Страница 2 из 4
– Такой импозантный…
– Говорят, драконы носят маски, потому что от их красоты у девушек разрыв сердца случается! – Коллективный вздох.
В то время как Кроверус купался в лучах всеобщего обожания, мне доставались придирчивые и пренебрежительные взгляды.
Внезапно на дорогу выскочила какая-то особо отчаянная поклонница:
– Зачем тебе эта страшненькая принцесса? – крикнула она. – Возьми лучше меня!
Её я сама отпихнула с пути.
Со всех сторон мигали значки Лиги Солидарности Драконам, двое или трое активистов развернули плакат, на котором крылатый ящер нес принцессу. Похититель был изображен с особым тщанием – выписан до последней чешуйки, тогда как на пленницу краски и энтузиазма уже не хватило: меж когтей болтался какой-то схематичный огурчик с ниточками рук и ног, желтой мочалкой волос и маленькой короной.
В задних рядах кто-то отчаянно махал. Я пригляделась и узнала бледную растрепанную Эмилию. Она пыталась привлечь моё внимание, на запястье нетерпеливо подпрыгивал Магнус. Оба что-то кричали, но из-за гвалта слов было не разобрать. Подруга попыталась подобраться ближе, но впереди стоящие оттеснили её обратно. Наверное, она увидела мадам Лилит, когда дожидалась нас с Озриэлем у ворот Академии и, подобно мне, понадеялась на её помощь, но так и не сумела пробиться под купол. Эмилия ведь даже не знает, что первый советник из себя представляет! Только я во всем королевстве знаю, что она задумала! Крикнуть изобличительную речь в толпу? Никто не поверит.
Я упрямо уперлась ногами в землю:
– А ну, стой, дракон!
Унизительный рывок плети, и я снова бегу за ним, спотыкаясь и нелепо раскачиваясь из стороны в сторону.
Я выворачивала шею до последнего, но вскоре потеряла Эмилию и Магнуса из виду. Их закрыли спины. Толпа следовала по пятам, и лишь изредка кто-то забегал сбоку, чтобы кинуть бравурную фразу, типа:
– Зачетный воротник, дракон!
И тут же кинуться обратно, к своим.
На краю площади Кроверус замер, обернулся и принялся наматывать плеть на кулак, подтаскивая меня ближе. Позади стало очень тихо. Тысячи жителей одновременно остановились, словно отгороженные невидимой чертой, и затаили дыхание.
– Ты съешь её прямо здесь? – неуверенно крикнул кто-то, но на него тут же зашикали.
Если честно, у меня ноги задрожали. Такого поворота событий я как-то не ожидала. По правилам, дракон должен был унести меня в своё логово, а там…дальше этого пункта правила не распространялись.
И вот мы уже стоим нос к носу. Вблизи зубы у него оказались даже ещё длиннее. Я постаралась собрать волю в кулак, но тут Кроверус наклонил голову и втянул воздух. Нервы окончательно сдали.
– Где Озриэль? – пропищала я. – Если вы с ним что-то сделали…
В мыслях голос звучал угрожающе. Вслух получилось истерично и визгливо. От волнения слезоточивость и зуд вернулись. Рот начал ощутимо распухать, и я впервые в жизни увидела свою верхнюю губу не в зеркало.
– Ты доставила столько хлопот, принцесса, – произнёс он свистящим шепотом, приблизив маску вплотную и нависая надо мной. – Назови хоть одну причину, почему я не должен испепелить тебя прямо на месте?
Хотелось ответить что-нибудь возвышенно-героическое и при этом пренебрежительно-дерзкое. То, что станут передавать из уст в уста. Но в голову пришло только:
– Я ещё не успела вернуть платье в магазин, а это эльфийский шелк…
Минуту он рассматривал меня, и за эту минуту я сгорела шестьдесят раз, а потом отвернулся, задрал голову и принялся высматривать что-то в небе.
Нужные слова тут же нашлись.
– Можете делать со мной, что угодно! – крикнула я ему в спину (и слегка развернувшись к остальным, чтобы было хорошо слышно). – Посадите в самую высокую башню, обнесите стеной огня, морите голодом и пытайте булочками с изюмом, я всё вынесу! Потому что знаю: рано или поздно любимый явится за мной и спасёт, а с вами сделает что-нибудь ужасное!
– Я не собирался, – сказал дракон, обернувшись. – Но спасибо за идеи.
А потом снова запрокинул голову и набрал в легкие воздух. В его груди начало нарастать свечение, поднимаясь к горлу, словно раскаленная лава по жерлу вулкана. Когда оно достигло подбородка, дракон издал рев, одновременно выпустив в небо струю черного огня, окаймленного серебристыми всполохами.
Несколько девиц в толпе лишились чувств (очень ловко приземлившись на руки кавалеров).
Меня обдало горячим сухим воздухом, волосы золотым парусом расправились за спиной. Понадобилось пару мгновений, чтобы прийти в себя. Если это попытка меня запугать, то у вас ничего не выйдет, господин Кроверус.
