Михаил Метаков
НЕФТЕЮГАНСКИЙ ИЗЛОМ
От автора
Эта книга является переизданием опубликованного в 2018 году документального романа «Излом». В ней сохранены прежние главные смыслы и содержание, в соответствии с нормативными требованиями оформлены ссылки на цитируемые источники, изменены обложка и название книги с целью указания конкретного места произошедшей трагедии. Небольшие авторские дополнения также не нарушат цельности содержания прежнего издания, наоборот, позволят еще более пристально всмотреться в события, потрясшие мой родной город Нефтеюганск и всех его жителей двадцать шесть лет назад…
—–
Помните условия школьной задачки? Из точки «А» в точку «Б»… Ответы в конце учебника…
Точка «А»: «Эту книгу следовало написать два десятка лет назад. По горячим следам. Сразу же после убийства первого мэра Нефтеюганска».
Точка «Б»: «Эту книгу писать рано даже сегодня. Все еще актуальны мотивы некоторых поступков, приведших к трагедии, еще не улеглись страсти и по-прежнему запутан клубок интересов вокруг преступления. Многие участники тех событий готовы много дать и сделать, чтобы похоронить самую память о тех днях»…
Между этими двумя точками на временной шкале, которая называется жизнью, и не важно чья – писателя или читателя, долгие годы автор этих строк искал ответ: пришла ли пора выплеснуть на страницы всё, что знаю, и что многие годы не дает покоя?
Меня не беспокоит собственная безопасность или предстоящие разбирательства с теми, кто посчитает себя задетым. Меня никогда не останавливали соображения «удобности» этих воспоминаний для сильных мира сего. Мои сомнения – это совершенно нормальные для любого совестливого человека терзания – можно ли считать мою собственную колокольню той самой точкой наблюдения, которая способна передать объективную картину? И честно сам отвечал – конечно же, нет.
Поэтому, дорогой читатель, прежде чем погрузишься в этот текст, прими признание автора – здесь не будет непререкаемой истины, ибо её не существует, но я обещаю искренность и честную взвешенность оценок. Никто не застрахован от ошибок, но каждый, взявший перо и бумагу, волен выбирать – поступать по совести, либо во имя своих или чьих-то интересов.
В первых же строках хочу ответить на возможные вопросы:
– у этой книги нет заказчика и спонсора, нет так называемых бенефициаров, которые водили бы моей рукой;
– на страницах книги нет ни одного слова, которое я написал бы вопреки своим убеждениям или погрешив против правды.
В этой книге много чего нет. Но в ней есть то, что нет больше нигде. Многие документы, приведенные на этих страницах, ранее нигде не публиковались. Все двадцать лет я хранил протоколы собраний, тексты выступлений, докладные записки и аналитику для внутреннего пользования, которые здесь цитируются, и которые читатель найдет в приложениях к этой книге. В первую очередь это подготовленные в те дни лично мной документы – аналитика, официальная переписка, тексты докладов и выступлений, а также другие документы, оказавшиеся в моем распоряжении в законном порядке.
Многое, прежде всего последовательность событийного ряда, пришлось восстанавливать по памяти – диалоги, телефонные переговоры, наблюдения. Было много встреч с очевидцами и экспертами, живущими в Нефтеюганске, Санкт-Петербурге и в других регионах. Для полноты картины, прежде чем выплескивать на бумагу воспоминания и делать выводы, не пожалел труда поднять прессу тех дней. Конкретные факты, зафиксированные репортерами, это важные пазлы общей картины. Еще раз перечитал книжные очерки на эту тему, пересмотрел многое в интернете.
Для молодого читателя будет особенно интересным узнать новые для себя страницы истории своего города. Ведь, не секрет – порой мы гораздо лучше знаем далекую, уходящую вглубь веков, хронологию общемировых процессов, чем вчерашние перипетии, которые еще на памяти современников, которые ждут своего часа и которые причесанными строчками пока не нашли своего места в учебниках новейшей истории.
Именно по этой причине юные нефтеюганцы и югорчане сегодня могут не знать и не представлять себе вчерашней действительности, которая так или иначе повлияла на жизнь их родителей, и сформировала те самые реалии, в которых мы все сегодня живем.
––
Еще несколько слов о том, про что эта книга. Речь пойдет о переломных моментах в судьбе нашего города, всего юганского региона и Ханты-Мансийского автономного округа, где сосредоточены главные энергетические ресурсы и активы современной России, доставшиеся в наследство от великого Советского Союза. Это рассказ о самых драматических днях, которые переживал город, да и вся страна, некогда занимавшая одну шестую часть мировой суши. Это попытка описать становление отечественного бизнеса, передела собственности и сфер влияния в одном отдельно взятом городе на рубеже двух эпох, в лихие девяностые.
В центре повествования – убийство мэра города Нефтеюганска Владимира Петухова, избранного на первых в новой России всенародных выборах глав местного самоуправления 27 октября 1996 года. Оно до сих пор вызывает массу вопросов и рождает досужие домыслы. Как автор, я не замахиваюсь на создание альтернативных версий – официальное следствие поставило точку, конкретные фигуранты осуждены.
На этих страницах мною предпринята попытка вскрыть мотивы громких событий – что привело к такой развязке и ответить на вопрос – можно ли было избежать трагических крайностей. В этом сослагательном наклонении нет наивной потуги пофантазировать – «что было бы, если…». Я ставлю главный вопрос – учимся ли мы на собственном опыте?
Ну а если вдруг мои субъективные умозаключения прозвучат не в унисон официальным и общепринятым взглядам, выводам и оценкам, то прошу не судить строго – на истину в последней инстанции не претендую…
Пролог
Имею ли я право говорить о себе как о непосредственном свидетеле и участнике тех событий? Отвечу утвердительно и вот почему.
С Владимиром Петуховым был знаком не понаслышке. Первая встреча с ним состоялась еще летом 1990 года в городе Тюмени.
В то время уже вовсю гремели перестройка, кооперативы и малые предприятия, раскручивался маховик финансовых пирамид и прочих либерально-экономических «прелестей».
Петухов узнал, что под моим патронажем создается областной благотворительный фонд «Тюменьэтнос» и предложил ввести в его структуру свое малое научно-внедренческое предприятия «Дебит». Расчет был на налоговые льготы, но тогда общего начинания не случилось, в налоговых преференциях нам отказали и отношения с нефтеюганским земляком прервались на пять лет.
Случайностей не бывает, – утверждают фаталисты. Возможно. Но первое появление главного героя и на этих страницах, и в моей жизни было именно в роли владельца и директора довольно крупного частного предприятия по текущему и капитальному ремонту нефтяных скважин. Впоследствии же случилось так, что именно это предприятие – сначала малое, потом закрытое акционерное общество «Дебит» – стало одним из «приводных ремней» в раскручивании маховика всего конфликта между Петуховым и хозяевами Юганскнефтегаза-ЮКОСа.
Случайность это проявление закономерности – лично мне импонирует такое определение и такой подход в оценках главного и других героев этой книги. Владимир Петухов, как и любой человек, многолик и многообразен в своих жизненных проявлениях, тем более человек талантливый и деятельный, поэтому не получится, а главное не надо изображать его одной краской.
Говорю об этом в самом начале книги с единственной целью – читатель должен видеть и понимать «предлагаемые обстоятельства», в которых жила и творила личность этого незаурядного человека. Петухов может донкихотствовать и быть трибуном, рисковать и обманываться, падать и подниматься, любить и страдать, однако главным критерием оценки личности Владимира Петухова предлагаю считать, на мой взгляд, очень точную и глубокую метафору из древнекитайской «Книги перемен», которая определяла сущность человека двумя главными ипостасями – любовь и справедливость. Обостренное чувство справедливости стало побудителем ко многим поступкам и действиям этого неординарного человека.
––
Что греха таить – рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше. Помню и сам, когда в начале 90-х пытался заниматься коммерцией, тоже думал о том, как облегчить налоговое бремя и получить дополнительную прибыль. Ту же самую школу проходил и начинавший предприниматель Владимир Петухов, воспринимая эти риски как неотъемлемую часть бизнеса и жизни в условиях рыночной экономики. В этом он и многие его коллеги мало чем отличались от Ходорковского, Мавроди и других отечественных бизнесменов, тоже начинавших с поиска финансово-налоговых лазеек. Правда, масштабы и возможности были несопоставимы.
Команда Ходорковского к тому времени уже крепко срослась с правящей элитой страны и транснациональными корпорациями, имела солидный и доходный бизнес, научилась ловко прятать прибыль по заграничным офшорам. Этим «акулам рынка» было все равно, о чем болит голова у провинциального градоначальника, пусть даже и вчерашнего коллеги по ремеслу. В бизнесе, конечно, все равны, но, как говорится, всегда есть те, кто равнее других. Что же касается личных и прочих интересов, то они у Петухова и Ходорковского кардинально расходились там, где начинался дебитовский и муниципальный «огород».
