Николай Шевченко
В масках играют краплеными
Часть первая
Холодные цвета времени
Глава 1
Ⅰ
Шифрограмма
Особая связь Директор департамента
Объединенных
(1канал) специальных служб
Североамериканского континента
Оттава, 27 апреля
Ставлю Вас в известность, что по заслуживающей доверия информации на заводе №7 транснациональной корпорации «Юпитер» с марта сего года секретно проводятся пуски установки времени аналогичной установке WC-06А Международного института темпоральных исследований.
Подобное обстоятельство позволяет предполагать утечку информации из Вашего Института. Департаментом ОСС под моим личным контролем начато секретное расследование противозаконной деятельности корпорации «Юпитер».
С уважением
Джеймс Рэтбоун
Директору Международного
Института темпоральных исследований
при секретариате ООН
г-ну Антуану Горс
Канада. Ванкувер.
Начальник службы режима Института Чейд Клайн с невозмутимым видом прочитал распечатанную шифровку и положил на стол шефа.
– Что вы скажете на это, господин Клайн? – сухо спросил директор.
–Чейд промолчал и незаметно вздохнул – «господин Клайн», при их дружеских отношениях такое обращение сулило ему неприятный официальный разговор.
Да, сказать вам нечего! – вскипел Горс. – Ни одна организация не может самостоятельно провести монтаж и тем более пуск установки, подобной WC-06А. Для этого нужны консультанты, люди, досконально знающие нашу установку от первого до последнего винтика, потому что прежние модели были с массой недоделок. А такие люди только у нас в Институте. Куда смотрите вы? Все работы по установкам WC засекречены с начальной стадии проектирования, и только наш Институт, что вам прекрасно известно, имеет исключительное право, подтвержденное Генеральной Ассамблеей ООН на работы по созданию и эксплуатации установок времени. Что я скажу Генеральному секретарю ООН?
Может, вы доложите ему о случившемся?
– Мы тщательно проверим все возможности утечки информации и примем экстренные меры, – уклончиво ответил Чейд.
– Спасибо, – язвительно поблагодарил директор. – Если я не ошибаюсь, то ваша работа и состоит в том, чтобы не допускать подобные случаи.
Чейд проглотил справедливый упрек. Антуан Горс нервно постукивая пальцами по столу, хмуро и выжидающе глядел на него. Пришлось говорить.
– Досконально знают установку и пользуются неограниченным доступом ко всей документации и свободным допуском во все отделы, сектора и корпуса Института всего шесть человек, – неохотно излагал Чейд то, что директор знал и сам. – Это руководители подразделений шести стран, непосредственно связанные с работой по установке, ученые с мировой известностью. Самая полная документация по энергоусилителю, темпоральному электромагнитному преобразователю и еще некоторым важнейшим узлам хранится на электронном носителе в сейфе спецпомещения, открывающемся одновременно, как минимум, комплектами трех любых руководителей из шести. У меня, – оживился Чейн, – имеется комплекскод от дверей помещения, так что я в определенном смысле должен занести себя в подозреваемые.
– Бросьте придуриваться, Клайн, – рассердился Горс. – Все мы прекрасно знаем, как вы блюдете инструкции и как исправно дежурите в тамбуре спецхранилища, пока профессура работает с электронными и бумажными носителями документации. Но тем не менее, информатор или информаторы существуют, и уже давно, несмотря на все эти меры секретности.
– Но я должен… – попытался продолжить Чейд свой отвлекающий маневр, но директор прервал его:
– Вы должны в кратчайшие сроки найти информатора! Это самое главное. Докладывайте мне по этому делу ежедневно…
«Задачка, – размышлял Чейд, сидя у себя в кабинете. – Проклятье. Весьма сомнительно, что тут действует группа, тогда они должны быть из представителей разных отделов, то есть стран. А это сильно затруднило бы их работу. Разный график работы, какая-то согласованность в действиях, связь… Двойной риск провала. Да и не могли мы проморгать двоих… Нет, «крот», должен быть один. Но передав основную информацию, он может заморозить все контакты и выжидать неопределенно долгое время. Этого допустить нельзя. Нужна приманка, на которую он бы клюнул. Надо связаться с Рэтбоуном и узнать подробности о нелегальной установке. А ведь система работы с документами, в целях стопроцентной безопасности, ведется по-старинке – никаких важных материалов в памяти компьютеров отделов. Все основное – в спецхранилище, там стационарные компы подключаются к внутренней автономной системе энергоснабжения, исключающей попытки электронного взлома… Ладно, начнем с первых заместителей руководителей».
Чейд открыл сейф, достал нужную флешку и вставил ее в ультрабук последней модели.
ⅠⅠ
– Коллеги, рад сообщить вам, что Ученый совет нашего Института во главе с господином директором Горсом рассмотрел заявку российской группы ученых и разрешил провести нам первый многосуточный целевой Выход в прошлое. – Академик РАН Виталий Сальников переждал радостные возгласы и аплодисменты своих сотрудников и, подняв руку, продолжил:
– По варианту непосредственного контакта исследователю имплантируются источники энергии, способной преодолевать несовместимость разных време̛нных зон, а это, я считаю, одно из самых фундаментальных открытий в нашей области. Но оно, как вы понимаете, при бесконтрольном применении может стать для человечества по своим последствиям страшнее термоядерной кастастрофы. Поэтому вариант «Контакт» будет применяться пока
исключительно редко и только в исследовательских целях со всеми возможными методами
перестраховки, что и будет при этом Выходе. Хотя и вполне возможен вариант, что мы попадем в параллельное прошлое, а не в именно свое, тем не менее, такая осторожность не будет излишней. В перспективе Ученый совет планирует провести практические эксперименты на WC-06А по проверке теории суперструн.