– Ну, и долго мне ещё ждать? – осведомилась я небрежным тоном и даже выдавила зевок. – Как вы это обычно делаете? Ррраз, и одежда треснула, два, и вы уже крылатый ящер? – Не успела я договорить, как небо потемнело, поднялся сильный ветер, а удерживать подол прижатыми к бокам руками – та ещё задачка. – Или стесняетесь зрителей? Так мы можем спрятаться вооон за тот кустик…
Ветер нарастал, переходя в ураганный. Внезапно на меня упала тень. Вернее, на нас обоих. Я посмотрела вниз и обнаружила, что стою под огромным драконом. Вскинула глаза и увидела его самого. Он бил крыльями, зависнув в воздухе прямо над нами. Удивительно, как ему это вообще удавалось – с таким-то пузом. Оно было лимонное, всё в перевязочках, как тело у гусеницы. Кое-где блестели стальные капельки, похожие на шляпки гвоздей. Чешуя дракона напоминала монетки – мелкие палевые ближе к лапам переходили в крупные переливчато-багряные возле брюха. Хотя начать стоило с того, что на нём был огромный свитер горчичного цвета с вывязанными косичками и прорезями на спине – для крыльев. По их форме, напоминающей кленовые листья, я его и узнала – тот самый дракон, от которого мы с Озриэлем прятались ещё в самом начале.
Ящер выгнул гибкую шею, посмотрел на Кроверуса бархатисто-фиалковыми глазами и издал нежное курлыканье – словно полсотни голубей проворковали разом. Мой тюремщик ответил негромким рыком и на этот раз обошёлся без огненных спецэффектов.
Так который из них дракон? Замешательство сменилось полной растерянностью: в брюхе зверя открылся люк, и оттуда с грохотом выкатилась лестница.
Позади раздался судорожный вздох толпы.
Кроверус привычно взмахнул рукой. Стягивающая меня текучая плеть развязалась кругами и втянулась обратно в рукоять. Он спрятал её и подтолкнул меня к люку.
– А нельзя по-старинке? – пролепетала я. – Ну, долететь в когтях или верхом?
Вместо ответа он бесцеремонно пихнул меня в спину. Я в последний раз оглянулась, надеясь увидеть хоть одно родное лицо – Эмилию, Магнуса, Робина, мадам Гортензию, пусть она и сердится на меня, и, конечно, Озриэля… Никого из них среди собравшихся не было. Жители Потерии изумленно глазели на нас с почтительного расстояния. На лицах начала проступать неуверенность и что-то похожее на сожаление и чувство вины.
– Эй, дракон, с ней всё будет в порядке? – крикнул крепко сбитый гоблин моих лет.
– Истории про пожирание – это сказки, так? – добавил его приятель.
– Ты ведь женишься на девочке, как честный дракон? – сурово осведомилась какая-то старушка и ткнула в Кроверуса клюкой.
Тот проигнорировал вопросы.
Снова стало тихо, и чей-то голос в толпе робко произнёс:
– Речь…
Его тут же подхватили десятки и сотни других:
– Речь-речь-речь!
Я остановилась на нижней ступеньке и прочистила горло.
– Жители Потерии…
Возгласы прекратились, взоры сосредоточились на мне.
– Я…я…
«Знаю, что вы не желали мне зла»
«Привязалась к вам»
«Буду скучать»
«Должна рассказать вам про коварство первого советника»
«Предупредить»
«Предостеречь»
«Нормально попрощаться»
– Я…я, то есть я…
Слова всё никак не могли протиснуться сквозь застрявший в горле комок.
– Наверх, – отрезал Кроверус.
Ноги тут же понесли меня к раскрытому люку. Похититель зашёл следом, и проём закрылся, отгородив нас от жителей Затерянного королевства и всего остального мира.
про принцессу в брюхе дракона и мольбы о пощаде
Не знаю, что я ожидала увидеть внутри (вернее знаю, но всячески гнала от себя картинки свисающих со стенок кишок, переваривающегося барашка и сокращающихся сосудов. А чего бы вы ожидали, шагнув в брюхо дракона?), но точно не довольно уютное помещение, напоминающее одновременно каюту корабля и рабочий кабинет.
– Сидеть, – приказал, дракон, и я тут же плюхнулась в вовремя подкатившееся кресло. Набрала в грудь побольше воздуха для вопроса. – Молча, – добавил он, не оборачиваясь, и уселся в своё, спиной ко мне.
Рот сам собой захлопнулся, и зубы словно срослись. Я раздраженно скрипнула ими. Кроверус лишил меня даже законного права узнать свою судьбу!
Он снял маску, положил рядышком на стол и тут же принялся строчить кому-то письма одно за другим. Перо яростно бегало по пергаменту. Я решила сидеть тихо и лишний раз не напоминать о себе. Пусть уж лучше вымещает эмоции в посланиях, чем на мне.