Петухов принадлежал к той генерации пионеров-предпринимателей, которые – еще насквозь пропитанные советской идеологией – были вынуждены кардинально переделывать себя в страшное по своей сути время разгула совершенно беспринципной приватизации. И реально превращаться в «новорусских» бизнесменов, которые отчаянно и азартно двигали свой бизнес, ловко лавируя в размытом правовом поле, где не были определены однозначные правила игры и многое решалось не по закону, а по понятиям.
При этом такие петуховы сохраняли и несли в себе базисные установки прошлого, когда личные интересы не могли доминировать над общественными. Большинство из них наверняка хранили партбилеты и награды приснопамятного СССР и в принципе могли легко пожертвовать личными интересами во имя высокой идеи, общественных выгод и ради народного «благоденствия».
Можно уверенно сказать, что Владимир Петухов, так окончательно и не переродившись на ментальном уровне в рационального дельца, как никто другой знал из-за чего разгорелся конфликт интересов, приведший впоследствии к трагедии. Это знание порождало острое неприятие чуждой психологии холодного расчета. Но в то же время в предпринимательской хватке, знаниях специфики нефтедобывающего производства и умении считать деньги он ни в чем не уступал «залетным менеджерам» и это лишь прибавляло остроты в конфликте с ЮКОСом.
––
Когда в Тюмени состоялось мое знакомство с Петуховым, вдруг выяснилось, что мы не только одногодки, но и земляки – он тоже был родом из Архангельской области. Это еще больше сблизило нас. К тому же не могли не вызвать симпатии его предприимчивость и целеустремленность, сдобренные в манерах, разговорах и повадках исконно архангельско-поморской открытостью, независимостью, хитринкой и юмором. Привлекало и располагало также и то, что этот человек сделал себя сам – прошел путь от бурильщика до инженера-нефтяника, знал страну от Дальнего Востока до Сибири, Архангельска и Москвы, стал кандидатом технических наук и смело, без оглядки, окунулся в бизнес.
В 1995 году, вернувшись в Нефтеюганск, я узнал, что он состоялся и как серьезный предприниматель, и как депутат городской думы, и как признанный лидер общественного мнения. Впрочем, в то время многие бизнесмены уже активно шли во власть – избирались депутатами госдумы, региональных и местных парламентов, главами муниципалитетов. Кроме всего прочего, такой статус избавлял от многих хлопот, связанных с безопасностью личного бизнеса, позволял «кормиться» за счет государственно-муниципальных заказов. Совмещать должности руководителя предприятия и муниципального служащего было нельзя, но закон предусматривал механизм доверительного управления и это в общем-то устаивало всех.
Вполне понятно, что Владимир Петухов с его деловой хваткой и пробивными способностями видел все очевидные плюсы и будущие дивиденды, а, главное, обладая всеми названными качествами, имел все шансы на успех не только в бизнесе, но и в коридорах власти, даже в большой политике.
––
Еще одно обстоятельство, которое заставило меня взяться за перо – это несколько опрометчивые попытки отдельных авторов разобраться в той истории с налету, не вникая во многие нюансы. При этом в глаза бросается слишком поверхностная и даже примитивная схема конфликта, где Петухов и Ходорковский представлены сторонами или участниками какой-то заурядной криминальной разборки.
А иногда это транслируется как отголосок некой – непровозглашенной открыто – позиции властей, которая вытекает из официальных выводов следствия и из «очевидной негативности» ЮКОСа. Особенно, когда вся ситуация, в том числе и поведение владельцев этой компании, подаются в упрощенной трактовке сложнейшего контекста начального периода возрождающегося капитализма в новой России.
Вообще-то для того, чтобы более-менее объективно представлять целостную картину конфликта в развитии, следовало бы довольно долго пожить в этих местах и в Юганске. По крайней мере, если не с первых палаток, то хотя бы с начального балочного и барачного самостроя, первой буровой и первой баржи с нефтью, отправленной весной 1964 года на переработку в Омск.
Что касается меня, то живу на этой земле с июня 1962 года, с тринадцатилетнего возраста.
Наша семья приехала в пионерный поселок Усть-Балыкской нефтеразведочной экспедиции, которой руководил легендарный Фарман Салманов, ровно через год с момента открытия одноименного нефтяного месторождения. В 1966 году в числе первых выпускников окончил первую, еще деревянную, среднюю школу-новостройку. Потом как обычно – начало рабочей жизни, армия, возвращение в Юганск, продолжение трудовой биографии.
В 1972 году буквально со стройплощадки был мобилизован комсомолом на работу комсоргом ударных строек. Среди молодежных дел запомнился эпизод о сооружении обелиска Павке Корчагину, главному герою культового романа Николая Островского «Как закалялась сталь». Средства собирались добровольно, большой вклад внесли комсомольско-молодежные бригады треста Нефтеюганскгазстрой, работавшие на сооружении магистральных трубопроводов и нефтеперекачивающих станций. Правда, конец этой истории застать не удалось, уехал учиться в Ленинград. Потом уже узнал, что первоначальную задумку пересмотрели и в итоге соорудили стелу Комсомольской славы, украшающую ныне одноименный сквер в центре города.
В начале 1989 года по принципиальным соображениям навсегда расстался с коммунистическими иллюзиями. Спустя пять лет по приглашению главы администрации Нефтеюганского района Александра Клепикова вернулся из Тюмени домой в Нефтеюганск и стал работать его советником.
С того момента и вплоть до 1998 года происходящее в юганском регионе стало не только буднями повседневной жизни, но в силу служебных обязанностей и предметом моего профессионального внимания. Знание обстановки и настроений нефтеюганцев, личные контакты с Петуховым, менеджерами ЮКОСа и другими знаковыми фигурами позволяли не только держать руку на пульсе событий, но даже в какой-то мере влиять на происходящее.
––
К тому времени производственное объединение Юганскнефтегаз уже второй раз проходило «крещение» ЮКОСом. Впервые это название официально прозвучало в указе президента Бориса Ельцина № 1403 от 17 ноября 1992 года, которым предусматривалось создание крупных нефтяных компаний – ЮКОСа, ЛУКОЙЛа и Сургутнефтегаза. Аббревиатура «ЮКОС» была образована из заглавных букв Юганскнефтегаза и КуйбышевнефтеОргСинтеза, ставших основными акционерами нового нефтяного холдинга.
Шесть месяцев спустя, 15 апреля 1993 года, председатель правительства Виктор Черномырдин подписал постановление № 354 «Об учреждении акционерного общества открытого типа «Нефтяная компания «ЮКОС». В состав новой вертикально интегрированной компании вошли семнадцать предприятий добычи, переработки и сбыта нефти и нефтепродуктов.
Девятого июля того же года было официально зарегистрировано Открытое акционерное общество «Юганскнефтегаз» с уставным фондом 10,7 млрд. неденоминированных рублей.
Процесс реформирования Юганскнефтегаза – приватизация, акционирование и вхождение в ЮКОС – проходил трудно и проблематично. Оно и понятно – такой крупный нефтегазодобывающий комплекс представлял лакомый кусок для многих отечественных и зарубежных покупателей. Московским, питерским, тюменским и прочим рэкетирам на просторах необъятной страны, вооруженных только утюгами для «глажки» не желавших делиться прибылью мелких коммерсантов, тут делать было абсолютно нечего. Для приватизации флагманов нефтедобычи и других гигантов рухнувшей плановой экономики требовались огромные деньги и очень серьезные люди с большими связями, которые были готовы смести всех на своем пути.
Случалось, несогласным «випам» даже на уровне замов гендиректора Юганскнефтегаза ломали ребра в подъездах, избивая битами до полусмерти. Что уж говорить о простых работягах, которые буквально за копейки, часто не по доброй воле, а по острой нужде, расставались с ваучерами и акциями.
Одну грустную «виповскую» историю мне поведал близкий товарищ, ныне покойный, Юрий Смирнов. Ему довелось лично вести переговоры с местным вором в законе о судьбе своего старого приятеля, одного из замов Муравленко, попавшего именно в такую переделку. Хорошо, что Юрий был вхож в ближний круг «авторитета» – в молодости тоже побывал в местах лишения свободы. Замгендиректора, несогласного с акционированием и переходом Юганскнефтегаза под контроль банковской группы Менатеп, грозились просто убить – ни милиция и никакие другие силовые ведомства в те лихие годы не могли гарантировать ему безопасность. В общем, этому человеку и его семье пришлось срочно уехать из города. Подобных ситуаций и случаев в процессе зарождения частной собственности и капитала на переходе от социализма к рынку было хоть отбавляй не только в Юганске, но и в стране…
–
Такую либерализацию экономики «с колес», без всякой подготовки, способна была выдержать только Россия и ее народ, закаленный в вековых невзгодах и лишеньях. Вспоминается огромное напряжение и невообразимая сумятица в кабинетах верховной власти того периода.
В конце декабря 1991 года, в самый канун объявления о либерализации цен, по настоянию Михаила Полторанина, министра печати и информации, серьезного интеллектуала и близкого сподвижника Бориса Ельцина, в Москве была собрана группа экспертов и консультантов с целью еще раз все взвесить перед принятием такого чрезвычайного решения.
