Эван растянулась в широкой улыбке, помыслив, об экономке и усатом кучере. Он терялся, когда фрау Джора напирала на него, хотя с другими за словом в карман не лез; разумеется, если зубоскалил с ровней себе.
– Хам! – экономка не унималась.
Она возмущенно кудахтала еще минуту или две. Эван слушала ее, не отводя взора от оконца в каретной двери. Все-таки веселит их фрау Джора. Снова улыбнувшись, Эван подумала, что пусть она возмущается, сколько пожелает – хоть какое-то развлечение в их долгом путешествии.
Сегодня дорога особенно труда. Второй день пути, Эван засиделась и вдобавок не выспалась. Вон и Тиамет зевнула, ей тоже спать хочется. Ох, зря они с подругами шептались до утреннего подъема, пока «Перекресток королей» гудел растревоженным ульем. Сказала же им фрау Калиссандра, чтоб легли в постель и спали. В отличии от многих, кто в минувшую ночь оказался на злосчастном постоялом дворе, у трех учениц арханта темной школы имелась возможность продолжить сон. Да куда там! Разве после увиденного заснешь? Подруги обсуждали недавнее происшествие и снова вспоминали пережитое в тот ужасный день, когда погиб Локонтелор и тысячи его жителей, в числе коих столь много магов, ликторов и, конечно же, других учеников.
Мимо проскакал рыцарь, на его щите был атакующий кречет на алом фоне. За ним следовали два сержанта и оруженосец. Появление чудовища из иного измерения изменило порядок движения посольства. Поутру выступили из «Перекрестка королей» так, словно вокруг бушевала война – с изготовленными к бою рыцарями и сержантами. Вчера сопровождающая сотня скакала на конях позади трех посольских карет, и почти все ехали налегке: доспехи и большую часть оружия везли заводные лошади. Лишь дюжина рыцарей и сержантов да люди Ленара были снаряжены к бою – тогда этого казалось достаточно.
Сегодня все иначе. Впереди посольства шел дозор, а с двух сторон от дороги – отец сказал бы, что по флангам – скакали разъезды. Непосредственное сопровождение разделилось на две части. Половина рыцарей и их ратников шла перед тремя посольскими каретами, другая за ними. Периодически несколько конников скакали вровень с экипажами, будто прикрывали их, ожидая нападения с минуту на минуту.
Но пусть так, чем встретить опасность неготовыми к ней. Тем более что общая скорость не замедлилась. К вечеру посольство будет на новом постоялом дворе – он впереди, в дневном переходе от прежнего, а в полдень обещан небольшой привал. Дабы самим размяться и дать немного отдыха лошадям.
Эван вытянула ноги. Скорей бы привал. Полдень уже наступил.
– Что, лисонька, на травку хочется? – экономка с прищуром посмотрела на Эван.
– Да, фрау Джора, хочется, – ответила девушка.
– А спать ночью надо было! – экономка сердито покосилась на сидевшую подлее нее ученицу.
– Но как же! – возразила принцесса Илвет. – Где связь между желанием размять ноги и ночным сном?
– Я тоже не понимаю, – пробормотала Тиамет и по-мужицки хрустнула шеей. – Причем тут сон?
– Кабы спали ночью, то не маялись бы и не елозили задницами, не ведая, куда их пристроить, – укоризненным тоном произнесла фрау Джора. – И вообще! Приличные девицы так себя не ведут.
– Как так? – Тиа недоуменно посмотрела на улыбающихся подруг. Понятно, что надо было спать, но в чем еще она провинилась?
Эван не знала, как Илвет, а ее по-прежнему забавляло возмущенное пыхтение и косые взгляды фрау Джоры, которых удостоилась не только Тиамет, но и две другие ученицы – может, оттого, что уж больно смешным сталось лицо экономки, когда ее снова наполнил праведный гнев.
Фрау Джора наполнила легкие воздухом, чтобы обрушить новую обвиняющую тираду – теперь на безмозглых куриц. Да открыла рот лишь для того, чтобы громко клацнуть зубами. Карета наехала на очередную кочку, отчего вновь тряхнуло и гораздо сильней, чем прежде.