Какое-то время я тоскливо наблюдала за прыгающим пером, а потом начала вертеть головой по сторонам – этого-то он мне не запретил. Минималистичная обстановка: помимо кресел, вделанный в стену полукруглый столик в виде злого лесного духа, небольшой бар, умывальник (такой огромной морской раковины я ещё не видела), клетка с крикливой летучей мышью и покачивающийся на цепях сундучок, набитый книгами и свитками, используемый вместо полки. По одному окошку на каждой стороне. Я вспомнила поблескивающие на брюхе зверя винтики и поняла, что кабина просто-напросто пристёгнута к нему, производя впечатление раздутого живота. Значит, вот как Кроверус перемещается!
Потом мысли обратились к положению, в котором я оказалась. Хорошенько сосредоточиться мешала летучая мышь, которая подобрала с пола клетки каучуковую ящерицу и трепала её, громко хлопая крыльями и пронзительно визжа. Больше всего мучил вопрос, что же меня ждёт по прибытии в замок. Ещё не мешало бы выяснить, почему приказы Кроверуса так на меня действуют. Я не могу не то что ослушаться его – даже помыслить о том, чтобы ослушаться! Связано ли это с магическим договором по передаче меня ему, или дело в другом? Как бы то ни было, серьезное препятствие налицо.
Устав строить бесполезные догадки, я стала думать о друзьях, оставшихся в Затерянном королевстве: скучала по ворчанию Магнуса, благоразумию Эмилии, многоголосице Шебутного переулка и закипала от одной мысли, что дракон мог причинить вред Озриэлю. Кроверус в одночасье лишил меня всего, что было дорого. Размышляя над этим, я так усердно сверлила взглядом затылок похитителя, что дракон пару раз поскреб его безотчетным движением. Тут я вспомнила про свою загадочную аллергию. Она, надо сказать, заметно присмирела с момента взлета и уже не проявлялась хаотичными всплесками. Правда, щеки по-прежнему немного горели, но хоть зуд в носу прекратился…
Полёт нельзя было назвать приятным. Снаружи свистел ветер, где-то в отдалении гремел гром, а внутри царило гнетущее молчание, разбавляемое воплями из клетки, скрипом пера и цепей сундука, и дребезжанием бутылочек в баре. Нас кренило то в одну, то в другую сторону, когда зверь закладывал виражи на поворотах, и нещадно трясло. Временами мы резко ухали вниз, и тогда желудок подпрыгивал к горлу, а потом вертикальным штопором вгрызались в небо, чтобы в следующую секунду выровнять полёт. К счастью, все предметы были прочно привинчены к полу и стенам. Дракон даже не замечал всего этого, писал, не отвлекаясь – наверняка, давно привык. А вот у меня каждый раз перехватывало дыхание, перед глазами всё кружилось, да и ноги затекли от вынужденного сидения, а голова разболелась от криков летучей мыши. Я порадовалась, что не успела позавтракать.
Несмотря на все неудобства, провалилась в тягучий беспокойный сон – не спала почти сутки. Проснулась от пронзительного визга и хлопанья крыльев. Спросонья едва успела понять, что происходит, и пригнуть голову: туча летучих мышей ворвалась в окошко и устремилась к креслу дракона. Там они слегка умерили галдеж и выстроились в очередь. Первая посланница протянула лапку, и Кроверус привязал к ней уже готовое запечатанное письмо. Мышь сразу улетела, а на её место заступила следующая. Процедура повторилась с дюжину раз. Ни на одном конверте не было адреса – только смачный шлепок серебряного сургуча с выдавленной на нём зубастой пастью.
Мне вспомнился визит на почту Потерии, в связи с делом профессора Марбис. Сотрудник тогда сказал, что письма раз в месяц приносят летучие мыши… Похоже, Кроверус тоже предпочитал их почтовым голубям.
Едва последняя вестница покинула кабину, тряска резко прекратилась, стало тихо и жутко. Это длилось пару мгновений – воздух словно замер, – а потом нас начало кидать из стороны в сторону, и всё, что было раньше, показалась нежным покачиванием. Я до хруста вытянула шею и заглянула в ближайшее окошко. Снаружи свирепствовала настоящая буря, ревел и выл ветер. Небо раскололось на синие, фиолетовые, черные, стальные слои, которые стремительно перемешивались, как крем, взбиваемый рукой невидимого кулинара. Мимо нас проносились миниатюрные смерчи и потрескивающие молниями воронки. Ящер ловко лавировал между ними, всякий раз уходя в последний момент и точно вписываясь в безопасную зону. Я вцепилась в подлокотники, зажмурилась и принялась повторять про себя девяносто девять способов вежливо отказать кавалеру на балу.
Вскоре раздался звук, от которого сердце покрылось мурашками – леденящий душу вой. Едва оборвавшись, он повторился, только уже с другой стороны. Наконец сотни рыдающих голосов слились в единую арию ужаса. Им вторили стоны и душераздирающие вопли. Впереди показались смутные очертания того места, куда мы летели.