Возглавлял эту команду Валерий Чурилов – председатель Ханты-Мансийского окружного Совета народных депутатов, народный депутат и член Верховного Совета Российской Федерации. По его предложению я тоже принял участие в этой акции, поскольку на протяжении уже многих лет сотрудничал с ним в проведении социально-политических экспертиз. Впоследствии об этом эксперименте было подробно рассказано в книге В.А.Чурилова «Социально-экономические последствия либерализации цен», изданной в 1991 году.
Когда нас пригласили на Старую площадь и попросили высказать предварительное мнение, мне показалось, что большинство членов правительства не в состоянии были даже представить последствия предстоящей реформы. Откровенно волновалась и тревожилась только министр социальной защиты Элла Памфилова, иногда казалось, что большая заколка в виде российского триколора вот-вот упадет с ее головы.
Через несколько дней в телецентре Останкино с приглашением большого числа знающих людей с мест была проведена профессионально-прикладная ролевая игра на тему предстоящего «ценового шока» и его последствий. Члены гайдаровского кабинета министров наблюдали за происходящим из соседней студии по телемониторам. Результатом стал общий вывод экспертов о преждевременности такой реформы и неотложности более серьезной подготовки к небывалому социально-экономическому эксперименту.
После окончания работы и съемок ко мне подошел первый председатель ВГТРК Олег Попцов: молча с ним покурили на лестничной площадке, при расставании он выразительно взмахнул рукой и вполголоса печально произнес: «Да все уже решено…».
Через несколько дней было официально объявлено о либерализации цен, а мы поняли, что за всем этим стоит сила, способная сломать не только Полторанина, но и склонить президента к принятию крайне непопулярного, но кому-то очень выгодного, решения. Сила эта называлась просто – нарождающаяся в ельцинском окружении молодая и всесильная плутократия или другими словами – порочное, но прочное слияние «своих» в бизнесе и власти.
В процессе смены форм собственности предприятий всего народно-хозяйственного комплекса, а проще говоря – раздербанивании и дележе страны, были отброшены в сторону все фиговые листки под названием «справедливость» и «интересы народа». Организаторы приватизации и либерализации увлеклись «распилами» настолько, что не считали нужным подготовить необходимые условия и идеологию, организовать широкое обсуждение, силовое прикрытие – наконец, проводимых реформ. Рабочие продолжали трудиться, ловкие финансисты «прокручивали» их кровные и прибавочную стоимость, а директора занимались сменой табличек на дверях кабинетов – многие из них в одночасье становились полновластными хозяевами заводов, фабрик и пароходов. Ну прямо 1917 год и Великая Октябрьская социалистическая революция, только все наоборот…
––
Но и это было еще полбеды. Настоящая вакханалия началась тогда, когда действительно абсурдные залоговые аукционы окончательно украли у государства принадлежащие ему акции в капитале ведущих предприятий бывшего советского народного хозяйства. А приватизационные чеки и акции, находившиеся на руках рядовых граждан, быстро скупались разными ПИФами и ЧИФами, завершая таким образом окончательное приобретение и переход в частную собственность доходных производств.
Именно все так происходило и в нашем случае, когда Муравленко с бизнес-командой Ходорковского нашли точки пересечения интересов и начался процесс приватизации в их пользу крупнейшего нефтедобывающего предприятия Юганскнефтегаз. Правда, на жизни, работе и зарплатах рядовых нефтеюганцев эти игрища пока особо не сказывались, но в воздухе уже висело предчувствие большой беды.
Гром над Нефтеюганском грянул весной 1993 года, когда в далекой Москве было принято решение о создании новой вертикально интегрированной нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей структуры с сохранением одноименного названия ЮКОС. В этом решении, как и с либерализацией цен, уже изначально был заложен конфликт интересов его исполнителей и людей труда. И снова те же грабли – вместо серьезной подготовительной работы вопрос стали решать лихой кавалерийской атакой, видимо, было с кого брать пример. Нефтеюганцы, конечно, терпели сколько могли в ожидании «барских милостей», но не дождались, терпение кончилось и грозный маятник конфликта пришел в движение.
К великому сожалению, именно так и не иначе закладывались тогда основополагающие – часто ложные и неприемлемые – принципы взаимодействия частного капитала, градообразующих предприятий и гражданского населения муниципалитетов. Опыта не было. Многое строилось на голом месте и от такого фундамента или как говорят профессионалы – «нулевого цикла» – настоящее и будущее людей подвергалось серьезному риску.
Конфликты интересов, сырое законодательство, разгул коррупции и криминала, отсутствие отстроенной властной вертикали – в таком хаосе и турбулентности на первый план выходили личностные качества руководителей. От позиции таких лидеров зависело многое – как, например, пойдет процесс приватизации или какие возобладают приоритеты при решении других важнейших жизненных вопросов и проблем.
––
Поэтому разбор событий тех трудных дней и недель важен не только как дань памяти. На примере юганской трагедии легче будет осмыслить пути и смыслы развития всей страны и просто человеческих отношений, которые закладывались в сложнейший пореформенный период. Все-таки права старая китайская поговорка о том, что хуже нет, чем жить в эпоху перемен…
Так получилось, что мне довелось наблюдать процесс развития этого необычного конфликта не только со стороны, но и изнутри. Я уже говорил о своей работе в администрации Нефтеюганского района, начиная с осени 1995 года. По времени это почти совпало с реальным приходом команды Ходорковского на юганскую землю и окончательным организационно-правовым оформлением «большого ЮКОСа» – крупнейшего холдинга, объединившего Юганскнефтегаз и другие нефтедобывающие, перерабатывающие и вспомогательные производства, разбросанные практически по всей стране.
С самого начала пришлось включиться в работу по формированию новых отношений между Нефтеюганским районом и хозяевами ЮКОСа. Подробнее об этом рассказано в моей книге «Местное самоуправление – первооснова народной власти», изданной в 2001 году. Здесь лишь отмечу, что выстраивание диалога шло непросто, но в начале 1997 года все-таки удалось заключить генеральное соглашение о сотрудничестве администрации Нефтеюганского района и нефтяной компании ЮКОС. Оно было подписано главой районного муниципалитета Александром Клепиковым и Михаилом Ходорковским 15 марта 1997 года, полностью этот документ приводится в приложениях к этой книге.
С целью дальнейшего развития и углубления именно такого – полноценного и взаимовыгодного – сотрудничества был разработан целый пакет документов, посвященный организации социально-экономического партнерства органов местного самоуправления, работодателей и профсоюзов на территории Нефтеюганского района. Учитывая, что значимость этой темы по-прежнему остается актуальной, подготовленные тогда документы тоже приводятся в конце книги.
Привожу эти сведения и ссылаюсь на справочный материал не ради красного словца. Наши «параллели» – мои и главных участников событий – совпали не только по времени, но и по сути возникновения, выстраивания новых отношений, поэтому мой взгляд на роковой конфликт между городом, который возглавлял Петухов, и градообразующей нефтяной компанией является отнюдь не поверхностным…
–
Попытки выстроить взаимовыгодную систему отношений с хозяйствующим монополистом были подчинены главному – созданию гарантированных основ для стабильной жизни населения районного муниципалитета и местного самоуправления в условиях рынка. Городские власти в то время строительством подобных отношений активно не занимались, а в районе очень быстро почувствовали как земля в прямом смысле этого слова уходит из-под ног – десятилетиями кормившие жителей недра и другие природные богатства вдруг становились чужими.
Дошло до того, что новые хозяева, сбросив всю социальную инфраструктуру на муниципальные плечи, рьяно взялись за охрану месторождений, ограничение доступа населения в тайгу для сбора дикоросов и охоты, сокращение ареалов и среды обитания аборигенов.
Район всегда был ближе к земле в прямом и переносном смысле, поэтому именно здесь зарождались нормативные новации, которые укладывались в основу невидимой дамбы, возводимой на пути бурного потока – растущих аппетитов новоявленных собственников. Госгарантии и соцзащита для простых жителей с каждым днем сжимались как шагреневая кожа и поэтому зачастую приходилось действовать, руководствуясь старой народной мудростью – перспектива быть повешенным делает человека изобретательным…
В этот период Владимир Петухов не раз пытался встретиться со мной и перетянуть в свою команду. После избрания главой города он как-то позвонил и снова сделал «выгодное» предложение. Но и тогда разговора не получилось, расстались, как говорится, друзьями. Правда, я успел вкратце рассказать ему историю с либерализацией цен и «шоковой терапией», описанную выше, и предложил серьезно подумать о силах, которые стоят за Ходорковским и шансах на успех, но он как-то довольно самоуверенно отмахнулся.
Запомнилась следующая, спустя год, встреча весной 1998 года во время организованного не без участия команды Ходорковского визита в Нефтеюганск английского посла. В культурном центре «Обь», где проходил прием иностранной делегации, Петухов отозвал меня в сторону и мы довольно долго обсуждали отношения города и района с ЮКОСом, назревающий налоговый скандал и наши личные взаимоотношения.
––
Тогда мне показалось, да так оно и было на самом деле, что он уже принял окончательное решение идти до конца в противостоянии с Ходорковским. Ему позарез нужны были опытные «бойцы», но увы, ничего у нас не получилось и в тот раз.