Забыв о несносных девицах, экономка отщелкнула замок, открывающий оконце двери, и снова высунулась наружу. Чтоб объяснить кучеру, как надо править лошадьми! Но снова пришлось молчать.
Посольский поезд остановился, и, надо ж так случиться, рядом с экипажем учениц фыркал жеребец капитана Ленара. Вскинув бровь, наемник многозначительно посмотрел на приставленную к ученицам служанку. Фрау Джора всунулась обратно в карету. Красная, как рак, она возмущенно фыркала, но молчала. Невозможно полоскать возницу при высокородном господине. Наброситься на учениц она тоже не могла – герр Ленар легко услышит и эту ее отповедь, он как назло держал своего коня на месте.
– Почему остановились? – спросила принцесса.
– Наверно, привал, – пожала плечами Эван.
Другой причиной для остановки могло быть только нападение на посольство, но нет ни встревоженных криков и громких команд, ни мельтешения охранников. Зато видно подходящее место для непродолжительного отдыха.
По левую руку от дороги началась дубовая роща, до которой с полсотни шагов. Между рощей и дорогой росла плотная сочная и невысокая трава. Эван захотелось пройтись по ней босиком. Аж пятки зачесались! Илвет и Тиамет тоже не терпелось поскорей выскочить из опостылевшего экипажа.
– Сидим здесь, – произнесла фрау Джора, она была насуплена. Увидев в глазах учениц немой вопрос, экономка добавила. – Выходить покамест не велено!
Капитан Ленар подвел жеребца к двери экипажа. Стянув перчатку, герр Джон постучал костяшкой пальца в стекло оконца.
– Фрейлейн! Фрау Джора! – позвал капитан наемников. – Выходите! Привал!
– Теперь можно? – с надеждой в голосе спросила Илвет.
Экономка недовольно поморщилась, но крыть было нечем.
– Раз велено, – сказала она, – то можно.
Девушки выпрыгнули из экипажа быстрей, чем оттуда могла бы вылететь стрела из разряженного арбалета. Ну, почти… Эван с упоением глотнула свежего воздуха и вместе с подругами шагнула на траву. В самом деле хотелось пробежаться по ней босиком или просто побежать, но негоже благовоспитанным девицам и ученицам самого арханта темной силы и декана оной школы скакать на лужайке, будто малолетним детям. Оглянувшись на экономку, Эван увидела ее осуждающий взор.
– Не разбредайтесь, лисоньки, – фрау Джора тоже спустилась.
Она еще хмурилась, однако чистый чуть прохладный воздух и возможность пройтись на своих двоих подействовали на настроение экономки наилучшим образом. Все-таки фрау Джора по натуре не была ворчливой и склочной женщиной. Но не признавать же поражение столь легко! Фрау Джора бросила на учениц укоряющий взор и с нарочитым осуждением покачала головой. Пусть все видят, что она недовольна!
Почувствовав вкус победы, фрау Джора почти успокоилась и направилась к экипажу, что предназначался для гардероба Калиссандры ди Каллис и также вез двух ее горничных.
Экономка думала обронить еще пару фразу, предназначенных для ушей трех девиц, да те позабыли о ней. Раз так, то фрау Джора тоже махнула на них рукой и последовала, наконец, по собственным необычайно важным делам. Как никак она старшая служанка в посольстве.
– Хорошо-то как! – сцепив пальцы в замок, Илвет вытянула вперед руки, и, запрокинув назад голову, подставила лицо солнечным лучам.
– Угу, – буркнула Тиамет, – прямо, как дома. Как будто опять на войне.
Эван удивленно посмотрела на нее. Пепельноволосая девица сложила руки на груди, закрывшись от окружающей благодати, и хмуро оглядывалась. Что на нее нашло?
– Не нравится мне это, – сказала Тиа.
– Ты о чем? – Илвет тоже заметила, что одна из ее подруг напряжена. – Что случилось?