Кроверус быстро убрал письменные принадлежности в сундучок, размял пальцы, снова надел маску, повернулся и сказал не сулящим ничего хорошего тоном:
– Гора Стенаний и Ужасов заждалась тебя, принцесса.
И мы начали снижаться кругами.
* * *
Ещё какое-то время цель нашего путешествия пряталась за хмурой пряжей облаков и тумана. Когда пелена рассеялась, я увидела торчащую посреди бушующего моря скалу. Волны накатывали и разбивались у её подножия взбесившимися барашками. Вершину венчал замок. Строение походило на вылезшую прямо из скалы и почерневшую от времени и непогоды пятерню со скрюченными пальцами и обломанными ногтями. Каждый «палец» заканчивался башенкой. В одной из них что-то поблескивало. Зверь взял курс на мигающий огонёк, служивший единственным маяком в этой безумной пляске стихий.
Видимость оставляла желать лучшего, всё было каким-то мутным и нечетким, но тут воздух колыхнулся и пошёл рябью, словно мы преодолели невидимую завесу, и очистился. Ветер резко стих, контуры обрели ясность. Вой и стоны остались позади вместе с бурей и искрящимися воронками. По эту сторону погода была если не ясной, то, во всяком случае, спокойной: жемчужно-серое небо и свежий солоноватый бриз.
Ящер приземлился на небольшом клочке земли перед замком. Люк открылся, и я услышала знакомый грохот откидываемой лестницы.
Кроверус поднялся со своего места и направился к выходу. Проходя мимо меня, велел:
– Встань и иди за мной.
Я с облегчением подчинилась, обрадовавшись возможности размяться, и ожидая, что он снова разрешит мне говорить. Вместо этого дракон потянулся к плети. Я замотала головой, жестами показывая, что буду вести себя послушно и никуда не убегу. Он помедлил и убрал руку. Ободренная успехом, я хотела таким же образом выпросить назад голос, но Кроверус уже отвернулся и грациозно выпрыгнул наружу. Я вздохнула и вывалилась следом кульком – затекшие ноги почти не слушались. На лестнице поскользнулась и непременно упала бы на землю, но внизу нас встречали, поэтому упала я на встречающего. Им оказался невысокий мужчина средних лет, плотный (самая широкая часть приходилась на область талии) и краснощекий, одетый в рабочую одежду. Похожую носил наш королевский лесничий: бриджи, коричневый шерстяной жилет в узкую желтую полоску, шерстяные же гетры и треугольная шапочка – как те кораблики, что мальчишки пускают по воде.
Он извинился за то, что я на него упала, и вежливо помог подняться, а потом безо всякого предупреждения рухнул перед Кроверусом на колени и принялся бить себя кулаком в грудь, рыдая и моля пощадить его. Я выпучила глаза.
Дракон сделал нетерпеливый жест.
– Поднимайся, Рэймус. Сколько раз повторять: это ни к чему.
Слезы, секунду назад градом катившиеся по щекам толстячка, мгновенно высохли. Он поднялся с колен, что далось ему нелегко при такой комплекции, отряхнул гетры и сказал уже совсем другим, деловитым и чуть укоризненным тоном:
– Этикет есть этикет, господин Кроверус. – А потом сердечно добавил: – С возвращением, хозяин!
Дракон кивнул и мягко оттолкнул морду ящера, норовящего положить тяжелую голову ему на плечо:
– Займись Варгаром.
Хм, значит, у зверя, который нас привез, есть имя. Да и должность Рэймуса прояснилась: драконюх (этот термин показался мне наиболее подходящим).
Слуга засучил рукава и поднял лежавший рядом на земле мешок. Кроверус, уже шагнувший было к замку, остановился.
– Дай-ка одну.
Рэймус с поклоном протянул ему раскрытый мешок, и дракон, пошарив внутри, извлёк человеческую голову. Мне стало худо, перед глазами всё поплыло. Секунду спустя я узнала в «голове» кочан капусты. Правду говорят: у страха глаза велики!
Варгар тут же оживился и запрыгал от нетерпения, спровоцировав небольшое землетрясение. Кабина опасно затряслась, крылья смели стоявшую неподалеку телегу. Сейчас зверь отчетливо напоминал огромного пса, ждущего подачки, просто чешуйчатого, с крыльями и в свитере. Шипованный хвост елозил по земле.
– Тише-тише! – голос Кроверуса звучал почти ласково.
Он подкинул кочан, и ящер заглотил его в эффектном прыжке, едва не потеряв кабину, но ремни и крепления выдержали. Массивная туша на миг зависла, распластавшись на фоне жемчужного неба, и снова приземлилась на четыре лапы.
Кроверус стряхнул руки и, не оборачиваясь, двинулся к главному крыльцу. Невидимые ниточки настойчиво потянули меня следом. Я нехотя повиновалась. Оглянувшись, увидела, как Рэймус ведёт Варгара в сторону ангара, приманивая его капустой. Зверь доверчиво семенил за смотрителем, сложив крылья за спиной, как голубок. Перед тем как войти, он обернулся в нашу сторону – в нежно-фиалковых глазах мне почудились симпатия и сочувствие.
