Подогнав автомобиль к разрушенным воротам церковной ограды, я спустился внутрь здания. Темнота уже пряталась по углам, но моей работе это не мешало. Я набирал землю из кучи при входе в мешок и, завязав, отставлял его в сторону – к массивной колонне, отделявшей притвор от самой храмовой залы. Только наполнив все мешки, я стал загружать «Ниву».
Наступила тишина, птицы или улетели, или замолкли до утра. Могильные участки, недавно освещенные солнцем, погружались в темноту, лишь белели старинные кресты. От молчаливых лип медленно тянулись черные тени, которые, казалось, двигались незаметно ко мне и замирали, если на них посмотреть. Несмотря на усталость, я старался побыстрее вытащить и отнести тяжелый груз к автомобилю.
Плюхнув очередной мешок в салон, я подумал, что наверняка занимаюсь ерундой. Возможно, сын уже раскопал все, что здесь было, и в результате моей идиотской фантазии я сейчас отвезу на дачу триста килограммов столетнего праха со стеклом и камнями.
– Ладно, – сказал я себе, – всем тяжело жить на свете!
И спустился в церковь за последней поклажей. На моем мешке сидел человек в черном балдахине. В темноте я даже не сразу его заметил, но, подойдя ближе, вдруг различил на светлом фоне колонны закругленные контуры человеческой фигуры. Его лицо, наполовину закрытое черным капюшоном, было повернуто в мою сторону. Я остановился.
В деревнях при встрече с нежелательным незнакомцем, сидящим на твоей собственности, принято обращаться «Слышь, ты!» Но что-то в его облике было настолько настораживающим, что слова застряли у меня в горле, и по спине пробежал холод. Более того, хотя ткань капюшона закрывала его глаза, у меня была уверенность, что он рассмотрел меня во всех деталях.
Вдруг мне показалось, что незнакомец встал и сделал шаг. Точнее, я не увидел ни малейшего движения, но ощутил, что он стал выше и значительно ближе.
«Уходим отсюда!» – вспомнил я, как восклицают маленькие дети в цирке при виде страшного клоуна, и сделал шаг назад. Фигура не двигалась и продолжала наблюдать за мной. Шаг за шагом я приблизился к выщербленной кирпичной кладке выходной арки и неловко выбрался наружу.
Продолжая двигаться вперед спиной, я неуверенно направился к машине. Через несколько шагов я уже не видел «призрака» – вход в церковь превратился в тьму кромешную, но я по-прежнему не смел повернуться. Я в точности знал, что стоит мне в спешке броситься бежать, как за мое плечо ухватится тяжелая рука. А другой рукой призрак в черном запрокинет мне голову и… Поэтому я продолжал идти, сверля глазами черный проход, пока не стукнулся затылком о поднятую заднюю дверь «Нивы».
«Так, Петрыкин, – словно молния, промелькнула в моем перекошенном мозгу спасительная мысль, – у тебя на все про все как у рекордсмена на десятиметровке – одна секунда». Мне казалось, что в машине с поднятыми стеклами я окажусь в некоторой безопасности. Ну пусть хотя бы пятьдесят на пятьдесят.
Хлопнув задней дверью автомобиля так, что, наверное, проснулись все окрестные вороны, я стремглав очутился в кабине. К счастью, «Нива» завелась с пол-оборота, и вот я уже летел по деревне. Односложные выражения «Победа!», «Чудесное спасение!» и «Спасибо тебе, Господи!» ликовали и обнимались в моем сознании. При этом я что-то пел или выкрикивал, теперь уже трудно сказать. А потом даже вспомнил, что надо включить фары…
На полпути к даче я все-таки остановился и открыл заднюю дверь. Мешки немного разъехались по сторонам, кое-какие я подвязал, но, самое главное, черного призрака в салоне не оказалось.
Утром, когда край солнца привстал над горизонтом, а петух председателя дачного кооператива еще не успел выплеснуть неистовый восторг на соседей, я уже рассыпал тонким слоем содержимое первого мешка на фанеру. «Дон, дон!» – отозвался металлоискатель при первом же круговом движении, а на экране появился жирный столбик. Водочные пробки так не поют, – это была первая монетка…
Конечно, восторгаться так чудовищно, как управленческий петух, мне не под силу, но вечерняя поездка оказалась великолепной. В церковной земле оказалось более тридцати монет вплоть до 1933 года, когда, очевидно, церковь заколотили досками, две медные крестьянские подвески и даже малюсенькая серебряная «чешуйка» царя Михаила – первого из династии Романовых.
– Дорогая, я рискну забрать последний мешок, – сказал я супруге не без внутреннего трепета. – Вряд ли днем я встречу этого типа.
– Делай, что хочешь, – махнула она рукой. В душе она была слегка довольна: когда я дал ей металлоискатель, она тоже выудила пару монет. Но, надо признаться, женщин это не сильно заводит…
Мешок стоял там, где я его оставил. Монет в нем я не нашел, зато обнаружил странный крест длиной около пяти сантиметров с одной перекладиной, заканчивающейся квадратными краями. В интернете я раскопал, что такие кресты были в ходу у старообрядцев еще в петровские времена.