– А вы не видите? – настала очень удивляться Тиамет. – Оглянитесь! Посмотрите на рыцарей и сержантов!
Эван и Илвет увидели, что охрана посольства спешилась. Воины окружили поезд цепью. Все при оружии и в доспехах. Кто-то косится по сторонам, кто-то переговаривается или ругает оруженосца, за то, что не спешит дать лошадям овца!
– Привал-то на час! Не более! Давай шустрей!
Не сказать, что рыцари и сержанты ожидают нападения с минуты на минуту, но они чего-то ждут, и это нечто определенно представляет опасность для декана темных, трех учениц и слуг. С сегодняшнего утра меры предосторожности повышены, Эван восприняла это буднично. Илвет тоже не придала им особого внимания – в королевском дворце и не такое, поди, видала. Но отчего столь сумрачна Тиамет?
– Не нравится мне это, – повторила рослая девушка.
– Забудь! – отмахнулась Илвет. – Что с нами станется? Посмотри сколько рыцарей нас охраняет! Да еще их сержанты и оруженосцы! И люди капитана Ленара!
– Магию фрау Калиссандры не забудь, – добавила Эван. – Эта сила легко побьет сотню с лишним латников.
– Но от случайной стрелы не убережет! – Тиа продолжала нагнетать. – Вы не подумайте, я не сумасшедшая, но иногда ощущаю… Как это объяснить… Словно кто-то сдавливает сердце, и тоска такая, что хоть плачь, хоть вой на луну.
Улыбка сползла с лица Илвет. Легкомысленное настроение Эван тоже исчезло. Видно же, что Тиамет рассказывает о терзающем ее предчувствии совершенно серьезно. Если она и ошибается, то точно верит в то, о чем говорит.
– В карете не было заметно, что тебя что-то беспокоит, – заметила Илвет.
– Ничего не беспокоило, – ответила Тиамет, – а как сделала первый шаг по траве, так и нахлынула тоска.
Пепельноволосая девица с подозрением оглядела округу. Дорога в оба конца оставалась пуста, в роще тоже никого не видно и не слышно. Сотня закованных в железо рыцарей, сержантов и оруженосцев на своем месте. Считай, при посольстве маленькое войско, и не каждый лорд Кольца в силах дать такому отпор. Разорившийся барон Огюст ди Рокк, седовласый отец Эван, к примеру, был способен вывести в поле не больше десятка всадников, из которых полный доспех был только у него. Собственно, он был единственным рыцарем на все баронство, которое выставляло на ежегодный сбор лишь одно рыцарское копье. Но зато отец с гордостью заявлял, что его копье ажно из десяти конных. Милый отец… Эван скучала по нему.
– Может… – она не знала, что сказать. Приятные сердцу воспоминания мешали Эван, а надо придумать, как успокоить подругу.
– Может все ерунда, – докончила фразу Тиамет.
– Я вовсе не это хотела сказать! – воскликнула Эван.
– Ничего, – вздохнула Тиа, – я не обижаюсь. Мне бы самой хотелось, чтобы эти предчувствия оказались пустыми девичьими страхами… Я вам расскажу… Потом.
Тиамет замолкла, погрузившись в себя, но задумалась она ненадолго.
– А ладно! – всплеснула руками Тиамет, отмахнувшись от собственных мыслей. – Чего тянуть! Сейчас и расскажу! Рассказать?
Эван пожала плечами. По правде говоря, она и Илвет не требовали от подруги этого рассказа. Не успели даже заинтересовать им. А сей рассказ был нужен прежде всего самой Тиамет.
– Со мной не часто такое бывает, – начала она. – Я уже говорила об этом? Что не так часто гложет под сердцем от плохого предчувствия?
– Говорила, – принцесса взяла подругу за руку. – и не волнуйся. Ничего страшного не произошло.
– Не произошло, – как бы нехотя согласилась Тиамет и с благодарностью посмотрела на подруг, а те ободряюще улыбнулись.