Сейчас я предпочла бы присоединиться к ящеру в ангаре. Одна только парадная дверь в замок уже вызывала дрожь. Стрельчатые створки уходили ввысь на добрую дюжину метров и выглядели именно так, как, по моим представлениям, выглядят врата подземелья: мрачные, закоптелые, покрытые таинственными письменами и испускающие пронизывающий холод. Вместо привычных львов или грифонов вход охраняли две огромные каменные руки. Как только Кроверус ступил на крыльцо, раздался скрип чего-то неимоверно тяжелого и древнего. Каменные пальцы – каждый размером с меня – шевельнулись, потянулись к створкам и раскрыли их с громким скрежетом.
Дракон зашёл внутрь, и я без промедления юркнула следом, пока руки-привратники не успели прищемить меня дверью. За спиной раздался протяжный лязг, и первый этаж погрузился в темноту. На одну секунду. А затем над головой вспыхнула огромная свечная люстра, похожая на колесо от телеги, а на стенах начали один за другим зажигаться масляные светильники. Чад потянулся наверх, рисуя в воздухе причудливые узоры. Странно, но от них, кажется, стало ещё темнее. Какие-то неправильные светильники. Границы помещения терялись во мраке. Наши шаги и любое движение отдавались гулким эхом от стен, а высоко над головой слышалось шуршание и шелест. Я представила гроздья летучих мышей, облепивших потолок, и содрогнулась.
– Ой! – послышалось от лестницы. Там стоял невысокий человечек с мясистыми ушами и выдающимся хрящеватым носом. Он тут же поспешил к нам, гремя ведром и попутно раскидывая его содержимое – что-то, похожее на комки войлока.
– Мы ждали вас ближе к вечеру, хозяин, – сказал он извиняющимся тоном и бросил на меня любопытный взгляд, чуть задержав его на опухшем лице. – Но основные приготовления завершены, – снова незаметно выкинул что-то из ведерка, – так что библиотека, обеденная зала и трофейная готовы к приёму… – Тут он хлопнул себя по лбу, аккуратно поставил ношу на пол и бухнулся на колени. А дальше повторилась та же сцена, что и с Рэймусом.
– Вставай, Хоррибл, она…
Слуга замахал тонкими ручками с длинными шишковатыми пальцами:
– Нет-нет, погодите, это ещё не всё! – Он повернулся к стене, где висел портрет придворной дамы – на припудренной груди красовалась мушка в форме сердечка – и гаркнул: – Атрос! – Ничего не произошло. Слуга сдвинул брови и вложил всю энергию в призыв: – Атррррос!!
В стене завозились. Из бюста дамы высунулась полупрозрачная мужская голова, поморгала, исчезла, а через мгновение оттуда вышел слегка просвечивающий господин в добротном охотничьем костюме былых времен. На боку покачивалась призрачная фляга. Он обвёл нас не слишком заинтересованным взглядом, запрокинул голову и издал унылое завывание.
Хоррибл затрясся от возмущения:
– А где твой…? – он сделал неопределенный пасс вокруг головы.
Атрос пожал плечами, отвернулся, порылся в стене, вытащил оттуда такую же полупрозрачную голову буйвола, испускающую голубоватое свечение, надел её на себя и повторил вопль с той же интонацией.
На сей раз слуга остался доволен.
Я с любопытством уставилась на Атроса. Впервые вижу настоящее приведение!
– Не нужно этого всего! Она не гостья, – раздраженно рыкнул дракон.
– Но тогда каков статус? – задал резонный вопрос Хоррибл, поднимаясь с колен и снова хватаясь за ведерко.
– Представь, что она предмет мебели, который нужно кормить.
Я впилась ногтями в ладони. Чего бы мне это ни стоило, я найду причину вашей власти надо мной, господин, Кроверус! И отыщу способ освободиться от магического договора. И стану первой принцессой, скинувшей бремя многовековой традиции и… Но всё, что я сейчас могла, это бессильно сжимать кулаки и предаваться безумным мечтам.
– Хозяин, – спохватился Хоррибл, – сегодня было пять или шесть почтовых мышей от… – он опасливо покосился на меня, видимо, не уверенный, можно ли затрагивать эту тему при посторонних.
– Я понял. Где они? – дракон протянул руку.
– Наказ был отдать лично вам, поэтому улетели ещё днём. Кроме последней – она ждёт в вашем кабинете.
– Почему сразу не сказал? – бросил Кроверус, уже направляясь к боковой лестнице.
– Постойте, хозяин, – испугался слуга, – а что делать с принцессой?
– В башню её. Ты ведь успел подготовить?
– Да, – обрадовался тот и повернулся ко мне. – Не знаю, как были обставлены ваши покои дома, но, уверен, о такой комнате мечтает любая принцесса. – Он заговорщически подмигнул.