Сальников сделал паузу и обвел прищуренным взглядом присутствующих.
– Из пяти претендентов на Выход наш выбор остановился на заместителе начальника сектора исторического координирования Андреасе Лаге. Поздравляю вас, Андрей!
Все зааплодировали, повернувшись к смущенно и радостно улыбающемуся Андреасу. Академик тепло посмотрел на Лага.
– Вы специализировались на гражданской войне в России 1918-1921 годов, а сейчас сами станете непосредственным, хотя и пассивным по возможности участником тех далеких трагических событий. Будьте предельно осторожны, поэтому при Выходе держите постоянный контакт со службой исторической стабильности и корреляции исследований.
Из донесения шефу отдела внутренней безопасности корпорации «Юпитер»:
«… Ученые Института в ближайшие два месяца намерены использовать установку WC- 06А. О точном сроке планируемого Выхода сообщу дополнительно. Руфи».
Через полмесяца Ученый совет согласовал целевой Выход. Время: 11.30 – 13.00 2 августа 1920 года. Место: Северная Таврия, в 40 километрах на юго-восток от населенного пункта Александровск (г. Запорожье), степь. Максимальная продолжительность Выхода – 120 часов, оптимальная – 72 часа. Зондаж места и времени. Меры личной безопасности. Варианты внедрения. Документы. Биография. Поведение. Действия. Связь со службой контроля исторической стабильности и корреляции исследований. Запланированный уход. Принудительный уход по маяку.
Началась окончательная подготовка к Выходу.
Глава 2
Ⅰ
Машина неслась по совершенно пустому шоссе. Этот участок дороги был закрыт на ремонт, но лейтенант Дэвид Хогард очень торопился, поэтому, не поехав в объезд, приказал водителю не обращать внимания на запрещающие знаки. Некоторое время Хогард бездумно смотрел на серую ленту бетонки, которую без устали втягивали под себя колеса грузовика. Рядом о чем-то весело болтал разбитной водитель родом из Канканаки, почему-то считавший себя коренным чикагцем.
«Черт бы побрал этого борова Урвиста, – с вновь нахлынувшей злостью подумал Хогард, – будь он трижды проклят».
Сегодня Дэвида в баре «Веселый Джо» ждала одна привлекательная блондиночка по имени Миньон, с которой он вчера познакомился на вечеринке у друзей. Встреча была назначена на девять вечера. Но, чувствуется, капитан Урвист заимел на Миньон свои виды, иначе не отправил бы Хогарда на ночь глядя в арсенал за боеприпасами. Нашел причину – завтра стрельбы. Да получить патроны мог любой сержант из части. Недаром Урвист крутился рядом, когда он прощался с блондиночкой. Старый кабан!
Время было уже без четверти девять, а они только отъехали от арсенала, и впереди еще полтора часа езды. Миньон, может, и будет ждать, но к ней обязательно подкатится капитан.
– Ну-ка, поднажми, парень, – бросил Хогард водителю, твердо зная, что все равно безнадежно опоздал.
– Всегда готов, сэр, – фамильярно оскалился тот и выжал акселератор до упора. Но на повороте машину тряхнуло, шофер притормозил, и после секундного визга тормозов Хогард услышал треск рвущегося брезента.
– Стой! – крикнул он.
Грузовик опять завизжал тормозами, и Хогард, ткнувшись лицом в лобовое стекло, выпрыгнул из кабины.
Так и есть! У правого борта натянувшаяся под тяжестью съехавших цинковых ящиков капроновая веревка вырвала часть брезентового полога вместе с крепежным пальцем. А сзади, шагах в сорока, на обочине дороги валялся разбитый ящик. Рядом тускло поблескивали высыпавшиеся патроны.
«Если не везет, то надолго, – тоскливо подумал Хогард. – Этот грузовик надо было выкинуть на свалку еще десять лет назад».
Пока водитель наводил порядок в кузове, лейтенант медленно подошел к выпавшему ящику. Метрах в десяти от шоссе чуть ли не на полмили тянулся длинный высокий забор завода корпорации «Юпитер» с пропущенными поверху проводами сигнализации.
Кругом стоял мягкий рассеянный свет, предшествующий последним минутам перед наступлением сумерек.
И тут это случилось. Машина и возившийся в кузове солдат вдруг стали расплываться как в тумане. И туман был какой-то странный, красноватый, движущийся узкими качающимися полосами, между которыми густела непроницаемо черная мгла. Затем раздалось низкое, режущие уши гудение и стало быстро проясняться.