Эван старалась придать себе уверенности. Хоть бы глаза не выдали! Стало вдруг не по себе – от Тиамет передалась растерянность. Илвет тоже было неуютно. Принцесса вздрогнула, но не позволила слабости взять над собой верх. Нужно помочь подруге, и для этого нельзя показывать, что в душе смятение.
Но как Тиамет столь странно подействовала на нее и Илвет? Эван вымученно улыбнулась, чтобы снова приободрить Тиу. Хвала Девятерым! Она не заметила растерянности Илвет и Эван.
– Это бывает редко, – повторилась пепельноволосая девушка, – и раньше все по пустякам случалось. Хотя тогда мнилось, что произошло что-то очень значимое в моей никчемной жизни.
Эван показалось, голос Тиамет дрогнул. Неужели он сейчас расплачется? Что с ней?
– Не начинай, – произнесла Илвет, – самобичевание сейчас ни к чему.
– Не буду, – Тиа шумно втянула носом воздух и посмотрела исподлобья на подруг. – В общем, каждый раз мои дурные предчувствия оправдывались. Уж если начинала грызть тоска, то обязательно случалась крупная неприятность. Еще меня мамка порола!
– За что?
– Говорила, что это я такая-сякая глазливая. Будто я порчу на людей навожу.
– А ты?
– А что я? – вдруг рассердилась Тиамет. – Не было никакой порчи! Порча – это когда одному плохо. Ну или нескольким, коль уж я сглазила. Только в последний раз было все иначе! Я расскажу!
Высокая девушка оглянулась. Не хочется, чтобы кто-то кроме двух подруг услышал ее. Эван и Илвет тоже начали озираться, поддавшись настрою Тиамет.
– Сердце снова защемило полгода назад, – произнесла она, – и худо так стало, что не знала, куда себя девать. Даже озноб бить начал, но я никому ничего не говорила. Особенно матушке…
Тиамет снова замолчала, погрузившись в воспоминания.
– Что было потом?
– Потом? – встрепенулась Тиа. – Матушка оставила меня на денек в таверне, у которой стояла наша рота. Дабы я отлежалась, а потом нагнала остальных. Все уехали, а к вечеру я слегла с настоящей лихорадкой. Провалялась без памяти несколько дней. Не знаю почему, но матушка предусмотрительно дала трактирщику деньги на неделю вперед. Видно, тоже чувствовала что-то неладное.
Тиамет опустила взор.
– Когда пришла в себя через несколько дней, узнала, что наша рота попала в засаду и полностью перебита. Обоз тоже вырезали. Убили всех, и мою мать тоже.
– Прости, – вырвалось у Илвет, – мы не знали.
– Вы тут не причем, – горестно, не поднимая взор, вздохнула Тиамет.
Надо помолчать, хоть минутку, чтобы выразить сочувствие. Но кто-то тянул Эван за язык.
– Кто сообщил о маме? – едва слышно спросила дочь барона.
– Фрау Амниса. Желтый маг. Добрый трактирщик вызвал волшебницу, дабы попользовала меня своей силой, да я сама уже оклемалась от лихорадки, – Тиамет снова тяжко вздохнула. – Но фрау Амниса пришла не зря, она разглядела во мне способность к магии. Сперва я думала, что матушка была права и все мои способности лишь в дурном глазе, но фрау Амниса убедила, что это не так.
– Она устроила твою поездку на Испытание? – Илвет по-прежнему держала Тиамет за руку.
– А то! Правда, больше белые об этом пеклись, но иначе-то никак. Иначе обещали сжечь!
– Выжечь, – поправила Эван.
Тиамет рассмеялась.
– А я как сказала?
– Ты сказала, сжечь, – ответила дочь барона.
– Простите дуреху непутевую, – пошутила Тиамет; по меньшей мере попыталась это сделать.
– Погодите! – Илвет сердито взглянула на нее, потом на Эван. – Потом посмеемся!
– Как скажешь, – пожала плечами Тиамет.
– Ты лучше ответь, – напустилась на нее принцесса. – Сейчас такое же предчувствие у тебя?
