас я вспомнила о другом.
– Сара! Помоги мне!
– С чем?
– С этим, – я указываю на низ живота. Она понимает все без слов, улыбается, но, к счастью, не издевается.
Раз Джек хочет продолжить, то нужно подготовиться кардинально. Ко всему.
Наверное…
Глава 9. Хэллоуин
– Да ты ходячий секс! – пытается перекричать музыку Сара. – Я же говорила, что это платье отлично подчеркивает твои буфера! Вон как на тебя парни смотрят!
Подчеркивает – мягко сказано. Скорее больше открывает, чем закрывает. Грудь слишком высоко сидит в корсете бирюзового платья, которое переливается блестками в свете софитов. Очень долго я противилась этому одеянию, однако Сара заявила, что на Хэллоуине такой костюм не несет в себе никакого подтекста. Поверила на слово. Зря.
– Мне не нравятся, как они глазеют.
– Да не ссы! Вот Адамсон увидит, прямо на танцполе упадет.
Самой интересно, как Джек отреагирует на мой наряд. Чувствую себя некомфортно в откровенном платье, облипающем тело, как вторая кожа, и разноцветных туфлях на высоких каблуках. Сара потрудилась над образом больше меня самой, хотя и из нее получилась довольно сексуальная женщина-кошка.
– Пошли выпьем, – блондинка-кошка тут же тянет меня к толпе, скопившейся возле барной стойки.
Клуб забит до предела. Снаружи еще есть люди, ожидающие своей очереди, но их не пустят. В этот рай врата закрыты, и больше они не откроются ни для кого. Огни прожекторов и ламп в виде тыкв создают жуткую обстановку под стать празднику, а люди в не менее устрашающих костюмах дополняют атмосферу. Узнать кого-то невозможно, да я и не пытаюсь.
Вру.
Как только мы заходим в клуб, я пытаюсь найти среди веселящихся людей своего красивого светловолосого парня, который обещал меня встретить у входа. Но его не видно, сколько ни вглядываюсь в чужие лица. Наверное, позже подойдет.
Кое-как нам с Сарой удается усесться на два барных стула и заказать у улыбчивого бармена в смешной медвежьей шапке и темных очках какой-то напиток. Заказывает Сара, а я просто предоставляю ей выбор, ибо в алкоголе совсем не разбираюсь. Ну, нет. Врать не буду. Не только поэтому.
Я все еще продолжаю искать среди собравшихся своего парня…
Интересно, он уже пришел? Мы и так опоздали часа на полтора, а Джека в комнате не обнаружили. Значит, он здесь. Но тогда почему не берет трубку? Почему я не вижу его?
Почему он не видит меня?
– Давай за нас, подруга! – Сара отвлекает меня от размышлений, протягивая небольшую рюмку с чем-то желтым. Это и есть напитки? Маленькие какие-то! У них побольше стаканов нет?
– За нас! – мы чокаемся и залпом выпиваем содержимое. Точнее сначала блондинка, а потом я.
Фу! Как жжет! Водка, что ли? Никогда не думала, что она такая обжигающая и ядреная. Хотя нет, не просто водка. Вряд ли она имеет апельсиновый привкус. Жжение проходит быстро, уступая место приятному облегчению.
– Ну, как тебе? – соседка смотрит на меня с неприкрытым любопытством.
– Обжигающе.
– Торкнуло?
Что сделало? Торкнуло? О чем она вообще?
– Эм… я не знаю.
– Давай еще по одной, – Сара вновь подзывает улыбающегося бармена, который кое-как успевает обслужить всех посетителей, перебегая туда-сюда, и заказывает еще пару рюмок.
Нет, не рюмок. Шотов. Оказывается, эти маленькие рюмки, в которые наливают водку в России, здесь называют шотами. Странно. Но это перестает иметь значение, когда мы выпиваем еще по одному шоту. И еще по одному. И еще.
И тут я понимаю, что имела в виду подруга, когда спрашивала, торкнуло ли меня. Все вокруг начинает плыть. Нет, не раздваиваться, как это любят показывать в фильмах, а слегка плыть. Словно я была напряжена, а потом резко расслабилась.
Мой первый выход в свет не идет ни в какое сравнение с этим днем. Теперь я не просто пришла на студенческую вечеринку, превратившись из скромницы в обольстительницу, не просто танцевала посреди танцпола с соседкой, замечая на себе любопытные взгляды. Пройдена еще одна точка невозврата. Еще один этап новой жизни.
И я не хочу его упустить…
Как же хорошо. Эта расслабленность, легкая эйфория в сочетании с быстрым ритмом музыки и движениями в такт просто не могут не приносить удовольствие. Я кайфую. Да, именно кайфую. Кажется, раньше не понимала значение этого слова, а сейчас прочувствовала все целиком и полностью на своей шкуре.
Не хочу ни о чем думать! Здравый смысл и скромная девочка, которая уже завтра выйдет на работу и будет улыбаться посетителям, ушли куда-то далеко. Потерялись.
А затем вовсе перестали существовать, когда на талию опустились теплые руки…
Вздрагиваю от неожиданности, но быстро прихожу в себя, когда чувствую родное тело позади. Это Джек. Мой Джек, которого я так ждала. Невольно улыбаюсь. Он узнал меня среди всей толпы. И я его узнала. По прикосновениям, по неровному дыханию, опускающемуся на мои плечи. По губам, оставившим поцелуй на шее. По голосу, который томно произнес:
– Моя сексуальная бабочка.
Джек прижимает меня к своему телу, повторяя движения, которые я проделывала на танцполе. Двигаю бедрами, и он вместе со мной. Одновременно. Полностью расслабляюсь в его объятьях, не понимаю и не хочу понимать, что сейчас происходит между нами.
Не обращаю внимания на других студентов, которые отплясывают неподалеку от нас, не задумываюсь о развратности своих действий. Мне все равно. Непонятные коктейли, громкая музыка и руки любимого парня, которые спускаются все ниже к бедрам, очерчивая фигуру, просто не дают разуму включиться.