Я мрачно указала себе в рот.
– Хозяин? – растерянно позвал слуга.
– Я облегчил тебе задачу: велел ей молчать, – усмехнулся Кроверус. – Следуй за Хорриблом. – Это уже мне.
– Но, как я… – боковая дверь захлопнулась, – узнаю, что принцессе нужно… – докончил слуга себе под нос, повернулся ко мне с неуверенной улыбкой и поклонился.
– Прошу за мной, принцесса.
в которой меня заточают в башню и подвергают пытке
Я уныло потащилась за Хорриблом, безгласая и бесправная пленница, предмет мебели. Через дюжину шагов в груди разлился влажный холодок, как будто через меня пронеслась грозовая тучка. Атрос бесцеремонно шагнул из меня, обернулся, отсалютовал от буйволиной головы и пристроился рядом со слугой. На платье так и остался запах рома.
– Мыммуммымму?
– Чего?
Призрак снял буйволиную голову, пригладил полупрозрачный ершик волос и повторил:
– Как думаешь, она тут останется? Или того? – Он недвусмысленно чиркнул по горлу. – Жаль было бы, такая цыпочка.
Я покрылась липким потом и навострила уши. Слуги всегда всё знают о планах господ. Даже раньше, чем те успевают их составить.
– Тише ты! – зашипел на него Хоррибл и обернулся проверить мою реакцию, сделав вид, что убирает пылинку с рукава. Я тут же принялась глазеть по сторонам. Слуга снова отвернулся и понизил голос: – Она только ответить не может, но всё прекрасно слышит. Наверное, слышит… – неуверенно добавил он.
Я вытянула шею, едва не наступая им на пятки, но, к моему разочарованию, слуги перешли на неразличимый шепот. В пути Хоррибл продолжал раскидывать таинственное содержимое ведерка. Что это было, я узнала, когда он остановился возле одной из картин и любовно повесил на раму комок паутины. Перехватив мой взгляд, смущенно пожал плечами:
– Гостья или нет, а приличия надо соблюдать.
Так вот в чем заключались «приготовления»! Конечно, в каждом доме свои порядки, а имидж замка дракона нужно поддерживать.
Ещё через пару шагов он выкинул паука, сделанного из мотка пряжи. Магнус возмутился бы, увидев такую грубую имитацию. За всё это время нам не встретилось больше ни души, и у меня закралось подозрение, что в замке только и были, что мы четверо: трое живых и один не упокоившийся.
До меня то и дело доносились звуки: хлопанье дверей и невидимых крыльев, осторожный скрип половиц, шорох, шелест, приглушенное завывание и что-то похожее на шепот на непонятном языке – у меня от него мурашки бежали.
Сперва я пыталась запоминать дорогу, но вскоре окончательно запуталась, и от затеи пришлось отказаться. Коридоры беспрестанно ветвились, перетекали один в другой и множились, при этом мало чем отличаясь друг от друга: ковры-ковры, и портреты на стенах. Однако залы, мимо которых мы проходили, пусть и довольно запущенные, были изысканно обставлены. Тут подмести, там подполировать, отучить слуг развешивать паутину – и замок засверкает, как монетка Индрика! Я немедленно одернула себя, вспомнив, чей это замок.
Скорее всего, нынешним своим видом жилище обязано стараниям предшественников Кроверуса. Судя по количеству портретов, ими можно было населить небольшой городок. Со стен на нас взирали драконы обоих полов в костюмах разных эпох. Все они несли отпечаток сходства с нынешним владельцем – не знаю, было ли то сходство родственное или вызванное принадлежностью к драконьему племени: длинные забранные в гребни волосы – оттенки от кипенно-белого до насыщенно-стального; когтистые пальчики дам кокетливо сжимают веера, а господ – небрежно поигрывают цепочками от хронометров или опираются на трость; под приподнятыми уголками губ загадочно сверкают черные клыки.
Когда впереди замаячил очередной поворот, Хоррибл повернулся ко мне:
– Почти пришли, принцесса.
Атрос, который шел первым и освещал путь буйволиной головой, уже собирался нырнуть в проём, но тут из крайней справа картины его кто-то окликнул. На этом пасторальном пейзаже дракониха не первой молодости, но всё ещё привлекательная и с шальными очами, предавалась невинному пикнику на траве.
Призрак расстегнул верхнюю пуговицу и, не глядя, протянул импровизированный светильник Хорриблу.
– Бывай, дружище, дела.
– Не смей, Атрос, на этот раз я всё расскажу хозяину и…
Буйволиная голова провалилась в пол, а призрак шагнул в картину.
– Знаю я эти твои дела, – проворчал Хоррибл ему вслед.
К драконихе на картине прибавился полупрозрачный, но также не лишенный привлекательности господин. Он галантно предложил ей руку, и парочка быстро свернула к кустам. С них тут же снялась стая галок. На картине остался только плед и изысканно разложенные закуски. В траве пламенели вывалившиеся из корзинки сочные красные яблоки.