К тому времени я уже работал советником генерального директора Роснефтетранса Владимира Семенова и постигал совершенно новую для себя науку сосуществования бизнеса и власти.
Здесь сразу же следует отметить то обстоятельство, что, перейдя из муниципальной службы в бизнес-структуру, я смог увидеть все многообразие вновь нарождающихся отношений – государственных, муниципальных, производственных и деловых. Владимиру Семенову, который был рукопожатной и полезной фигурой как для Петухова, так и для Ходорковского, принадлежала особая роль в «расшивке» узких мест в отношениях конфликтующих сторон. Руководство ЮКОСа, безусловно, не могло не заметить его миротворческих усилий и отвечало бизнес-взаимностью, приглашая к сотрудничеству в разных деловых проектах в городе и районе.
Непосвященным людям казалось, что Семенов проводит юкосовскую политику и в результате имеет режим благоприятствования со стороны могущественных бизнес-партнеров. На самом деле все было не так – и культурный центр «Обь», и все социальные объекты, которые молва приписывала Семенову, принадлежали исключительно ЮКОСу. Подарков никто никому не делал. Семенов был грамотным менеджером, а не владельцем известных активов, которые оказались в информационной воронке тех событий. Его личный бизнес никогда не был юкосовской собственностью. Об этом необходимо сказать заранее: дело в том, что именно Семенов позже сыграет заметную роль в сглаживании острых углов в те дни, когда конфликтные разногласия между Петуховым и Ходорковским войдут в неуправляемое пике.
И еще одно обстоятельство для тех, кто «не в курсе»: Нефтеюганск всегда был и остается в абсолютной зависимости от единственного градообразующего предприятия – Юганскнефтегаза. Другими словами, он является органическим и естественным сателлитом-спутником (термин зависит от точки зрения) нефтедобытчиков и этим всё сказано.
Развиваясь в юганском бизнесе – каждый в своей сфере деятельности – Семенов и Петухов тогда уже состоялись как заметные фигуры в местной общественно-политической жизни, были избраны депутатами городской думы. Только в отличие от темпераментного Петухова, конфликтовавшего с нефтяниками-заказчиками, Семенов был больше склонен к поиску разумных компромиссов и строил отношения с ЮКОСом, думая не только о далеких перспективах, но и о том, что своим работникам надо платить зарплату сегодня и регулярно. Поэтому позволить себе «резкие движения» во имя налоговых преференций или «высшей справедливости» просто не мог, понимая, что пострадают в первую очередь рядовые сотрудники и рабочие.
––
Интересно – в том числе и с профессиональной точки зрения – было наблюдать в то время «сожительство» трех основных центров силы, волею судьбы, случая и закона образовавшихся в Нефтеюганске. В вопросах экономики и финансов команда Юганскнефтегаза и ЮКОСа, безусловно играла первую скрипку, но в «муниципально-конституционном огороде» главным запевалой был мэр Петухов со своей администрацией.
Третьим, сложнопостроенным, центром силы выступала городская дума – выборный орган представительной власти муниципалитета. При этом почему-то считалось, что большинство депутатов больше тяготело к Муравленко и Ходорковскому, но такое утверждение было недостаточно верным и точным.
Скорее всего, масла в огонь здесь подлило решение депутатов о лишении градоначальника права председательствовать на заседаниях думы. Произошло это при утверждении нового устава города. С одной стороны, видимо, сыграла свою роль элементарная рефлексия депутатов на неожиданную победу коллеги-бизнесмена, бросившему вызов Муравленко и ставшему эдаким «юганским Гаврошем» – организатором публичных протестов и антиюкосовского референдума. С другой стороны, руководящая элита Юганскнефтегаза как главного налогового донора и градообразующего монополиста тоже решила подстраховаться и в противовес антагонисту Петухову добилась избрания председателем думы своего лоббиста Сергея Бурова.
Одним словом, паритет и баланс интересов в руководящих органах Нефтеюганского городского муниципалитета на тот момент был установлен именно таким образом и это факт, с которым следовало считаться.
Было ли решение, принятое депутатами по данному вопросу, нарушением только что принятого федерального закона о местном самоуправлении? Формально – да, но с учетом его несовершенства, а, главное, реального обострения борьбы Петухова с ЮКОСом другого решения на тот момент просто не могло быть по определению.
При этом следует отметить, что это решение никоим образом не лишало избранного мэра права участвовать в работе думы, выражать и отстаивать свои взгляды. Реанимировать же такую норму в городском уставе было довольно просто юридически взвешенной дипломатией, но отнюдь не резкими эскападами в адрес депутатов вплоть до публичных обвинений и угроз судом. Депутаты-думцы являлись законно избранной властью и с этим надо было считаться, и уж точно не стоило наклеивать походя на многих из них ярлыки «врагов народа» и «марионеток» ЮКОСа. Подробный рассказ об этом еще впереди.
Вот, собственно, мы и подобрались к описанию того экономического и социального ландшафта, который сложился к моменту описываемых событий. С одной стороны – ЮКОС, точнее, московский офис управленцев-владельцев, чья программа-максимум сводилась к простой формуле – «максимальная прибыль, минимальные потери», правда, в рамках расплывчатых в те дни федеральных законодательных норм.
Другой центр силы – местная власть, с которой вполне могли бы договориться новые владельцы ЮКОСа, если бы не объявился местный антагонист Владимир Петухов. Городская дума выступала, скорее, как центр тяжести, ее редутная позиция была в стороне от главного поля боя. Ну и, к сожалению, тоже на фланге – окружная власть, которая в своих попытках снять фронтовое напряжение в городе, всегда опаздывала «на корпус».
Примерно такой была общая картина в Нефтеюганске в канун трагического излома, нарушившего не только привычный ритм жизни города, но и сломавшего многое из того, что создавалось с нуля на этом небольшом, но богатом «черным золотом» острове, расположенном между великой сибирской рекой Обью и ее дочерней протокой и тоже рекой по названию Юганская Обь. Автору, как свидетелю, очевидцу и участнику тех событий, еще многое предстоит вспомнить и о многом написать. Но сначала следует сказать слово о самом городе Нефтеюганске…
Глава 1. Город и люди
Стотысячный Нефтеюганск, отметивший осенью 2017 года свой полувековой юбилей, похож и не похож на сотни себе подобных моногородов в российских северных широтах. Однако есть одно коренное отличие, изначально определившее его рождение, судьбу и перспективу – Юганск возник благодаря нефти и вся жизнь нефтеюганцев так или иначе связана исключительно с добычей «черного золота».
16 октября 1967 года Президиум Верховного Совета РСФСР издал Указ «О преобразовании рабочего поселка Нефтеюганск Сургутского района Ханты-Мансийского национального округа, Тюменской области в город окружного подчинения». После Сургута и Урая, которые были преобразованы в города в 1965 году, Нефтеюганск стал третьим рабочим поселком в гремевшей тогда на весь мир «нефтянке» Тюменской области, получившим городской статус.
Такое событие свершилось, как это нередко бывает в жизни, вопреки всем высоким планам и прогнозам – Юганск вначале задумывался как поселок-придаток базового Сургута, но всё случилось совсем по-другому сценарию и, к сожалению, с довольно серьезными для нефтеюганцев градостроительными издержками и проблемами.
Первооткрывателей юганской нефти и их сотоварищей из других профессий много и все они, начиная с душного и жаркого комариного лета 1961 года, день за днем, шаг за шагом обживали это, казалось, гиблое место. Помогало и местное население из окрестных деревень Чеускино, Каркатеевы, Мушкино (ныне Пойковский) и Усть-Балык, среди которого добрая половина была представлена семьями ссыльных спецпереселенцев, несправедливо репрессированных и высланных в эти места в разные годы сталинским режимом.
Нефтеюганск, начинавшийся с усть-балыкской деревенской закраины и полусгнившей геодезической вышки-тригопункта на лобке кедрового бора на берегу Юганской Оби (сегодня там красуется церковь) – это не просто точка на картах старинного Сургутского района и Ханты-Мансийского, тогда еще национального, округа. После первых березовского газового и шаимского нефтяного фонтанов на рубеже пятидесятых-шестидесятых годов прошлого века, Юганск волею судьбы, государства и геологоразведчиков стал еще одним живым символом послевоенного возрождения страны. В условиях холодной войны и западных санкций усть-балыкская нефть по сути предопределила всю стратегию развития будущего Западно-Сибирского топливно-энергетического комплекса и послужила основой надежного социально-экономического развития СССР.
Со всех концов Советского Союза или, как привыкли говорить северяне, с Большой земли съехалось сюда многонациональное содружество работяг от мала до велика. Это были прошедшие дорогами Великой Отечественной войны фронтовики и дети победителей фашизма, кадровые профессионалы и вчерашние студенты, семейные с грудными детьми и школьниками, молодые и неженатые.