Хогард протер глаза – что за чертовщина?! Он сегодня не принимал и капли спиртного. Вокруг возвышались стволы исполинских деревьев и их кроны образовывали вверху сплошную зеленую крышу, а у подножья этих гигантов, переплетенных свисающими канатами лиан, в гуще кустарников, экзотических трав и цветов было сумрачно и душно. Хогард, не веря себе, потрогал лианы, сорвал несколько тяжелых мясистых листьев, и с недоумением разглядывал, как стекает по руке белый, пахучий сок. Он помотал головой, сильно ущипнул себя и поморщился от боли.
Галлюцинации? Бред? Всего с полминуты назад он стоял на дороге, а сейчас в каких-то джунглях. Не может быть. Сон…
Он несколько раз крикнул, перебив на секунду хриплые голоса неизвестных птиц, и полез через заросли. «Выйду на чистое место и осмотрюсь», – отгоняя возникающий страх, думал он. Что-то дернуло его за спину. Это ствол автомата зацепился за куст. Хогард совсем забыл об оружии, висевшем на плече, он даже не помнил, как схватил автомат, выпрыгивая из машины. Но он всегда был исполнительный офицер и четко соблюдал инструкции, а сопровождающий военный груз должен иметь оружие при себе.
Хогард почувствовал себя уверенней, к тому же на поясе в брезентовых кармашках находилось два запасных рожка. Он для пробы пустил короткую очередь и сквозь звук выстрелов услышал, как пули с жадным чмоканьем вонзились в стволы деревьев. Хоть здесь все по-настоящему. Удовлетворенно улыбнувшись, он упрямо двинулся дальше, не пытаясь сейчас разобраться, что же произошло, оставляя это на потом, когда он выйдет из чащи. Но время шло, а джунгли не кончались. Стелющиеся по земле перекрученные ветви с острыми шипами рвали брюки, раня до крови ноги выше ботинок, падающие с деревьев пиявки и пикирующие крупные москиты присасывались к лицу, шее, рукам, а пружинящий под ногами мох, затруднял движение. Было тяжело дышать от сильного запаха цветущих растений и все тело жгло от обильного пота. Наконец, джунгли расступились, и перед Хогардом возникли сплошные заросли бамбука. Над головой ярко светило солнце. Похоже, что сейчас был полдень.
Дэвид почувствовал, что у него помутился рассудок. «Какой кошмарный сон, почему он не кончается?! Я хочу проснуться!» Он провел рукой по опухшему от укусов лицу. Разум отказывался объяснить происходящее, и, чтобы не свихнуться совсем необходимо было мысленно зацепиться за что-то определенное. Стараясь успокоиться, Хогард достал
сигарету, дрожащими пальцами сунул ее в рот и чиркнул зажигалкой.
«Это, наверняка, какой-то эксперимент, – начал рассуждать он. – Допустим, на выживаемость в экстремальных условиях. Но я же не в спецназе. Хотя, что не взбредет в
голову генералам? Решили проверить поведение простого армейского офицера в первобытных условиях. Незаметно подбросили что-нибудь одуряющее в пищу и самолетом в джунгли. Мол, как там будет вести себя лейтенант Хогард стрессовой ситуации? Ещё вариант – контролируемый глубокий гипноз с элементами реальности? Как человек первым делом проверяет достоверность происходящего с ним? Реагирует ли он на боль. Старается внимательно рассмотреть и пощупать окружающие его предметы. Принюхаться, наконец. Учитывая все это, нетрудно сделать так, чтобы человек поверил в реальность. Но я не такой простак и понимаю их хитрости. Просто, надо учитывать оба варианта, хотя последний, конечно, более приемлем. Ладно, остановимся на нем».
Хогард затянулся в последний раз и бросил окурок. Интересно, как они контролируют его действия? Система скрытых камер, спутниковое наблюдение? Но как бы там ни было, его через определенный срок все равно должны разыскать и увезти.
Нестерпимо палило солнце, а идти среди густых бамбуковых зарослей было не легче, чем в лесу. Дэвид сильно устал, к тому же сосущее чувство голода отнюдь не прибавляло ему сил.
«Господи, почему именно меня, – стонал про себя лейтенант. – Нашли супермена. За что?» Он бросился на землю и, спасаясь от укусов мелких кровожадных тварей, круживших над ним, вжался лицом в жесткую, похожую на циновку траву, и забылся тяжелым болезненным сном.
Очнулся Хогард, когда уже стемнело. Зудящим огнем горели руки, шея, лицо. В бамбуковой чаще раздавались какие-то звуки, шорохи. Наверное, невидимые звери рыскали вокруг в поисках добычи. Вдали послышался тигриный рев, вернее, лейтенант подумал, что это тигр, а может быть какой-то другой зверь вышел на охоту. Хогарда знобило, он пожалел, что вышел из леса, где вполне безопасней можно было провести ночь на дереве. Он бросился назад. Вдруг ему показалось, что что-то большое крадется за ним. Сорвав с плеча автомат, он дал длинную рассеянную очередь полукругом.