Хоррибл поспешно потянул меня прочь. Кончики мясистых ушей побагровели.
– Идёмте, принцесса. Прошу извинить Атроса. Смерть не оправдание дурным манерам.
Мы остановились перед нишей в стене, окаймленной аркой. Слуга сделал приглашающей жест.
– Будьте так добры, встаньте вот сюда.
Я шагнула в углубление, вспомнив свой спуск из башни Робина. Наверняка, сейчас произойдёт нечто подобное: Хоррибл дотронется до лепных узоров какой-нибудь волшебной штуковиной, и я в один миг окажусь наверху. Я почему-то представила, как он вытаскивает из кармана стрижа и стучит его клювом о навершие арки…
Вместо этого слуга поплевал на руки, ухватился за толстую веревку и, налегая всем весом, принялся тянуть её на себя, приговаривая: «И ррраз! И два!»
Пол дернулся, и меня рывком приподняло на полметра. Я обнаружила, что стою в широком деревянном ведре. Скрипел ворот, натужно кряхтел Хоррибл, повторяя свою присказку. Меня всё так же рывками поволокло наверх. Из чернеющего над головой туннеля тянуло сквозняком. Сердце замирало всякий раз, когда мой не внушающий доверия подъемник останавливался перед следующим скачком. А я даже пискнуть не могла! Я вцепилась изо всех сил в веревку, на которой держалось ведро, зажмурилась и принялась мысленно помогать слуге, повторяя про себя: «И ррраз, и два, и раззз, и дваа!». Много-много ужасных минут спустя снизу донёсся крик:
– Вылезайте, принцесса, не удержу!!
Я распахнула глаза и выпрыгнула на площадку перед окованной дверью. Пустое ведро ухнуло вниз, утаскивая за собой веревку. Раздался гулкий удар о пол – из тех, после которых ведра не выживают. Наверное, это у них одноразовый подъемник. Интересно, как же тогда поднимется сам Хоррибл? Ответ я узнала считанные мгновения спустя. На лестнице застучали шаги, и вскоре мне навстречу вылетел запыхавшийся слуга. Он остановился на площадке, уперев руки в колени и переводя дыхание. Поймал мой взгляд и махнул через плечо:
– Вас уж с комфортом, на подъемнике, а я по старинке – лестницей.
Я повернулась к дыре, из которой минуту назад вылезла, и промолчала. Потому что не могла говорить. И визжать. И рычать. К счастью для Хоррибла.
Отдышавшись, слуга выпрямился и снова вошёл в роль. Шагнул к двери и легонько постучал по ней костяшками – каждым пальцем поочередно, начиная с мизинца. Потом повторил процедуру, только уже с указательного пальца. В следующие пять минут он прямо-таки симфонию на двери сыграл. Удовлетворенно выдохнул, отступил на шаг. Ничего не произошло. Хоррибл нахмурился и возобновил ритуал, бормоча:
– Нет, тут тройной, а теперь аллегро, да, в этом всё дело… Или нужно было начать со среднего? Изготовитель запирающего заклинания был страстным поклонником музыки, – пояснил он извиняющимся тоном, – ну, а я всегда считал, что замки не могут быть «слишком» надежными.
Я почувствовала в груди знакомый влажный холодок.
– Тут стакатто и тройная комбинация, начиная с безымянного, – обронил Атрос, прошёл через меня, прошёл через Хоррибла, прошёл через дверь и исчез на той стороне.
Хоррибл прав: совершенно невоспитанный призрак! Неплохо бы спрашивать разрешения, прежде чем проходить сквозь людей!
Слуга передернул плечами, раздраженно придушил кого-то невидимого в воздухе и исполнил выше озвученную последовательность перестукиваний. В замке что-то щелкнуло, и дверь с ворчанием отворилась, оставляя на каменном полу борозды.
Хоррибл поклонился с приглашающим жестом:
– Прошу, ваша темница…тьфу, то есть светлица, принцесса! Никак не привыкну к новой терминологии. Не так-то просто в моём возрасте переучиваться. Всю жизнь говоришь одно, а тут…
Я уже не слушала его бормотание, разглядывая новое пристанище. Содержимое вполне отвечало первому названию: осклизлые стены, забранное густой решеткой даже не оконце – отверстие для воздуха, капающая с полотка вода, и узкая кровать, на которой поместится лишь половина меня. На правой стене белели нарисованные мелом палочки. Наверняка, оставлены рукой предыдущего узника. В центре клетушки стоял Атрос с торчащим за ухом пионом (кажется, я видела эти цветы на картине) и с интересом следил за жирной крысой, наворачивающей вокруг него круги. Куртку он держал за кончик, перекинув через плечо, и время от времени откусывал от красного яблока, попахивающего масляной краской.
Хоррибл промчался мимо меня и выхватил у него фрукт.