Всем хватило места, работы, забот и хлопот на таежном берегу Юганской Оби. И не было особого смущения, если на буровую заглядывали медведи и лоси, а к палаткам и балкам прилетали стаи любопытных рябчиков, куропаток и тетеревов-косачей…
–
Конечно, было бы верхом ложной патетики говорить о тех временах исключительно в восхитительных тонах и представлять все в радужном цвете. Кто начинал здесь с нуля, тот знает правду. Взять, к примеру, моего отца Митрофана Георгиевича. Рожденный в 1912 году в Якутии в небогатой семье, он начал свою трудовую жизнь преподавателем русского языка в якутских национальных школах.
В середине тридцатых годов переехал в Магадан, где в то время стремительно развивалась золотодобывающая индустрия, строился новый город и морской порт. Однако в октябре тридцать седьмого по ложному доносу был арестован и обвинен в контрреволюционной троцкистской деятельности, подготовке вооруженного восстания, разжигании националистической вражды, антисоветской агитации в пользу Японии по статье 58-2-11 УК РСФСР. Через два года мучений в застенках магаданского НКВД, отца освободили в связи с прекращением дела за отсутствием состава преступления.
До 1942 года он работал по специальности – учил русскому языку будущих бойцов Красной армии, но после гибели брата добился снятия брони и ушел на войну. На фронте командовал стрелковой ротой в звании старшего лейтенанта, был командиром группы снайперов, награжден орденом Красной Звезды, медалью «За отвагу», благодарностями Верховного Главнокомандующего Иосифа Виссарионовича Сталина. Честно и достойно, несмотря на обиды и несправедливости, воевал за Родину мой отец. Прошел-пропехотил от Москвы до Берлина, победу встретил в берлинском пригороде, но в Якутию и на Колыму не вернулся.
Победная радость была омрачена трагедией, случившейся в его части. Бойцы, ошалевшие от победы и конца войны, обнаружили на станции цистерну со спиртом. Они, конечно же знали, что фашисты при отступлении всегда оставляли отравленные продукты и алкоголь, однако понадеялись на вечный русский «авось». Принялись по-кустарному фильтровать спирт, но крайне неудачно – остатками яда отравились более десяти человек. Так как отец был командиром этого подразделения, ему первому предъявили обвинение, а дальше разжалование, военный трибунал и «десятка» тюремного заключения. На этапе из Германии в Сибирь его эшелон неожиданно развернули на север Архангельской области и арестанты попали в лагеря под городом Молотовском, ныне Северодвинском, на восстановление Беломоро-Балтийского канала.
Через год отец добился пересуда, освободился и решил остаться в Архангельской области. Потом была встреча с нашей мамой Антониной Платоновной, тоже педагогом, у которой на руках уже было трое детей от двух погибших на фронте мужей – первый погиб в финскую, второй в сорок четвертом году. Появились на свет и мы – еще трое метаковских малышей. Послевоенная жизнь многодетной семьи, особенно в глубинке, была нелегкой, почти невыносимой.
В начале 60-х годов на всю страну прогремело Шаимское нефтяное месторождение на севере Тюменской области в Ханты-Мансийском национальном округе. Туда и отправился наш отец, устроившись вышкомонтажником в бригаду знаменитого бурового мастера Семена Урусова. Но когда он перевез семью, в поселке Назарово, где мы жили, через год закрыли школу и отец завербовался на строительство нового поселка Усть-Балык Сургутского района, где было открыто Усть-Балыкское нефтяное месторождение.
Я не случайно заговорил об отце. Таких как он – вечных тружеников и работяг – на первом этапе освоения усть-балыкской нефтяной целины было много. Разный народ стекался сюда со всех концов Советского Союза и в подавляющем большинстве своем это были люди не робкого десятка, имевшие за плечами фронтовой, профессиональный и основательный жизненный опыт.
На их личном авторитете и примере во многом строился фундамент всех человеческих отношений в усть-балыкской (юганской) житейской новостройке. Даже дети, после школы в основном предоставленные сами себе, имели четкие представления о главных смыслах жизни, не раздумывая шли за такими старшими, разделяя с ними нелегкую трудовую ношу и посильно помогая своим семьям.
–
Уже задавался вопрос – чем отличается Нефтеюганск от себе подобных северных городков. Помимо нефти он безусловно войдет в историю не только как промышленно-экономический эксперимент, но в первую очередь как пример социального обустройства и сожительства разноликого множества людей. На тесном пятачке суши посреди бескрайних болот возник эдакий «советский вавилон», где собрались разные, непохожие друг на друга люди, причем в подавляющем большинстве своем приехавшие сюда совершенно добровольно. До этого в Советском Союзе (не считая сталинских переселенческих репрессий с гулаговскими стройками и военной эвакуации заводов и беженцев за Урал) подобное случалось только в годы индустриализации и освоения целинных земель в Оренбуржье и Казахстане. Это потом будут легендарный БАМ и другие масштабные ударные стройки периода «развитого социализма», а пока же в крохотном Усть-Балыке и соседнем Сургуте реально зарождалась грандиозная нефтегазодобывающая эпоха и эпопея на Тюменском Севере…
Однако не стоит думать, что столь насыщенная и разноцветная гамма человеческих судеб и языков, собравшихся вместе в необжитом краю, складывалась в радугу, которая гармонично и благостно играла всеми своими красками на нефтеюганском небосклоне. Житейская атмосфера здесь, как и переменчивая северная погода, никогда не бывала безоблачной.
Первые тревожные облака на этом первозданном небосводе показались, когда летом 1964 года на старом колесном пароходе «Пятый Октябрь» в поселок Усть-Балык из Омска привезли первую партию «химиков». Это были условно освобожденные заключенные, которыми хотели восполнить образовавшийся к тому времени большой дефицит рабочей силы на нефтяных промыслах и новостройках.
Звали их «химиками» вот почему. В те годы перед страной стояла задача ускоренного развития химической промышленности и центральная власть приняла решение о масштабном использовании на таких стройках народного хозяйства заключенных с примерным поведением. Как раз в то же самое время в Тюменской области возник мощный нефтяной бум, требовавший максимального привлечения и использования дешевой, тем более, вот такой – почти крепостной, полусвободной рабсилы. Поэтому солидная часть условно освобожденных, прозванных в народе «химиками», была в срочном порядке переброшена в новые нефтедобывающие регионы.
Безусловно, приезд такого специфического контигента не мог не повлиять на общую атмосферу и обстановку в Юганске (так к тому времени наряду с Усть-Балыком уже именовали в обиходе будущий город Нефтеюганск). Одной из первых жертв вчерашних уголовников пала наша любимая охотничья собака, мохнатая белая и доверчивая западно-сибирская лайка по кличке Урал. Мы нашли четвероногого друга убитым и подвешенным на куске веревки в цементном складе недалеко от «Пятого Октября». Видимо, кто-то из прибывших условников был собачьим гурманом или решил каким-то образом подлечить свои болячки. Потом еще много собак пропадало в поселке – хозяева стали держать их на привязи, иначе не с кем стало бы ходить в тайгу на охоту.
Родители и учителя взяли под плотную опеку детей и подростков. Если мы еще вчера весело гуляли и бегали по поселку или сообща помогали единственному участковому искать в сугробах заброшенный туда табельный пистолет, отнятый у милиционера загулявшими геологами или строителями, то теперь наша вольница кончилась.
Не все «химики» вели себя спокойно. Первые партии были исключительно мужскими с преобладанием молодежи и это сразу сказалось на поселковом «женском фронте». И тут какой-то умник из высокого начальства решил исправить положение и следующей навигацией в поселок была доставлена женская партия условниц. Что тут началось – Содом и Гоморра! Кончилось тем, что почти весь женский «химический» пол вскоре был вывезен в неизвестном направлении и жить сразу стало безопаснее.
Семейным условникам разрешалось выписывать жен с детьми и в таких случаях все было в порядке – подавляющее большинство из них впоследствии стали уважаемыми горожанами, обрели здесь свое человеческое счастье, подняли на ноги детей и внуков. А вот молодые «химики» доставляли много хлопот, с ними часто не справлялась даже спецкомендатура, срочно расквартированная в поселке. К таким «авторитетам» потянулась местная шпана, участились драки и другие небезобидные шалости.
Был случай, когда я и мой старший брат заметили его девушку в компании уже подвыпивших парней из условно освобожденных. Брат хотел вызволить ее, но ему не дали. Один здоровенный бугай кинулся на брата, но я схватил стоявшую у стола пустую бутылку и со всей силой ударил его по бритой голове. Он упал, мы с братом бросились к лодке, спрятанной недалеко на берегу и еле-еле ушли от погони. Потом мы встретились с этим громилой, он узнал меня, одной рукой легко поднял в воздух, подержал на весу, но вдруг неожиданно засмеялся, спросил как зовут, похвалил за смелость и отпустил.
Нередко среди «химиков» попадались и бывшие профессиональные спортсмены. Судимы они были в основном за случайные конфликты с применением физической силы, никогда не хватались за нож и не были отпетыми уголовниками. Они с удовольствием занимались с нами боксом, борьбой, штангой, учили играть в футбол и хоккей, помогали сооружать спортплощадки и ледовые катки, бегать на лыжах. Такие из них как боксер Масев Николай Михайлович, хоккеист Смирнов Юрий Михайлович и другие надолго останутся в памяти благодарных нефтеюганцев за вовлечение их детей в спортивную жизнь вместо опасных похождений.