До рассвета он метался в бамбуковых зарослях, время от времени стреляя в темноту. И только когда начало всходить солнце, наткнулся на деревья. Немного утолив жажду и голод манговыми плодами, полез на толстое дерево с ярко-красными цветами. Усевшись на толстую ветку метрах в трех от земли, он привязал себя лианами к стволу и задремал…
ⅠⅠ
Вчера следопыты племени нашли причину несчастий, обрушившихся на людей в последнее время. Это был белый колдун. Это он вызывал злых духов и напускал их на племя. Это он, а кто же еще, послал на их детей смертельную болезнь, после которой выживали лишь немногие. А две женщины, умершие в сезон дождей от укуса змей, напущенных белокожим. А дерево, рухнувшее на брата вождя? Жестокость колдуна не знала границ. И вот, наконец, люди увидели его. Недалеко от селения появился он и страшно колдовал прошедшей ночью, негромко стуча в барабан, извергающий пламя. И Совет племени решил. Вождь принес жертву духам предков, и старейшины разглядели в огне и крови добрые знаки.
Два десятка молодых и смелых воинов, смазав наконечники копий и стрел ядом, во главе с вождем отправились спасать свой род – убивать белого колдуна.
Спал Хогард урывками. То ему чудилось, что он, развязавшись, падает вниз, то, что к нему подползает громадная змея, и он вздрагивал, хватаясь за дерево и нащупывая автомат. Противный громкий рев, раздавшийся совсем рядом, окончательно выбил из него сон. Сжав автомат, он испуганно завертел головой, пока не заметил на соседнем дереве стаю обезьян-ревунов, с любопытством глазевших на него. С минуту он сидел, приходя в себя, с тоской
обдумывая фантастическую ситуацию, в которую он влип вопреки своей воле.
«А как же меня найдут? – встревожился он и взглянул на часы. – Сколько времени я уже здесь, никакой гипноз не может дать того, что я перенес. Хотя, что я знаю о гипнозе. А если я сдохну тут от голода, болезни или меня сожрет какая-нибудь хищная тварь? Неужели ИМ будет все равно? Наверняка, проводят жесткий эксперимент. Отметят, ублюдки, в отчете, что на такой-то день и оттого-то объект отдал концы. Мерзавцы!»
Лютая злоба на неизвестных виновников его страданий переполнила душу лейтенанта, а нахлынувшая следом жалость к самому себе, выжала слезы из воспаленных глаз.
«Но вполне может быть, – с вернувшейся надеждой подумал он, – что сигнальные изотопы спрятаны, допустим, в этом автомате или ботинках и чувствительные пеленгаторы сообщают о моем местонахождении. Хотя в таком лесу… Но опять же спутник найдет везде…»
Начало светать, Хогард освободился от лиан и некоторое время остервенело ругаясь, сбрасывал себя больно кусающихся муравьев. Он полез наверх, мечтая увидеть поблизости какой-нибудь населенный пункт, но и сверху не заметил никаких признаков человеческого жилья. Только зеленый океан джунглей, полукольцом окружавших зеленовато-желтоватые леса бамбука, уходил к подножью далеких гор. Вид гор немного взбодрил Хогарда – ему надо идти только туда, чтобы выбраться из этих ужасных лесов.
Он спустился с дерева, нагнулся, завязывая распустившийся шнурок ботинка, и тут над его головой что-то тонко просвистело, ткнувшись в дерево. Не разгибаясь, Хогард посмотрел туда и увидел подрагивающее оперение стрелы. Резко повернув голову, он успел заметить прячущегося за папоротниковую завесу полуголого туземца. Очень похожих он видел когда-то на видео.
«Вот и развязка, – с облегчением вздохнул Дэвид. – Диких племен на планете уже давно не осталось, они что, думают, что я не знаю об этом. Сейчас эти учёные ослы из министерства обороны сидят у экранов и наблюдают за мной. Какой захватывающий спектакль!»
Вторая стрела впилась около его ног. Хогард бросился на землю, и в тот же миг над ним в опасной близости просвистело еще несколько стрел.
«Ребята отличные стрелки, – одобрительно подумал Дэвид, – наверное, профессиональные спортсмены. Итак, актеры на местах, зрители скрываются в темноте зала. Спасибо, хоть сравнительно недолго меня здесь морили. – Дэвид обрел уверенность и повеселел. – Ну вот и мой выход».
Он перекатился по земле и дал три коротких очереди поверх зарослей. Там раздались испуганные голоса и стрелы перестали втыкаться в мох вокруг Хогарда.
«Что дальше? – ухмыльнулся лейтенант. – По-моему я вел себя неплохо. Доказал этим высокопоставленным идиотам, что простой офицер нашей доблестной армии не теряется ни в какой ситуации, Что им еще надо?»
В лесу раздался гневный громкий голос на незнакомом языке, вероятно, что-то приказывающий стрелкам. Дэвид насторожился. Пора уже прекращать спектакль. К чему это? В зарослях почувствовалось какое-то движение, и Хогард понял, что кольцо окружения сжимается. На всякий случай он подполз к ближайшему дереву, стараясь разглядеть осторожно приближающихся игроков. На мгновение мелькнули два-три лица, Хогард удивился. Это были азиаты.
Резкая боль пронзила левую ногу. Лейтенант схватился за это место и нащупал стрелу, насквозь пробившую икру. Значит, им хочется крови – ярость подступила комком к горлу, приглушив жгучую боль. В конце концов, он знать не знает ни о каком эксперименте, а просто защищает свою жизнь. С ИХ стороны его ранение – явный перебор.
