Тридцать семь

Я слишком часто к вам несправедлив,

Чтоб вы меня же этим попрекали.

И жажду затянувшейся петли,

Объятий и супружеских регалий.

Я ваших возражений не терплю,

И, может, этим достигаю цели,

Когда лукаво о любви молю, —

Рабом, сопровождая вас к постели.

Вы днем надменны, злы и холодны,

И я готов вас растерзать за это,

Но уязвимы и обречены

Оплавиться в объятиях поэта.

Сжигаемый азартною игрой,

Иду ва-банк, затраты презирая,

Но выигрыш обходит номер мой,

Попридержав счастливый шар у края.

Я жертвую фигуры на доске

На качество для нового сраженья

И балансирую на волоске,

Намеренно не прекратив движенья.

Я вам смеюсь в лицо в секунду ту,

Когда вы мните легкую победу.

Я презирать способен красоту,

Которой внутренней опоры нету.

Я щедр на проявления любви,

И скуп на рядовые комплименты,

Ваш каждый дерзкий взгляд готов ловить,

А голый секс не удостою центом.

Я не способен жертвы принимать,

И жертвую собой для ваших целей,

Голгофой мне является кровать,

Наградой – наслаждение в постели.

Я эстетичен при подборе мест:

Блаженство сочетается с уютом,

А в одиночестве сырой подъезд

Нередко может стать моим приютом.

Вы мне нужны, как пища для ума,

Как панацея от вселенской стужи.

Не там зима, где властвует зима!

Не там метель, где страсть в объятьях кружит!

Пусть будет эта страсть меня сильней.

Испепелит пусть, разорвет на части, —

Я снова устремлюсь на встречу с ней,

Всецело оставаясь в вашей власти.

Сказка о королевском языке

Жил да был на земле

Говорливый король,

Он судьбу на сто лет

Предсказать мог порой,

Он умён и красив,

Доносила молва,

Только слишком спесива

Его голова.

В самом малом беда:

Где бы он ни бывал,

Головою всегда

Разжигался скандал.

Хочет та обуздать

Его длинный язык,

То пытаясь глотать,

То обрезав о клык.

А язык, хоть и глуп,

Зато боек и дик,

И всегда из-под губ

Слышен был его крик.

Раз открыт головой

Был закон, а он глух,

А на утро, как свой,

Громко высказал вслух.

Стал он нравиться всем,

И однажды нашло,

Будто думать совсем

Языка ремесло.

А когда вновь возник

Их обыденный спор,

То безмозглый язык

Вынес свой приговор.

Вот что я, голова,

Тебе нынче скажу,

Я теперь, как глава,

На двух стульях сижу.

Больше жизни любя

Болтовню и резню,

В это утро тебя

Я, пожалуй, казню.

И когда опустился

Зловещий топор,

Навсегда прекратился

Бессмысленный спор.

Лишь мгновенье он выл,

До конца не поняв,

То, что без головы

Не протянет и дня.

Как печален финал,

Как печален урок,

Поздно он осознал,

Да исправить не смог,

Озаренный на миг

Правотой ключевой:

Королевский язык —