– Да, – веселье в глазах высокой девушки мгновенно погасло, – но убей, а не скажу, что и когда должно случиться. Я сама…
– Ученицы!
Девушки подпрыгнули, как ошпаренные.
– Ученицы, – повторила Калиссандра ди Каллис, чье незаметное появление оказалось для трех студенток чересчур неожиданным, – с вами все в порядке?
– Да, фрау Калиссандра.
Эван, Тиамет и Илвет замерли перед наставницей, потупив взоры, словно нашкодившие дети. А спроси, и не скажут, почему чувствуют себя виноватыми.
– Хорошо, коль так, – маг оглядела каждую из девиц с головы до ног. Будто искала, что могло бы объяснить их странную реакцию. – Или что-то случилось?
Все три девушки замотали головами.
– Ладно, – резюмировала маг. Она держала в руках веер, которым вдруг указала на Тиамет и Илвет. – Ты и ты! Вы мои новые ученицы, но меж нами нет уз. Данное упущение мы исправим сегодня.
Если бы Эван было позволено ахнуть, она бы непременно проявила слабость, но сдержалась, поскольку не пристало высокородной девице являть чувства всякий раз, когда они рвутся наружу. Впрочем, связь меж ней и Калиссандрой ди Каллис являла волшебнице чувства Эван, как в раскрытой книге. Маг кивнула, и узы донесли умиротворение, но только для Эван.
Калиссандра ди Каллис оглядела Илвет и Тиамет.
– И не бойтесь, – со вздохом добавила волшебница, – тяжкое состояние, что нередко случается после сотворения уз меж наставником и учеником, вам не грозит. Потому что эти узы будут для вас не первые.
Дочь барона посмотрела на подруг. Наставница попыталась унять их волнение, но Илвет и Тиамет все одно в полном смятии; и без всякой магии ясно, что у них на душе. Девушки побледнели и разом подумали о плохом предчувствии Тиамет.
Не обратится ли чем-то страшным сотворение уз?
Глава 4. Новые узы
Подобрав юбки дорожного платья, дабы не цеплялись за колючие колоски, торчащие из травы, фрау Калиссандра оставила учениц и направилась к своей карете. Подле экипажа госпожи арханта уже собрались герр Патрик, капитан Ленар и несколько старших рыцарей из сотни сопровождения.
– Видите, – Тиамет снова насупилась. – Что они обсуждают? Зачем собрались на совет?
– Обсудить, что подать к столу вечером! Хотя бы для этого! – набросилась на подругу Илвет. – У них может быть тысяча причин для короткого разговора. Наше путешествие только началось!
Обернувшись к принцессе, Тиамет уперла руки в бока, намереваясь дать отпор неожиданному натиску Илвет. Глаза девушек сверкали, они гневно смотрели одна на другую.
– Тише вы! – Эван схватила обоих за руки. – Успокойтесь!
Илвет и Тиамет одновременно фыркнули и отвернулись.
–Лучше скажите, что на вас нашло? – дочь барона отпустила подруг.
– Я уже говорила, – произнесла пепельноволосая девушка, – предчувствие…
– Нет, не оно, – вздохнула Илвет, она больше не сердилась. – Прости, Тиа.
Эван почувствовала облегчение. Внезапно вспыхнувшая сора гасла, не успев превратиться в большую обиду. Тиамет тоже перестала злиться.
– Ты тоже извини, – сказала она. – Я сама не своя.
– Сотворение уз, – произнесла Илвет, – это все оно.
Принцесса покраснела, Тиамет сделалась пунцовой, у дочери барона тоже загорелись щеки. Лучше не вспоминать, как именно сотворятся узы.
Эван связана с наставницей и с Хортом, которого она… То есть вторая ее сущность, спящий внутри нее суккуб, связал в момент пробуждения ученика школы некромантии узами телохранителя. Прежде никто и никогда не делал ликтором другого мага. То есть ученика… Но не важно, не было в прошлом стража со способностью к магии, а теперь есть.