Он стал, почти не целясь, бить длинными очередями по шевелящимся зарослям и подкрадывающимся к нему теням. Пули рвали мясистые листья, стригли папоротник,
срезали со стволов куски древесины. Раздались стоны и вопли людей.
«Не нравится? – успел удовлетворенно подумать Дэвид. И тут почувствовал, что у него останавливается сердце и немеет все тело. – Как же это, почему?» – изумился он, и этот последний вопрос застыл в широко открытых, погасших глазах лейтенанта Дэвида Хогарда.
Глава 3
Ⅰ
Один из самых опытных и ценных агентов спецслужбы Северно-Американского континента Френк Соумс, казалось, совершенно не слушал шефа. Рассеянно покачивая ногой, он вроде думал о чем-то своем. Но Рэтбоун знал, что это впечатление обманчиво – Соумс не пропустит ничего важного, ни в деталях, ни в целом. Его аналитическое мышление было безупречно, а память феноменальна.
«Талантливый человек, – подумал Рэтбоун, – он мог бы сделать прекрасную карьеру артиста, ученого или бизнесмена, но слишком любит риск, андреалин в крови. Не стандартные хода, опасная игра с противником, остро щекочущая нервы – его сцена, а выполнение операции – бизнес». Сложнейшие, порою просто безнадежные задания выполнял Соунс, и он не был обычным исполнителем или охотником, азартно преследующим дичь, а человеком с принципами. Идейным борцом со злом. Это частенько настораживало начальство. Рэтбоун не любил принципиальных, они иногда способны на непредвиденные поступки. Проще, конечно, было бы, если Соумс работал, в основном за деньги, за престиж лучшего сотрудника спецслужбы, а это само по себе много значит, и без всяких там моральных выкрутасов.
– Что скажете, Френк, – спросил Рэтбоун, объяснив суть дела.
Соумс вскинул острый взгляд:
– Для того, чтобы проникнуть на завод №7, лучшей подставы, чем генеральный инспектор корпорации «Юпитер» не придумать.
Рэтбоун изумленно поднял бровь:
– Вы что, Френк, хотите…
– Вот именно, – невозмутимо подтвердил Соумс. – Под видом генерального там мне работы на пару часов, и я быстро исчезаю. Их внутренняя служба не успеет хватиться за такое короткое время.
– Но это же чистая авантюра, – привстал Рэтбоун, – генеральный инспектор слишком большая шишка, и его отлично знают везде.
– На это и рассчитываю, шеф. Другой возможности для быстрого выполнения операции не вижу. Насколько я знаю, генеральные регулярно посещают заводы корпорации. Я как-то листал «Экономическое обозрение», так вот, еще недавно «Юпитер», судя по приведенной в журнале таблице экономического состояния, находился на грани банкротства, кстати, об этом мало кто знал. Но в последнее время корпорация заметно, даже слишком резко улучшила свое финансовое положение и сейчас занимает вторую строчку в рейтинге торгово-промышленных предприятий Северной Америки, хотя их очень выгодный лунный проектище не реализован.
– Вот именно, Френк. И настораживает то, что «Юпитер», по нашим сведениям, начал тайно прокручивать очень крупные спекуляции с золотом. Да, они недавно приобрели два старых, почти полностью выработанных рудника в Калифорнии, и те вдруг стали приносить баснословный доход. Так не бывает. Корпорация туманно намекает о новой методе переработки старых отвалов, увеличения глубины горных выработок, и городит тому подобную чушь, но даже если бы они сумели выжать из пустой породы все до последней песчинки, то не набралось бы и сотой доли золота, которым они располагают. Но все вроде чисто, и анализ образцов подтверждает соответствие золота этому бывшему месторождению. Но его там не может быть, все выбрано, что однозначно утверждают геологические и геофизические исследования прежних лет. Здесь какая-то грандиозная афера, или, я чувствую, не обошлось без установки времени. Наш сотрудник, недавно внедренный в администрацию «Юпитера» на должность мелкого клерка (выше продвинуть мы его не смогли), пока не имеет, к сожалению, более подробной информации.
Соумс разделил подозрения шефа, и Рэтбоун сделал вид, что польщен. У Френка тема путешествий во времени вызывала непростые ассоциации, в некоторой степени ему приходилось сталкиваться с этим вопросом, о чем шеф прекрасно помнил.
ⅠⅠ
Полтора года назад в штате Юта вблизи Большого Соленого озера Соумс познакомился в ходе расследования с одним мерзким типом, запомнившегося своей изворотливостью, впрочем, в отчаянные моменты каждый хватается за соломинку спасения.
Тогда с Соумсом связался заместитель директора Департамента и отдал распоряжение срочно прибыть в городок Огден. Там, в своем доме обнаружен мертвым профессор Кенни Лейк. Местная полиция уже работает на месте, но так как профессор занимался исследованиями государственной важности, спецслужба должна взять расследование в свои руки.