Даже известная на весь поселок буйная баба Шура – признанная хозяйка знаменитого поселкового «пятака» – в прошлом блестящая прима балета, а здесь рядовая уборщица и дворник, не просто проживала на улице Культурной, которой, как говорила, и дала название. В своем маленьком, но всегда чистом вагончике она иногда собирала детей и мы, открыв рот, слушали увлекательные истории из жизни наших и зарубежных звездных служителей искусства…
–
В сложном и многоликом житейском процессе формировались характеры, менялся менталитет нефтеюганцев-новоселов, зарождалось особое отношение к земле, ставшей второй родиной. Наравне с приезжими трудились и коренные северяне – ханты и манси, которые бескорыстно и щедро делились с первоосвоенцами жильем, хлебом, рыбой, мясом, разными секретами и хитростями выживания в суровых условиях.
В тяжелом труде и абсолютной житейской необустроенности, порой преждевременно теряя друзей, коллег и близких, наши отцы и матери закладывали фундамент современного Нефтеюганска. Наблюдая какими стали наш и другие северные города, выросшие практически на голом месте за короткий срок, просто диву даешься. И одновременно гордость берет – ведь несмотря на все проблемы и трудности, за каких-то пятнадцать-двадцать лет трудом тысяч советских людей в Югре и на Ямале были созданы мощные промышленные комплексы, дороги, магистральные трубопроводные коридоры, а вместе с ними уникальные городские и другие поселенческие ареалы цивилизованной человеческой жизни.
До распада Советского Союза в общем-то все было неплохо в небольшом и уютном городишке на берегу Юганской Оби, но в лихие девяностые наступили совсем другие времена. Рыночные беспорядки, слишком часто переходящие в беспредел, лишили нефтеюганцев привычной стабильности в жизни. Юганск как-то сразу потух и съежился – горожане разобщились и обособились, потеряли былой оптимизм и уверенность в завтрашнем дне, многие стали заложниками тощего кошелька и потери накопленных сбережений. Чтобы хоть как-то выжить, с головой окунулись в мелкую коммерцию, челночный бизнес и личные огороды. Поневоле привыкали к диким ценам, бесчисленным ларькам и киоскам, безудержному росту платных услуг, мизерным пенсиям и зарплатам, девятому валу наркомании, алкоголизма и криминала.
Нефтеюганск город компактный, невозможно было, выйдя из дома, не столкнуться с каким-нибудь знакомым или старым приятелем. В те времена главным местом встреч были полустихийные рынки-барахолки, разбросанные по микрорайонам, где всегда толпился народ, покупая нужные товары и продукты. Однажды по весне мне встретился давнишний друг, бывший начальник одного из цехов сервисного предприятия Юганскнефтегаза. Он бойко торговал картофелем, выращенным на своем дачном участке. Разговорились. Оказалось, жизнь его дожала так, что собрался с супругой уезжать на родину в Башкирию, а продавал картошку, чтобы скопить деньги на билеты. Сын умер от наркотиков, его жена бросила двух внуков старикам и куда-то испарилась. Деньги, накопленные на сберкнижке, исчезли, жить на «новые» пенсии невозможно. Поэтому и собрался мой товарищ на родину, оставив полжизни в северном Юганске, – там хоть ждала родня, а здесь погибель…
Непривычные рыночные отношения, вторгшиеся не только в экономику, но и в быт, разрушали многолетние устои и связи, делили людей на бедных и богатых, кланы, слои и элиты. При этом общим явлением стало растущее обнищание еще вчера не шибко бедного юганского населения. Единственная надежда оставалась на производственное объединение Юганскнефтегаз, бесперебойную добычу и выгодную продажу нефти. Но и здесь, как черт из табакерки, вдруг выскочил бесстыжий московский покупатель с огромными деньгами, готовый платить только за беспрекословное подчинение и резко упавший в цене труд.
Люди, отдавшие десятилетия освоению нефтегазового Севера, оказались чужими на празднике жизни капитализма, где существовало лишь одно правило – ничего личного, только бизнес. Не понимая толком, что происходит, они с болью и горечью мучились вопросами. Какими? Я их помню наизусть, потому что каждая встреча со знакомыми и друзьями начиналась и заканчивалась именно ими.
В центре споров-разговоров всегда присутствовала главная тема – неужели именно такую судьбу заслужили мы все, выбрав дорогу в демократию? Следом шли вопросы уже похлеще. Грозя мне кулаком, старый знакомый кричал: «Это вы, коммуняки с Горбачевым, довели Союз до ручки! Это из-за вас нас теперь обзывают «совками», быдлом и рабами! За какие грехи мы бедствуем, а «новые русские» из ЮКОСа только богатеют?». После таких откровений хотелось волком выть и проклинать тех, кто на самом деле разрушил и продолжал разрушать великую страну.
Не забуду, как на одной из встреч избирателей с Александром Клепиковым встала пожилая женщина и попросила соседку помоложе зачитать обращение, которое она готовила накануне всей семьей. В нем было немного слов, но каждое из них прямо сшибало с ног. Вот что особенно запомнилось:
«Скажите нам честно, – звучало из зала, – кто в сегодняшней власти прочувствовал до конца трагедию таких семей как наша – не имеющих средств к существованию? Кто из вас понимает нашу родительскую боль и трагедию после похоронок из Чечни? Что вы сделали, чтобы наши дети, наши мальчики и девочки не садились на иглу и не выходили на панель? Если не можете ответить на эти вопросы, то какая вы власть?».
После таких слов в зале наступила мертвая тишина, казалось, она длилась бесконечно и только где-то потом, у самого ее края прозвучало тихое клепиковское: «Простите…»
––
Ожидания лучших перемен при обещанной с высоких трибун демократии разбились о суровую действительность. Вслед за либерализацией цен, «шоковой терапией» и чековой приватизацией началось массовое банкротство предприятий, тотальное сокращение рабочих мест и обнищание людей. Страну растаскивали, в регионах нарастали центробежные тенденции, шла война на Северном Кавказа. И вновь, как это уже не раз повторялось в истории, беды и проблемы маленького человека оказались на путях великих, как тогда казалось, преобразований.
Вспоминается, как в течение нескольких недель помогали знакомой семье в поисках пропавшего сына. Начали с морга, больницы, полиции, рынка, ездили в пыть-яхскую «гидру» – остатки поселка гидромеханизаторов, где обосновались наркоторговцы, спрашивали у бродяг и даже наведались на местный «бульвар красных фонарей». Нигде парня не было, как в воду канул. Но однажды позвонили знакомые и сообщили, что видели Антона (имя изменено – прим. автора) в одном из микрорайонов города. Нашли быстро эту двухэтажную «деревяшку», покричали, он выглянул из окна, мы зашли в квартиру.
Оказалось, что парень крепко поругался с отцом и теперь прятался у друзей, молодой пары безработных, своих ровесников. Жили на случайную подработку на рынках, торговых базах и в магазинах, а когда совсем нечего было есть, ловили голубей и варили. Как до такого докатились? Очень просто, – был ответ. Родители молодых людей, оставшись без работы и накопленных сбережений, плюнули на Север и уехали на родину, доживать на пенсию. А друзья Антона с подаренной родителями квартирой остались в Юганске и пытались найти работу. Не получилось и начали бомжевать. Антона мы, конечно, в семью вернули и помогли ребятам с работой, но сколько их таких, неприкаянных, еще оставалось в Юганске и стране?..
В газетах тех лет масса историй о том, как люди из других регионов страны бросали все и целыми семьями ехали сюда в надежде найти работу и хоть как-то прокормиться. Но былая романтика Нефтеюганска как земли «длинных рублей» уже стала нафталиновым мифом. Приезжие попадали из огня да в полымя, пополняя ряды местных безработных.
Не забыть большую чеченскую семью, которая бежала из Грозного в надежде на то, что в Юганске найдется работа и кусок хлеба. В глазах матери и четверых малышей стояли слезы и страх ожидания. В завязавшемся вагонном разговоре выяснилось, что едут они к дальним родственникам, но самое главное для них сейчас – это подальше от войны и смерти. А кто-то, наоборот, уезжал отсюда, потеряв работу, но спустя короткое время возвращался обратно, рассказывая как хуже некуда живется на «большой земле» людям, особенно в центральной полосе России.
Расслоение нефтеюганцев на богатых, более-менее сводящих концы с концами и откровенных люмпенов было видно невооруженным глазом. Однако между ними никогда не случалось каких-то резонансных столкновений или отчаянных «разборок». Уголовные преступления не в счет. Пожалуй, сказывалось заложенное еще со времен первоосвоенцев неписанное правило – живи сам и помогай жить другим.