– Ух ты, – подумал я, – я и сам бы поносил такую древнюю вещицу.
– Ни в коем случае, – ужаснулась моей идее одна дама в непроницаемых «оккультных» очках и имеющая, по ее мнению, связь с потусторонними силами, – это посмертный крест. Когда человек умирал, нательный крест, который он носил при жизни, снимали и в гроб его клали с таким крестом. Срочно отнеси его в церковь.
Я даже знал – в какую церковь. Купив на рынке икону, я поехал в сележскую церквушку. Мне даже не пришлось подыскивать подпорку для святого образа – в прошлый раз я не заметил в алтарном углу небольшой ящик из-под фруктов, покрытый клеенкой, на котором стояла бумажная иконка, увитая цветами. Я поставил рядом свою икону и положил перед ней похищенный крест.
Да будет Чувак!
Мы как раз заканчивали устанавливать третью линию стратосферных зондов-ловушек по линии Памир – Большие Килиманджары, когда в моих наушниках раздался позывной командира Мусы – импровизация из второго альбома группы «Криденс».
– Алэксий, спускайся, – коротко приказал он.
– Какого черта, Муса, нам работы до утра!
Но с ним невозможно было спорить – характер у командира третьего заградительного батальона космического противодействия был как дамасская сталь. То есть скажет, как отрежет, иначе порубит на салат.
Уже на Земле я узнал, что меня вызывают к губернатору Светлому.
– Какого черта, неужели через мои зонды прорвался какой-нибудь паршивый инопланетянин?! – заметил я губернаторской охране. Но меня молча пригласили в лимузин.
– Вы уже бывали у губернатора? – спросил у меня хлыст в розовом пиджаке и угодливой улыбкой в приемной Светлого.
– По вторникам с ежегодным докладом, – хамовато ответил я.
– Тогда изобразите хотя бы волнение, – посоветовал он, хищно обнажая мелкие зубки.
Губернатор Светлый был одет по-спортивному – в шорты, приспущенную майку с надписью «Чувак» и пляжные шлепки. В кабинете стоял приятный полумрак, негромко играл трек из третьего альбома группы «Криденс».
Губернатор поздоровался, со значением пожав мне руку, и мы сели.
– Приятная сегодня погода, – сказал он после паузы.
Я согласился.
– У вас боевой командир. Муса, кажется… Мимо ваших ловушек ни один инопланетянин не проскочит.
Я ничего не имел против.
– А вы сами верите в инопланетян? – вдруг резко спросил губернатор и направил свет настольной лампы мне прямо в глаза.
Но я с честью выдержал экзамен – только оппозиция не верила в скорое инопланетное нашествие. Она и сейчас скандировала на площади имени Второй префектуры: «Хватит портить космос! Ваши зонды влияют на рождаемость!»
– Ну, хорошо, хорошо, друг мой, мне придется сказать это, – он периодически взмахивал головой, убирая падающие на глаза волосы. – Кто-то должен полететь к инопланетянам. Наш выбор пал на вас.
«Какого черта!» – хотел сказать я, но со свойственной мне выдержкой не отреагировал ни одним мускулом.
– Мы получили тайное послание из космоса. Инопланетная раса просит предоставить им для изучения человеческий образец, – сказал, опустив глаза, Светлый. На самом деле это была не просьба, а требование. – Если мы пойдем им навстречу, то они не будут нас беспокоить на протяжении тринадцати лет. У них тринадцатеричная система летоисчисления, вы привыкните.
– Они предлагают выделить им начитанную, обладающую хорошим запасом прочности старушку или мужчину с ярко выраженной маскулинностью. В общем, того, кого нам не жалко.
– Простите, но… – в моей голове все перевернулось. Как это не жалко? Я нужен своим двум детям и жене?! И Мусе…
– Мы подумали, что у вас уже есть трое детей, – губернатор посмотрел на часы и уточнил, – третий ребенок появится через год. Скоро вы подойдете к кризису среднего возраста. Я себя вспоминаю в тот период: ужасное время, меня так корячило…
Я находился в ступоре. К тому же известие еще об одном ребенке!
– А через тринадцать лет мы специально подготовим к этому опыту какую-нибудь бабушку нордического типа. К тому же и у нас, и у них пройдут выборы, и все может измениться. И вы благополучно вернетесь на Землю, – соврал губернатор. В послании говорилось о «жертве» и ни о каком возвращении биоматериала не шло и речи.
Я встал и принял позу памятника Маяковскому в Москве.
– Я выражаю свое принципиальное «нет». В космос летать не стану и никогда туда не собирался. И не имею соответствующей подготовки.
– Ах так? – коварно улыбнулся губернатор. Он забыл взмахнуть головой, и его глаза с ехидством поблескивали сквозь длинную челку. Он наклонился к пульту связи и коротко бросил:
– Миклухо-Маклайский, принесите документы на господина Гагаринцева. Да, все документы.
В кабинет зашел хлыст в розовом пиджаке. Уже в дверях он согнулся в угодливом поклоне, кончиками пальцев подал шефу папочку и картонную коробку и исчез, не меняя положения тела.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