Кенни Лейк имел в туристическом Огдене трехэтажный особняк с небольшим участком и был полностью погружен в науку: читал лекции в университетах, являлся научным консультантом по трем ведущим темам в Институте темпоральных исследований, участвовал в международных конференциях, симпозиумах и т.п. В общем, вел активно- сидячий образ жизни, не выходя из дома, где в подвале располагалась большая современная лаборатория, а в кабинете электронная библиотека, Инет, и все необходимое для умственной и практической работы. Лейка вполне устраивала голограммная связь – общаться, чуть ли не здороваясь за руку, можно было с любым человеком, аудиторией в любой точке мира, не покидая родных стен.
За домом располагался теннисный корт, бассейн, а на Большом Соленом озере, недалеко от дамбы, ожидал хозяина дорогой катер, на котором он отдыхал от умственного напряга, любуясь впечатляющим разнообразием природы этих красивых мест.
Профессор имел свои небольшие недостатки, среди которых выделялась одна, присущая многим ученым, фанатикам своего дела – это рассеянность в бытовом отношении. Поэтому электронная система обслуги дома следила за установленными врачами режимом дня хозяина, напоминая ему, когда нужно сделать перерыв, искупаться в бассейне, посетить тренажерный зал, идти на завтрак или обед… Лейк исправно выполнял рекомендации, заботясь о своем здоровье, и в шестьдесят лет выглядел на сорок, не больше.
Через пару часов Френк с тремя агентами был у дома Лейка, оцепленного полицией.
Полицейский детектив и следователь сообщили, что на пульт вызова службы спасения поступил сигнал тревоги от домашней системы «Хранитель»: хозяин дома в опасности и нуждается в срочной медицинской помощи. Буквально через четыре минуты полицейский наряд прибыл по месту вызова и обнаружил профессора Лейка, лежащим около стола в своем кабинете. Причина смерти – удар виском об угол массивного старинного стола. Эксперт высказал результаты первичного осмотра: профессор сам так удариться не мог, только лишь в случае, если внезапно потерял сознание, но со здоровьем у Кенни Лейка проблем не было, из этого следует предварительный вывод, что его толкнули или использовали парализатор. После сигнала тревоги система «Хранитель» внезапно вышла из строя (скорее всего кто-то посодействовал в этом), но наружные видеокамеры по периметру, работающие в автономном режиме, не показали никого, кто бы выходил из особняка. При осмотре дома посторонних не обнаружено, более тщательный осмотр силами полиции запрещен, в связи с передачей дальнейшего расследования службе безопасности.
Что же, коротко и внятно. Соумс попросил пока не снимать оцепление и задал вопрос о
последних контактах Лейка.
Два раза в неделю по понедельникам и пятницам к нему приходила домработница, проводившая регулярный контроль системы обслуги, и убиравшая там, где автоматы не могли заменить человеческие руки. Она же составляла и заказывала меню блюд на ближайшие два-три дня, а иногда и сама готовила профессору что-нибудь из его любимой выпечки. Сегодня среда, домработницы не было. Раз в месяц приезжал человек из коммунально-технической службы, проводя плановый осмотр всех инженерных сетей здания, последний визит двенадцать дней назад.
Позавчера к профессору неожиданно заявился двоюродный племянник, рассказала полиции домработница, слащавый такой типчик с бегающими глазами. Кенни обрадовался, родственников он давно не видел, поэтому все показывал, объяснял и водил племянника по дому, даже нарушил режим.
– Мы «пробили» этого племянничка, – продолжал отчет детектив, – Скотт Беккер, тот еще жук. Аферист мелкого пошиба по кличке Москит, только не кровососущий, а деньги высасывающий. Альфонс, специализируется на богатых дурочках, отдыхающих в одиночестве. Москиту возраст женщины не помеха, лишь дама бы отстегивала деньги, клюнув на такого красавчика. Очень любит иметь дело с вдовушками, они часто во время отдыха дорого покупают сексуальные услуги молодого мачо. Был замечен в попытках шантажа, еще кое-что по мелочам. Имеет условную судимость.
– Похоже вы здесь время не теряли, – сделал скупой комплимент Соумс. – Не буду задерживать. Я еще к вам загляну.
Когда сыщики уехали, Френк с коллегами пошел осматривать дом.
– Мишель – первый этаж, Макс – второй, Виктор – третий этаж, – приказал он и тут заметил за приоткрытой дверью в подвал, отпрянувшую фигуру человека.
– Дэвид здесь, остальные за мной! – крикнул Соумс, и бросился по ступенькам вниз.
Лаборатория была разделена на два помещения, в дальнем, напротив входа, находилась отдельная комната, где профессор проводил эксперименты, и ворвавшийся в подвал Френк опять успел увидеть, как кто-то закрыл дверь изнутри.
Когда Соумс вбежал в помещение экспериментального бокса, где резко пахло озоном, там никого не было. Но такого не может быть, он сам видел, как человек забежал сюда! Может, есть потайной выход? Он приказал сопровождающим агентам просканировать здесь все от верха до низа. Но никаких замаскированных ходов, лазов, люков прибор не показал.
– Что-то тут не то, парни, – вслух задумался Френк, – я пока галлюцинациями не страдаю. Куда же он делся? Мишель, просканируй в инфракрасном режиме весь подвал. Я постою у входа, а Макс у шахты подъемника. Виктор, смотри там в оба, – перешел Соумс на связь с агентом наверху, – наш приятель большой хитрюга.