Многие горожане, сохранившие прошлые сбережения, сосредоточились на закупках оптом муки, соли, сахара, крупы, макаронов, рыбных и мясных консервов. В ожидании худших времен до предела затаривали этим добром балконы, подвалы и гаражи, не забывая при этом делиться с нуждающимися соседями и знакомыми. Возродились охота и рыбалка, сначала медленно, но потом все увереннее стали развиваться фермерские хозяйства и другие частные производства…
–
Оказавшись в экстремальной ситуации и обстановке, многие нефтеюганцы не растерялись и не опустили руки. Развивали свое дело, становились меценатами и благотворителями, с пониманием и сострадательно относились к неимущим и социально незащищенным землякам. Город, раздираемый противоречиями, не потерял главного – ощущения единой человеческой общности. Это не просто еще одна краска, еще один оттенок в эскизе того непростого времени, это очень важный момент всей композиции – чтобы правильно понять и оценить атмосферу, в которой закладывался фундамент новых отношений в северной нефтяной индустрии, которая и поныне кормит всю страну.
Я был свидетелем, как начинающий предприниматель Владимир Семенов, у которого я, вчерашний коммунист, проходил бизнес-ликбез, постигая азы капитализма, оказался, пожалуй, самым первым из местных бизнесменов, организовавшим бесплатные обеды для стариков-ветеранов. В кильватере этой семеновской инициативы затем стали рождаться и другие благотворительные деяния имущих и сострадательных горожан.
Одним словом, нефтеюганцы как и многие россияне выживали по принципу «не благодаря, а вопреки». Не могу судить как это происходило в других городах и весях бывшего СССР, но здесь, в родном Юганске, сильные всегда помогали слабым. Честно говоря, государству и олигархам тогда было не до этого, они делили власть, страну и большие деньги.
Одновременно в нашу постсоветскую жизнь врывались и новые, доселе незнакомые краски и оттенки. Рыночный колорит все решительнее входил в повседневную жизнь, играл яркими огнями ресторанов, разноцветными витринами супермаркетов, видеосалонов, бильярдных и ночных клубов, уличной иллюминацией, оригинальными подсветками.
Состоятельные горожане активно осваивали заграницу, привыкали к теплым курортам Средиземноморья, Турции и Испании, вояжам и шоп-турам. Школьники и дети за счет городского бюджета и родительских сбережений в летние и зимние каникулы регулярно выезжали на болгарские, турецкие и другие черноморские курортные побережья.
Возникла широкая челночная коммерция, породившая массу частных магазинчиков и забегаловок на любой вкус. На улицах и дорогах замелькали импортные авто, в магазинах и на рынках предлагался широкий выбор заграничной вкуснятины и ширпотреба. Появились первые мигранты из ближнего зарубежья и местные «крутые пацаны».
Власть и деловой бомонд обзавелись охранными легионами, многие спортсмены двинули в телохранители. Такие вопросы решались просто – если не можешь устроиться на престижную работу к нефтяникам, пробивайся в охранники или собирай металлолом. При всех плюсах новой реальности вариантов слететь с катушек и в нашей провинции было гораздо больше, чем выбиться в люди. Возрождающийся рынок безжалостно ломал старую жизнь и диктовал свои законы…
–
Вместе с тем в живом организме города, несмотря на все текущие проблемы, все больше и болезненнее начинал заявлять о себе новый хозяин по имени «ЮКОС».
Так уж получилось, что с первыми публичными упоминаниями этой необычной аббревиатуры в 1992 году в Юганскнефтегазе и смежных предприятиях начались чувствительные задержки зарплат и расчетов, сокращался объем социально-трудовых гарантий, не росло число рабочих мест, усиливались налоговые претензии муниципалитетов. Про уровень жизни говорить не имеет смысла, поскольку все было как в стране в целом и каждый день крутилось по телевизору – дикие цены, падение курса рубля, крах социальной защиты, неописуемый разгул финансовых аферистов, криминала и растущая нищета.
Сергей Муравленко, через год утвержденный Москвой руководителем «большого ЮКОСа», был занят встраиванием полученного в управление огромного имущественного комплекса в глобальные рыночные реалии и механизмы. Менялись приоритеты и правила игры, корпоративные интересы неумолимо заставляли искать новые источники доходов для выживания компании в целом. Периферийный Юганскнефтегаз все больше становился заложником растущих потребностей новорожденного гиганта ЮКОСа, которые были очень далеки от бюджетных и остальных проблем Нефтеюганска.
Пожалуй, первые официальные нелицеприятные оценки ситуации прозвучали от мэра города Виталия Севрина. В интервью газете «Нефтеюганский рабочий» в январе 1995 года он констатировал, что за счет неплатежей, в основном от нефтяников, городской бюджет за предыдущий год недополучил почти половину от запланированного. Неплатежи, отмечалось далее, продолжаются и в наступившем году возникает реальная угроза всему городскому хозяйству. «И реального выхода из системы неплатежей, – утверждал Севрин, – я не вижу. И оптимизма, что эта проблема скоро решится, не разделяю» (газета «Нефтеюганский рабочий», №4, (4062) от 17.01.95).
Именно тогда юганский трудовой народ, включая бюджетников, еще вчера выражавший свое недовольство лишь в узком кругу, начал теребить свои профсоюзы, проводить шумные собрания, громче выплескивать недовольство в газеты и телевизионные эфиры. Но ситуация в целом пока не выходила из-под контроля. Так продолжалось до осени 1995 года, точнее, до момента начала избирательной кампании по выборам в Государственную думу, которые были назначены на 17 декабря…
––
По времени эти события как раз совпали с первым выходом на региональную и федеральную политическую сцену Владимира Петухова. Главными пружинами, вытолкнувшими его в публичное пространство и побудившими к протесту стали как объективные, так и субъективные обстоятельства. Каких было больше трудно сказать; такое было время, когда все смешалось – и разгул рыночной стихии, и шахтерские забастовки, и протесты вконец обнищавших пенсионеров, и личные амбиции множества муравленковых, петуховых и ходорковских…
Тем не менее, многое становится понятным, когда читаешь предвыборный «манифест» Владимира Петухова, широко распространенный в Юганске и регионе в середине ноября 1995 года через газету «Приобский вестник». В обращении к избирателям подробно говорилось о жизни страны и нашего региона, но главное заключалось в другом.
Это была первая публичная презентация Петухова как юганского патриота, бросившего личный вызов нарождающейся бизнес-империи Ходорковского. Как говорится – у человека наболело. Вот основные тезисы его предвыборного обращения, изложенные для удобного чтения в моей авторской редакции:
«…Сегодняшняя сложная ситуация заставила меня – инженера, руководителя крупного независимого предприятия – отказаться от любимого профессионального дела и ввязаться в изнурительную политическую борьбу. Это я делаю сознательно, а также потому, что если мы не защитим наши региональные интересы, то и мои профессиональные опыт и знания будут никому не нужны…
…Последний год показал, что с диктатом АНК ЮКОС жизнь в Нефтеюганске стала просто невыносимой. В Москве нефти и бензина нет, только процветает мафия и коррупция. Кроме того, имеются огромные аппетиты и никакого нефтяного региона не хватит, чтобы их удовлетворить…
…Все события, происходящие в нашем регионе, были спрогнозированы мною еще три года назад. Президенту вновь созданной АНК ЮКОС (Сергею Муравленко – прим. автора) надоело смотреть на развал и безысходное положение Юганскнефтегаза и он перенес штаб-квартиру в столицу. Началось планомерное порабощение нашего региона Москвой…
…Как могла АНК ЮКОС стать учредителем АО Юганскнефтегаз, только-только родившись как сбытовая надстройка? Именно поэтому в последнее время московские чиновники интенсивно обрабатывают общественное мнение, убеждают минтопэнерго и правительство в том, что АО Юганскнефтегаз является банкротом, а аппарат управления не в состоянии вывести его из кризиса. Ведется массированная пропаганда, что наш город не имеет будущего и его ждет участь вахтового поселка. Такие инсинуации преследуют лишь одну цель – уничтожить последнее сопротивление нефтяников-профессионалов…
…Московская команда АНК ЮКОС буквально сорит деньгами, разбазаривает их по многочисленным объектам второстепенной важности. В то же время зарплата работников АО Юганскнефтегаз стала ниже, чем на родственных предприятиях. Самарские и другие НПЗ (нефтеперерабатывающие заводы – прим. автора) при покровительстве АНК ЮКОС получали бесплатную нефть и огромные безвозвратные товарные кредиты. Около семидесяти процентов доходов оседало на НПЗ и среди посредников. Зато Юганскнефтегаз имел коллосальные убытки и даже дивиденды акционерам был не в состоянии выплатить…
…Принцип «народного акционирования» АО Юганскнефтегаз ничего не изменил, так как в нем отсутствуют стимулы повышения эффективности производства. Условность расчета стоимости основных средств Общества позволяет за бесценок скупать акции, при этом какая-либо защита интересов трудовых коллективов и работников отсутствует. Необходимо провести расследование – чьи фирмы и посредники при диком финансовом кризисе и задержках зарплаты активно скупали акции…
…В результате подписанного 13 февраля т.г. президентом АНК ЮКОС меморандума с губернаторами областей Юганскнефтегаз практически лишился всех прав. Если финансовые поступления в городской бюджет от реализации нефти составили в 1994 году около пятидесяти процентов, то в текущем году их будет еще меньше. Расходы в Юганскнефтегазе ведутся не из фактической, а из расчетной прибыли, это ведет к сокрытию налогов в больших объемах. Налоги в муниципальные бюджеты распределяются несправедливо. На этот счет необходимо принять трехстороннее соглашение, что серьезно затруднит уход АНК ЮКОС от уплаты налогов…
…Примером для нас должны быть компании Сургутнефтегаз и Ноябрьскнефтегаз, которые, благодаря своей относительной независимости от центра, активно приступают сегодня к этапу внутреннего реформирования…
…АО Юганскнефтегаз выступает генеральным заказчиком компании «Дебит», но задолжало ей 100 млрд. рублей за выполненные объемы работ. Тридцать пять раз в течение пяти лет нас пытались похоронить. И сегодня хотят оставить без перспективы на будущее. Почему наш коллектив, который здесь живет и трудится, должен уходить отсюда, искать работу на стороне?..