Содеянное являлось вопиющим проступком или даже преступлением, но слишком многих лишилась академия вместе со своим городом: и волшебников, и учеников. Возможная потеря еще двоих была воспринята обновленным советом академии неоправданной, сродни преступлению. Вопрос о последствиях необычных уз оставили до лучших времен, а наставникам было велено внимательно приглядывать за учениками – ныне Академия высокой магии должна оправиться от смертельной раны, полученной при отражении прорыва из чужого измерения. Для этого нужны новые маги, и, значит, ученики.
Что же до нее? Эван знала, в какую сторону направиться, чтобы рано или поздно, но найти своего ликтора. Тем более, что посольство отъехало от Локонтелора совсем недалеко. До погибшего города и Хорта легко дойти пешком. Каждый раз, вспоминая об ученике-некроманте, Эван ощущала необъяснимую тягу к нему. Вдобавок мелькала постыдная мысль, что могла бы повторить то, что в итоге сотворило узы. Эван успокаивала себя, что неприличное желание исходит от затаившегося где-то внутри суккуба.
А, если обратиться к магии, и захотеть узреть узы, то можно увидеть золотую нить, соединявшую Эван и Хорта – узы, которые она сотворила. Уходящая куда-то на север нить… Можно также увидеть узы с наставницей, только это сложнее и лучше это не делать, дабы не привлечь внимание Калиссандры ди Каллис. Но прочь мысли о себе! Эван должна окончательно помирить подруг. Потупив взоры, две ученицы разглядывали землю перед собой.
– Ты что-то сказала про узы? – спросила Эван.
Она обратилась к Илвет, но вместо принцессы ответила другая.
– Да, – согласилась Тиа, – узы. Что-то я разнервничалась, и вообще…
Высокая девушка оборвала себя, покраснев еще больше.
– Я тоже… – выдавила Илвет, – нервничаю.
Принцесса взглянула на Эван, ища в ее глазах поддержку. Дочь барона кивнула и подумала, что надо что-то сказать, но чего еще добавить? Что не нужно бояться, это всего лишь неприлично? Эван рассердилась на себя. Дура! О чем она думает? Сперва о Хорте, а теперь вместо ободряющих слов с языка просится язвительное замечание о постыдстве?
– Ничего, – произнесла Эван, – без сотворения уз вам никак не обойтись. Тем более, что фрау Калиссандра сказала, что сейчас это не опасно.
– Ты права, – Илвет и расправила плечи, гордо вскинув подборок. – Если узы нужны, то так тому и быть!
Дочь барона покосилась на Тиамет, которая подмигнула в ответ. Настроение у нее тоже пошло на поправку. Тиа ухмыльнулась и снова подмигнула, теперь уже Илвет.
– Фрейлейн!
Девушки вздрогнули от неожиданности.
– Да, герр Патрик, – на лице Тиамет все еще была легкомысленная ухмылка.
– Ты мне и нужна, – сказал страж. – Точнее фрау Калиссандре.
– Зачем? – улыбка сползла с лица рослой девушки.
Взглянув на карету наставницы, Тиамет обнаружила, что наскоро созванный совет разошелся, а волшебника вернулась в экипаж. Но дверца оставлена открытой.
– Узы, – пискнула Эван.
Она покраснела. Почувствовала, что Калиссандра ди Каллис коснулась магии. Эван сама будто бы ощутила силу; щеки словно коснулось дуновение ветра. Но для чего магия фрау Калиссандре, когда она зовет к себе ученицу? Вспомнив о намерении волшебницы сотворить новые узы, Эван зарделась еще больше. Это будет сделано прямо в карете? Прямо сейчас? Когда светит солнце, и вокруг столько людей?
– Узы, – повторила Тиамет. В отличие от дочери барона она побледнела.
– Так идете, фрейлейн? – усмехнулся герр Патрик и, нахмурившись, отчего-то перевел взгляд на Илвет.
Под взором телохранителя наставницы принцесса тоже побледнела. А если… Что если герр Патрик тоже будет вместе с ними в карете? Эван мысленно выругала себя. Что она за дуреха? Почему сразу не додумалась, что именно более всего пугает Тиамет и Илвет?