Был обследован весь подвал, но неизвестный как сквозь землю провалился. Что за черт, куда он мог исчезнуть? Соумс с ребятами поднялся на первый этаж.
– Проверь, в доме есть кто? – сказал он Мишелю. Тот, поколдовав с прибором, отрицательно покачал головой.
– А если он в плаще-невидимке? – предложил свою версию самый молодой агент Виктор.
– Эти приборы не обманешь, – снисходительно усмехнулся Мишель, – пусть человек даже замотается в одеяло-невидимку.
– А шахта подъемника? – не успокаивался молодой.
– Какая тут шахта – всего три метра, я проверял, – отмахнулся Мишель и, бросив взгляд на экран сканера, насторожился. – Шеф, в подвале движение, человек!
Все с шумом сбежали вниз. Проклятье, снова никого!
– Где засек движение? – обратился Френк к Мишелю.
– Вот, в этом квадрате, два на два, – спец из техотдела показал в сторону комплекса
каких-то непонятных приборов, перед которыми находилось кресло и, видимо, пульт
управления с клавиатурой и рычагами.
– Знаешь, что это такое?
Мишель развел руками.
– Ладно, хватит, – выдохнул Соумс, – наигрались. Я не хочу быть посмешищем в глазах местной полиции. Нам нужен кто-то из Института времени, там профессор работал консультантом. Пусть их специалист и разберется в этом агрегате.
Френк достал мобильник и сделал несколько звонков, в том числе Чейду Клайну. Мишелю он приказал подготовить широкополосной ноутбук. В воздухе проявилась рамка монитора, где возникло лицо человека.
– Добрый день, господа. Я доктор Шикел из Института темпоральных исследований. Меня попросили помочь вам. Первым делом хочу спросить, что с профессором Лейком?
Выслушав Соумса, Шикел помрачнел.
– Очень жаль, это был гениальный ученый. Давайте картинку места, я буду комментировать. Да, это компактная экспериментальная установка времени, кстати, официально разрешенная Лейку для практической работы. Покажите-ка, блоки энергоснабжения… Понятно, судя по ним, установка позволяет провести кратковременные выхода в ближайшее прошлое.
– Ух ты, – не сдержался Виктор, – просто фантастика!
– Погружение по временнóй линии, – продолжал Шикел, – приблизительно, минус двадцать минут, продолжительность выхода… покажите мне датчики справа, ага, около минуты, не больше. Точнее, сами понимаете, на расстоянии определить трудно. Могу добавить, установка сейчас находится в рабочем режиме. Странно.
– Доктор Шикел, я предполагаю, что кто-то, а именно, разыскиваемое нами лицо в данный момент пользуется этой машиной времени, – заявил Соумс к удивлению своих коллег. – Как нам выудить и взять его?
– Даже так? – протянул ученый. – Тогда понятно. Вот тот красный рычажок – отключение питания, но тогда тот, кого вы ищете, не вернется обратно.
Мишель еле сдержался от вопроса, где тогда останется неизвестный, но взглянув на строгое лицо шефа, понял, что отвлекать Шикела не стоит.
– … Тут, конечно, аварийный выход не предусмотрен. Уведите картинку влево и ниже. Вот так. Площадка для переброски… А это… Интересное решение, – доктор Шикел увлекся осмотром установки, вслух комментируя свои мнения, что, по-видимому, забыл об основной просьбе спецагентов. Соумс, как можно тактичней, вернул его к своему вопросу.
– А сколько времени вы находитесь на этом месте? – поинтересовался ученый.
– Тринадцать с половиной минут, – отчеканил Соумс. – И он уже не раз объявлялся.
– Тогда подождите еще немного, вскоре ваш объект появится здесь, не такой же он дурак встречаться там с самим собой, это чревато трагическим исходом, потому что…
– Доктор Шикел, – прервал его Соумс.
– Ах, да, – спохватился ученый, – извините. Все просто – как только объект проявится на приемной площадке, столкните его оттуда или вырубите питание.
ⅠⅠⅠ
Скотт Беккер оказался на Большом Соленом Озере совершенно случайно, хотя из подобных случаев и состояла его настоящая жизнь. В аэропорту Атланты, а именно в таких оживленных местах ему чаще всего и улыбалась удача, он познакомился с отбывавшей на отдых испанкой лет пятидесяти со следами былой красоты на несколько обрюзглом лице. Система знакомств у Беккера была четко отработана, и дамочка впервые за последние годы почувствовала на себе восхищенный мужской взгляд. Она немного смутилась и удивилась, почему молодой очень смазливый парень вдруг так пялится на нее. Конечно, она еще вполне прилично выглядит, но для ровесников и старше. А тут…
Все эти нюансы женской психологии Скотт понимал до мельчайших деталей, он
извинился перед дамой, представился фотографом-портретистом и начал привычные объяснения, что его поразило лицо леди своими одухотворенными и яркими чертами, глазами, в которых угадывается грусть и нежность, затаенная страсть и умиротворенность… В общем, и т. д. и т.п. по накатанному проверенному шаблону.