– Сколько раз повторять, чтобы ты так не делал! – Слуга бережно отер яблоко о жилет и сунул в карман. – Мне что, заняться больше нечем, как прибираться за тобой ещё и на картинах? Не говоря уже о твоих бесстыжих… – Он умолк, вспомнив, что рядом принцесса.
Атрос пропустил отповедь мимо ушей и ткнул в мою сторону:
– Гляди-ка, она никак в обморок собралась хлопнуться?
Хоррибл быстро обернулся и замахал ручками:
– Нет-нет, не обращайте внимания, принцесса, всё это, – он обвел камеру широким жестом, – лишь вынужденная предосторожность. На случай неожиданной проверки.
Слуга достал из нагрудного кармана мелок, подошёл к стене с белыми отметинами и перечеркнул самую крайнюю палочку. Стены тут же всколыхнулись и завертелись перед глазами. Неведомая сила приподняла крысу за хвост и принялась раскручивать. Лишь мы трое стояли неподвижно, неподвластные безумной круговерти. Она продолжалась с минуту, а потом резко прекратилась, и стены вернулись на место.
Я обнаружила, что нахожусь в просторной светлой, определенно девичьей и невыносимо розовой комнате: аккуратная розовая постель (почему-то круглая) под розовым балдахином, розовый туалетный столик с розовым же трюмо, розовый комод, розовые обои, розовый единорог на розовом гобелене….где они достали розовую шкуру медведя?!
Крыса обратилась в розовый пуфик и, упав на пол, мягко откатилась к стене и пристроилась в ряд таких же розовых пуфиков.
Мне тут же захотелось обратно в камеру.
Хоррибл кивнул и с гордостью огляделся.
– Миленько, правда? – сказал он довольно небрежно. Но довольный тон прямо-таки вопил: замечательно, изумительно, сногсшибательно!! Да? Да?? – Я сам её обставлял. – Ещё одна пауза. Никто не ответил, и слуга продолжил: – Перелопатил гору литературы, сделал сравнительный анализ, даже провёл небольшой анонимный опрос, чтобы выяснить, как обычно обставляют покои принцесс. Мнения разошлись по всем пунктам, кроме одного: принцессы любят розовое. – Он выжидающе посмотрел на меня и добавил: – Розового много не бывает. – Ещё один взгляд. – Приятный такой цвет, освежающий. – Он помахал ручкой и вдохнул полной грудью, будто подгонял цвет поближе к носу. Потом приблизился к окну, увитому массивными чугунными розами на малиновых стеблях, и выглянул наружу.
Там пламенел розовый закат.
Хоть я никогда особо не любила розовый цвет, но относилась к нему спокойно. До этого момента. Я оглядела комнату и сглотнула, чувствуя, как пятки леденеют, а между лопатками проступает холодный пот. Мой личный ад…
Похоже, Атрос разделял эти чувства. Вся его бестелесная сущность содрогнулась, когда он случайно задел розовую кочергу для помешивания углей в камине. Призрак быстро отвинтил крышку фляги и сделал глоток. Лишь Хоррибл ликовал, не замечая повисшей в воздухе напряженности. Его можно было бы заподозрить в злонамеренности, если бы не эта чистая детская радость, с которой слуга оглядывал творение рук своих.
Я отвернулась, ища что-то менее розовое, на чем взгляд мог бы отдохнуть, и издала судорожный вздох: к правой стене было прислонено огромное старинное зеркало – с боков ещё створки раскрывались. Я радостно бросилась к нему и припала ладонями к поверхности. Из отражения на меня посмотрело нечто: нечто пятнистое, опухшее, с узкими глазками-щелками и красным прямо-таки клоунским носом, из которого неприлично текло. Эльфийский шелк на этом чудовище смотрелся почему-то особенно возмутительно. Само платье выглядело, как всегда, безупречно, даже не помялось. И не скажешь, что оно на мне почти сутки.
Я принялась разевать рот в беззвучном крике и колотить ладонями по стеклу.
– Оррррест!! Озриэээль! – звала я, колошматя зеркало и не заботясь о том, что могу его разбить. Так даже лучше: пусть звон осколков докатится до самого Подземного мира, пусть ифриты услышат, придут и спасут меня. Это же так просто! Всего один шаг, только меня и видели в замке дракона! Я беззвучно всхлипнула.
Я стучала, пока не покраснели ладони. Потом принялась молотить кулаками. Стекляшка невозмутимо выдержала град ударов. Я даже пнула его. Ни единой трещинки. Минут через пять, окончательно выдохшись и убедившись, что никто не собирается вылезать оттуда и спасать меня, я отступила на шаг, обессиленная, и разревелась. Позорно. Некрасиво. Хорошо хоть беззвучно.
На плечо мягко легла чья-то ладонь, и голос Хоррибла неловко произнёс:
– Ну-ну, не стоит так убиваться, дитя. Красота – это не главное. Мне встречались девушки и пострашнее. – Я заметила в отражении, как он сложил пальцы крестиком. – Зато вы принцесса. – На лице слуги читалось искреннее сочувствие.