– Вам помочь, фрейлейн? – ликтор протянул пепельноволосой девушке правую руку. Обрубок левой кисти страж спрятал за спиной. Движение получилось изысканное, будто герр Патрик приглашает Тиамет к танцу на балу у высокородного господина. Ликтора забавлял страх и ступор, которые завладели двумя новыми ученицами.
– Иди, – Эван попыталась приободрить подругу, – фрау Калиссандра не кусается.
– Лучше бы кусалась, – простонала Тиа.
Поведя плечами, как заправский ратник, рослая девица приняла ладонь стража и вместе с ним направилась к карете Калиссандры ди Каллис. Эван и Илвет прыснули от смеха. Выглядело так, словно телохранитель ведет по танцевальному залу ветерана-мечника. Но смех-смехом, а дело-то нешуточное. Веселье покинуло подруг.
– Никогда бы не подумала, – пробормотала Илвет, глядя вслед Тиамет и ликтору, – что это будет вот так.
Эван кивнула. Поджав губы, она вместе с принцессой смотрела на Тиамет и герра Патрика. Страж подвел девушку к экипажу. Подождал мгновение, чтобы она поднялась в карету, и закрыл за ученицей дверь.
– Хвала Девятерым, – прошептала Илвет, – они будут одни.
Дочь барона снова кивнула. Эван бросала по сторонам осторожные взгляды, дабы никто не заметил ее внимания. Хватит уже косых взоров на ученицу Калиссандры ди Каллис. Нужно быть честной хотя бы перед собой – Эван еще не привыкла быть темной. Если кто-нибудь заподозрит, что происходит сейчас в карете… Дочь барона опять покраснела… Пока внутри экипажа ничего не началось, но вот-вот случится… В общем, если узнают, что там сейчас делается, то ехидных взоров и немых насмешек над ученицами точно не избежать.
Эван вздрогнула – связь с наставницей оборвалась… Нет, не совсем так. Девушка чувствовала, что узы по-прежнему соединяют с фрау Калиссандрой, но меж ней и волшебницей выросла стена. Такое уже бывало и не раз – когда маг желала, чтобы ученица ничего не знала о ней или чтобы Эван не передалась от наставницы и толика настроения волшебницы.
– Я не чувствую ее, – взволнованно произнесла дочь барона.
– Что? – не поняла Илвет.
– Узы! – воскликнула Эван. – Я ничего не ощущаю! Она приглушила их!
– Кто она?
– Фрау Калиссандра!
Рот принцессы раскрылся от изумления. Но поразили вовсе не слова подруги, она уже начала догадываться, кто мог повлиять на ученические узы. Илвет была потрясена тем, что ликтор декана приоткрыл дверцу кареты. Неужели он лезет внутрь?
– Ты тоже видишь? – Эван вцепилась за рукав платья принцессы.
Илвет промычала в ответ что-то неразборчивое. Она бы и сказала, что-нибудь колкое про наглеца-ликтора и возможно даже посмеялась бы незлобно над невезением подруги, но следующей в карете быть уже ей. Вместе с телохранителем волшебницы. Ох… Она не готова сотворить узы прямо в карете. Нужно что-то предпринять!
Принцесса закатила к небу глаза. А если упасть в обморок?
Эван затрясла Илвет за плечо. Только бы не вздумала лишаться чувств! Может, на юге это и принято, а в северной части Кольца сначала поморщатся, сплюнут и выругаются да лишь потом кинутся помогать.
– Что ты делаешь? – томно произнесла Илвет. Глаза принцессы были закрыты, она еще не определилась, терять ли ей сознание или повременить с этим. Только что еще придумать, дабы не лезть в карету?
– Не вздумай падать в обморок, – зашипела от злости Эван. Она злилась на золотоволосую принцессу, – не-то тебя перебросят через лошадь какого-нибудь мужлана и провезут так до следующей таверны.
Врать подруге – это, конечно, плохо, но надо же привести ее в себя! Эван еще раз затрясла Илвет за плечо. Ну же! Перестань притворяться и не вздумай падать в обморок!