…Не надо сейчас ревизовать устав АО Юганскнефтегаз или ликвидировать Общество. По уставу у АНК ЮКОС максимально может быть только 48 процентов акций, поэтому московские предложения о будущем акционировании должны быть отклонены…
…Только объединение наших усилий и широкая огласка происходящего смогут заставить АНК ЮКОС отказаться от желания полностью удушить нас. Наша задача не допустить тех грязных дел, которые происходят сейчас в Москве – шантаж, коррупция, интриги, убийства и т. д…» (газета «Приобский вестник», №4 (43) от 14.11.95).
––
Как говорится, к сказанному добавить нечего. Кроме двух существенных замечаний.
Во-первых, на выборах в Госдуму победил Александр Лоторев, выходец из советской номенклатуры, работавший первым заместителем Виталия Севрина; последний, возможно, таким образом просто устранил потенциального конкурента на предстоящих в октябре следующего года выборах главы города.
Во-вторых, предвыборный «манифест» Владимира Петухова стал одним из ключевых моментов нашей истории, а в ее хронологии занял ведущее место. Потому что в нем довольно точно обозначены вехи грядущих событий, названы главные действующие лица, сформулированы побудительные мотивы самого Петухова и команды ЮКОСа. Команды, которая оказалась сродни безжалостным конкистадорам, промышляющим грабежами и захватом колоний. В следующей главе мы увидим как это происходило на самом деле на юганской земле…
Глава 2. Юганскнефтегаз и ЮКОС обрели нового хозяина
Итак, восхождение Владимира Петухова на собственную «голгофу» началось. Заимствуя этот библейский образ как символ мученичества и страданий, не ставлю перед собой задачу подчеркнуть или подтвердить исключительно фатальную обреченность пути мятежного мэра. Хронология противостояния Петухова и новых владельцев ЮКОСа не была с неумолимой логикой заточена на такой трагический исход, какой, к сожалению, случился на самом деле.
Конфликтная ситуация в целом и в частностях однозначно не являлась безвыходной и это обстоятельство следует подчеркнуть особо, иначе дальше придется банально ходить по замкнутому кругу и нелепо подыгрывать официальной версии убийства неугодного и неудобного главы. Для меня же – не сомневаюсь, что и для многих читателей тоже – важнее всего разобраться в нюансах и деталях юганской трагедии, следуя старой как мир мудрой поговорке о том, что «бог в мелочах, а дьявол в крайностях».
Было ли подлое убийство Петухова безальтернативным завершением его открытой и во многом наивной в своей романтичности борьбы с верхушкой всесильного юкосовского монстра? Или существовал другой, выражаясь любимым словом из петуховского лексикона, – «цивилизованный» путь разрешения возникших противоречий? Как отдельные слова или поступки сплетались в клубок конфликтных несовместимостей? И т.д., и т.п. Поэтому, не делая скоропалительных выводов и обобщений, продолжим наше повествование именно в таком русле и в хронологической последовательности…
Одного из идеологов создания первоначального ЮКОСа Владимир Петухов упомянул в своем обращении к избирателям в ходе выборов в Государственную думу в ноябре 1995 года и адресовал ему при этом особый упрек:
«…Все события, происходящие в нашем регионе, – отмечал Петухов, – были спрогнозированы мною еще три года назад. Тогда я предупреждал бывшего зам. генерального директора по экономике АО Юганскнефтегаз П.Н.Федорова, что он является прародителем лишней административно-командной надстройки в виде АНК ЮКОС. Он не придал этому значения и она же его первого проглотила, оставив безработным…» (газета «Приобский вестник», №4 (43) от 14.11.95).
Прошло пятнадцать лет и «прародитель надстройки» Павел Федоров ответил Владимиру Петухову. Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Ответ получился честным. Вот что писал журнал «Русский репортер» в декабре 2009 года:
«…Павел Николаевич Федоров – один из непосредственных организаторов компании ЮКОС. Еще той, государственной, которая впоследствии стала собственностью Михаила Ходорковского. Федоров ее создал, но ни одного дня там не работал. Зато до этого 10 лет проработал замгенерального Юганскнефтегаза. В 1992 году вместе с руководителями КуйбышевнефтеОргСинтеза и Самаранефтепродукта подписывал протокол о создании ЮКОСа. Авторучка, которой сделана запись, хранится в его служебном кабинете.
– Как вы перенесли распад Союза?
– Как личную трагедию. Особенно когда ЮКОС отдали Ходорковскому и его команде. Я ведь знал всю экономику, какие деньги уводятся. И сколько бы мне ни говорили, что они белые и пушистые, я понимаю, что они обокрали страну – несколько поколений людей, которые гробили здоровье в вагончиках и на вахтах, – кипятится Федоров, прибивая к столу воображаемых воров. – Ведь до двух миллиардов долларов в квартал выводили за границу. В документах вместо нефти писали «скважинная жидкость». Чтобы минимизировать налоги. Это их изобретение. С точки зрения экономики Юганскнефтегаз был лучшим предприятием в Союзе. И я не хотел участвовать в этом. Можно было, конечно, попытаться занять принципиальную позицию. Но я вслед за Артемом Тарасовым посчитал свои шансы на выживание, и вышло, что они невелики. Тем более начались покушения на наших менеджеров. Я ушел. А теперь, честно говоря, жалею. Останься я, судьба ЮКОСа и Нефтеюганска была бы, возможно, другой…» (Игорь Найденов. Калининградский сказочник. – Журнал «Русский репортер», №49 (128) от 24.12.2009).
Да, были времена – кто воровал и грабил страну, кто геройствовал, кто умывал руки, а кто нищал, спивался, садился на иглу и увеличивал число могильных надгробий на кладбищах и погостах. Однако в любом случае комментарий Павла Федорова заслуживает внимания, доказывая порочную сущность созданного под эгидой Москвы и Муравленко «надстроечного» ЮКОСа. При этом лишний раз подверждается случай с одним из упоминавшихся уже замгендиректора, которого чуть не убили – «начались покушения на менеджеров» это как раз о том, как крепко доставалось «випам», несогласным с политикой порабощения Юганскнефтегаза.
И абсолютно верное федоровское утверждение, что «с точки зрения экономики Юганскнефтегаз был лучшим предприятием в Союзе». Лакомый кусок юганских недр, насквозь пропитанных «черным золотом», как в свое время золотоносный канадский Клондайк притягивал авантюристов всех мастей и порождал множество запутанных, в том числе криминальных, историй.
–
Остается выяснить – когда и как началась самая активная фаза экспансии ЮКОСа и чем она обернулась для нефтеюганцев. Думается, лучше всего этот процесс можно исследовать, опираясь на хронологию событий и общедоступную информацию о главных героях…
Итак, 15 апреля 1993 года правительство Виктора Черномырдина во исполнение президентского указа (№ 1403/17.11.92) учреждает открытое акционерное общество «Нефтяная компания ЮКОС». Председателем совета директоров и президентом компании утверждается Сергей Викторович Муравленко.
В состав компании были включены: производственное объединение Юганскнефтегаз, Кубышевский, Сызранский и Новокуйбышевский нефтеперерабатывающие заводы, сбытовые сети Брянскнефтепродукт, Воронежнефтепродукт, Самаранефтепродукт, Орелнефтепродукт, Тамбовнефтепродукт, Липецкнефтепродукт, Пензанефтепродукт, Ульяновскнефтепродукт, а также ряд строительных и сервисных предприятий. В сентябре 1995 года решением правительства к активам ЮКОСа были добавлены производственное объединение Самаранефтегаз, сбытовая сеть Белгороднефтепродукт и несколько научно-исследовательских и производственных организаций.
Общий экономический спад в стране (1993–1995гг.) негативно сказался и на нефтяной отрасли. К концу 1995 года, когда долг ЮКОСа перед бюджетом превысил 1 млрд долларов, правительство приняло решение о продаже государственного пакета акций. В результате залогового аукциона и совмещенного с ним инвестиционного конкурса структуры банка Менатеп под руководством Ходорковского получили 78 процентов ЮКОСа, второй по величине в России и четвертой в мире нефтяной компании.