Через полчаса оживленного разговора Скотт согласился составить Консуэле компанию на несколько дней, ну как же, он не простит себе, если не запечатлеет для выставки такой типаж! Жаль, на сегодня у него неотложные дела, но завтра он обязательно встретится с Консуэлой. А где? Прекрасно, он давно хотел посетить Большое Соленое, пейзажная съемка его тоже интересует, с этого он и начинал карьеру преуспевающего фотографа.
На следующий день он прибыл в отель к томящейся в розовых грезах и ожиданиях
испанке. Бурный роман длился неделю, Консуэла оказалась не жадной и благодарной за доставленные ночные удовольствия и дневные сопровождения. Когда она уехала, Беккер даже немного взгрустнул – как быстро привыкаешь к хорошему, когда за тебя все оплачивают. В этот же день позвонила мама Скотта и поинтересовалась, где ее блудный сын и что с ним. А в конце разговора вдруг неожиданно вспомнила, что в Огдене живет ее двоюродный брат по отцовской линии, этакий отшельник от науки, она с ним не встречалась лет десять, хотя они не забывают поздравить друг друга на Рождество.
– Загляни к Кенни, сынок. Думаю, дядя будет рад тебя видеть, потому что из дома он обычно никуда не выходит. А гости к нему приезжают редко.
У Скотта нашлось время встретиться с дядюшкой Кенни. Отшельник оказался бодрым здоровячком, и выглядел намного моложе своего возраста. Мать угадала или правда, знала, но профессор встретил племянника радушно. Поводил по своему трехэтажному жилищу, показал теннисный корт и, кстати, попросил Скотта потом сыграть с ним, наверное, с год профессор не брал в руки ракетку. Затем уговорил приходящую домохозяйку по такому случаю что-нибудь испечь к чаю. Даже провел в лабораторию, где долго рассказывал заскучавшему Беккеру над чем он работает.
Во время чаепития дядя выспрашивал у Скотта о его занятиях. В ответ племянник, не моргнув глазом, соврав, что он владелец небольшой, но доходной фирмы, фотобизнес, на него работают тридцать два человека, а он сам исполняет только важные и крупные заказы. В середине родственной беседы раздался сигнал вызова, и профессор переключил видеофон на настенный экран.
Появившийся на экране человек поздоровался с профессором и вежливо кивнул Беккеру.
– Я рад вас видеть, Брайан, знакомьтесь, – это мой племянник Скотт.
– Извините за беспокойство, профессор, наконец-то я вас застал, но вы вовремя не оплатили счета за страховку катера и за его охраняемую стоянку.
– Прошу прощенья за мою забывчивость, дорогой Брайан, я сейчас же переведу деньги, – засуетился Лейк.
– Но перевод сегодняшним числом у нас уже не пройдет. Вчера по условиям договора закончился годовой срок и с вас высчитают пеню за год, а там просто грабительские проценты.
– Что же, придется платить пеню, – вздохнул профессор.
– Я вас давно знаю, Кенн, и предлагаю вариант уплаты наличными в кассу. Мы ее сдаем два раза в неделю и можем оформить деньги вчерашним числом. Конечно, это не вполне законно, но и преступления нет, у вас же такая важная работа на правительство.
– Наличными, – Лейк немного растерялся, – да я их давно и в руки не брал. Но в принципе ничего сложного – снять со счета и оплатить.
– Постарайтесь это сделать до двух часов. До свидания, мистер Лейк.
– Надо же, – забормотал дядюшка, – и как я забыл.
– А кто это? – поинтересовался Скотт.
– Заместитель управляющего нашего городского банка, он неофициально курирует мои
финансовые дела.
– А что он тогда тянул до последнего момента? – недоумевал Беккер.
Дядя переключился на базу вызовов.
– Ну конечно, Брайан за последние пять дней девять раз напоминал мне об оплате, – огорчился профессор, – а я был так занят. Слушай, Скотт, если тебя не затруднит, не мог бы ты взять мою карточку, я сейчас скажу PIN-код, съездить в банк и сделать то, что сказал Брайан.
– Ну конечно, дядя Кенни, я прямо сейчас этим и займусь.
Сделав оплату наличными, Беккер не удержался и проверил сумму на карточке Лейка. Ого! Никогда бы не подумал, ахнул он про себя. Так дядюшка богатенький Пинноккио – семнадцать миллионов интерстерлингов! И, наверное, карточка у него не одна, а еще есть и основной банковский счет.
В этот момент у него и созрела мыслишка урвать кусочек от жирного пирога дяди. Тот, может и внимания не обратит, во всяком случае, в ближайшее время. Обидится дядя до конца своих дней, но вряд ли в полицию обратится, родня все-таки.
– Все сделал? Молодец, – дядя потрепал Скотта за плечо, взял карточку, положил ее в сейф и, захлопнув дверцу, небрежно сунул электронный ключ в ящик стола.
– Пойдем, Скотт, я тебе покажу кое-что интересное.
И профессор продемонстрировал ошеломленному племяннику действие установки времени. Кролик и мышь в клетках куда-то поочередно исчезали прямо на глазах и появлялись через несколько минут на передаточной площадке в светлом туманном облачке.
– А с человеком пробовали? – спросил Скотт, тайно надеясь, что профессор, предложив себя для эксперимента, тоже исчезнет.