– Смотри! – принцесса уставилась широко раскрытыми глазами на экипаж Калиссандры ди Каллис.
Протянув вперед правую руку, Герр Патрик помогал ученице спуститься из кареты. С последней ступеньки Тиамет спрыгнула. Поблагодарила ликтора за помощь и взглянула на подруг. Эван и Илвет изумленно таращились на нее. Тиамет улыбнулась и направилась к девушкам. Она была чуть бледна, но и только. Ступала по земле твердым шагом и не выглядела, как человек, с которым только что произошло нечто необычное.
– Что с твоими узами? – не отводя взора от Тиамет, спросила Илвет. Вместе с приближением подруги неумолимо приближалось мгновение, когда она тоже пойдет к экипажу фрау Калиссандры.
– С узами? – встрепенулась Эван. – По-прежнему ничего не чувствую кроме того, что они существуют и связывают меня с госпожой деканом. Зачем спрашиваешь?
– Не знаю, – принцесса пожала плечами и жалобно посмотрела на Эван.
Дочь барона отвела взгляд. Она тоже не знает. Не знает, как приободрить подругу – сейчас ее черед. Настанет буквально через несколько мгновений, когда к ним вернется Тиамет.
– Я все! – сообщила она, в ее голосе сквозило радостное облегчение.
– Все?.. – многозначительно спросила Илвет.
– Все, – ответила Тиа. – Ничего не было.
Эван и Илвет недоуменно переглянулись.
– Я хотела сказать, что ничего такого не было, – добавила Тиа.
Услышанное изрядно озадачило Эван. Принцесса тоже непонимающе смотрела на Тиамет.
– А узы? – спросила дочь барона.
– Узы есть, – произнесла высокая девушка, – но какие-то странные. Есть-то они есть, но я ничего не чувствую.
– Так должно быть, – сказала Эван. – Я тоже ничего не ощущаю. Фрау Калиссандра закрылась от нас.
– Закрылась? Это хорошо, что закрылась. Не-то ненароком подумала, что мне опять не везет, что снова со мной ничего путного не получается, – Тиамет хмыкнула. – Я ж несчастливая с самого рождения.
– Лучше скажи, – начала Илвет, – как это было? По-другому? Иначе, чем в первый раз?
– Было по-другому. Я села напротив наставницы, она велела закрыть глаза и обхватила мою голову ладонями. Минуту или две ничего не происходило… – Тиамет замялась и через мгновение поправила себя. – Я ничего не чувствовала, поэтому скажу за себя. Для меня ничего не происходило. Потом раз! И в меня хлынула сила!
Глаза Тиамет расширились от восторга.
– Меня наполнила сила! Как будто дуновение свежего морского воздуха!
Эван никогда не была на берегу моря, но что такое свежий воздух ей известно.
– Сила ушла, – продолжала Тиамет, – я ощутила внутри себя связь с фрау Калиссандрой, только какую-то пустую. Хотела спросить ее об этом, но наставница велела оставить ее одну.
– Скоро моя очередь, – сказала Илвет. Она успокоилась, дышала ровно и спокойно смотрела на экипаж декана темной школы.
– Тебе пора, – произнесла дочь барона. Ликтор, который все также стоял около кареты волшебницы махнул девушкам рукой.
– Пора, – Илвет поправила на поясе серое ученическое платье и направилась к карете.
Теперь Эван смотрела вслед принцессе и в мыслях спрашивала себя, почему сотворение уз с новыми ученицами столь сильно отличается от того, что было с ней? Ответа на этот вопрос у Эван, конечно, же не имелось.
– Второй идти не боязно, – Тиамет кивнула в сторону подруги, которая только что подошла к экипажу.
Подав руку ученице, герр Патрик помог девушке подняться в экипаж Калиссандры ди Каллис и закрыл за ученицей дверцу.
– Ждем, – молвила Тиамет.
– Что-нибудь чувствуешь? – спросила Эван.
– Ты про узы?
Тиамет покачала головой.
